Красная карточка

Люцифер подхватил уснувшего на его руках грешника и, выпустив крылья, направился к его покоям. После необычайно теплой и спокойной ночи ему удалось восстановить часть своих сил, что не могло не радовать. Возможно, дело в смене обстановки. Или в том, что кровать оленя была гораздо мягче. А, может, и в приятной компании… Добравшись до комнаты, король опустил его на кровать, укрыл одеялом, под которым сам лежал ещё час назад — оно до сих пор было теплым — и застыл рядом. Он смотрел на его слегка опухшее лицо, растрепанную прическу, на его безмятежную улыбку и почувствовал пульсацию на своем ухе, там, где пьяный шепот Аластора сказал те самые слова после чего бессовестно уснул. Смущение на его лице смешалось с непониманием и обидой, Люцифер нахмурился. Он склонился над демоном и грозно прошептал: — Говоришь такое, а потом сбегаешь? — его пальцы неосознанно провели по горячей мочке уха. Его лицо приблизилось к грешнику, он внимательно смотрел на того, будто пытался поймать на обмане. — Как и ночью? Сон не спасёт тебя, Бэмби. Ты объяснишь мне всё, как только проснешься. Ангел выпрямился, расправил складки на свитере и развернулся к выходу, где как раз ждала Чарли. — Пап! — Тсс, — прошипел он, указав на спящего. Голос дочери стал на несколько тонов тише: — Ой, прости-прости… Ниффти подготовила твою комнату, так что сегодня ты можешь вернуться к себе. Чарли довольно улыбнулась, но по телу Люцифера распространилась странная тоска. В голове всплыл образ его большой пустой кровати, погребенной под уточками, холодный воздух вокруг и давящая тишина, которая усиливала чувство одиночества… После спальни Аластора в свою ему возвращаться совсем не хотелось. Он выдохнул и перевел взгляд на дочь: — Спасибо, милая. Шаги его были тяжелыми. Он прошел мимо Чарли с опущенными плечами и направился в свои покои, оставив дочь наедине со своими мыслями. Она не могла видеть отца таким расстроенным и не понимала, что именно так его опечалило, но догнала его и предложила: — Может, поможешь мне составить план занятий для искупления? В глазах Люцифера появились знакомые искры. Он был очень тронут желанием дочери провести вместе время, так что, не раздумывая, согласился. В комнате Чарли по-прежнему было много бумаг, но бардак стал структурированнее: огромная гора распределилась по стопкам, которые даже были подписаны. «Убийцы», «Воры», «Невмешивающиеся» и другие категории грешников, которых она должна была искупить, но взгляд ангела привлекла стопка с названием «семья». Эта колонка была небольшая. Он протянул руку и взял несколько карточек: там были списки для Хаска, Черри, Энджела… лист Ниффти почему-то был пуст… Люцифер попытался найти ещё одного «члена семьи», но не смог. — Милая, а почему у Аластора нет своего списка? Чарли обернулась к отцу и, взглянув на карточки, ответила: — А, я уже отдала его план. — Заметив удивление отца, она гордо заявила: — И, мне кажется, он неплохо справляется. — Он… искупится? — пальцы онемели, карточки выпали из рук. Противоречивые чувства наполнили его грудь. Король был счастлив, что усилия дочери не напрасны и что Аластора ожидает лучший мир, но факт того, что этого упрямого оленя, может, больше не будет рядом, разбивал его сердце. Оно стучало так громко, что все окружающее ощущалось через толстый слой стекла, но звонкий голос дочери прозвучал довольно четко: — Нет, он не собирается на небеса… а его карточка просто для того, чтобы стать чуточку лучше. Ради нас. — Оу, вот как, — пелена перед глазами резко рассеялась, но король чувствовал себя каким-то потерянным и обманутым. Но кое-что он точно понял: оленя отпускать не хотелось. Он почувствовал, как кровь прилила к щекам, поэтому быстро сменил тему: — Так! Чем тебе помочь, дорогая? *** Они провозились до обеда. Составление плана занятий для искупления отняло много сил, трудяги решили сделать перерыв и, спустившись на кухню, они заварили себе по чашечке кофе. Люцифер увидел знакомую кружку на столе с желтой уточкой и надписью «сезон охоты на уток». Она была теплой — Аластор недавно был здесь. Король резко выпрямился и обернулся, разыскивая глазами высокий красный силуэт, и увидел его, устало сидящим у бара. Ноги сами двинулись в ту сторону. Ангел обернулся к дочери: — Я скоро вернусь, милая, не скучай! Прежде, чем Чарли успела ответить, Люцифер скрылся. Он направился к бару. Уже издалека был слышен басистый смех Хаска, а на лице радио-демона был виден недовольный оскал. Казалось, он бы прямо там придушил этого кота, но вид его говорил о том, что сил сейчас не хватит. Хаск заметил Люцифера и указал на него Аластору. Тот вздрогнул и напрягся всем телом, выпрямив спину. Люцифер сел рядом. — С пробуждением, Бэмби. Выспался? Вместо ответа радио-статика затрещала в воздухе, он прорычал что-то недовольно, закатив глаза, но весь этот грозный вид разбивался от одной маленькой детали. Его ушки. Люцифер видел, как они прижались к голове, выдавая истинные чувства. — Не обращайте внимания, Ваше величество, — обратился к нему Хаск. Его брови хитро изогнулись: — Ему просто стыдно за то, что уснул прямо на ваших руках, вот и бесится. Заметив, как олень вздрогнул, кот довольно ухмыльнулся. Когти радио-демона вцепились в столешницу, из-за чего по ней расползлись мелкие трещины. Король верил Хаску — бармены способны видеть гораздо дальше обычных людей. Губы расплылись в улыбке, когда он заметил, как Аластор аккуратно бросает на него косые взгляды. «Смущенный олененок, как мило», — сразу подумал он. Люцифер прокашлялся и повернулся к нему: — Об этом я и хотел поговорить. Отойдём? — его рука легла на напряженную ладонь демона, вцепившуюся в стол. Аластора будто током ударило. Он подорвался со своего места, чуть не рухнув на пол, и с радио-помехами спешно выдавил: — Я должен помочь Вэгги! Не дожидаясь ответа он растворился в тени и уплыл прочь. Люцифер остался молча сидеть с протянутой рукой. Воздух ещё дрожал от статики, тишину прервал разочарованный выдох Хаска, который смотрел вслед альтруисту: — Вот олень… Ангел медленно опустил ладонь на столешницу — туда, где секунду назад была рука Аластора. Дерево было тёплым. В золотых глазах вспыхнул огонь. «Хорошо, — подумал он. — Беги. Но у меня есть крылья. Тебе не спрятаться.»