3.
31 января 2026 г., 00:00
Даже постоянные издевательства не смогли выбить из Жана Моро бунтарского духа, который в нём всё ещё, как оказалось, жил. Следующие пару дней он часто переговаривался с Нилом на тренировках по-французски: тихо, чтобы Рико ничего не услышал.
И иногда это было даже не что-то важное, а просто короткие замечания типа «все здесь полные уроды». Жан ранее не осознавал, как сильно соскучился по родной речи из чужих уст: в последний, да и, по сути, единственный, раз он говорил на ней с Кевином. Но тот сбежал.
А теперь Нил, точнее, Натаниэль Веснински, был здесь и тихонько поливал Рико такой грязью, которой даже Кевин себе никогда не позволял. Жан, разумеется, не всегда отвечал ему, а иногда даже бросал хмурый взгляд.
Но всяко лучше, чем ничего.
Нил играл всё так же дерьмово, Жан даже не пытался это отрицать. Но что-то всё равно явно изменилось. Болеть, конечно, слабее от этого не стало, однако на душе было легче. Жан никогда не думал о том, что завидует Рико и Кевину, которые были идеальными партнёрами. И уж тем более никогда не жаловался на своего.
Но теперь... он понял, как сильно нуждался в ком-то вроде Нила. Когда вы вместе играете, вместе получаете, потом так же вместе сидите рядом, молча или переговариваясь на французском, чтобы никто не понял. И, самое главное, оба находитесь в одном кошмаре, из которого не выбраться.
Теперь Жан игнорировал остальных «Воронов» не специально — он просто искренне не замечал их, концентрируясь исключительно на Ниле, мяче и иногда Рико. Поднимая Нила в очередной раз, Жан даже не молчал, как обычно.
– Если бы твой тренер увидел твою игру, он бы расплакался, – заметил Жан совсем тихо, по-французски, сжав его предплечье.
– Надеюсь, от счастья, – выдохнул Нил.
Жан промолчал, потому что, разумеется, не от счастья: Нила поставили в защиту, хотя он уже не первый год играет исключительно в нападении, а на этой позиции в последний раз был аж восемь лет назад. Что, конечно, Рико совершенно не волновало.
– Игнорируй мяч. Следи только за его клюшкой, – сказал вдруг Жан тихо и сразу обернулся, проверяя, не подслушивают ли их, а после ушёл обратно на свою позицию.
По пути он почувствовал, как кто-то врезался в его плечо. И если раньше он бы встрял в драку либо опустил голову и пошёл дальше, в зависимости от того, кто именно это был, сейчас Жан просто сжал клюшку сильнее, глядя исключительно перед собой.
Рико своих «Воронов» совершенно не щадил, впрочем, как и всегда. Считать количество ударов клюшкой было уже бессмысленно. Оставалось только радоваться, что это Рико, а не Хозяин.
***
Нил не чувствовал своих ног уже не первый час, но продолжал тренировку. Первой причиной было то, что он всё-таки упрямый. Вторая причина — Рико, который стоял рядом, готовый в любой момент снова нанести удар. Между тем, чтобы встать самому или дождаться «помощи» Мориямы, Нил, разумеется, выбирал первое, как бы трудно ни было. Третья причина была другая. Жан Моро, который раз за разом протягивал ему руку. Сил на то, чтобы анализировать, делают ли подобное другие «Вороны» со своими партнёрами, уже не было. Нил догадывался, что вряд ли. Хотя бы потому, что эти уроды не валились с ног от каждого неосторожного действия из-за тупой, ноющей боли по всему телу. «Следи за его клюшкой», – пронеслись слова Жана в его мыслях, когда Рико в очередной раз направлялся через весь корт к воротам. Нил рвано выдохнул, сделав шаг в сторону. В какой-то момент он даже с горьким облегчением признался себе, что в какой-то степени рад тому, что Мориямы поставили его в защиту: в нападении, бегая по всему корту, он явно бы не выдержал. Мысли его бегали от одной к другой, но всё равно ощущались туманно, словно мозг постепенно смешивался, превращаясь в однородную массу. Прямо в кашу. Когда Рико оказался рядом, Нил сразу попытался сконцентрироваться: взгляд скользнул прямиком к клюшке. Он даже не подумал о том, что Жан мог дать этот «совет» не касаемо игры, а чтобы быть готовым к удару. За всё это время, проведённое в Эверморе, Нил постоянно играл против Рико, «опекая» его на корте. Постепенно привычки и стиль игры начали запоминаться, так что Нилу удалось предугадать будущее движение. Которое, в общем-то, остановить не удалось, как бы в тот миг ему ни казалось, что он может всё. Адреналин начал постепенно снижаться, растворяясь в крови, боль ощущалась всё более явно. Стук клюшек раздался для Нила оглушающим грохотом, вызывая звон в ушах. Рико мяча не потерял — на это можно было и не рассчитывать. Зато в моменте даже напрягся, не ожидая подобного. Нил видел, как мир поплыл перед глазами, и уже решил, что падает, однако, судя по ощущениям в ногах и отсутствию столкновения с полом, он всё ещё стоял. Ногу свела такая сильная боль, что клюшка разом выпала и пришлось сжать бедро руками. Рико цыкнул, промчавшись мимо. Сзади загорелся красный свет, уведомляющий о голе, ослепляя Нила. Перед глазами на миг разлетелись яркие пятна. – У тебя новая тактика замирания? – послышался тихий французский шёпот Жана. Но Нил даже не огрызнулся. Его рука сама вцепилась в предплечье Жана в попытке сделать хотя бы шаг. Вышло настолько убого, что уже в следующий миг Нил ощутил под собой лакированный паркет. Пальцы нервно сжимали бедро, а воздух разом вырвался сквозь стиснутые зубы. – Вставай, – сказал Жан, уже подбирая чужую клюшку и пытаясь в очередной раз, как и всегда, сунуть её в руки Нилу. – Не могу, – вдруг прошептал Джостен впервые, внутренне содрогнувшись от того, как легко Эвермору удалось сломить его волю. В шёпоте был явный привкус собственного поражения. К горлу подступила тошнота, но он сглотнул, пытаясь подавить её. Пальцы неистово дрожали, что было видно даже сквозь толстые перчатки. При попытке пошевелить ногой Нил снова зашипел: совсем тихо, но Жан точно слышал это. – Нам долго ждать? – грубо поинтересовался Рико, который всё так же стоял неподалёку, наблюдая за сценой. – Давай, поднимайся, – снова попросил Жан, сжав сильнее чужое плечо. Его голос сорвался под конец. – Быстрее. – Отвали, – не выдержал Нил, жмурясь. Казалось, будто он медленно сходил с ума. Шестнадцатичасовой день изматывал едва ли не хуже, чем время в бегах. Вероятно, «Вороны» смотрели прямо на них. Возможно, даже обсуждали или смеялись. Нил не обращал внимания ни на кого, будто в мире сейчас существовал лишь он и его бедро. – Идиот, он сейчас... – совсем тихо прошептал Жан по-французски, практически касаясь своим шлемом его. Нил ощутил, как его мир резко расширился до двоих человек. Особенно остро ему удалось почувствовать это, когда Жан всё же начал поднимать его, держа под плечи. Он широко раскрыл глаза, потому что знал, что если закроет хоть на секунду, то вырубится прямо здесь. И подставит не только себя, не только «Лисов», ради которых он и пришёл сюда, но и Жана. – Опирайся, – сквозь зубы сказал Жан. – Опирайся на меня, кретин, слышишь? Это было последним, что услышал Нил, прежде чем потерять сознание.***
Жан понял, что их ждёт тогда, когда услышал стук трости по паркету. Руки дрогнули, едва ли не выронив Нила, но он сильнее сжал его, продолжая держать. Вдоль позвоночника прошелся холодок, и Жан ощутил, как всё тело бросило в жар. Тэцудзи Морияма шёл к ним медленно, словно издеваясь. Либо время решило сыграть злую шутку, специально оттягивая неизбежное. – Что с ним? – спросил тренер Морияма, остановившись прямо напротив них двоих. Рико стоял, скрестив руки на груди, с гадкой ухмылкой, тогда как остальные «Вороны» продолжали стоять вокруг, будто закольцовывая их со всех сторон. Не услышав ответа, Тэцудзи повторил, уже более настойчиво: – Отвечай, когда с тобой разговаривают, Моро. – Хозяин... – сипло отозвался Жан, глядя вниз, прямо перед собой, на брошенные клюшки, которые теперь лежали друг на друге. – Он потерял сознание. Тишина, наступившая после его слов, оглушала. Это даже нельзя было назвать затишьем перед бурей, скорее пустота, сжирающая изнутри, заставляя внутренности сжаться. Жан не помнил, сказал ли Хозяин идти за ним или он пошёл машинально. Не в первый раз таща за собой Нила, он в любом случае шагал за тренером прямиком к раздевалке, слыша отдалённые звуки «Воронов», обсуждавших тренировочную игру. Никто даже не обращал на них теперь никакого внимания. Одно из главных правил «Воронов»: не лезь в чужую жизнь. Все предпочитали игнорировать проблемы и боль. Сейчас это даже играло на руку. Лучше уж так, чем идти под гнётом почти трёх десятков пар осуждающих глаз. Едва не врезавшись в Хозяина, когда тот остановился, Жан замер и отшатнулся назад, сжимая в руках Нила, который всё так же не приходил в себя. Упершись взглядом вниз, на свои ботинки и чёрный пол, он пытался усмирить собственное тяжёлое дыхание. Тэцудзи ударил сразу, с размаху, нанеся удар тростью по рёбрам Жана и задев Нила. Его удар был другим, не таким, как у Рико: капитан «Воронов» всё же был чуть более сдержанным, как бы странно это ни звучало с учётом нанесённого им ущерба телу Жана. Тренер же бил со всей яростью, куда придётся, вымещая всё недовольство. А после просто ушёл, бросив их здесь. Жан прерывисто дышал, лежа на холодном полу раздевалки, слушая, как звук шагов постепенно стихает. Какое-то время слух работал на любое изменение вокруг, прислушиваясь к заглушённым звукам тренировки, к слабо гудящей вентиляции. С трудом поднявшись на колени, Жан повернулся. Нил валялся рядом, всё ещё пребывая без сознания. Разум кричал: это из-за него тебя побили! Но тело уже не слушалось. С небольшим стуком облокотившись о шкафчик, Жан потянул Нила на себя. Стащив свою перчатку зубами, он приложил два пальца к шее и выдохнул — пульс есть. Дышит. Вдвоём за промахи они получали уже не в первый раз. Правда, настолько сильно их обоих ещё не били. Так ещё и с учётом того, что Нил всё это время был без сознания. Смотря на него, такого бледного, издающего тихие хрипы сквозь забытие, Жан хмурился. Натаниэль был потерянным партнёром Моро. Невыполненным обещанием, в которое Жан перестал верить много лет назад. А теперь он был тут. Валялся у него в руках, весь побитый.***
Первое, что увидел Нил, очнувшись, была не привычная чернота, а лицо Жана. Моро сидел рядом, на краю кровати, и задумчиво смотрел куда-то в сторону. Вспомнив об открытках Кевина, Нил понял, что, наверное, их Жан и рассматривал. С трудом повернув голову, он тоже принялся смотреть на них. Взгляд, всё ещё мутный, постепенно фокусировался. Яркие изображения резали глаза, так что потребовалось немного времени. – Почему ты не сбежишь? – спросил Нил. Его голос звучал хрипло и ужасно, но он уже даже не удивлялся этому. – Моя семья принадлежит Мориямам. Мне некуда идти, – ответил Жан всё же после долгого молчания. – Кевин же ушёл. – Это разное. Ты не спрашивал его, почему он выбрал именно «Лисов»? Самую убогую команду первого дивизиона? Нил мог бы возразить, но не стал: и так ясно, что «Лисы» уступают многим командам. До этого момента он даже не думал о причине данного выбора, но теперь, когда Жан озвучил эту мысль вслух, даже заинтересовался. – Мне всё равно, – отозвался Нил, хотя любопытство начинало разгораться. – Кевин сбежал к своему отцу, – сказал Жан. Нил не понял. Он так и лежал, глядя на открытки, пока его мозг медленно, в своём темпе, пытался выстроить логическую цепочку. Выходило плохо. – Что? – Ваймак, ваш тренер, его отец. Если будет время, можешь покопаться в книгах Кевина. Там спрятано письмо, написанное его матерью к Хозяину, – ответил Жан и отвернулся от Нила. Новость была явно шокирующая, но в данный момент хорошенько обдумать её у него не вышло бы даже при сильном желании, поэтому Нил промолчал. – Тебе нужно было бежать, – неожиданно сказал Жан по-французски. – Уже поздно, – отозвался Нил. Он с трудом приподнялся на локтях, но смотрел исключительно на открытки. Внутри было множество эмоций, несмотря на несвязность мыслей. Первая и самая сильная — стыд. За то, что потерял сознание, за то, что Жану приходится ему помогать. Вторая, которую он всеми силами пытался скрыть даже от себя, было облегчение. От того, что хоть кто-то есть рядом. Из обоих прошлых эмоций вытекала неловкость, заставляющая в данный момент не смотреть на Жана, хотя уже спустя пару минут он не выдержал. На скуле виднелся багровеющий синяк; губа, видимо, была разбита. И это только из видимых ран, остальные попросту были под одеждой. – А, – сказал Нил, чуть дёрнув бровью. – А я-то думал, почему всё тело болит так, будто по мне проехался камаз. – Сразу отвернувшись, Нил протянул руку и коснулся одной из открыток. Рассматривая её, он вдруг заговорил: – Я тут был. Проездом. – Ты? – спросил Жан. – Может, Алекс, Крис или Стефан? В прошлый раз, когда он называл эти три ненастоящих имени, Нил чувствовал исключительно ужас. Сейчас была лишь пустота. Он долго молчал, всматриваясь в очертания достопримечательности, запечатлённой на картинке. Кто-то искренне любовался подобными творениями, собирал изображения и любовался. Единственное, что запомнил он в тот момент был дикий ужас оказаться замеченным. – Алекс, – всё же сказал Нил. – Голубоглазый блондин. – Хм, – единственное, что ответил Жан.***
Заметив, как небольшая капля крови стекает на запястье Нила, Жан поднялся. Опустившись на колени, он вытащил из-под кровати бинты, после чего вернулся на место, игнорируя любую реакцию Нила, будь то протест или, наоборот, благодарность. Ни того, ни другого, к счастью, не было, так что повязывать бинты на руку Нила было почти так же, как и когда он валялся без сознания. Единственным исключением были его голубые глаза, с холодной невозмутимостью наблюдающие за происходящим. – Какой сегодня день? – поинтересовался устало Нил, и Жан на секунду замер. – Пятый день. – Пятый, – повторил Нил, уставившись в чёрный потолок, а после вернул взгляд к своей руке, которую сейчас бинтовали. – Ощущение, будто уже дней десять прошло. – Я предупреждал. Жан изначально сказал Нилу, что две недели, проведённые в Эверморе, покажутся ему тремя. Судя по всему, Джостен только сейчас это понял. – Я тебя тогда не слушал, – признался Нил. – А зря. Жан только сейчас осознал, что держит пальцы Нила как-то по-особому бережно, пока бинтует запястье. До этого, пока тот был в отключке и травмы были более ужасными, работать приходилось быстро, и никто не сидел над душой, наблюдая. А сейчас... А что сейчас, в общем-то?... Жан оторвал бинт, завязал его на запястье и принялся рассматривать, словно задумавшись. Он скользнул взглядом вверх, следя за шрамом. Почувствовав, как Нил тянет руку обратно, Жан разжал пальцы, но не отпустил её, отчего их пальцы скользнули друг по другу. – Заживает, – нахмурился Моро, отведя взгляд. Чтобы успокоиться, не давая мыслям овладеть собой, он начал повторять заученную фразу раз за разом: «Я Ворон. Моё место в Эверморе. Я Жан Моро. Я принадлежу Мориямам», «Я Ворон. Моё место в Эверморе...» – Не успеет до отъезда, – лишь ответил Нил кратко. – Зажить. – Вряд ли тебя подобное беспокоит, – Жан чуть сгорбился, скрестив руки на груди. Зубы терзали щеку изнутри. – У тебя есть и похуже. Нил, видимо, на миг напрягся: пальцы дрогнули, а дыхание затаилось. С последующим выдохом пришло и осознание: он и так в курсе, кто мой отец. – У тебя тоже, – сказал Нил, что абсолютно точно было лишь догадкой. Изучать Жана у него возможности не было. Но кое-что всё равно нельзя было проигнорировать: он кивнул в сторону пальцев Моро. Жан шумно сглотнул. Чуть приподняв свои длинные бледные пальцы, он пытался вспомнить, какими они вообще должны быть в нормальном виде. – Ломали, – кратко выдавил Жан, перейдя на французский, хотя большинство разговора всё же было на английском языке. – Сколько? – спросил Нил, не сдержав любопытства. Жан молчал, смотря на свои кривоватые пальцы. Взгляд на мгновение опустел, возвращаясь в прошедшие дни. – Шесть. Шесть из десяти пальцев на руках когда-то были сломаны. Причём три из них Жан сломал себе сам по прихоти Рико. Разумеется, помощи никакой не было, а потому пальцы выглядели неестественно изогнутыми даже сейчас. – Урод, – скривился Нил, имея в виду Рико. – Он умрёт, – пообещал он с полной уверенностью. – Я думал об этом с первого дня здесь, – тихо начал Жан, подняв на него взгляд, полный разочарования. Но не в нём, а во всём вокруг: в Эверморе, в себе, в Мориямах. – Такие люди не умирают так быстро. Они живут долго назло всем. Нил чуть хмыкнул, видимо, впервые услышав от Жана за всё это время настолько откровенных слов о Мориямах. Это его, кажется, порадовало. А Моро лишь отвернулся, чувствуя мгновенный страх за эти слова, хотя и пытался успокоить себя тем, что смысла докладывать об этом Рико у Нила нет. И сил тоже: он сейчас и шагу-то без него не сможет сделать. – Как и мой отец, – внезапно сказал Нил, дополняя чужие слова, но сразу замолчал, жалея, что вообще начал эту тему. Но Жан молчал, даже не задавая вопроса. Он хорошо уяснил — не лезь к другому. Игнорируй. Вот только сейчас это явно было не уместно. Это означало, что он воспринимает Нила не как врага. Это было хуже. – Это он оставил тебе твои шрамы? – поэтому спросил Жан, хмурясь. Напоминая себе: я Ворон. Он всё ещё Лис. Враг. Собственность Мориямы, как и Жан. «Я Ворон. Моё место в Эверморе. Я Жан Моро...» – думал он раз за разом. – «Я Ворон. А если я не Ворон, то я никто». – Да, – ответил Нил. Его рука, забинтованная, потянулась вверх и, видимо, неосознанно коснулась плеча. Фраза, повторяемая Жаном, оборвалась. Его внимание было приковано к этому странному жесту. Нил потёр плечо. Там, он уже ранее видел, был след от половины утюга. – За что? – спросил Жан. – Что ты такого сделал? Нил нахмурился. – Что я сделал? – сипло спросил Нил, а после невесело хмыкнул. – Видимо, недостаточно тихо сидел. Отец общался с людьми. Я был ребёнком. Он приложил ко мне утюг. Сюда. – Он провёл пальцами по плечу и убрал руку. Потом коснулся живота сквозь ткань футболки, пропахшей кровью, хотя Нил уже вряд ли чувствовал этот запах от его изобилия. – И тут... – Небольшая пауза. – Я ничего не делал. Моей вины в том, что он творил, нет. Жан молчал долго, осмысливая его слова. «Я был ребёнком». Жан тоже. Когда его продали Мориямам, ему едва ли исполнилось четырнадцать. «Я ничего не делал». Жан тоже. Он старался, иногда, конечно, ошибался, но не специально. «Моей вины в том, что он творил, нет». А был ли виноват он сам?...***
Нил вдруг шумно выдохнул, но не от тяжести разговора, а от боли, заглушающей всё остальное. Он снова принялся рассматривать открытки, но мысленно был далеко отсюда. – «Лисы» не знают, где я. Я соврал, что у дяди, – поделился Нил. Он и раньше не особо любил общаться по сообщениям, не привык, а сейчас не было ни сил, ни желания. Оставалось надеяться, что команда примет это, не видя в этом что-то удивительное. Часов в комнате не было, а окон так тем более, так что о времени оставалось лишь догадываться. А когда он осознал, что сейчас не ночь, Рико ведь не было, всё его тело напряглось, и он рвано вдохнул. – Опять? – спросил Жан, видимо, решив, что у него снова свело ногу. – Когда тренировка? – Через минут сорок. Мысленно выругавшись, Нил сгорбился, уткнувшись лбом в колени и жмурясь. Только сейчас он относительно успокоился, надеясь на то, что следующие четыре часа проведёт в отруби, сразу заснув. Но нет. До этого было ещё далеко. Оставалось ждать, сидя здесь. Сном это назвать было нельзя, да и отдыхом, в общем-то, тоже. Нил напрягался от каждого небольшого движения Жана, думая, что пришло время. Не выдержав, он всё же оторвал голову от колен и обессиленно упал на бок, притянув к себе ноги и даже не открывая глаз. Это было лучшее, что он мог сейчас сделать для себя. Стоило Нилу повернуть голову, как она упёрлась в ногу Жана, ощутив его мгновенное напряжение. Не сдвинувшись с места, Нил просто выдохнул, пытаясь немного полежать, даже без сна, морально готовясь к очередным тренировкам, избиениям и унижениям, когда сам едва ли стоишь на ногах. Всё же удачно задремав, Нил неосознанно подался вперёд, ткнувшись в Жана чуть сильнее. Он привык спать рядом с кем-то: за годы побегов всегда чувствовал мать за своей спиной, поэтому полтора года без неё спал ещё более чутко, чем раньше. Часто плохо. Сейчас приближалась очередная тренировка, Нил уже сбился со счёту, какая именно. Но почему-то тут, с ощущением неизбежного ужаса, с чужой теплотой рядом, он заснул. Не просто вырубился от бессилия, как раньше. Не потерял сознание. Нил именно отдыхал, давая телу и мозгу восстанавливаться по собственной воле, а не сигналу организма. И он впервые за все эти пять дней, проведённых в Эверморе, в «Вороньем гнезде», понял смысл в партнёрстве. Это работало по тому же принципу, что было у него с матерью в бегах: прикрытие спин друг друга. Но в более искусственных условиях. Нил был готов довериться своему партнёру сейчас. Потому что до этого Жан его ещё не подводил.
