5.
14 февраля 2026 г., 19:20
Примечания:
Поздравляю всех с праздником, Днем Святого Валентина! ☀️
Оставаться после тренировки в раздевалке самыми последними уже стало настолько естественным для них, что Жан даже не торопился и не торопил Нила. Возможно, ему даже начинало немного нравиться подобное: тишина, относительное спокойствие, все уходят, уставшие.
Из минусов только страх оказаться под пристальным вниманием Мориям. Хотя, в общем-то, они могли нагнать их в любом месте, даже в собственной постели, так что Жану уже не привыкать.
Взгляд уперся в свежую надпись на шкафчике. По телу прошла дрожь, заставившая вздрогнуть. Жан сразу же открыл дверцу, как бы убирая надпись с глаз.
Рваный выдох сорвался с губ, прежде чем все же он начал переодеваться. На бледной коже виднелись свежие синяки, и, казалось, будто такое огромное количество на себе он не видел уже довольно давно.
Возможно, будь это не Жан, а кто-то другой, да и место иное, ситуация бы разворачивалась иначе. Этот «кто-то» пошел бы да нажаловался тренеру о травле, а после наблюдал за справедливым наказанием агрессоров.
Но сейчас, пока он Жан и находится в Эверморе, приходится брать собственную тренировочную форму и ей же оттирать надпись с металлической двери. Нил, кажется, уже помылся и начинал медленно, с трудом переодеваться, так что торопиться было некуда.
— Что там написано? — спрашивает Нил, отчего рука на миг зависает, сжимая влажную и мокрую футболку.
— Неважно, — лишь отозвался Жан.
***
Нил прикусил губу, он ненавидел собственное любопытство. Мать учила его держать язык за зубами, не лезть в чужое дело. Учила о том, что вокруг ничего не имеет смысла, кроме побега и выживания. Но он спрашивал. И спросил сейчас. Не только потому, что было любопытно. Это был Жан, и Нилу вдруг захотелось знать, что именно пишут ему на шкафчике тайком. Это было явно что-то плохое, тут даже гадать не стоит. Вряд ли кто-то в Эверморе решил написать ему комплимент на дверце. Одевшись, Нил поднялся на подрагивающие ноги. Тренировки давались все тяжелее, и теперь он точно сомневался, что сможет самостоятельно дойти до комнаты. И все же пару шагов к Жану сделать удалось. «Шлюха». Какое-то время Нилу потребовалось, чтобы осознать смысл написанных слов. Надпись появилась сразу после недавних событий, когда Жан пропустил завтрак. — Это.. написал тот самый человек? — спросил Нил, наблюдая за тем, как слово постепенно стирается. Такое грязное, отвратительное. — Без понятия, — послышался ответ Жана на французском. Слова пронеслись в голове едва ли не эхом. «Без понятия». Это значило, что не только один человек знал об этом. Нил поджал губы и небрежно кивнул. Пока Жан отходил до душевых, чтобы снова намочить свою форму, он рассматривал эту тяжело стирающуюся надпись. Нил долго молчал и начал разговор только тогда, когда дело было сделано. Вообще, он решил, что не будет поднимать эту тему. Но молчать не смог. Они уже направлялись по коридору обратно. — Кто-то еще об этом знает? — спросил тихо Нил все на том же французском: хотя вокруг никого не было, это ни капли не успокаивало. Чужая рука на его плече сжалась чуть сильнее, и он ощутил, как Жан напрягся. Увидел, как взгляд серых глаз выражал явное недоумение. И, может, что-то еще, но это уже усталый мозг Нила понять и разобрать не смог. — Все, — ответил Жан, и теперь напрягся уже Джостен. — И если ты продолжишь говорить об этом, я брошу тебя прямо здесь. В ответ от Нила не прозвучало «ты не можешь». Не прозвучало и извинения. Он просто заткнулся, как ему и следовало. Нет так нет, настаивать не стал.***
В первый раз слышать, как Нил кричит от боли, было ужасно даже с учетом того, что они совершенно друг друга не знали. Сейчас Жан чувствовал себя еще хуже. Он осознавал, что изменилось, понимал, что искренне привязался к Нилу, хотя давным-давно пообещал себе, что не сделает этого снова, не повторит ту самую ошибку, которую совершил с Кевином Дэем. И сейчас Жан просто стоял, уставившись в пол. Нил не кричал так же, как тогда, в первый день, когда Рико в буквальном смысле пытал его. Это было нечто другое, слышались лишь хриплые стоны, и все же ощущалось явно иначе, невыносимее. Видеть, как капитан Воронов раз за разом пинает ногами его партнера, было разочаровывающе. Рико бил Нила за то, что он плохо справляется на тренировках. При всем этом из-за боли на следующей же он справится еще хуже. И снова получит. Это был замкнутый круг, выхода из которого попросту не было. Жан даже вздрагивает, когда наступает тишина. А когда Рико проходит мимо, и вовсе сжимается, не шевелясь. Но Морияма просто уходит, как и всегда, бросая Нила на него. Это ведь не его проблема. Подойдя ближе, первым делом Жан проверяет пульс, хотя глаза Нила открыты. Он садится на пол и кладет его к себе на колени. Пальцы чуть подрагивают. Пульс был, это было уже хорошо. От этой мысли все внутри похолодело: Жан радовался тому, что другой человек.. просто жив. Это ужасно и очевидно неадекватно, но уже стало нормальным тут, в Эверморе, в его повседневной жизни. — Я.. еще жив? — вдруг спрашивает Нил тихо. И единственное, что смог сделать Жан, это вдруг прижать его крепче. Он и раньше так делал, еще тогда, в раздевалке. Но разница была: сейчас Нил был в сознании, пусть и с натяжкой. — Жив, — ответил Моро так же тихо. Ухватившись за Нила чуть сильнее, Жан помог ему лечь на кровать. Хотя, вернее было бы сказать, это Нил помог уложить себя тем, что не сопротивлялся. На полу, припрятанные, как всегда, лежали бинты, игла и остальное. — Не шевелись, — напомнил Жан, пусть это было и бессмысленно: Джостен и так не двигался. Так еще и приходилось присматриваться, дышит ли он, в сознании. — Говори. Чтобы я не отвлекался и не дергал тебя каждые две минуты. На первый взгляд эта просьба могла звучать буднично, но когда Нил начал говорить своим хрипловатым тихим голосом, Жан закусил щеку изнутри, будто признал вслух что-то постыдное. Но не прерывал, даже вслушивался в поток слов. Сначала Нил говорил о собственных ощущениях, пусть и приуменьшенно, без жалоб. Потом разговор резко перетек в обвинения Рико, к счастью, благоразумно не называя его имени. Слова звучали сбивчиво, с паузами, иногда Жану приходилось даже вдумываться, чтобы понять, о чем именно идет речь: Нил говорил все то, что было на уме, не фильтруя и не структурируя. Два особо сильных шрама вновь разошлись, так что пришлось заново зашивать их. Некоторые раны можно было просто перебинтовать и вытереть влажной тряпкой, уже грязноватой от засохшей крови, оставшейся с прошлых моментов. — Наверное, мой телефон уже давно разрядился... да и ладно... я вообще редко его включаю, так что Лисы... уже привыкли... — говорил Нил. — Сегодня... какой день? Когда мы ели хлебцы? Позавчера?... нет, не позавчера... кажется, дня четыре назад?... — Вчера. Сегодня восьмой день, — ответил Жан. Когда в ответ ему послышалась тишина, он посмотрел на парня перед собой. Нил выглядел озадаченным. — Что? — Я думал, ты не слушаешь. — Я и не слушаю, но слышу. Закончив работу, он принялся прикладывать бинты. С каждым разом Нил выглядел все хуже и хуже — кожа побледнела, мешки под глазами выделялись слишком сильно, даже затмевая голубые глаза. Корни волос отрасли, было множество ссадин, ран и шрамов, причем везде, по всему телу. — Я побил рекорд? — спрашивает Джостен, видимо, заметив пристальный взгляд. Он уточнил: — Выход на корт в самом ужасном состоянии. — Может быть, только среди тех, кто не огрызается и не принадлежит им, — ответил Жан и сразу замолчал. Его «р» звучала чуть звонче, еще более по-картавому. — Ясно. Жан убрал под кровать их ежедневные «инструменты» и снова сел рядом на кровать. В голове была сплошная пустота, он и сам не ожидал, но казалось, будто разум, не тело, выматывался куда сильнее, чем прежде.***
Голова гудела, и Нил мысленно попытался понять, что будет дальше — тренировка или ужин? Так и не вспомнив, он просто перестал об этом думать. — Ты тоже огрызался, — осознал зато Нил. — Когда только приехал сюда. Ответа не требовалось, это и так было очевидно, но он никогда не думал об этом раньше. Смотря на Жана, ему виделся просто напуганный парень, который повсюду следует за Рико. Теперь на его месте оказался кто-то другой. Такой же сломленный, как и сам Нил сейчас, но еще более долгим проживанием здесь, в Эверморе, под боком у Тэцудзи и Рико Мориямы. — Ты тоже.. вот так лежал? Поначалу, — сказал он хрипловато. Жан долго молчал. Хотя, может, и не очень, Нил не знал точно. — Нет. Рядом со мной никто не... — Моро оборвал мысль, но в продолжении никто не настаивал. Только вот в голову Нила эта фраза, пусть и не законченная, въелась. — Первое же, что сделал... капитан, — тихо сказал Жан по-французски, будто боясь, что Рико услышит их даже здесь. — Как только я приехал в Эвермор... исправлял мое «плохое поведение». До тех пор, пока я не перестал сопротивляться... Послышался дрожащий выдох, так что он не стал снова задавать вопросов, просто медленно, с трудом повернулся на бок и стал рассматривать открытки. Они уже стали казаться ему чем-то практически родным, словно всегда были рядом. — Так что да. Я тоже огрызался. Как ты. И привело это... — снова тишина. Привело это к тому, что Жан так и остался пешкой в руках Рико. Грушей для битья. Тем, кто протягивает клюшку тренеру, подставляясь под удар. Тот, кто знает свое место. Это Нил уже понял. — Я уже понял. Огрызаться не буду, — отозвался он. Судя по шумному выдоху, не такого ответа ожидалось услышать, но сейчас это было уже неважно. Сил на то, чтобы анализировать, не было. Да и, видимо, на то, чтобы оставаться в сознании, тоже. Поэтому сначала Нил моргнул, а после уже перед глазами увидел Жана. Полностью проигнорировав его, снова вырубился. Сон был беспокойным, но постоянное ощущение тепла рядом согревало. Приходя в себя ненадолго, он чуть дергался и снова проваливался в забытье. Сколько прошло времени и сколько раз просыпался, Нил не знал. Ему ничего не снилось, никаких кошмаров. Только пустота, как и все последние дни, пока он был тут. Все же пришлось просыпаться, когда его мозг, наконец, осознал чужой французский шепот практически на ухо. Тренировка. — Уже утро? — спросил Нил и чуть повернулся в бок, утыкаясь в подушку, которая была какая-то другая на ощупь. Более твердая и теплая. — М-м?? — Поднимайся, пока Рико не пришел. Если ты опять скажешь «угу» и заснешь, я тебя сам подниму, — сказал Жан, но в его словах была не угроза, а беспокойство. По крайней мере, показалось именно так. — «Опять»?.. Ткнувшись носом в подушку сильнее, Нил осознал, что это была и не подушка вовсе, а Жан. Теплый, неподвижный. — Да. Я тебя уже третий раз бужу, — послышался усталый вздох. — Три. Как ты, — лишь заметил Нил и начал медленно подниматься. Он ни на что не обращал внимания. Не чувствовал боли, не видел реакции Моро на все происходящее. Просто шел на тренировку, решив: раз мы еще не едим, значит, еще не утро, а только вечер. Этого пока что было достаточно.***
Жан кусал губы, шел позади Нила, готовый в любой момент помочь дойти или дотащить самому, если тот не сможет. В голове раз за разом возникало множество вопросов, которые он пытался искренне подавить. Сначала Джостен вдруг перестал отвечать и закрыл глаза, отчего Жан искренне напугался. А когда он отрубился, упав на него, то растерялся. В какой-то момент, когда ноги слишком затекли и захотелось встать, то не вышло: Нил вдруг открыл глаза, посмотрел невидящим сонным взглядом и завалился обратно, неосознанно сжав чужую кофту. Разумеется, это событие осталось в памяти только одного из них. Такое странное, непривычное. Всю тренировку это было единственным, о чем мог думать Жан. Каждый раз, когда его партнер падал, он оказывался рядом, как и всегда, поднимал, но не молчал, как в первые дни. Не комментировал, как позже. — Стоишь? — Относительно. — Понял. И так все чаще и чаще на протяжении всей тренировки. Под конец Жан приходил к Нилу и вовсе каждые несколько минут. А в конце старался незаметно раздражать остальных, чтобы мяч не оказывался у Рико — ведь тогда Джостену вновь придется пытаться задерживать Морияму. Угрозы в свой адрес игнорировать совершенно не хотелось, особенно, когда один из Воронов бросил о том, что места в свите и цифры «3» Жан добился через постель. Короткий стук отвлек его: Нил, едва ли стоящий на ногах. «Терпи». — отозвалось громким эхом в мыслях. Если он полезет в драку, то достанется не только ему. Этого допускать не хотелось. Из душа Жан выходит первым, как и всегда. Вытирается, одевается и осматривает свой шкафчик, надеясь не увидеть там ничего отвратительного. Вороны проходят мимо, кто-то бросает пару грязных слов в его адрес. Единственный, с кем он встретился взглядом, был Зейн, который совсем недавно был его партнером и который сделал то, что сделал. Терпения становилось все меньше, так еще и Нил все никак не возвращался.***
Нил помнит, как пытался отбиться от настойчивого Ворона, имени которого вспомнить не получилось. Пол был скользкий, все тело буквально горело, руки дрожали. — Отвали, урод, — пытался сказать он, но вышла лишь хриплая, едва ли слышная угроза. А после все случилось быстро: сначала Ворон просто вдруг отпустил его, затем послышался звук удара. На этом моменте обрабатывать информацию мозг Нила перестал.***
Жан ударил парня сразу, как только увидел произошедшее, даже не успев полностью это осознать. В последний раз, когда он сцепливался с кем-то, было, кажется, как раз перед приездом Нила. И вот сейчас он ощущает, как наносит пару ударов по Ворону, куда придется. Чувствует и ответ, но не обращает внимания. Бывало, что Жан и раньше дрался — тут, в Вороньем гнезде, такое не было редкостью. Единственный нюанс: прошлые восемь дней такого не было ни разу. Потому что были другие заботы. А после и потому, что мысль о том, что этим подставит еще и Нила, тормозила, особенно пока тот был в ужасном состоянии. — Эй, Моро! — послышался второй голос. Партнер. Жан лишь цыкает, непроизвольно выражая свои эмоции, распирающие изнутри. Сердце бешено бьется, а осознание произошедшего приходит только сейчас. Впрочем, уже поздно что-либо менять. Да и Нил сидел на плитке, прислонившись к душевой кабине, но, вроде бы, находясь в сознании. — Пошли, — говорит совершенно невозмутимо Жан шепотом, по-французски, и помогает подняться.***
Нил смотрел на Моро своим непонимающе-шокированным взглядом, как глядел всегда, когда кто-то делал для него что-то приятное. Образ Жана никак в его голове не соотносился с тем, что он увидел только что там, в душевой кабинке. — Зачем? — спросил все же Нил тихо, сев на кровать. Бинты снова достаются из-под постели, уже второй раз за день. Ответа не было, поэтому остается лишь закрыть глаза, оставаясь сидеть относительно ровно, позволяя Жану стирать кровь, что текла с носа по губам и капала с подбородка. Холодные пальцы, чужие, касались щеки, удерживая. Не нежно, не целой ладонью, а так, просто для удобства. — Спасибо, — неожиданно благодарит Нил и открывает глаза. Перед ним удивленный парень, сжимающий ту самую тряпку, пропитанную уже насквозь кровью. — Замолчи, — отвечает Жан и продолжает вытирать его лицо. Нил не может отвести взгляда, начиная открыто наблюдать за тем, как осторожно движутся его бледные пальцы, как хмуро сводятся брови. — Какой сегодня день? Все еще восьмой? — спрашивает он. Их взгляды встречаются ненадолго, но достаточно близко. — Да. Восьмой. Осталось.. еще шесть, — сильнее хмурится Жан. — Шесть, — выдыхает Нил. — Не так уж много. — Да. Явную напряженность в голосе Жана удается разглядеть лишь с трудом. И только сейчас он осознает ужас сложившейся ситуации для Моро. Вспоминает их разговор в самом начале. «Летом ты переведешься к Воронам». Собственный ответ ему так и не удалось вспомнить, но решение Нил помнил четко: он не останется здесь, не переведется летом к Воронам. Взгляд снова скользит по лицу Жана, когда он уже начинает бинтовать руки, держа их уже куда бережнее. — Как Кевину удалось сбежать? — спрашивает Нил тихо, но четко. Головокружение от недавней стычки постепенно проходит. — Жан. Как он это сделал? — Он попросил меня отвлечь Рико. Я это сделал, — прозвучало тяжелое признание в ответ, заставившее на миг ощутить холодок, прошедший вдоль позвоночника. — Ты расстроен, — осознает все же Нил, приподняв брови. Расстроен не уходом Кевина. По крайней мере, не сейчас. Тем фактом, что через шесть дней все изменится. — Не неси чушь, — явная ложь. Для Нила оставшиеся шесть дней были спасением, для Жана же — приговором. Они оставляют этот разговор, и Жан, кажется, даже выдыхает, будто благодарен за это. Открытки все еще висят за спиной, но теперь Нил не смотрит на них. — Скоро придет Рико. Идти можешь? — неожиданно спрашивает Моро. — Постараюсь, — лишь кивает Нил. Шли медленно, сквозь одинаковые черные коридоры. В какой-то момент даже послышались быстрые шаги — Рико действительно вернулся в комнату, но они уже ушли оттуда достаточно далеко, чтобы не сталкиваться с ним. — Жди здесь, — говорит Жан и входит. Нил плохо слышит, о чем идет речь, но видит, как спустя время из комнаты выходит сначала девушка, а после и злой Зейн. К счастью, они слишком недовольны и задумчивы, чтобы заметить его. — Что это было? — коротко спрашивает Джостен, входя в комнату и закрывая дверь. — У нас с Зейном был договор, — отвечает все же Жан. — Он был моим партнером до тебя. Я должен был помочь ему пробиться в свиту и покрывать его отношения с Коллин. Поскольку наш договор обнулился... я не собираюсь и дальше покрывать его. Пусть обжимаются в другом месте. Подойдя ближе, Нил садится на кровать и осторожно отрывает одну из открыток, чтобы рассмотреть ближе. — Пальметто, — заметил чуть удивленно он. А после задумался. — Договор. А что должен был делать Зейн? И почему договор обнулился? Повисает долгая тишина, которая позволила внимательнее рассмотреть открытку. На обратной стороне, почерком Кевина, была надпись: «Тебе бы здесь понравилось». — Зейн должен был защищать меня от... того кто... — Жан шумно сглатывает. — Кто сделал со мной то, что сделал Дрейк с Эндрю. Когда пришел ты, Зейн решил, что я нарушил договор. Он сам позвал... его сюда. Нил поднял на него удивленный взгляд, но сразу отвернулся, делая вид, что рассматривает открытку. — Он урод, — бледные пальцы проводят по открытке, касаясь знакомого места, которое сейчас казалось таким далеким, едва ли не придуманным. — И Зейн, и тот.. человек. И Рико тоже, раз закрывает на это глаза. Встав на колени, он осторожно прикрепляет открытку магнитом обратно к стене. Краем глаза замечает еще одну маленькую деталь, которую не видел здесь в прошлый раз. Маленький деревянный мишка лежал на черной тумбочке. Его большие глаза смотрели прямо на него. Замерев, Нил все же берет его в руки и осматривает, но перед этим проверяет реакцию: не против ли? — Мишка, — зачем-то озвучил мысль вслух. — Кевин, — объясняет Жан. Точно. Мишке больше неоткуда здесь взяться — его подарил Кевин. — Ясно, — кивает Нил, держа мишку в ладони так, словно это был самый странный предмет, который он когда-либо видел в жизни. Жан все же забирает мишку и держит в руках, смотря на него с какой-то печалью, прежде чем сжать в руке. Нил сам не осознает, что делает, но зачем-то тянется и кладет руку поверх его. Ненадолго, но ощутимо. — У меня есть ключи, — говорит Нил и ловит непонимающий взгляд. — Мне их дал Эндрю. — Он обводит пальцем на ладони, показывая очертания ключа точь-в-точь, ведь слишком часто держал их. Только сейчас он замечает, что вторая рука Жана, та, что была свободна, как-то особенно покраснела. Костяшки были чуть поцарапаны и сбиты. — А ты...? — спрашивает Нил чуть удивленно. — Это пустяк. Бывало и хуже, — отвечает Жан. Он снова сжимает мишку, а после кладет его на место, в тумбочку, подальше от чужих глаз. Да, вероятно, так оно и было. Для спортсмена, для Ворона. Но ему хотелось сделать хоть что-то в ответ. И потому руки тянутся к тонкому одеялу. Взяв его, Нил касается чужой костяшки невесомым касанием и стирает чуть проступившую кровь. Он видит, как вздрагивает Жан, как явно напрягается, но не отстраняется. Это становится сигналом, что все в порядке. Взяв кончик одеяла поудобнее, Нил продолжает стирать кровь. Это длится совсем недолго, но он делает это с искренней сосредоточенностью, осторожно, будто касается чего-то хрупкого. — Вот, — говорит он, но кровь снова выступает, и тогда касается уже пальцами, неосознанно, пытаясь ее остановить. Забота, которая была все это время для него, теперь возвращалась к Жану, пусть и более неловко, неуклюже. — Ты мне только кровь размазываешь, — замечает Жан, но руку не убирает. Теперь и в его тоне звучит искреннее недоумение.***
Жан наблюдает за тем, как Нил старательно сначала протирает костяшки одеялом, а после и поглаживает пальцами. Это было совершенно бессмысленное действие, но очень искреннее. После его слов Нил поднимает к нему взгляд. И это становится совсем невыносимым. Он выглядел сейчас слишком по-домашнему, будто они не партнеры в Эверморе, а совсем иные люди, где один немного пострадал, а второй не разбирается, но пытается ухаживать. «Пытается ухаживать» — пронеслось у Жана в голове, отчего он нахмурился. — Нил, ты.. — мысль сразу обрывается, и оба совершенно забывают, что именно хотели сказать. Для Жана Нил никогда раньше не был Нилом Джостеном. Он был Натаниэлем Веснински, сыном Мясника, обещанным партнером, невыполненным обещанием. И вдруг — Нил. Имя просто сорвалось с губ, естественно, будто так и должно было быть. Молчание, повисшее в комнате, стало едва ли не физически ощутимым. «Нил» — проносилось эхом, въедаясь в память, наверное, навсегда. — Что? — спрашивает все же не Натаниэль, а Нил. А Жан не знает, что сказать. — Ничего. Моро ложится на кровать и устремляет взгляд в потолок. Никто не решается заговорить первым, но тишина становится не напряженной, а окутывающей, почти нежной. Теперь для Жана Моро, защитника Воронов, номера «3» в «свите короля», не существовало никакого Натаниэля Веснински. Он так и не вернулся. Но рядом был Нил Джостен, нападающий Лисов, номер десять. — Расскажи что-нибудь, — повисает просьба в Вороньей комнате. И Нил не спрашивает «зачем?», просто начинает говорить, начав с самого начала: с того, куда именно они сбежали с матерью. Он упоминает каждый город, каждую страну, в которой побывал. Рассказал, где похоронена его мать. На приезде к Лисам Нил не остановился, продолжив рассказывать, и Жан слушал его внимательно, спокойно и размеренно дыша, не перебивая, вникая. Он представлял, словно наблюдает за всем этим со стороны: как Джостен приезжает в Пальметто, как начинает обустраиваться там, как Кевин гоняет его по корту. — Хорошо, — все же говорит Жан, и его лицо выглядит более расслабленным, чем когда-либо. Если его родители не любили его достаточно, чтобы спасти, то хотя бы мать Нила была той, кто смогла уберечь, пусть и ненадолго. — И что дальше? — А.. — отозвался Нил и снова заговорил. Они были тут, в комнате, до самого ужина, прежде чем пойти в столовую, где были остальные Вороны. Возможно, дальше будет только хуже. Но сейчас ни одного из них это совершенно не беспокоило. Впервые за восемь прошедших дней оба ощутили себя отдохнувшими — не физически, ментально. Осталось еще шесть дней. И Жан, пусть и не желал, чтобы эти дни заканчивались, пусть и ненавидел то, что происходило каждый день, мечтал поскорее проснуться, чтобы снова прийти в другой корпус и уже привычно разбудить Нила. То, что будет завтра, послезавтра, спустя шесть дней, было неважно. Важно только то, что сейчас они идут вместе на ужин. Партнеры. Жан и Нил.
