Готов следовать за тобой

За кулисами сегодня воздух вибрировал от напряжения. День финального прогона, когда решалась судьба дуэта «Сеньорита». Будет ли номер стоять в сет листе, и если будет, то с кем. Элли стояла за тяжелой кулисой, глубоко дыша, концентрируясь как всегда перед выходом. Сквозь ткань она слышала гул голосов руководства лейбла, расположившегося в зрительном зале. Где-то там была Селина Варден — женщина, чье слово определяло судьбы контрактов. Рядом, в тени, стоял Кайл, излучая энергию расслабленной уверенности, которая всегда бесила ее больше всего. Он не смотрел на нее, но Элли чувствовала его присутствие каждой частью своего тела. — Через пять минут начинаем, — раздался голос помощника режиссера. Первым на сцену вышел Билли. Элли наблюдала за ним из-за кулис. Он был бледен, но взгляд горел решимостью. Зазвучали первые аккорды «Сеньориты», Билли запел так, как не пел никогда. Голос был чистым, глубоким, с нужной хрипотцой, в нем не было ни тени прежней зажатости. Он смотрел прямо на нее, когда она выходила из тени в своем коротком красном платье. В его глазах был вызов, азарт, но не страх. Они двигались в танце, и Элли чувствовала, как его руки, пусть и менее уверенные, чем у Кайла, решительно ведут ее. Внезапно в финале, когда по хореографии он должен был прижать ее к себе спиной, Билли вдруг сделал шаг вперед, сокращая расстояние до нуля. Элли замерла, оказавшись с ним лицом к лицу, в сантиметре от его губ, над одним микрофоном. Их дыхание смешалось. Он смотрел ей прямо в глаза, продолжая петь в унисон, не отводя взгляда. Это была дерзкая, юношеская импровизация, и Элли, уловив ее, не растерялась. Ее свободная рука легла ему на шею, медленно поднимаясь к волосам, принимая игру. Билли вспыхнул до кончиков ушей, но голос его не дрогнул. Когда последняя нота затихла, раздались редкие аплодисменты руководства. Элли отстранилась, улыбнувшись ему настоящей, теплой улыбкой. — Молодец, это было здорово, — прошептала она, уходя со сцены. За кулисами она столкнулась взглядом с Кайлом. Его лицо было непроницаемо, но в глубине зеленых глаз плескалось что-то темное, опасное. Он не сказал ни слова, просто смотрел. В нем не было злости. «Яйца у мальчишки все же есть», — мелькнула мысль у Кайла. — «И характер». Острая ревность полоснула по самолюбию, но тут же трансформировалась в ледяную решимость.

***

Кайл всегда умел одним своим выходом изменить атмосферу на сцене. Элли казалось, словно воздух стал плотнее, как перед проливным дождем. Фостер не смотрел на нее, пока не зазвучала музыка, а потом его взгляд нашел ее и пригвоздил к месту. В нем не было привычной насмешки, там была только цель — сделать своей, приручить, присвоить. Кайл запел — его голос низкий и бархатный, проникал прямо под кожу, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Он словно затягивал ее в свою вселенную. Элли отвечала, но чувствовала, что впервые на сцене теряет контроль, становится ведомой. Их танец был продолжением того, что происходило между ними в гримерках, на лестницах, в самолете. В финале, когда они сошлись в центре сцены, он сделал то же, что и Билли, но в сто крат мощнее. Его рука легла ей на шею, большим пальцем поглаживая пульсирующую жилку. Он притянул ее к себе, и их губы оказались в миллиметре друг от друга. Он смотрел в ее глаза, расширенные, темные от желания, и пел последние слова ей в губы, заставляя тело дрожать в такт его голосу. В зале повисла тишина, а затем грянули аплодисменты, искренние, долгие. Элли стояла, тяжело дыша, чувствуя, как горят щеки, как пульсирует кровь в висках. Кайл отпустил ее и, не глядя, ушел со сцены, оставив после себя лишь разрушительное послевкусие. Селина Варден, элегантная женщина с седыми волосами и пронзительным взглядом, поднялась со своего места и прошла к краю сцены, дожидаясь когда все артисты выйдут к ней. — Мистер Фостер, — сказала она, глядя на Кайла. — Дуэт с мисс Рид, однозначно, ваш. Элли замерла. Билли, стоявший рядом, опустил голову, в его глазах мелькнула грусть и принятие. Селина повернулась к нему: — Мистер Джонс. Вы показали результат который, честно сказать, мы не ожидали, лейбл готов предоставить вам шанс выступить в трех городах тура в качестве разогревающего артиста с сольным номером. — Она дала время Билли переварить услышанное. — Кроме того, мы готовы предложить вам полноценный контракт. Подробности обсудите с Майклом. Билли поднял голову, и на его лице расцвела широкая, счастливая улыбка. — Спасибо, мисс Варден! — выдохнул он. Селина кивнула и, переведя взгляд на Элли и Кайла, добавила: — Что касается вас двоих. Обсуждение тура состоится через три дня. А пока… — она сделала паузу и улыбнулась, — клип «Полночь» вышел двадцать минут назад и уже взорвал интернет. Ваше первое совместное интервью будет после того, как пиар-менеджеры распишут план действий. Поздравляю. — Ну что ж, — Майкл подошел сияя улыбкой, будто нашел самые чистые алмазы. — Вы, ребята, когда не пытаетесь убить друг друга, можете продуктивно работать вместе и выдавать прекрасный результат. Рид, Фостер, чтобы два дня вас в студии и близко не видел, у вас выходные, охране также передам, чтобы вас не пускали. Кайл и Элли переглянулись. Майкл довольный ушел вместе с Селиной.

***

Суета за кулисами начала сходить на нет. Элли скользнула в свою временную гримерку — небольшую комнатку прямо за сценой, предназначенную для быстрых переодеваний. Ей нужно было перевести дух, сменить платье на нормальную одежду и… просто выдохнуть. Стянув через голову сценическое платье, она осталась в черном кружевном белье, с тонкими бретельками, которое по меркам ее клипов казалось почти скромным. Она потянулась к сумке за леггинсами, и в этот момент дверь за ее спиной открылась и тут же закрылась с тихим щелчком замка. Элизабет медленно повернулась, уперев руки в бока. Она стояла перед ним открытая, и в ее позе не было ни капли стеснения. Кайл стоял, прислонившись спиной к двери, и смотрел на нее. В его взгляде явно читалась темная, неутоленная жажда, от которой у нее пересохло во рту. — Теперь ты моя, — сказал он тихо, но каждое слово впивалось в ее разум, вызывая мурашки. — Официально. Элли вздернула подбородок. — Я не разрешала тебе войти. Он оттолкнулся от двери и медленно, как хищник, приблизился к ней. — Мне нравится, когда ты думаешь, что этот командный тон на меня работает, — его голос был низким, обволакивающим. Он подошел вплотную, и его рука скользнула вдоль спины, притягивая к себе. Ладонь сжала ягодицу, и от этого властного, собственнического жеста у Элли перехватило дыхание. — Вчера сняла напряжение? — спросил он, глядя в глаза. Элли сглотнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тебя это не касается. Фостер усмехнулся. — Я так и знал, — выдохнул он. — Умничка. И прежде чем она успела ответить что-то колкое, он прильнул губами к ее шее. Горячие, влажные, настойчивые. Она почувствовала, как его рот впитывает ее кожу, оставляя за собой засос, метку собственника. Он оторвался на секунду, чтобы прошептать ей в ухо: — Мне нравится, что ты перестала погружаться в фантазии и ждешь реальности… Она не могла больше держать оборону, руки сами собой взметнулись, запутались в его черных волосах, притягивая ближе. — В моих фантазиях ты менее болтливый, — произнесла она ему в губы. Он почти зарычал, глухо, довольно, и в следующее мгновение резким, нетерпеливым движением стянул с нее трусики. — Я теряю контроль, когда ты такая, — в его голосе не было ни капли сожаления. Подхватив ее под ягодицы, усадил на холодную столешницу гримерного столика, раздвинул ее ноги, втиснувшись между ними. Его руки блуждали по телу, сминая, поглаживая, зажигая. Губы скользили от ключиц к груди, он стянул лямки лифчика, освобождая ее, язык описал круг вокруг соска, прежде чем втянуть его в горячий, влажный плен. Он кусал, пробовал на вкус, оставляя метки везде, куда мог дотянуться: на шее, на груди, на плечах. Элли горела, она стащила с него футболку, впиваясь пальцами в горячую кожу спины, царапая, в такт его поцелуям. — Прекрати дразнить меня, — выдохнула она, когда его губы замерли у уха, а пальцы продолжали сводящую с ума игру где-то внизу. — А то что, Рид? — прошептал он, и его дыхание обожгло. Она не смогла ответить. Ее разум уже растворился, остались только ощущения. На задворках сознания всплыла мысль, сорвавшаяся с губ почти беззвучно: — Ты дьявол, Фостер. Он взял ее лицо в ладони, заставляя смотреть на него, и в поцелуе, глубоком и сминающем, прозвучал ответ: — Тогда ты мой ангел, Рид. Только мой. Его темп был безжалостным. Он вошел резко, глубоко, стирая все мысли. Она стонала, вскрикивала, впивалась ногтями в плечи, пытаясь удержаться за него, за эту безумную реальность. Первый оргазм накрыл быстро и мощно. Элли выгнулась в его руках, уткнувшись лицом в его шею, чтобы заглушить крик. Он не дал ей опомниться. Подхватив на руки подошел к маленькому дивану в углу и повернул спиной к себе. Его руки легли на ее грудь, сминая, играя с сосками. Губы оставляли влажные, обжигающие следы вдоль позвоночника. Он раздвинул ее ноги своим коленом и вошел снова, изменив угол так, что она едва не задохнулась от новой волны наслаждения. — Моя, — шептал он, покусывая ее шею, в то время как одна его рука ласкала ее клитор, а другая сжимала грудь. — Ты только моя, слышишь. Она уже не могла говорить, не могла думать. Только чувствовать его внутри себя, его голос под кожей, его пальцы, сводящие с ума. Второй оргазм был диким, сокрушительным. Элизабет даже не пыталась сдержать стон, вовремя зажав ей рот ладонью, Кайл притянул ее спину к своей груди. — Тшшш, — голос был хриплым, полным напряжения. — Ты же не хочешь привлечь сюда всю студию? Он сделал еще несколько глубоких, мощных толчков и, глухо простонав ей в плечо, наполнил ее полностью. Тишина, наступившая после, казалась вакуумом, в котором остались только они двое. Кайл осторожно вышел из нее и, обессиленный, опустился на диван, притягивая Элли к себе на колени. Она сидела боком, уткнувшись лбом в его шею. Кайл лениво поглаживал ее по спине, чувствуя, как по телу все еще пробегает мелкая дрожь. Она лежала в его руках, расслабленная и опустошенная, словно в трансе, не в силах пошевелиться или сказать хоть слово. Дыхание постепенно выравнивалось, становясь глубоким. Фостер молчал, просто держал, чувствуя, как ее сердце бьется в унисон с его собственным. Он поцеловал ее в висок, вдыхая аромат ее волос смешанный с запахом их близости. К моменту, когда они успокоились полностью, звуки стали возвращаться, гул кондиционеров, шум переносимого оборудования за дверью. Элли на ватных ногах встала, подойдя к гримерному столику, подняла глаза на зеркало. На нее смотрела незнакомка: растрепанные длинные волосы торчали в разные стороны, словно после тайфуна, голубые глаза горели лихорадочным блеском, а на коже от груди до самого подбородка, краснели свежие, следы его губ и зубов. Она повернула к нему голову. — Ты чудовище, Фостер. Кайл, все еще сидящий на диване, довольно ухмыльнулся, ленивой, сытой улыбкой хищника, только что завершившего трапезу. Он машинально коснулся своего плеча и поморщился — кожа горела. Встав с дивана, Фостер натянул и застегнул брюки, подцепил с пола футболку, но надевать не стал. Подошел к зеркалу и повернулся спиной, разглядывая глубокие царапины, пересекающие лопатки. — Черт, Рид, — усмехнулся он, рассматривая повреждения. — Я словно в клетке с тигром побывал. Элли, уже потянувшись за своим бельем, валяющимся на полу, не успела, Кайл молниеносным движением перехватил кружево почти из-под пальцев и зажал в кулаке. — Ты совсем спятил? Отдай! — она метнула в него яростный взгляд. — Нет, — он нагло улыбнулся и, не торопясь, засунул белье в карман своих брюк. — Это теперь мое. На память. — Извращенец, — буркнула Элли, но сил спорить не было. Она натянула леггинсы на голое тело, чувствуя себя странно уязвимой без белья, затем накинула футболку, а поверх застегнула свою толстовку, старательно скрывая все следы, которые он оставил на ее коже. Расчесала спутанные волосы, укладывая их так, чтобы прикрыть шею и ключицы. Кайл тем временем привел себя в порядок: стер с лица остатки ее помады влажными салфетками, надел футболку, и наблюдал за тем, как Элли методично, привычным движением артистки, стирает с лица остатки макияжа, превращаясь из дикой, страстной женщины обратно в Элизабет Рид. — Мою кофту выкинула или сожгла? — спросил он, нарушая тишину, не отводя взгляда от ее толстовки. — Ни то, ни другое, — ответила она, не оборачиваясь, продолжая сосредоточенно тереть салфеткой размазанную тушь под глазами. — Дома в шкафу висит. — Ну тогда это равный обмен, — сказал, похлопав себя по карману, где лежало ее кружево. Она только фыркнула в ответ, промокая салфеткой дорожку от потекшей туши. Кайл подошел и встал у нее за спиной, обнял за талию, прижимая к себе. В зеркале их взгляды встретились. — Почему ты не хочешь рассказать о себе ничего? — тихо спросил он. Она не отводила взгляда от их отражения. — А ты? Много о себе рассказал? За три года все, что я видела — это бабника, который менял женщин как перчатки, и трепал мне нервы при каждом удобном случае, — она горько усмехнулась. — А теперь, решив, что я интересная игрушка, трахаешь меня. — Она сделала паузу и добавила с язвительной улыбкой: — Отлично трахаешь, к слову. Он поморщился, словно от пощечины. — Ты сама не спрашивала ничего. Элли развернулась в его объятиях. — Хорошо. Тогда ответь: почему ты так себя ведешь? Сколько я тебя знаю — твоя репутация такая уже больше восьми лет, Кайл. Должна же быть причина, тому, что ты не привязываешься. Он молчал. Сжал челюсть, но ничего не сказал. Она смотрела ему прямо в глаза, не отпуская. — Видишь? Ты требуешь от меня честности, информации, а сам не готов раскрывать свои карты. Я тоже. Она хотела добавить что-то еще про его шутки, про то, как больно они иногда ранили, но не успела. Кайл рывком усадил ее на столик — на этот раз без нежности, громко хлопнув ладонями по столешнице по обе стороны от ее бедер. Его лицо оказалось в опасной близости, глаза горели. — Что ты так скрываешь? — выдохнул он. — Ты что, убила кого-то? — Кайл, я буду честной, — голос Элизабет, вопреки его напору, оставался ровным. — Я не доверяю тебе, как и ты мне. — Проклятье, Рид! — он почти рыкнул. — Тебе проще переспать, чем рассказать о себе? — Ты… — Она запнулась, пытаясь подобрать слова среди хаоса мыслей и эмоций, — я не хочу, чтобы ты, не подумав, разрушил мою репутацию, просто потому что сочтешь информацию, которую узнал, хорошим поводом для очередной дерьмовой шутки. Он резко хлопнул ладонью по столу, заставив ее вздрогнуть. — Отлично. Тогда скажи мне, что было три года назад, Элли? Весь интернет окрестил тебя шлюхой. Писали, что ты спишь с руководством лейбла. Что тогда произошло? Почему ты даже не опровергла это? Почему? Она встретила его взгляд, и в ее голосе звучала усталость. — Потому что нет смысла ничего доказывать идиотам. Скандал в нашем мире затихает, если его просто игнорировать. Тебе ли не знать, как это работает. — Она сделала паузу. — Или что, ты веришь в эти слухи? — Нет, — ответил он мгновенно, не задумываясь. — Кайл, прошу… — ее глаза огромные, как у загнанного в угол зверька, заставили его отступить. Она не плакала, но глаза были такими большими и открытыми, что это было хуже слез. Фостер сбавил напор, пытаясь мысленно, ногами, затолкать свою ревность куда подальше. Кайл взял ее лицо в ладони, большими пальцами поглаживая скулы. — Я уже сказал тебе: ты моя, со всеми своими тайнами и демонами, — его голос был низким, но твердым. — Ты не спрячешься за своей броней из сарказма и игнора. Это больше не работает. — Я не прячусь, Кайл, — прошептала она, и в ее голосе проскользнула горечь. — Избегать тебя было разумно. Ты ведь ходячий красный флаг и… — Хватит! Все! Остановись. — Он сжал ее плечи, прерывая этот поток. — Ладно. Ладно, прости, что давил, но не продолжай, я понял. Он перевел дыхание, заставляя себя полностью успокоиться. Посмотрел на часы — без четверти семь. — Время ужина. Надо перекусить, — сказал он уже другим, более спокойным тоном, пытаясь перевести тему в более безопасное русло. Он провел большим пальцем по ее нижней губе, стирая остатки размазанной помады. — И, Элли, я никогда не считал тебя игрушкой, — сказал он тихо, глядя в глаза. — Ни разу. Она чуть заметно дрогнула и уперлась ладонями ему в грудь, мягко отталкивая. — Ладно. Но мне нужно собрать сумку и косметику, которую ты разбросал. Он отодвинулся, помогая ей слезть со столика. — Сходим в кафе на третьем этаже, оно работает до десяти, — предложил он. — После нашего прогона никто ничего не скажет, что мы вместе сейчас, а после отвезу тебя домой. Она буркнула себе под нос, собирая разбросанную косметику обратно в сумку: — Раскомандовался, начальник, блин. — Хватит сопротивляться, когда я пытаюсь делать хоть что-то правильно, — огрызнулся он. Она злобно зыркнула на него. Он ответил тем же взглядом полным вызова. — Ты невыносимо упрямая, — выдохнул Кайл. — Взаимно, Фостер, — парировала она, закидывая сумку на плечо. — Взаимно.