Готов следовать за тобой

Элли сидела за столиком в углу пустующего кафе на третьем этаже. Под тканью своей толстовки на шее, груди и плечах, пульсировали свежие засосы — горячее напоминание о том, что случилось всего полчаса назад в гримерке. Она машинально поправила волосы, заправив прядь за ухо, чтобы они надежно прикрывали следы. Вкус его губ все еще чувствовался на языке. Кайл ушел за сумкой и телефоном, взяв с нее слово не сбегать. Прошло уже минут десять. Элли пила остывающий чай и смотрела в окно на огни вечернего Лос-Анджелеса, когда чье-то присутствие заставило ее отвлечься. — Элизабет Рид, собственной персоной, — раздался слишком громкий, фамильярный голос. К столику, без приглашения, подсел Джастин Мур. Один из тех середнячков лейбла, что вечно крутились на периферии успеха, пытаясь ухватить удачу за хвост через знакомства. Он самодовольно улыбнулся, откинувшись на спинку стула. — Слушал твой новый клип, «Полночь». Вещь! — он растянул губы в улыбке, которую, видимо, считал обаятельной. — Там эти кадры с тенью… Горячо, очень горячо. Элли перевела на него взгляд. Спокойный, ледяной, ничего не выражающий. Она молчала, давая ему возможность высказаться и закопать себя глубже. — Я, кстати, насчет коллабы, — продолжил Джастин, не смущаясь тишины. — У меня есть трек, очень для тебя, прямо просится, чтобы ты в нем отметилась. Поднимем друг другу рейтинги. Она чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Джастин воспринял это как поощрение и плотоядно облизнулся: — Знаешь, я думаю, мы могли бы сделать что-то в том же духе. У меня там есть пара идей для постельных сцен… Очень откровенных. Элли медленно поставила чашку на блюдце, подняла на Джастина глаза и улыбнулась. Это была не ее сценическая улыбка, обещающая страсть — это была улыбка кошки, наблюдающей за глупой мышью. Джастин на секунду сбился, но продолжил, решив, что лед тронулся: — Я серьезно, Элли. Ты же понимаешь, твой образ… он располагает к… тесному сотрудничеству. А Фостер, он же просто так на раз, может два, он пользуется, что вы в одном проекте. А у нас с тобой могло бы быть… все по-взрослому, понимаешь… Она чихнула. Коротко, но выразительно. — Прости, Джастин, — голос ее был ровным, почти участливым. — У меня аллергия на чушь. Краска медленно залила его лицо. Самодовольство сменилось обидой и злостью. — Да кто ты такая? — прошипел он, подаваясь вперед. — Всего лишь симпатичная мордашка, которая умеет раздвигать ноги перед руководством лейбла. Без Фостера, без Майкла — никто, обычная… — А вот здесь, Мур, — раздался низкий, вкрадчивый голос в паре шагов от Джастина, — ты ошибаешься. Кайл стоял, прислонившись бедром к перегородке между столиками. В руке он держал свою спортивную сумку, но весь его вид излучал ленивую, опасную грацию. Он слышал все. С самого начала. И то, что Элли сидела и спокойно слушала эту чушь, позволяла этому ничтожеству распускать язык, бесило его сильнее, чем слова самого Джастина. Она не закричала, не ударила, не вызвала охрану. Она сидела и смотрела на этого придурка. Неужели она привыкла к такому отношению? Неужели для нее это нормально? Фостер оттолкнулся от перегородки, сделав шаг, оказался у столика. Джастин дернулся, но Кайл уже нависал над ним, загораживая свет. — Вали, — коротко бросил он. В его голосе было обещание, которое не оставляло сомнений. Джастин побледнел, вскочил и, не попрощавшись, ретировался, растворившись в коридоре. Кайл сел напротив Элли, бросив сумку на соседний стул. Его лицо было непроницаемо, но внутри бурлил вулкан. Он злился на себя. На то, что его поведение с ней, его дурацкие шутки, его вторжения в личное пространство, создавали у таких, как этот Мур, ощущение, что с Элизабет Рид можно вот так запросто, по-свойски. «Сколько их было? Сколько таких «Джастинов» пользовались ее внешним спокойствием?» Он сделал заказ подошедшему официанту: пасту для нее, чизкейк и кофе взял себе. Элли не возражала, лишь чуть заметно кивнула и продолжила пить свой чай маленькими глотками. Кайл молчал, сверля взглядом стол. Он пытался переварить увиденное. — Что? — наконец спросила она, почувствовав его состояние. — А что, если бы он тебя коснулся? — вопрос прозвучал резче, чем он планировал. Элли подняла на него глаза. В них не было удивления. — Такие, как он, боятся переступать границу, — спокойно ответила она. — Он может только зубоскалить. — Но все же? — Я бы вызвала охрану. И сообщила Майклу. Кайл дернул кадыком. Он хотел сказать что-то, может быть, даже извиниться за то, что сам годами вел себя не лучше. За то, что его «игра» делала ее мишенью. — Я… — начал он. — Кайл, — перебила она, и в ее голосе впервые за вечер появилась усталость. — До того, как мы начали нашу войну, до того знакомства в кабинете Майкла. Такое было. Мой образ… он обманчив. Она отставила чашку и посмотрела прямо на него. — Такие, как Джастин, видят клип и думают, что это индульгенция. Что можно подойти и взять, или хотя бы предложить «коллабу» в постели. Официант поставил перед Элли тарелку с горячей пастой, перед Кайлом — кусок чизкейка и кофе. Элли посмотрела на чизкейк, потом на него. Не спрашивая разрешения, она ловко подцепила его тарелку, придвинула к себе, отрезала кусок вилкой и отправила в рот. Ела она с аппетитом, которого Кайл не наблюдал за ней ни разу — ни в то утро в кафе, ни на совместных обедах. — Ты мой чизкейк ешь, — заметил он скорее для того, чтобы нарушить тишину. — Ничего, поделишься, — парировала Элли с набитым ртом, но в этом жесте не было вызова, была какая-то интимная бесцеремонность. — Можешь взять мою пасту. Кайл моргнул. Он смотрел, как она ест. Это маленькое, почти неуловимое удовлетворение читалось в каждом ее движении. Она не победила Джастина — на таких, как он, даже обижаться глупо, но она, кажется, достигла другой цели. — Может, теперь ты увидишь? — сказала она, прожевав и указав на него вилкой. — Твои идиотские шутки имели последствия. Не для тебя. Для меня. Он сжал челюсть. — И да, ты не уследишь за каждым идиотом, — продолжила она, отрезая еще кусок чизкейка. — И мой сценический образ играет здесь куда большую роль, чем твой юмор. И ты… — она вдруг улыбнулась, смесью дерзкой и какой-то новой, почти теплой улыбки, — ты ведь тоже повелся на мой образ. Признай. — Я не на это «повелся», как ты говоришь, — возразил он. — А на что тогда? — она отправила вилку в рот, глядя на него с любопытством. Кайл помолчал, подбирая слова. Вспомнил, как стоял в темноте зала на ее прогоне, как смотрел на выступление с песней «Сирена», как видел ту, другую, за маской. — Мне казалось, что на сцене ты не настоящая, — сказал он тихо. — Что ты играешь чужую жизнь, но я ошибся. Она замерла на мгновение, а потом опустила глаза в тарелку, скрывая реакцию. Но Кайл заметил, как щеки залились румянцем.

***

На парковке было тихо и прохладно. Кайл шел впереди, нажал на брелок, и черный внедорожник моргнул фарами. Он открыл пассажирскую дверь и, прежде чем Элли успела сесть, вдруг резко развернул ее к себе и притянул в объятия. Она уткнулась лицом в его грудь. От неожиданности она замерла, но не отпрянула. — Что ты делаешь? — спросила Элли, и голос прозвучал глухо из-за ткани его футболки. — Заткнись, — сказал он, зарываясь носом в ее волосы. — И просто постой так. Он чувствовал, как ее дыхание постепенно выравнивается, как расслабляются мышцы спины под его руками. Внутри все еще бушевала злость — на Джастина, на себя, на эту чертову индустрию, которая позволяла таким ублюдкам чувствовать себя вправе. Но здесь, в кольце рук, с ней, было спокойно. Впервые за долгое время. — Жалеешь меня, Фостер? — констатировала она. — Рид, — выдохнул он ей в макушку, — ты можешь хоть иногда помолчать? Она чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Ее лицо было в тени, но он видел, как блестят ее голубые глаза. — Ты же знаешь, — тихонько произнесла она с тенью привычной усмешки, — последнее слово всегда за мной. — Ты невыносима. — Ты уже говорил. Он не выдержал и улыбнулся. Коротко, одними уголками губ. Потом снова притянул ее к себе, на этот раз не так отчаянно, а скорее успокаиваясь. — Садись в машину, — сказал он, отпуская. Элли фыркнула, но послушно забралась на сиденье. Кайл обошел машину, сел за руль и завел двигатель. Выезжая с парковки, он покосился на нее. Она сидела, поджав ноги и уткнувшись подбородком в колени. В салоне играла тихая музыка. Кайл молчал, но внутри него впервые за долгое время не было бури. Было тихое, настороженное и очень четкое осознание: она права, его шутки имели цену. Когда Кайл свернул к ее дому, уже сбрасывая скорость, он вдруг выругался сквозь зубы и нажал на газ, проезжая мимо подъезда. — Черт! Элли, обернулась и увидела в боковое зеркало то, что заставило ее похолодеть. У входа в дом, прямо под фонарями, толпились люди с камерами и микрофонами. Папарацци. Много. Они курили, переговаривались, но взгляды их то и дело сканировали подъезжающие машины. — Твою мать, — выдохнула она, вжимаясь в сиденье. Кайл проехал еще квартал и остановился в тени большого дерева, заглушив двигатель. В салоне повисла тишина, нарушаемая только их дыханием. — Что за херня там произошла? — спросил он, уже доставая телефон. Пальцы быстро забегали по экрану. Он открыл ютуб, и его лицо потемнело. — Блять. Он развернул экран к Элли. На нем был клип «Полночь». Счетчик просмотров под ним за пару часов перевалил за десять миллионов. Цифры росли прямо на глазах. А под ними, в комментариях, творилось настоящее безумие. Тысячи сообщений сыпались в реальном времени: «Это что, Фостер в отражении? Мне не одной показалось?» «ОНА СПИТ С ФОСТЕРОМ, ЭТО ЖЕ ОЧЕВИДНО!» «Кто этот мужик? Почему его лицо плохо видно?» «РИД И ФОСТЕР. СЛУЧИЛОСЬ ТО, ЧТО ДОЛЖНО БЫЛО СЛУЧИТЬСЯ!» «Она опять всех обдурила, никакого мужика нет, это просто монтаж, моя Эличка не будет с мужиками сниматься» «РАЗБУДИТЕ МЕНЯ, СБЫЛАСЬ МЕЧТА #FOSTEREED» Элли смотрела на экран, и внутри все сжималось. Она знала, что клип будет громким. Но такого ажиотажа не ожидал никто. — Значит, скорее всего, и у твоего дома сейчас то же самое, — тихо сказала она, возвращая ему телефон. — Подожди. Она уже доставала свой мобильник, лихорадочно листая контакты. — Ты что собралась делать? — нахмурился Кайл. Но она не ответила. В трубке раздались гудки, потом короткое: «Отдел безопасности, слушаю». — Это Элизабет Рид, — заговорила она быстро и четко, как делала это уже не раз. — Я не могу подъехать к своему дому. Там скопление прессы. Нужна охрана, чтобы подняться в квартиру. Короткий разговор, пара уточнений, и она отключилась, повернувшись к Кайлу. — Лейбл сейчас вышлет охрану. Я не первый раз так попадаю. — Она провела рукой по лицу. — Но твоей машине, наверное, не стоит здесь светиться. Если увидят нас вместе без указаний пиар-отдела… — Я провожу, насрать на пиар-отдел, — перебил он, не терпя возражений. — НЕТ! — Элли даже подалась вперед, вцепившись в ремень безопасности. — Кайл, ты не понимаешь. Пиар-отдел еще не дал никаких указаний. Никаких совместных выходов, никаких подтверждений. Если мы попадемся сейчас вместе, это штрафы. Для нас обоих. А я… — Она запнулась, сглотнув. — Я не могу нарываться на штрафы и неустойки… Она резко замолчала, будто ляпнула лишнее. Он смотрел на нее. В полумраке салона ее лицо казалось бледным, а глаза — огромными и очень уставшими. Он медленно выдохнул, сжимая руль. — Хорошо. Элли моргнула, словно не веря, что он так легко сдался. Кайл потянулся к бардачку, порылся и достал очки. Обычные, без диоптрий. Он протянул их ей, а потом взялся за края ее капюшона и натянул глубже, почти до самых бровей, спрятав светлые волосы и часть лица. — Так сразу не признают, — сказал он тихо. Фостер задержал взгляд на ней дольше, чем следовало. В этой дурацкой толстовке, с надвинутым капюшоном, скрывающим пол-лица, и в его очках, она выглядела… беззащитной. И в то же время чертовски притягательной. — Тебе идут очки, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Элли замерла, глядя на него сквозь прозрачные стекла. — Спасибо, — прошептала она. Она не уточнила, за что именно. За очки. За то, что не стал спорить. Сзади, из-за поворота, показался белый минивэн с логотипом службы безопасности лейбла. Элли дернулась, но Кайл положил руку ей на колено, останавливая. — Сиди, — сказал он. — Я выйду первым, переговорю. Они подгонят машину прямо сюда, и ты пересядешь. Незачем тебе одной через парковку топать. Он вышел, и через минуту вернулся, кивнув. Белый минивэн аккуратно пристроился прямо за внедорожником, перекрывая обзор с дороги. — Давай, — Кайл открыл ее дверь и подал руку, помогая выйти. — Иди и не высовывайся без охраны. Она взяла свою сумку, на секунду задержала его ладонь в своей. — У твоего дома, наверное, тоже столпотворение. — Прорвусь, — усмехнулся он уголком губ. Элли кивнула и скользнула в салон минивэна. Дверь захлопнулась, машина бесшумно тронулась, объезжая квартал. Кайл стоял, глядя ей вслед, пока красные огни не скрылись за поворотом. В груди было странное чувство. Тревога за нее, смешанная с чем-то очень похожим на гордость. Она не ныла, не паниковала. Она просто делала то, что нужно, чтобы выжить в этом бедламе. Он сел в машину и завел двигатель. Навигатор показывал дорогу к его дому. Он знал, что его там тоже ждет засада. Кайл думал о том, что она на эмоциях сказала про штрафы. Про то, что не может рисковать. Странная реакция, словно, она знала это не понаслышке, и это было еще одной тайной, еще одним кусочком пазла, который предстояло сложить. «Ладно, Рид, — подумал он, выруливая со стоянки. — По кусочкам, но я соберу твои тайны».