Готов следовать за тобой

Солт-Лейк-Сити остался позади, но его эхо тянулось за ними длинным, нервным шлейфом. Отель провожал их усиленной охраной — больше людей в черных костюмах, больше ограждений, больше пространства между входом и линией, где толпились фанаты и журналисты. Когда они загружались в автобус, чтобы ехать в аэропорт, кто-то из толпы крикнул: «Фостер, убери лапы от Элизабет, ты грязное животное!» Кайл даже не обернулся — только усмехнулся краем губ, но усмешка вышла кривой. В аэропорту было не лучше. Охрана с трудом сдерживала напор — несколько человек пытались прорваться через ограждение, их оттесняли, но крики летели вдогонку. Кто-то орал про грех, кто-то про похоть, кто-то просто выкрикивал имя Элизабет с такой ненавистью, что у Кайла сводило челюсть. Элли шла впереди, собранная, в темных очках, скрывающих глаза. Она не оборачивалась. Не сбавляла шаг. Только один раз, когда особо громкий выкрик «сожгите ведьму» прорезал шум толпы, ее плечи чуть напряглись — и снова расслабились. Они поднялись по трапу, и когда дверь самолета закрылась, отсекая шум внешнего мира, Кайл выдохнул так, будто не дышал последние десять минут. Чартерный рейс стал желанной тихой гаванью. Бизнес-класс был заполнен только их командой, уставшие лица, приглушенный свет. Кайл опустился в кресло рядом с Элли и, когда двигатели загудели, наконец, попытался заговорить. — Слушай, — Кайл говорил вполголоса, чтобы не привлекать внимания. — Насчет той шутки. Про прикрыть… Я перегнул. Прости это было лишним. Элли даже не повернулась. — Кайл, я не в обиде, правда, — голос ее звучал устало, без той колючей жесткости, которая была в Нью-Йорке. — Просто в тот момент это было не к месту. Как и все твои идиотские шутки на подобных собраниях, ничего нового. Он сделал серьезное лицо, но в глазах уже заплясали знакомые смешинки. — Я могу перестать шутить совсем, — сказал он с таким видом, будто предлагал ей нечто немыслимое. Элли повернула голову и посмотрела на него. Взгляд ее был долгим, изучающим. И вдруг она чуть улыбнулась, улыбкой, которая начиналась с уголков губ и медленно расползалась по всему лицу, делая ее моложе и живее. — Без твоих дурацких и бесящих шуточек будет слишком скучно, — сказала она. Она не стала дожидаться его ответа. Просто откинулась в кресле, придвинулась ближе, положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Кайл замер, чувствуя, как ее дыхание становится ровным. Через несколько минут она спала, доверчиво прижавшись к нему. Кайл не шевелился. Он смотрел в спинку переднего кресла и чувствовал тепло ее тела через ткань рубашки. Где-то внутри, глубоко, пульсировало что-то, чему он пока не хотел давать имя. Напряжение последних дней полностью отпустило и, он, закрыв глаза, погрузился в сон.

***

Вивьен, сидевшая в передней части салона, оторвалась от планшета и бросила взгляд назад. Ее острый взгляд зацепился за два кресла в хвосте: Фостер с закрытыми глазами, голова Рид у него на плече. Она повернулась к Грегу, который сидел через проход от нее. — Грег, — позвала она тихо, но с интонацией, не терпящей возражений. — Они всегда так летают? Сидят рядом? Грег, который пытался вздремнуть, открыл один глаз и тоже посмотрел назад. — Обычно да, — ответил он, стараясь говорить небрежно. — Они что-то обсуждают, или Рид пишет в своем блокноте, или оба спят. Ничего необычного. Майкл, сидевший рядом с Вивьен и слышавший разговор, отложил свой телефон и усмехнулся: — Сидеть рядом в самолете — еще не повод для слухов, Вивьен. Она посмотрела на него с выражением, которое можно было прочитать как «ты наивен, Майкл». — Сидеть рядом — да, — протянула Вивьен, понижая голос. — Но уснуть даже в соседнем кресле рядом с человеком, с которым ты три года светился в таблоидах со скандалами… — она сделала паузу, давая словам осесть. — Это настораживает. Я бы не села рядом с человеком, которого публично называла «самовлюбленным индюком», и уж точно не уснула бы. Майкл хмыкнул, взглянул в сторону спящей пары. — Мне кажется, если бы их посадили в проходе на полу, они бы тоже уснули. График у них, Вивьен, поистине выматывающий. Ты же видела, как они выкладываются на сцене. А тут еще этот скандал в Солт-Лейк-Сити. Вивьен ничего не ответила, закатила глаза и перевела взгляд обратно на планшет.

***

В отеле их встретили так же, как в аэропорту — оцепление, охрана, строгие лица службы безопасности. Но внутри, в номере, было тихо. Элли возилась с чемоданом, развешивая вещи, которые могли помяться. Короткая черная юбка, босые ноги, простая белая майка, Элизабет двигалась по комнате с той ленивой грацией, которая сводила его с ума последнее время. Кайл сидел в кресле, закинув ногу на подлокотник, и листал меню доставки в телефоне, старательно отгоняя мысли о том, как бы затащить ее в кровать. Это было сложно. Особенно когда она нагибалась. — Ты решил поселиться у меня в номере? — спросила она, не оборачиваясь, развешивая пиджак. — Я уже переоделся и привел себя в порядок, — ответил он, откладывая телефон. — Теперь пришел тебя доставать. Она снова нагнулась, извлекая что-то из чемодана, и Кайл кашлянул, возвращаясь к меню. — Что хочешь заказать на обед? — На совместный с командой идти не хочешь? — она выпрямилась, бросив на него быстрый взгляд. — Зачем ходить на совместный, если мы можем заказать в номер? Элли улыбнулась — коротко, уголком губ. — В этом есть своя правда, — признала она. — Тогда я хочу суп. Кайл поднял бровь. — Ужас, — сказал он с притворной серьезностью. — Я шокирован. — И круассан с шоколадом, — добавила она, не обращая внимания на его театральность. — Вот это больше похоже на правду, — усмехнулся он, набирая номер ресторана.

***

Первый концерт в Вашингтоне отгремел, как всегда, на пределе сил. Элли и Кайл выложились на сцене полностью, но пресс-релиз после выступления оказался едва ли не тяжелее, чем сам концерт. Зал для интервью был забит журналистами. Вспышки слепили глаза. Элли сидела рядом с Кайлом, чувствуя, как от перенапряжения начинает стучать в висках. — Элизабет, — голос журналистки из крупного таблоида прозвучал пронзительно. — Понимаете ли вы, что после вашего выступления в Солт-Лейк-Сити, некоторые религиозные последователи очень злы? Были угрозы. Как вы к этому относитесь? Элли усмехнулась, поправила микрофон и посмотрела прямо в камеру. — Будем надеяться, что служба безопасности у нас работает хорошо. — Она сделала паузу, давая журналистам время осознать ее спокойствие. — Я вышла на сцену в полном соответствии с требованиями. Все остальное — это вопрос личного восприятия, которое я не могу контролировать. — Кайл, — другой репортер повернулся к нему. — Не хотите ли вы на фоне такого успеха Элизабет выступить в костюме ангела? Чтобы, так сказать, вернуть баланс? Кайл посмотрел на Элли с таким видом, будто только что услышал лучшую шутку в своей жизни. — Только если Рид будет в костюме дьяволицы, — сказал он, и его глаза сверкнули. — Желательно прозрачном. Журналисты засмеялись. Элли, не меняя выражения лица, легонько толкнула его локтем в бок. — Мечтай, Фостер. Смех усилился. Но были и другие вопросы. Более острые. Обвиняющие. Один из корреспондентов, мужчина с тяжелым взглядом, спросил, не считает ли она, что своим выступлением в Солт-Лейк-Сити она «плюнула в души верующих людей». — Я вышла на сцену, чтобы петь, — ответила Элли, и ее голос стал жестче. — Моя работа — музыка. Если чья-то душа требует тишины, в этом городе достаточно церквей. — А изменил ли этот тур ваши профессиональные отношения? — спросила девушка-журналистка из глянца, и в ее глазах горело откровенное любопытство. — Во что-то более… теплое? Кайл и Элли переглянулись. — В туре было много интересного, — начал Кайл, откидываясь на спинку стула. — Мы узнали друг друга лучше. С профессиональной стороны, конечно же, — подчеркнул он. — Например, я узнал, что Элли любит гонять танцоров на репетициях, пока все не станет идеально. Невыносимая перфекционистка. — А Фостер, — подхватила Элли, и в ее голосе зазвучали знакомые, опасные нотки, — заставляет бэк-вокал работать до потери голоса. И постоянно останавливает музыкантов, если что-то не нравится. — Она повернулась к нему, приподняв бровь. — Ужасный тиран. Журналисты снова засмеялись. Вопрос о «теплых» отношениях был аккуратно, но четко закрыт. Вечером, когда они возвращались в отель в сопровождении охраны, напряжение вернулось с утроенной силой. Толпа фанатов, разделенная на два лагеря, гудела у входа. Кайл шел рядом с Элли, стараясь не отставать, когда из темноты раздался визгливый, полный ненависти крик: — Сдохни, потаскуха! Что-то блеснуло в свете фонарей. Кайл инстинктивно дернулся, прикрывая Элли собой, но бутылка пролетела в паре метров от них и разбилась о стену отеля, разлетевшись осколками. В следующую секунду толпа взревела — фанаты Элли бросились на обидчика, началась заварушка. Охрана быстро среагировала, их буквально втолкнули внутрь отеля, под приглушенный свет холла. Кайл выдохнул, чувствуя, как колотится сердце. Он посмотрел на Элли — бледная, но собранная, только глаза горят. — Лиз, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — ты не сталкивалась с такой любовью еще? Она взглянула на него, и в ее взгляде промелькнуло что-то жесткое. — Проблема хейтеров только в том, что они слишком громко кричат, — ответила она, и ее голос был удивительно спокоен. — В любом случае моих поклонников намного больше. Мои фанаты остались в восторге. И знаешь, мне нравится то, что я вдохновляю людей не бояться своих чувств и жить в мире со своими демонами. Она говорила это с такой уверенностью, что Кайл почувствовал странный укол — смесь восхищения и неловкости. Он усмехнулся, пряча эти чувства. — Да, — сказал он, глядя на нее, — теперь я понимаю, чему ты так сильно возмущалась на собрании.

***

За сорок минут до начала второго концерта Кайл сидел в своей гримерке, перебирая струны гитары. Мелодия, которая преследовала его уже пару недель, лилась легко, но слова не шли. Он играл, напевая вполголоса, снова и снова возвращаясь к припеву: «Прости, но я не из таких ребят, Не куплю цветы, чтоб увидеть твою улыбку. Я не джентльмен, о, я даже не мил, Прости, но я не из таких ребят». Он не заметил, как дверь приоткрылась, и в проеме показалась Элли. Она прислонилась к косяку, сложив руки на груди, и слушала. Кайл не остановился, продолжая перебирать аккорды, и тогда она запела. Ее голос, с игривой, почти вызывающей ноткой, вплелся в мелодию: «Мне не нужны цветы, чувак, не моя тема», — она подмигнула, и Кайл невольно улыбнулся. «Не нужны все те вещи, что ты нес мне полдня. Смени-ка тему, милый, сама все знаю, Что я та девчонка, что ты ждешь у окна». Он закончил играть, поднял голову. — А что, интересно звучит, — сказала она. — Лиз, — он положил гитару на колени, собираясь сказать что-то важное, но в дверях возник Дейв. — Элизабет, готовность пятнадцать минут, — сказал он, не глядя на Кайла. — Нужно проверить микрофон. — Иду. — Она оттолкнулась от косяка и направилась к выходу. — Лиз, — окликнул он. Она обернулась. — Надо будет дописать после концерта, у нас как раз будет два выходных. Она кивнула, и в ее глазах было что-то, от чего у него внутри все перевернулось. — Да, обязательно, — сказала она. — Мне интересно, что может получиться. Я еще подумаю над текстом. — Договорились. Она ушла, а он остался сидеть с гитарой на коленях и чувствовать, как мелодия пульсирует в пальцах, требуя продолжения.

***

Концерт пролетел как одно мгновение. Кайл отыграл свой сет на автопилоте, потому что все его мысли были там — в недостроенной мелодии, в словах, которые она пропела, в том, как ее голос переплелся с его гитарой. Он переодевался после выступления, торопясь, путаясь в рукавах, и только одна мысль стучала в висках: «Мне не нужны цветы, чувак, не моя тема…» Он усмехнулся, вспомнив лилии, которые подарил ей в Чикаго после истории с вибратором. «Врушка», — мелькнула мысль. Ей понравились те цветы. Он видел, как она вдыхала их аромат, когда думала, что он не смотрит. — Фостер! — голос Майкла отвлек его от мыслей. Кайл обернулся. Продюсер стоял в дверях, держа в руке планшет, и лицо у него было озабоченное. — С тобой хотят пообщаться пару представителей брендов мужской одежды. Они уже здесь. Кайл поморщился. — Это может подождать? Я… — Нет, Фостер. Это не займет много времени. Кайл вздохнул, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Но Майкл смотрел на него тем самым взглядом, который не терпел возражений. — Хорошо, — бросил он. — Только быстро.

***

Обсуждение затянулось. Кайл отвечал на вопросы, рассматривал эскизы, кивал, говорил то, что от него ждали, но мысли его были далеко. Когда наконец все закончилось, он направился к гримерке Элли, не замечая никого вокруг. Он открыл дверь, уже открыв рот, чтобы сказать: «Лиз, ну что, собралась? Поехали», но в гримерке было пусто. Кайл замер. Костюмы висели на вешалках, на столике стояла остывшая чашка кофе, но самой Элли не было. Он вышел в коридор, огляделся. Грег как раз выходил из соседней комнаты, на ходу накидывая куртку. — Грег, — Кайл окликнул его. — Не видел Рид? Грег остановился, удивленно подняв брови. — Нет. Дейв уже уехал. Наверное, она с ним. Ты уже готов? Поехали в отель. — Она не могла уехать, — сказал Кайл, чувствуя, как в груди разрастается странное, липкое беспокойство. — Мы всегда уезжаем вместе. И она сказала, что надо будет дописать песню. — Может, устала и решила не ждать? — предположил Грег. — Ты же застрял с Майклом. Кайл покачал головой. Это было не похоже на нее. Она бы сказала. Она бы написала. Он достал телефон, набрал ее номер. Гудки шли, но никто не брал трубку. — Не отвечает, — сказал он, чувствуя, как тревога начинает пульсировать в висках. — Наверное, не слышит. В машине шумно, — Грег пожал плечами. — Не дрейфь, Фостер. Она взрослая девочка. Кайл не слушал. Он набрал номер снова. Тишина. Сообщения, отправленные одно за другим, висели без отметки «прочитано». По дороге в отель он не видел города за окном. Он смотрел на экран телефона, на темный значок непрочитанных сообщений, и внутри нарастала глухая, животная паника.

***

В отеле он направился прямо к ее номеру. Постучал. Никто не ответил. — РИД ОТКРОЙ! — позвал он, стуча сильнее. — Лиз! Тишина. Он спустился вниз, к стойке ресепшн. Администратор — молодая женщина в строгом костюме — подняла на него вопросительный взгляд. — Элизабет Рид, — сказал Кайл, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она возвращалась после концерта? — Да, мисс Рид была, — ответила администратор. — Но потом она вроде как ушла. — Одна? — перебил Кайл. — Она была одна? — Я… не могу сказать точно. Я не видела, чтобы она выходила. Возможно, я пропустила. Кайл выругался сквозь зубы, отошел от стойки и снова набрал ее номер. Гудки. Ничего. Он нашел Дейва в холле — тот разговаривал по телефону с кем-то из персонала арены. — Дейв, — Кайл подошел к нему, чувствуя, как голос становится жестким. — Где Элли? Дейв опустил телефон, глядя на него с недоумением. — Она уехала в отель вперед меня. — Она не в номере. Не берет трубку. Дейв пожал плечами может уснула, а может в ресторане. — Она говорила, что устала и хочет отдохнуть. Кайл закрыл глаза. Он пытался успокоится. В вестибюле отеля было тихо. Горел мягкий свет, портье что-то печатал за стойкой, двое постояльцев тихо разговаривали в углу. Мир продолжал жить своей спокойной жизнью, не зная, что Элизабет Рид пропала. Кайл стоял посреди холла, сжимая телефон так, что костяшки побелели, и чувствовал, как холодная, липкая паника поднимается откуда-то из глубины, сжимая горло. Она не могла просто так исчезнуть. Она должна была быть здесь. Должна была ответить. Должна была сказать, что все в порядке. Но телефон молчал. Она пропала. И он не знал, где ее искать.