Готов следовать за тобой

Кайл дождался утра, надеясь, что она появится. Что, возможно, он просто накручивает себя, и она всего-навсего уехала гулять или со своими танцорами на какую-то вечеринку, забыв обо всем на свете. Он пытался уснуть, но сон не шел. Каждое шуршание в коридоре заставляло его сердце пропускать удар, каждый звук лифта — напряженно вслушиваться. Но дверь ее номера оставалась закрытой. В восемь утра он сдался. Набрал Дейва. — Дейв, где Элли? Ассистент, судя по голосу, уже был на ногах. Или еще не ложился. — У нее с сегодняшнего дня начинается выходной, — ответил Дейв ровно. — Она делала запрос на него еще до тура. Кайл замер. Выходной? — Ты знал, что она уедет? — спросил он, чувствуя, как голос становится жестче. — Я знал, что у нее запланированы выходные в Вашингтоне, — уклончиво ответил Дейв. — Куда именно она направляется, у меня нет информации, Кайл. Это ее личное. Личное. Слово обожгло. Он сбросил звонок и почти сразу набрал Марго. В Лос-Анджелесе было пять утра, и он понял это, только когда трубку подняли после шестого гудка. — Фостер, ты в край ахуел звонить в пять утра?! — голос Марго был хриплым от сна и полным праведного гнева. — Элли исчезла… — начал он, но Марго его перебила. — В ВАШИНГТОНЕ У НЕЕ ВЫХОДНЫЕ, ПОНИМАЕШЬ, ВЫХОДНЫЕ! — повторила она по слогам, будто объясняла ребенку, что два плюс два — четыре. — Отъебись и дай людям поспать! Он опешил. От неожиданности, от грубости, от того, что даже ее ассистентка, эта рыжая фурия, не выглядела обеспокоенной. Он хотел спросить еще что-то, но Марго уже сбросила вызов, и в трубке повисли короткие гудки. Он выругался сквозь зубы, отшвырнул телефон на кровать и уставился в потолок. Выходной. У всех выходной. Весь мир взял выходной, кроме него. Он пытался расслабится, Марго не переживает. Может все действительно в порядке, и телефон, возможно, на беззвучном, а она еще спит. Подумав о том, как она нежится в постели в выходной, немного успокоился. Ближе к обеду, когда ответа так и не последовало, Кайл связался с Вивьен. Та ответила после второго гудка, и ее голос был спокойным, почти скучающим. — Кайл, Элли — большая девочка. В Вашингтоне она всегда берет выходные. Это не новость. — Она не берет трубку, — процедил он. — С прошлого вечера. — Может, хочет побыть одна. Или телефон разрядился. — В голосе Вивьен послышалась легкая усмешка. — Ты же не будешь отрицать, что тур выматывает. Иногда нужно пространство. Он хотел сказать, что пространство — это одно, а полное исчезновение — другое. Но Вивьен уже попрощалась. Следующим кому позвонил Кайл, был Майкл. Он ответил сразу, будто ждал звонка. — Рид делала отдельный запрос на выходные в Вашингтоне, — сказал он без предисловий. — Как всегда, когда тур выпадает на этот город. — В голосе продюсера послышалась усталая нотка. — Кайл, пока Элизабет не вернется к моменту выезда в аэропорт, лейбл считает, что она в безопасности. Она подписала все необходимые документы. Это не первый ее такой запрос. Успокойся. Он не мог успокоиться. Кайл метался по номеру, как зверь в клетке. Вспоминал совещание перед туром, как она кивнула, когда Майкл сказал, что вместо трех дней выходных ей дадут только два. В ее глазах мелькнула тогда печаль, которую он не смог прочитать, списал на усталость, на обычную усталость после репетиций. Теперь эта деталь впивалась под кожу. Она планировала. Заранее. Но не сказала ему. Ни слова. Ни намека. Вечером, не сумев унять свои мысли, он нашел начальника службы безопасности лейбла — мужчину по фамилии Харрис, который сопровождал их со своими людьми. Харрис был невозмутим, как скала, и его спокойствие бесило Кайла почти физически. — Рид подписала документ о том, что всю ответственность на два дня берет на себя, — сказал Харрис, порывшись в папке и выудив оттуда лист с размашистой подписью. — Вот, датировано вчерашним днем. Он протянул бумагу Кайлу. Тот взял, посмотрел на знакомый почерк, на изгиб букв, которые она выводила, когда писала тексты песен в блокноте, сидя рядом с ним в самолете. Внутри что-то сжалось. — Ее сопроводили на подземном паркинге до машины, — продолжил Харрис. — Мужчина и женщина, судя по всему, ей знакомые. Она сама подошла к ним, улыбалась. Они уехали. Все выглядело добровольно. Мужчина и женщина. Знакомые. Кайл перебирал в голове варианты. Друзья? Родственники? У нее были друзья в Вашингтоне? Она вообще о ком-то говорила, кроме Марго и кота? Он не знал. Он, черт возьми, ничего о ней не знал. Кайл вернулся в номер и рухнул на кровать. Телефон лежал рядом, экран темный, без единого уведомления. Он снова набрал ее номер. Гудки. Длинные, бесконечные гудки. Сброс. Мысли метались, одна хуже другой. Он думал подключить фанатов — идея показалась ему настолько идиотской, что он тут же отмел ее. Подать в полицию? Все вокруг говорили, что она уехала сама. Еще и бумаги подписала. Его просто поднимут на смех. Или, что хуже, история просочится в прессу. «Кайл Фостер заявил о пропаже Элизабет Рид, у которой был законный выходной». Таблоиды сожрут это с потрохами. Идеи приходили одна тупее другой, и он отметал их одну за другой, чувствуя, как паника, глухая, животная, пульсирует где-то под ребрами. Все вокруг были спокойны. Грег, Дейв, Вивьен, Майкл, Харрис. Все, черт возьми, вели себя так, будто ничего не случилось. Будто исчезновение человека больше чем на сутки без связи — это нормально. Будто он один сходит с ума. А если что-то случилось? Если она в опасности? Если просто не может сообщить? Если только он один догадался, что что-то может пойти не так? Он одернул себя. «Ну конечно, ты умнее всех. Никто не догадался, один ты гений». Закрыл лицо подушкой, пытаясь унять тревогу, но она только росла, расползалась по венам, мешая дышать, мешая думать, мешая просто лежать неподвижно. Она могла ему не говорить. Да, у них не было договоренностей, никаких обязательств, ничего, что обязывало бы ее отчитываться. Но телефон? Она всегда отвечала. Даже когда он бесил ее до чертиков, даже когда она посылала его, даже когда говорила, что он невыносим, — она всегда брала трубку. Всегда. Это было между ними — их странная связь, их привычка находить друг друга даже в самом хаосе. А теперь — тишина. Днем второго дня Грег появился в номере с двумя чашками кофе. Кайл сидел в кресле у окна, смотрел на серое вашингтонское небо и чувствовал, как каждая минута отдается в висках тупой пульсацией. — На, — Грег поставил чашку на столик. — Выглядишь как оживший мертвец. — Спасибо, я старался, — глухо ответил Кайл, беря кофе. Горячая жидкость обожгла горло, но он даже не поморщился. Грег опустился в кресло напротив, изучающе глядя на него. — Собираться надо. Выезд из отеля через пять часов. Кайл кивнул, не отрывая взгляда от окна. — Она объявится, — сказал Грег, и в его голосе послышалась та спокойная уверенность, которая обычно помогала Кайлу собраться. — Может, телефон потеряла. Или забыла где. Или он на беззвучном. У всех бывает. — Ты не понимаешь, — Кайл поставил чашку, провел рукой по лицу. — Она всегда отвечает, мы планировали дописать песню... — Ты в Сиэтле тоже пропал почти на сутки, — напомнил Грег, и в его голосе прорезалась легкая укоризна. — Мне пришлось обзванивать морги, между прочим, не говоря о том, сколько ближайших баров я обошел. Кайл замер. Грег прав. Он тогда просто… исчез. Не подумал. Не предупредил. Просто был там, где хотел быть, и плевать хотел на остальной мир. Где она сейчас? С кем? — Не загоняйся, — Грег поднялся, хлопнул его по плечу. — К вылету она будет. Такие, как Рид, не пропадают. Такие, как Рид. Кайл не знал, что это значит. Но Грег говорил с такой уверенностью, что он почти поверил. Почти. Когда Грег ушел, Кайл не выдержал, сидеть в четырех стенах, смотря на экран, слушая гудки. Накинул толстовку с капюшоном, сунул ноги в кроссовки и вышел в коридор. Лифт спустил его на подземный паркинг — туда, где не было папарацци, не было фанатов, не было никого, кто мог бы его узнать или остановить. Здесь пахло бетоном, выхлопными газами и сыростью. Серый свет редких ламп выхватывал из темноты ряды машин, бетонные колонны, разметку на полу. Кайл отошел в угол, прислонился спиной к холодной стене, достал сигарету. Руки дрожали. Он закурил, сделал глубокую затяжку, чувствуя, как никотин растекается по крови, немного притупляя тупую, ноющую тревогу. Он просто хотел выдохнуть. Сигарета тлела между пальцев, когда вдалеке послышался звук подъезжающей машины. Сначала он не обратил внимания. Потом фары разрезали полумрак, и черный внедорожник плавно затормозил у выхода к лифтам. Двигатель заглох. Щелкнули замки. Кайл замер, сигарета застыла у губ. Открылась пассажирская дверь, и из машины вышла она. Элли. В джинсах, в мягком сером свитере, светлые волосы собраны в небрежный пучок. Она выглядела… спокойной. Обычной. Будто не было этих двух дней тишины, будто не было его звонков, его паники, его бессонных ночей. Она наклонилась, достала с сиденья небольшой рюкзак, перекинула его через плечо. Водитель — высокий мужчина в темной куртке — вышел следом, обошел машину, что-то сказал ей, но Кайл не слышал слов. Он видел только ее. Живую. Целую. Невредимую. Облегчение ударило с такой силой, что на секунду перехватило дыхание. Ноги сами понесли его вперед, и он даже не пытался сдерживаться. Он шел к ней быстрым шагом, чувствуя, как внутри все разжимается, отпускает, возвращается на свои места. — Два дня пытался до тебя дозвониться, — выдохнул он, подходя ближе, не здороваясь. Голос сел, прозвучал хрипло, но он уже не мог это контролировать. — Дейв не знал, где ты. Элли подняла на него глаза. Спокойные. Чуть удивленные. — У меня вообще-то выходной, — сказала она, и в ее голосе не было и тени той тревоги, что раздирала его последние сорок восемь часов. — Телефон я оставила в номере. Мужчина за ее спиной — тот, что был за рулем, — отошел на пару шагов, давая им пространство. Достал сигарету, закурил, но взгляд его был внимательным, цепким. Он наблюдал. — Выходной? — повторил Кайл, и в его голосе послышалось что-то, чего он не мог сдержать. — Ты не сказала ни мне, ни Дейву. На фоне последних событий, Рид, это крайне безответственное и непрофессиональное поведение. — Я заранее планировала эти выходные и всех предупредила, — перебила его Элизабет. Он смотрел на нее, и внутри, на смену облегчению, пришло что-то другое. Горячее. Колючее. Она смотрела на него с недоумением. Ее взгляд метнулся к мужчине, стоявшему в стороне, и Кайл заметил это движение. Заметил, как она ищет у него поддержки. Или разрешения. Или… чего-то еще. Мужчина не вмешивался. Только медленно затянулся, глядя на них из-под полуопущенных век. Кайл ждал. Секунду. Другую. — Если честно, Рид, — сказал он, и голос его прозвучал жестко, холодно, так, как он не говорил с ней уже очень давно, — я в ахуе. Он развернулся и пошел прочь, не дожидаясь ответа. Кеды глухо ступали по бетону, и каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Спина его была прямой, руки сжаты в кулаки. Он не оглядывался. Не мог. Если бы он обернулся, то, наверное, сказал бы что-то, чего потом не исправить. Или, наоборот, сделал бы что-то, о чем пожалел бы. Он дошел до лифта, нажал кнопку. Двери открылись сразу, будто ждали его. Шагнул внутрь и только тогда позволил себе выдохнуть. Прислонился лбом к холодной металлической стене, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она жива. Она цела. С ней все в порядке. Этого должно было быть достаточно. Почему тогда внутри все кипит? Элли смотрела, как закрываются двери лифта, унося Кайла наверх. Его спина была прямой, напряженной, и она чувствовала эту напряженность каждой клеткой, даже когда он уже скрылся из виду. — Это же Фостер? — голос Ната прозвучал рядом, спокойный, без осуждения. Она кивнула, не оборачиваясь. — Да. Мы с ним… в туре. — Я знаю, — Нат сделал последнюю затяжку, затушил окурок о бетонную стену. — Мы видели с Самантой два дня назад. — Не знаю, что на него нашло, — сказала она, и слова прозвучали неубедительно даже для нее самой. Нат хмыкнул. Коротко, понимающе. — Ты не сказала, куда едешь? — продолжил он спокойно. — Не попросила передать через своего помощника, что уезжаешь? — Нет, — выдохнула она, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Ты хоть кому-то сказала, куда едешь? Кроме абстрактного «я беру два выходных»? Элли покачала головой, не в силах смотреть ему в глаза. Нат потер переносицу жестом, который она знала с детства. Жестом, который означал «я сейчас скажу что-то, что тебе не понравится, но это правда». — Хорошо, — сказал он. — Скажи, что у тебя с телефоном, малышка? Она опустила голову, разглядывая носки своих кед. — Я в спешке забыла его в номере. Или в гримерке. Не помню. — Она подняла взгляд, и в нем мелькнула знакомая упрямая искра. — И что за допрос? На чьей ты вообще стороне? Нат смотрел на нее долго, очень долго. Потом вздохнул — тяжело, устало, как человек, который уже тысячу раз проходил этот разговор. — Я на стороне того, что пора взрослеть, Элизабет. Она вздрогнула от своего полного имени. Он редко его использовал. Только когда хотел, чтобы она услышала. — Коллеге, с которым ты делишь… сцену, стоило сказать, где ты, с кем ты и что уезжаешь. — Он сделал паузу. — Это нормально. Я понимаю, что ты не обязана оповещать каждого сотрудника. Элли молчала. Нат всегда видел больше, чем нужно. Всегда умел разглядеть то, что она пыталась спрятать. — Вы вместе в туре, — продолжил он, и голос его стал мягче, но не потерял твердости. — Вы в одной лодке, малышка. И если с тобой что-то случится, это повлияет и на него. А учитывая все, что происходило в последнее время… — он покачал головой, — это было глупо. Она сжала пальцы на лямке рюкзака так сильно, что побелели костяшки. — Но я все подписала. Все было согласовано. Я… я… — Ладно, — Нат поднял руку, останавливая ее. — Мне пора, малышка. Увидимся в Лас-Вегасе. У меня там будет пара дней. Он шагнул к ней, притянул к себе, обнял — крепко, по-родственному, и Элли уткнулась носом в его плечо, чувствуя знакомый запах его одеколона, который помнила с детства. Нат отпустил ее, открыл дверь машины. Двигатель завелся, фары моргнули, и черный внедорожник бесшумно выехал из паркинга, оставив Элли одну в сером полумраке. Она стояла, сжимая рюкзак, и смотрела на лифт, на кнопку вызова, на свои отражения в полированных дверях. «Это было глупо», — слова Ната звучали в голове. Но признать это было страшнее, чем выйти на сцену в прозрачном комбинезоне перед тысячами людей.

***

В номере было тихо. Шторы она не открывала, и комнату заполнял серый, предвечерний полумрак. Элли нашла телефон в кармане куртки, висевшей в шкафу, — он был там, где она его оставила, переодеваясь перед отъездом. Разряженный в ноль. Она воткнула зарядку в розетку и, пока экран оживал, принялась собирать сумку. Вещи из чемодана перекочевывали обратно механически, на автопилоте: джинсы, свитер, белье, косметичка. Руки двигались сами, а голова была занята другим: его фразой, его голосом, его холодностью. Телефон зажужжал, включаясь. И через секунду начал вибрировать. Один пропущенный. Пять. Десять. Пятнадцать. Сорок семь. Сорок восемь. Пятьдесят два пропущенных. Она смотрела на экран, чувствуя, как внутри все сжимается. Большинство — от Кайла. Первые звонки были короткими, потом промежутки между ними сокращались. Потом сообщения. Тридцать одно. Она открыла переписку, и каждое следующее слово впивалось под кожу: «Рид, ты где?» «Не игнорируй, это не смешно» «Возьми трубку» «Элли, пожалуйста» «Я уже звоню Дейву, если ты не ответишь через десять минут, я поднимаю тревогу» «Дейв говорит, у тебя выходной. Какой, нахуй, выходной?» «Ты могла бы предупредить» «Ладно, не предупредила. Но ответь. Просто ответь» «Я звоню в службу безопасности» «Они говорят, ты сама уехала. С кем?» «Не отвечай на это. Просто скажи, что ты в порядке» «Лиз» «Блять» «Лиз, пожалуйста» «Мне плевать с кем ты и где. Просто скажи, что ты жива». Она смотрела на последнее сообщение, и пальцы, державшие телефон, дрожали. Сверху, из переписки с Марго, высветилось еще одно, отправленное в пять утра по лос-анджелесскому времени: «Элли, какого хера Фостер звонит мне в пять утра? Что там у вас происходит?» Он звонил Марго. В пять утра. Он был настолько обезумевшим от неизвестности, что набрал ее ассистентку в другом часовом поясе, разбудил ее, нарвался на мат и, судя по всему, не получив ответа, продолжил искать. Он искал ее. Два дня. Обзванивал всех, до кого мог дотянуться. А она в это время… В дверь постучали. Три коротких, твердых удара. — Мисс Рид, это Харрис, служба безопасности. Откройте дверь. Элли подошла к двери, открыла. Начальник охраны стоял в коридоре в своей неизменной темной куртке, с планшетом в руке. Лицо невозмутимое, но в глазах — тень усталости. — Рад видеть вас в целости, мисс Рид, — сказал он, протягивая планшет и стилус. — Нужна подпись, подтверждающая ваше возвращение. По регламенту. Она взяла стилус, поставила подпись, даже не глядя на экран. Харрис забрал планшет, кивнул. — Доброго вечера. Он ушел, и в ту же секунду в коридоре показался Дейв. Ассистент выглядел так, будто не спал эти два дня, хотя она знала — спал. Просто работа с ней научила его всегда выглядеть так, будто он только что пережил землетрясение. — Ну что, — спросил он, подходя ближе, — Фостер нашел тебя? Элли подняла на него взгляд. Вопрос был простым, но в нем, кажется, скрывалось что-то еще. — Нашел, — ответила она коротко. Дейв кивнул, будто другого ответа и не ждал. — Чемодан готов, — сказала она, пропуская его в номер и кивнув на черный баул у кровати. — Забирай. Я сейчас спущусь. — Хорошо, — Дейв взял чемодан, задержался на секунду у порога. — Элизабет… — начал он, но потом, видимо, передумал, только покачал головой и вышел. Она осталась одна. Посмотрела на телефон, где на экране все еще висело последнее сообщение Кайла. «Мне плевать с кем ты и где. Просто скажи, что ты жива». Она сунула телефон в карман джинсов, взяла сумку и вышла в коридор.