Аквариум

День оказался дерьмом с самого начала: он проснулся в шесть утра от десяти будильников Юнги-хёна с периодичностью каждые пять минут. Конечно, сам Мин не услышал ни будильники, ни крики Чонгука, и даже прилетевшая в него подушка никак не побеспокоила его мёртвый сон. Не сдержав злости, Чонгук начал трясти хёна и получил в ответ лишь сонное «ещё полчасика». Через час он проснулся с криками и матами и исчез, вихрем прокатившись по комнате в поисках нужных вещей. Чонгуку, который был вынужден проснуться раньше времени, ничего не оставалось, кроме как повторять материал перед контрольной, и к выходу из общежития, он понял, что выучил всё, что только возможно. Перед общежитием он простоял бесконечных десять минут, чувствуя себя полным придурком. Он с раздражением пялился на короткое сообщение Чимина в телефоне, которое гласило, что он будет на месте через пять минут. Чонгук мог пересчитать по пальцам одной руки дни, когда Чимин не опаздывал. Он уже представлял, как тот выбежит на улицу с безупречной укладкой на светлых волосах и скажет какую-нибудь глупость вроде того, что не мог выбрать какой пиджак лучше сочетается с его новыми джинсами. Чон чувствовал себя уже слишком раздражённым — так всегда случалось, когда он не высыпался. На улице было прохладно, и Чонгук подтянул рукава куртки, раздражённо отстукивая ногой ритм песни, играющей из правого наушника. Мимо проходило множество таких же студентов, спешащих на утренние пары. С некоторыми знакомыми ребятами Чонгук здоровался кивком, но большая часть толпы просто проходила мимо него, уже давно привыкшая, что Чон Чонгук с восьмого этажа неизменно каждое утро выжидал кого-то под окнами общежития. Прежде чем Чон успел пропустить перед собой всех проживающих в общежитии, в дверях наконец-то показалась знакомая светлая макушка. Чимин побежал к нему, порхая на ступеньках, едва не упал, споткнувшись о камень и, наконец, оказался перед Чонгуком. — Я проспал, — виновато улыбнулся Пак вместо приветствий. Чонгук закатил глаза и пошёл вперёд, не желая тратить ещё больше времени. — Не смотри на меня так! — маленький хён поплёлся за ним, и каблуки его туфель глухо застучали об асфальт. — В прошлый раз мне пришлось ждать тебя. — Ты прождал буквально одну минуту, — процедил Чонгук, и они начали порцию своих ежедневных препирательств, прерываясь на обсуждение сегодняшних пар. Чонгук вполуха слушал эмоциональную речь Пака про домашнее задание по теории международного права и размышлял, как это так получилось, что Чимин проспал и всё равно успел вырядиться как бог. За время их дружбы он заметил одну странную вещь: чем хуже чувствовал себя Чимин внутри, тем лучше был его внешний вид — сегодня он был в чёрном кожаном плаще, под которым виднелись бордовая водолазка и серые широкие брюки. Его волосы были аккуратно уложены, а едва подкрашенные глаза смотрели на него через очки-нулёвки, которые тот носил, прекрасно зная, как они ему шли. Чонгук почувствовал, как что-то странное шевелится в области груди, и быстро отвёл взгляд от старшего. День явно не становился лучше. Вскоре они оказались перед учебным корпусом факультета международных отношений и отправились на поиски нужной аудитории. В университете их действительно всегда видели только вместе — они сидели рядом абсолютно на всех занятиях, записывались на одни и те же факультативные курсы, выполняли вместе все проекты, делили один столик во время обеда в столовой и возвращались вдвоём в одно общежитие. Не говоря о том, что поездки в Пусан к родителям они тоже планировали вместе. Пак Чимин и Чон Чонгук были неотъемлемой частью жизни друг друга, хотя, конечно, круг общения каждого не ограничивался только этим — Чимин также постоянно общался с членами студенческого совета, а Чонгук перекидывался новостями с ребятами из футбольной команды университета. Они бы вполне могли существовать и без друг друга, но череда обстоятельств привела к тому, что Чимин приклеился к нему как банный лист, а снимать его уже как-то не захотелось — теперь его только сдирать вместе с кожей. Чонгук уставился в телефон, не выдержав скуки сегодняшних пар, — этим утром всё ощущалось таким бесконечно долгим, что Чон держался изо всех сил, чтобы не упасть на парту и захрапеть. В теории, размышлял Чон, в большой лекционной аудитории, где собрался весь поток второго курса международников, было сложно заметить одного спящего студента, но он решил не рисковать — они всегда сидели довольно близко к преподавателю. Чимин рядом очень осуждающе взглянул на его телефон с открытой игрушкой по типу «три в ряд», и Чонгук показал ему в ответ средний палец под партой. Среди одногруппников Чимин и Чонгук также хорошо общались с Хосоком, у них даже был общий чат, случайно сформировавшийся после совместного проекта на первом курсе. Он назывался абсолютно глупо — «пуленепробиваемые бойскауты», и никто уже даже не помнил, кому пришла в голову такая идиотская идея, но чат стал таким родным и полезным, что абсурдное название вспоминалось с улыбкой. Они часто переписывались в нём во время особо скучных пар, жаловались на жизнь и планировали совместные встречи вне учёбы. На самом деле 90% чата состояло из эмоциональных сообщений Хосока, который любил посвящать друзей в каждую минуту своей жизни. Чонгук безуспешно проходил один и тот же уровень игры уже в третий раз, когда Хосок отправил в «бойскаутах» фото трёх обезьян, подписав «мы», и он не сдержал тихого смешка. Чимин закатил глаза. Хосок, сидящий за ними, захихикал и получил выговор от преподавателя. Когда время подошло к контрольной, Чонгук написал её за рекордное время, не прилагая особых усилий и не удосужившись даже перепроверить. Чимин смотрел, как он сдаёт свой лист с хорошо читаемым на его лице подозрением, и принялся писать дальше с двойной скоростью. Хосок пыхтел сразу за ними, нервно сжимая волосы у корней и находясь на грани истерики. Чонгук скучающе сидел за партой, размышляя о том, что, возможно, написал контрольную лучше Пака. В этом случае Чимин, конечно, покраснеет от злости и зависти — хотя они и были друзьями, порой в них просыпался огромный дух соперничества. Чонгук не был отличником, но у него была светлая голова и если он действительно прикладывал усилия, то выходил в ряды лучших студентов по определённым предметам. Ничто не приносило такое же удовлетворение, как вид рассерженного Чимина, когда тот узнавал, что Чонгук его в чём-то обошёл. При всём при этом Чимин всё ещё отрицал у себя наличие синдрома отличника. Чонгук отсиживал последние пять минут пары, уставившись в одну точку. Мысленно он уже находился в столовой, набивая живот чем-то вкусным. От мыслей о долгожданном обеде его отвлёк Чимин — тот остановил его дёргающееся колено рукой, и это касание обожгло Чонгука, посылая мурашки по телу. — Из-за тебя вся парта трясётся, — шепнул Чимин и убрал руку, продолжая пыхтеть над контрольной, словно ничего не произошло. Чонгук устало вздохнул. Конечно, ничего особенного не произошло, Чимин всегда был довольно тактильным с друзьями, однако на подобные жесты Чон реагировал каждый раз как в первый. Младший успел почувствовать себя самым несчастным и жалким человеком в этой аудитории, прежде чем пара, наконец, закончилась. В столовой они собрались привычной компанией из Чимина, Чонгука, Хосока и его двоюродной сестры — Чон Юна была с факультета иностранных языков и они часто виделись с ней, поскольку большинство языковых пар проходило именно в её учебном корпусе. Эта активная общительная девушка влилась в их компанию как-то случайно и необычайно быстро — парни сами не заметили, как она стала для них хорошей подругой. Возможно, схожесть их с братом характеров заставила Чимина и Чонгука быстрее проникнуться ею. — Если я получу больше, чем 50% за эту контрольную, это будет чудо, — кисло заговорил Хосок, ковыряясь в своей тарелке. — Только не говорите, что у вас всё идеально? Чимин и Чонгук переглянулись. — Ну, существуют некоторые сомнения, — Чимин поморщился, поправляя очки, словно был самым примерным учеником. — Но в целом, должно быть выше 85%. — Я готов поспорить, что у меня 100%. — О чёрт, я дружу с занудами, — заворчал Хосок, не впечатлённый успехами друзей. — А надо было готовиться вчера, я же говорила, — Юна цокнула сбоку от него. — И сестра у меня тоже зануда… Шутливая перепалка перетекла в спокойные разговоры. Поскольку Хосок и Чонгук вместе состояли в футбольной команде университета, они обсуждали ближайший матч, график тренировок, некоторых преподавателей и планы на ближайшие выходные. Чимин и Юна, устав от футбола, начали шептаться про нового американского преподавателя по английскому — как он представился, «просто Джеймс» недавно приехал из Бостона и уже очаровал половину их факультета, причём далеко не своим английским. Хосок и Чонгук показательно закрыли свои уши ладонями, когда разговор перешёл на стадию обсуждения конкретных частей тела преподавателя. Этот день высосал из Чонгука уже слишком много сил, он не хотел, ко всему прочему, слышать, как Чимин восторгается чужими мышцами. Его глаз почти задёргался, когда Хосок внезапно подскочил. — О, Тэхён! — Хосок засветился улыбкой и начал махать рукой, чтобы тот непременно увидел его издалека. — А почему он сегодня не с нами? Чимин неловко замолчал, потирая шею. Он осторожно обернулся, поздоровался с Тэхёном лёгким кивком головы и тут же отвернулся обратно. Чонгук, даже не обернулся, настороженно следя за настроением Чимина. Пак не особо распространялся о своей нетрадиционной ориентации и тем более о своих романтических отношениях. Круг тех, кто знал о том, что он что гей, был крайне узок, поскольку общество всё ещё оставалось гомофобным, и Чимин не чувствовал себя достаточно уверенно для каминг-аута. Однако он открывался своим близким друзьям спустя какое-то время, когда ощущал себя достаточно комфортно, чтобы довериться. Так было с Хосоком и Юной — они вполне дружелюбно приняли эту новость и Чимин однажды познакомил их с Тэхёном. Обычно, Ким время от времени присоединялся к ним за столом во время обеда в зависимости от своего расписания. Его учёба на филологическом факультете делала всё несколько сложнее, и они не часто пересекались вне стен общежития. Однако сейчас это всё уже не имело никакого смысла, и во избежание неловких ситуаций Чимин должен был рассказать друзьям о переменах в своей личной жизни. Пак, судя по всему, всё ещё ощущал себя не в своей тарелке, говоря о таком, поэтому за столом ненадолго повисла пауза. Чонгук, поджав губы, всё ещё следил за реакцией Чимина. Расставание не было для него болезненным, однако… — Вы что, поссорились? Юна с силой толкнула Хосока в бок локтём, пытаясь намекнуть на бестактность вопроса. Хосок вскинул брови в шоке, словно совершенно не осознавал, в чём была проблема. — Мы расстались, — спокойно выдал Чимин. — Вы что?! Чонгук айкнул, когда кто-то с силой наступил на его ногу. — Чёрт, прости-прости, Чонгук, я перепутала, — спешно начала извиняться Юна. Следом зашипел Хосок, схватившись за свою ногу. — Всё нормально, ребята, расслабьтесь! — Чимин неловко посмеялся, нервно запуская руку в волосы, словно он не тратил утром кучу времени на их укладку. — Мы решили остаться друзьями. — Чимин, ты же знаешь, что ты всегда можешь обратиться ко мне, если нужно выговориться? — Юна, тепло улыбнувшись, дотронулась до его руки. — Мы всегда поддержим. — Всё правда в порядке, — Чимин улыбнулся в ответ, тронутый её заботой. — Мы спокойно поговорили и вместе приняли решение. Хосок сидел молча, уже не зная, что можно говорить, а что нельзя. После обеда ребята засуетились и направились обратно в учебные корпуса на пары. Гиперактивный Чонгук не находил себе места во время скучных лекций и постоянно отвлекался, разглядывая Чимина. Тот был, как всегда, спокоен и сосредоточен на информации от преподавателей, иногда отвечал, но по большей части молча сидел, фиксируя любую мелочь в тетрадь. Сложно было понять, переживает ли он или находится в состоянии покоя — во время учёбы он всегда выглядел примерно одинаково собрано или нервно, если речь шла о докладах и контрольных. Чонгук разглядывал его родинку на шее, маленькую серьгу в мочке уха, растрёпанные светлые волосы, пухлые розовые губы и нос с едва-едва заметной горбинкой. — На что ты уставился? — внезапный шёпот Чимина испугал его, и бровь Пака недовольно выгнулась, когда младший был пойман с поличным. — Мне скучно, — заявил Чонгук после небольшой паузы. Чимин написал что-то на вырванном из блокнота листочке и пододвинул к нему. Послание содержало в себе следующее: «профессор Ким скоро испепелит тебя взглядом, займись делом пж». Чонгук вздохнул и, не глядя на недовольного преподавателя, принялся имитировать бурную деятельность, записывая в тетрадь несвязные каракули. Он как ни в чём не бывало украл очки Чимина с парты и надел на себя, пытаясь выглядеть серьёзно. Чимин едва сдержал улыбку и закатил глаза. Он дописал на вырванном листке: «задрот». Чонгук в ответ нарисовал небольшой карикатурный портрет Чимина в очках и подписал его «зануда». После пар Чимин упорхнул на очередное собрание студенческого совета, а Хосок и Чонгук поплелись на тренировку по футболу. Прежде чем отправиться на тренировочное поле, они побрели по пустым коридорам в туалет, обмениваясь порцией анекдотов. В этой части корпуса было удивительно пусто, и в уборной стояла абсолютная тишина. Хосок начал болтать прямо из соседней кабинки. — С Чимином точно всё в порядке? — Ага. — Они с Тэхёном были такой красивой парой. Чонгук поморщился. — Ага. — Я всё ещё не могу поверить, что они расстались. Ответом послужил звук смыва унитаза. Хосока это ничуть не смутило, и он продолжил болтать. — Чимин такой хорошенький, как они вообще могли расстаться? — Ага. — Жаль, что я не гей, — внезапно выпалил Хосок, когда они стояли у раковин. Чонгук уставился на него большими глазами через зеркало, абсурдность разговора зашкаливала с каждой секундой всё больше и больше. — В смысле, будь я геем, я бы точно воспользовался шансом и никогда не отпустил нашего Чимина. Чон Хосок состроил кислую мину, переживая за Пака явно больше, чем делал это сам Чимин. Чонгук уставился в зеркало на своё отражение. Перед глазами возник образ Чимина — сначала наигранно раздражённого и красного от злости, потом удивлённого и возмущённого с его выразительно изогнутой бровью, грустного и подавленного с краснотой под глазами и, в конце концов, светящегося счастьем, когда тот смеялся всем телом после глупых шуток Чона. Чонгук снова почувствовал себя самым жалким и несчастным человеком на всём кампусе. Он сморщил лицо, сдерживая желание проломить своей головой отражение в зеркале. — Жаль, что я гей, — беззвучно сказало его отражение в зеркале.