Аквариум

Чонгук действительно вёл себя странно в последнее время. Чимин, охраняя с трудом найденный свободный стол, с подозрением наблюдал за тем, как младший стоял в очереди за обедом. Его явно скучающий вид был таким знакомым и обыденным, что Пак даже усомнился в своих ощущениях. Не было ничего сверхнового в том, что делал Чонгук в последние месяцы — он всё так же учился, подгоняемый старшим, тренировался как проклятый (помимо футбола и плавания он также посещал тренажёрный зал при кампусе, словно у него всё ещё оставалась нерастраченная энергия), рубился в видеоигры по ночам и ворчал на Пака при любом удобном случае. Это была их обычная рутина, установившаяся ещё на первом курсе, с разницей лишь в том, что теперь они чаще проводили свободные часы только вдвоём — Тэхён по понятным причинам больше не собирался с ними, а Чимин после расставания решил дать себе передышку и брал на себя намного меньше задач в студсовете. В результате всё оставшееся время он проводил прилипнув к Чону: шёл за младшим в зал, уговаривал его гулять вне кампуса, тащил с собой на студенческие мероприятия и всё также наглым образом врывался в комнату Чонгука без стука (однажды он застал младшего в полной темноте сидящим за столом перед очевидно только что закрытым экраном ноутбука, но Чон клялся, что он не занимался ничем, о чём извращённый Пак мог подумать). Возможно, это был способ Чимина справиться с расставанием и некоторым одиночеством, однако Чонгук никогда всерьёз не жаловался на эти изменения, только умолял его научиться стучать в дверь, что, в общем-то, осталось проигнорированным. Едва Чимин отпустил свои подозрения, как его взгляд зацепился за движения младшего — тот скрестил на груди руки в хорошо читаемом раздражении (у Чона всегда были проблемы с терпением), и его мышцы, усеянные татуировками и не скрытые коротким рукавом чёрной футболки, напряглись, делая его несколько больше, чем он обычно выглядел. Пак почти услышал вздохи стоящих неподалёку девушек, и его бровь неконтролируемо изогнулась. Чонгук тем временем попытался сдуть со лба вьющиеся волосы. Возможно, дело было в том, что сама атмосфера вокруг Чонгука несколько изменилась. Чимин чувствовал это последние несколько месяцев. Странное ощущение зудело под кожей, когда он приглядывался к тому, как незаметно менялся образ Чона с первого курса. Пак и сам влиял на него в некотором роде — влезал с советами при выборе одежды и критиковал его мешковатые вещи предпоследнего размера (но продолжал одалживать их раз за разом). Однако он никогда всерьёз не думал, что Чонгук действительно к этому прислушается и начнёт разбавлять свой гардероб чем-то более открытым и обтягивающим, заставляя Чимина (да и всех вокруг) вспомнить, что половину своей жизни Чон тратил на спорт. Самым удивительным, пожалуй, оказалась его новая причёска. Чимин всегда питал слабость к милым кудряшкам (возможно, когда-то именно они очаровали его в Ким Тэхёне), однако вьющиеся волосы Чонгука определённо были не очаровательными — вкупе с его телосложением и новым стилем это всё играло какими-то новыми, опасными красками, и Чимин подозревал, что ещё чуть-чуть и воздух вокруг него загорится. С каждым днём всё больше и больше женских взглядов притягивалось в их сторону словно магнитом, и Чимин, кажется, наконец, понял, что же его так смущало — Чонгук определённо пытался выглядеть лучше для кого-то. Но для кого? И почему Пак ещё ничего не знал об этом? — Привет, Чимин-ни. Перед глазами парня показалась знакомая светлая макушка, закрывая собой силуэт Чонгука. Чон Юна уселась напротив Пака, сверкая сегодня даже ярче, чем обычно, — девушка явно была в приподнятом настроении, и Чимин на секунду испугался, что мог ослепнуть от её счастливой улыбки. — Остальные не доползли? — хихикнула Юна, доставая из сумки контейнер — она чаще всего предпочитала брать на обед еду с собой. — Хосок в туалете, Чонгук в очереди, я в депрессии, — его брови сложились домиком, словно он ужасно страдал. — Этот семестр просто бесконечен. — Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, — она утешающе потрепала его по руке, словно их не ждала впереди сессия, и принялась активно работать палочками. Чимин тяжёло вздохнул. — А у тебя как дела? — Ну… помнишь того парня с драмкружка? На самом деле, это был единственный парень, о котором они говорили всё последнее время. В драмкружке было множество парней, сто́ящих бурных обсуждений, однако Юна всегда снова и снова возвращалась к одной и той же теме, жалуясь на выскочку с актёрского факультета. Чимин уже знал этот сценарий от и до, поэтому вновь позволил своему взгляду вернуться к наблюдению за Чонгуком, сканируя того на предмет общения с другими девушками. С последних отношений Чона прошло около года (если недельный роман вообще можно считать за таковые), и было вполне закономерным, что он, возможно, заинтересовался кем-то ещё. Но кем? — Ты имеешь в виду того придурка, который не давал тебе прохода? — Ну… Не такой уж он и придурок, — она несколько смущённо заправила за ухо прядь осветлённых волос. — В общем, я решила дать ему шанс. — Серьёзно? Я думал, он уже сдался, ты же весь семестр пыталась его отшить, — Чимин в шоке вскинул брови, оглядывая подругу как сумасшедшую. — Ну он помогал нам ставить спектакль, и так получилось, что я узнала его получше и все эти его ухаживания… В общем, я познакомлю вас сегодня на матче. Она мечтательно улыбнулась, подперев подбородок рукой, и Чимин не мог не порадоваться тому, какой влюблённой выглядела его подруга. Пак был плохо знаком с концепцией подобных отношений, потому что никогда не мог представить, что было возможно влюбиться в человека после такого длительного периода неприязни, но Юна действительно вся сияла от счастья, так что Чимин был готов дать шанс этому загадочному парню. На самом деле, в памяти Пака всё ещё было свежо воспоминание с прошлой недели, когда Чон Юна буквально назвала этого человека «самовлюблённым индюком». — Ладно, но он пройдёт строгую проверку от нас с Хосоком. — Нет! Чимин, пожалуйста, ни слова об этом при нём, — её глаза расширились от шока, и Юна замахала руками, почти умоляя. — У него есть плохая привычка со старшей школы отпугивать всех моих потенциальных парней. Я уверена, он всё испортит как обычно. — Ладно-ладно, — засмеялся Пак, и девушка спокойно выдохнула. К их столику бодрой походкой подоспел раннее обсуждаемый Чон Хосок, и Юна закатила глаза в раздражении. Она зашептала Чимину: — Вспомнишь г… — Мои любимые блондинки снова вместе, — подошедший парень потрепал их по голове мокрыми руками, и они мгновенно дёрнулись, взрываясь ругательствами. — Мать твою, Хосок, — Юна завыла от раздражения, пытаясь поправить волосы. — Твоё убийство займёт у меня меньше времени, чем эта укладка! Её волосы сегодня действительно выглядели особенно красиво — пшеничный блонд волнами ложился на хрупкие плечи девушки, создавая нежный образ, что, конечно же, было лишь иллюзией, потому что бойкий характер Юны был уже давно известен всем друзьям — Чимин подозревал, что её закалило суровое детство, проведённое в драках с Хосоком на футбольном поле. Пока происходили семейные разборки (порой Чимин чувствовал себя их третьим кузеном), за стол вернулся Чонгук с полным подносом еды на троих. Препирательства несколько убавились, потому что ругаться с набитыми ртами было явно сложнее. Пак ворчал, что Чон взял совсем не то, что он хотел (на самом деле, Чонгук уже давно знал все его предпочтения в еде), и в итоге украл половину из тарелки младшего. Они сидели рядом бок о бок, и Чимин не мог не зацепиться взглядом за правую руку Чона — тот снял защитную плёнку с последней татуировки, и Пак серьёзно задумался, пережёвывая рис. Пока все ребята увлечённо обсуждали предстоящий вечером футбольный матч, Пак вспоминал, как набил на первом курсе свою первую татуировку на рёбрах. Чонгук тогда очень восхищался этой идеей и тут же спустя какое-то время и сам отправился к мастеру. Так правая рука младшего постепенно покрывалась замысловатыми рисунками, но большую часть рукава он закончил лишь в последние несколько месяцев — Чимин тактично поинтересовался, откуда у него столько денег, и получил по шее. Кроме того, Пак однажды заикнулся, что хотел бы проколоть губу, и уже на следующей неделе обнаружил Чона с пирсингом в брови. И на химическую завивку волос младший пошёл именно к парикмахеру Чимина. Да и если задуматься, стиль одежды Чонгук также копировал у него… — Ты в порядке? Он поднял взгляд на обеспокоенного внезапно затихшим хёном Чона и почувствовал странный укол раздражения. Пак прищурился, разглядывая невинные оленьи глаза младшего, и Чонгук в ответ глупо моргнул. — Я первым родился в Пусане, — процедил Чимин. — Хватит меня копировать. Чон задохнулся в возмущении.

***

Чимин вздохнул, рассматривая чёрное пятно от краски на своих светлых джинсах. Он правда пытался быть более внимательным и аккуратным, но его природная неловкость всегда заводила его в неудобные ситуации. Поскольку у них с Юной была давняя традиция готовить плакаты перед футбольными матчами, они остались вместе после пар в коворкинге и потратили всё оставшееся время на рисование (на самом деле они были ужасно плохи в этом, но Чимин знал, что Чонгук и Хосок втайне всегда радовались, что они поддерживали их таким милым способом). В результате у Пака совершенно не оставалось времени забежать в общежитие, чтобы сменить испорченную одежду, и он одиноко сидел за трибунами на первом ряду, ожидая когда Юна наконец-то приведёт своего нового парня. На футбольном поле пока разминались игроки, и Пак мог видеть, как Хосок и Чонгук о чём-то переговаривались, готовясь к матчу. Сегодня стены их альма-матер принимали команду противников — на самом деле чувствовалось сильное напряжение, поскольку вражда между этими двумя университетами продолжалась довольно давно и каждый студент ожидал, что их сборная команда принесёт победу в финальном матче. Чимин мог видеть даже на расстоянии, что Хосок был довольно нервным и взволнованным, в то время как Чонгук, напротив, проявлял уверенность и спокойствие — когда дело доходило до соперничества, его мало что могло остановить. Под стать своему характеру Чон занимал роль центрального нападающего, и даже Пак не мог не восхититься его навыками. Вокруг было довольно шумно, и Чимин не сразу заметил, как к нему приблизилось два силуэта: счастливая, но взволнованная Юна и… — Знакомься, это Ким Сокджин. Пак застыл в шоке с приоткрытым ртом. Перед ним совершенно точно стоял его любимый сосед по комнате, закрывая своими широкими плечами слепящее в глаза солнце. Джин стоял, так же разинув рот, и Чимин прошёлся взглядом по его модному прикиду, который Пак совершенно точно подбирал ему вчера сам, не подозревая, что готовил того ко знакомству с самим собой. Чимин всерьёз задумался, не мог ли хронический недосып вызывать галлюцинации. Пак ощущал себя, словно по меньшей мере сейчас столкнулись две параллельные вселенные и с минуты на минуту мир расколется пополам — желательно отделив его от соседа, взгляд которого начал приобретать новые глубины. Блондин почти чувствовал, как его волосы встали дыбом, когда он начал осознавать, что был тем самым человеком, который постоянно советовал Юне отшить парня и одновременно с этим он каждый вечер выслушивал от Сокджина все его любовные страдания. — Чимин?! — наконец воскликнул хён, и Пак рефлекторно увернулся от его рук, ещё прежде чем Джин успел бы ударить его по плечу — он слишком хорошо знал своего соседа за совместные годы жизни в стенах общежития. — Вы знакомы? — растерянный голос Юны вывел парней из шока. — Мы соседи! — запыхтел Джин, эмоционально размахивая руками в стороны. — Мы буквально живём вместе. — Так вы друзья? — Хуже, — буркнул Ким, и Пак весь сжался под гневным взглядом хёна. В такие моменты Джин всегда напоминал его мать. — Я не знал, хён, клянусь! — его голос почти перешёл на писк. — Я правда не думал, что вы двое… — Я же говорил тебе её имя раз сто! — Ким почти начал трясти младшего за плечи. — Да я ещё с первого курса перестал запоминать имена твоих… — Чимин вовремя оборвал свою речь, панически метаясь взглядом между Юной и Джином. — Кхм, ладно, прости, я правда не додумался, что вы могли быть знакомы! Юна, не обратив внимания на заминку Пака, остановила акт жесткости своего парня строгим взглядом, и убедила его присесть. Они разместились по местам, и Чимин нервно отвёл взгляд от парочки, его передёрнуло при мысли, что ещё совсем недавно они обсуждали с Юной её загадочного ухажёра, называя его самовлюблённым придурком. Чёрт, если бы Пак только задействовал свой мозг чуть более усердно, он бы давно уже срастил, что к чему. — Вы отлично вместе смотритесь, — попытался задобрить их Чимин, сделав как можно более жалобный и милый вид, и Юна хихикнула. — Я никогда не мог себе представить, что моя лучшая подруга и мой самый любимый на свете хён могли начать встречаться. Джин неверяще прыснул, но похлопал его по плечу в знак примирения. Тем временем по громкоговорителю было объявлено начало матча, и они с Юной расправили с трудом сделанные плакаты — в них не было ничего необычного, лишь имена Чонгука и Хосока и их смешные фотографии, приделанные к телам известных футболистов. Сначала Юна предлагала написать что-то вроде «Чон Хосок: нет победы — нет семьи», но Пак убедил её, что такое давление её брат точно не переживёт. Кроме того, Чимин был бы вполне доволен любым исходом матча — ребята и без того усердно трудились весь семестр, так что в любом случае он уже гордился ими (о чём он никогда им, конечно, не рассказал бы). У Пака были весьма ограниченные знания в футболе, поэтому обычно он просто следил за тем, чтобы его друзья не пострадали и забили как можно больше голов. Юна же, напротив, была ярой фанаткой — её глаза горели, пока она следила за каждой мелочью, взрываясь восхищением и ругательствами в зависимости от ситуации на поле. Чимин не знал точно, но девушка, вроде как, тоже когда-то занималась спортом, часто тренируясь вместе с братом. Сокджин и Чимин успевали следить за ходом игры, лишь по реакции Юны определяя, когда близилась выигрышная или не очень ситуация. Время от времени она едва не рвала на себе волосы, выкрикивая, что-то про Чон Хосока и кривые ноги, но парни притворялись, что ничего слышат. Чимин шёпотом пояснял Джину глубину отношений между сестрой и братом. После первого забитого гола Чонгук обернулся, чтобы найти в ликующей толпе маленького хёна — Чон счастливо улыбнулся ему, скользя взглядом по глупому плакату, и Пак громко закричал, поддерживая друга словно в последний раз. Сокджин рядом защебетал о том, как Чонгук-и вырос и повзрослел, вспоминая его самый первый матч. Не то, чтобы они хорошо общались, Чонгук был слишком осторожен ко всем людям, чтобы так легко заводить друзей, но Джин с самого первого курса в нём души не чаял и всегда был рад видеть Чона в их комнате. Даже к Тэхёну он не был так благосклонен, хотя тот очень активно пытался с ним подружиться. Спустя какое-то время до заскучавшего от наблюдения за футбольным мячом Чимина случайно долетели перешептывания девушек за его спиной — те в красках восхищались внешностью центрфорварда, коим был Чонгук, и Пак не успел сдержать себя и обернулся с хмурым взглядом — студентки тут же умолкли смутившись. Чимин несколько раздражённо задумался, всегда ли Чон был настолько популярен среди женщин и присмотрелся к нему настолько внимательно, насколько позволяло его зрение. — А Гук действительно горяч, — прошептал ему на ухо Джин, и Пак испуганно дёрнулся, пойманный за слишком пристальным наблюдением за младшим. — Ты не можешь не признать этот факт. — Тебе показалось, — буркнул он. — Этот парень вчера буквально испугался микроволновки. Слова «Чонгук» и «горяч» не могут стоять в одном предложении априори. Джин неоднозначно хмыкнул, словно понимал больше, чем говорил (в чём Пак очень сомневался). Вразрез со своими словами, Чимин не прекращал пристально следить за Чоном, рассматривая его на предмет изменений. Чёрно-белая футбольная форма университета прекрасно сидела на нём, не скрывая развитой мускулатуры и вереницы чёрных чернил на правой руке (Чимин уверен, что за это тот был отчитан тренером). Пак даже подзавис, наблюдая за тем, какие накаченные ноги были у младшего. Чонгук действительно сегодня выглядел особенно привлекательно, с какой стороны ни посмотри — особенно, когда убирал татуированной ладонью мокрые вьющиеся волосы с лица (между прочим, снова копируя любимую привычку хёна!). Порой, когда они приближались ближе к трибунам, Пак мог видеть, как его пирсинг в брови поблёскивал от солнечного света, делая лицо Чонгука более жёстким и взрослым, чем Чимин обычно привык видеть. Пак следил за тем, как тот раздражённо слушал указания судьи, зажав между зубами нижнюю губу, и да, Чимин действительно больше не мог отрицать очевидной правды — новый имидж Чонгука был чертовски горяч. Пак хмыкнул своим мыслям и невольно вернулся к утренним размышлениям о том, что Чон, возможно, пытался привлечь внимание конкретной девушки. Пак почти на сто процентов уверен, что за последний семестр Чонгук не контактировал ни с кем из одногруппниц достаточно близко. Он был слишком занят, чтобы знакомиться с кем-то ещё, да и по сторонам тот особо не смотрел — хотя в последние месяцы количество женщин вокруг них каким-то образом увеличилось. К тому же, Чон ведь обязательно должен был рассказать об этом Чимину, поделиться чувствами, попросить совета… Пак вздохнул. Он подозревал, что у Чонгука были некоторые проблемы с доверием, поскольку тот редко говорил о себе больше, чем нужно — особенно, когда дело касалось его чувств. Конечно, он спокойно шутил, рассказывал смешные истории из детства и старшей школы, но всегда становился удивительно тихим, когда разговор заходил об отношениях. Это был его выбор, но Чимин не мог не почувствовать укол разочарования. Хотя они и были лучшими друзьями не разлей вода, в такие моменты Пак совершенно не мог понять, что творилось в кудрявой голове младшего. Порой Чимину жутко хотелось залезть под кожу Чона, приоткрыть его мысли, понять его чувства, потому что, как ни странно, иногда ему казалось, что они вовсе и не друзья. Блондин встряхнул головой, пытаясь избавиться от глупых мыслей. Это просто была черта характера младшего, к которой Чимин давно привык. В конце концов, возможно, он просто надумал себе несуществующие вещи. Он ведь даже не знал, каков типаж Чонгука, чтобы предположить… Чимин застыл, внезапно оглушённый своей же догадкой. Кажется, толпа взревела вслед за забитым голом, но Пак уже не обращал на это внимания. Единственной девушкой, с которой Чонгук хорошо общался, была Чон Юна. Несмотря на абсурдность этой догадки, картина в голове Чимина идеально складывалась из маленьких мелочей: Чонгук упоминал, что ему нравились блондинки, достаточно высокие, старше его; он также всегда хорошо относился к Юне, фактически, она была единственной девушкой, с которой он регулярно общался в последний год. Чон однажды говорил, что ему не близка идея любви с первого взгляда, он был из тех, чьи чувства развиваются долго и постепенно. И рассказать Чимину об этом он не мог, поскольку боялся, что они все общались слишком близко, чтобы его секрет случайно не раскрылся. И Чонгук не слышал их последний разговор и ещё не знал, что у Юны уже появился парень. Чимин уставился на бегущего по полю младшего, чувствуя огромный спектр эмоций — от жалости и грусти до страха и беспокойства. Мог ли Чонгук хранить такую тайну от всех них?