Аквариум

Чон Хосок был одним из тех немногих счастливчиков, которые могли себе позволить жить в съёмной квартире вместо тесной комнатки в общежитии. А также он был заядлым тусовщиком и экстравертом, остро нуждающимся в компании, отчего он время от времени приглашал к себе близких друзей. Ни один из таких вечеров не заканчивался без алкоголя, что, впрочем, было обычным делом для любого среднестатистического студента. На этот раз темой вечеринки стала победа в последнем матче. Чонгук не испытывал никакого энтузиазма по этому поводу, поскольку они уже отметили это событие большой командой футболистов — по старой доброй традиции они напились от души за пределами кампуса, однако Хосоку отчего-то этого не хватило и уже спустя день он предложил всем самым близким друзьям собраться у него. К большому сожалению младшего, все остальные были всеми руками и ногами «за», и вот Чонгук, не заметив как, обнаружил себя посреди хаоса — море алкоголя, шумные люди (знакомство Хосока и Джина было самой огромной ошибкой в мире), и отчего-то тихий, прилипший к его боку Чимин. Чонгук не имел ничего против тусовки с друзьями, но его беспокоило чрезмерное употребление алкоголя, и оттого он старался не привлекать всеобщее внимание и пить как можно меньше. Чон не был из тех, кто быстро пьянел, но он также знал, что его друзья были профессионалами в доведении до последний стадии вменяемости. Чимин, как назло, пытался подлить младшему побольше, хотя сам выглядел не лучше побитой собаки — пришёл уже жутко грустный и сразу попытался напиться. Чон уже предчувствовал, как тот перепьёт, и всё закончится в слезах у унитаза, — а разбираться со всем этим снова придётся младшему. — Выпьем за Джин-хёна! — провозгласил Хосок, пафосно задирая руку со стаканом к потолку. — Понятия не имею, что ты там нашёл в моей сестр… АЙ! Более радостной новостью, чем их победа в последнем матче, пожалуй, была весть об отношениях Чон Юны и Ким Сокджина. Чонгук был весьма и весьма удивлён, когда увидел их вместе, но это не помешало от чистого сердца порадоваться за двух близких ему людей. Чимин, напротив, ходил кислый, как лимон, который получил нагоняй с обеих сторон за то, что не познакомил влюблённых раньше. Хосок, знавший Сокджина заочно из разговоров Пака, был абсолютно очарован хёном, и они мгновенно поладили, чем вывели из себя Юну. Чонгук порой поражался коммуникабельности Хосока — мало того, что он знал добрую половину вуза в лицо, он также легко сходился с любыми людьми и находил общий язык даже с такими колючками, как хмурый Мин Юнги. К слову, о Юнги… Чонгук абсолютно непонимающе пялился на своего соседа около двух минут. Тот невозмутимо перебирал струны на гитаре, играя по заказу Хо, и ребята хором запели знакомую всем песню. Небольшая, но уютная квартирка наполнилась мягкими звуками инструмента и захмелевшими голосами, создавая необычайно милую картину. Один лишь Чонгук сидел слишком шокированный, чтобы зашевелить губами. Он пытался понять, каким образом такое вообще могло с ними произойти — Хосок привёл хмурого хёна буквально из ниоткуда и представил его (в чём не было необходимости) как жданного гостя. Чуть позже Хосок поведал, что ранее случайно встретил Юнги в ближайшем магазине — тот стоял с гитарой за спиной, выбирая сигареты покрепче, да жвачку повкуснее. Слово за слово, и Хосок уже настойчиво звал старшекурсника посидеть с ними. Чонгук, конечно, знал, что эти двое общаются между собой, но никогда не думал, что они настолько близки. В любом случае, ситуация в квартире была такой абсурдно знакомой, словно он и не выходил из общежития, и одновременно необычайно чужой — будто разные миры схлопнулись в один. Со стороны было странным видеть красивое лицо Сокджина между дерущимися на диване братом и сестрой. Не говоря уже о том, что Юнги и Джин, не обращая внимание на мелких, спокойно обсуждали тяготы третьего курса. Ко всему прочему, странное поведение Чимина выбило Чонгука из колеи. На первый взгляд ничего необычного не происходило — Пак также участвовал во всех разговорах, успевал глупо шутить и даже привязался к Юнги с философским разговором на тему эффективности образования в их университете, однако всё внутри Чона подсказывало, что хён чувствовал тревогу. Это выдавали его усилившаяся тактильность и какие-то странные грустные взгляды, адресованные только Чонгуку. По меньшей мере, казалось, словно Чона за это время отчислили, и Чимин не знал, как ему об этом сказать. Младший пока ничего не комментировал, молча пользуясь в кои-то веки заботливым хёном — помимо выпивки, Пак постоянно подкладывал ему в тарелку еду и следил за его комфортом, защищая от глупых шуток Джина. В конце концов, Чонгук решил, что разберётся с проблемой потом — ведь не могли же его отчислить сразу после успешного матча, верно? — Народ, у меня есть идея, — захмелевший Хосок похлопал в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Давайте поиграем во что-нибудь. У меня есть настолки. В комнате раздался тяжёлый вздох Мин Юнги. Старшекурсник покосился на балконную дверь, шарясь в карманах в поисках сигарет. Его длинные тёмные волосы скрывали сложное выражение лица, пока повеселевшие Юна, Джин и Чимин загалдели, радуясь предложению. После нескольких не особо удачных игр (половину из них сорвали пьяные Хосок и Сокджин, которые перешли к стадии безудержного синхронного смеха без каких-либо причин), Юнги предложил старое доброе «правда или действие», и, о боже, как же Чонгук ненавидел эту игру. Если Чон считал, что он был достаточно трезвым, то после этой игры градус в его крови определённо подскочил — хёны первым делом загадали ему выпить залпом какую-то горькую дрянь. Запить было уже нечем, и Чимин неуверенно протянул ему свою кружку с пивом — Чонгук бы посмеялся, но делать было нечего. Успокаивало лишь то, что другие пострадали намного больше — Хосок объявил в чате футболистов, что он гей (все едва не оглохли от его писков, когда он это делал), Юна выложила абсолютно глупый пост в социальных сетях с селфи брата и текстом вроде «любимый оппа~, поздравляю с победой в матче», Джин, накрашенный своей девушкой, сидел с алыми губами-уточками и всякий раз угрожал, что зацелует кого-нибудь до смерти. Нетронутыми жертвами оставались Чимин и… — Юнги, правда или действие? Чонгук удивился тому, как внезапно порезало его слух фамильярное обращение Сокджина. Младший так привык думать, словно старше Юнги-хёна были только динозавры, что даже подзабыл, что эти двое являлись ровесниками. — Правда, — невозмутимо выбрал парень. — Хё-ё-ён, не будь занудой, — заныл Хосок, в истерике подскакивая после каждого уведомления в телефоне (заинтересовавшиеся футболисты атаковали его личные сообщения). — Мы же все выбрали действие! — И пожалели? Нет, спасибо, я буду умнее. Юнги равнодушно пожал плечами и отпил крепкое спиртное в два глотка. Чонгук почти восхитился этим и потянулся за новой порцией алкоголя, уже позабыв о своём трезвом плане. — Почему ты поступил на педагогический факультет? — спросил Сокджин с искренним любопытством, однако его красные губы делали ситуацию слишком комичной, и Юна за его спиной захихикала. — Есть ли тут какая-то тайная история или у тебя какой-то скрытый талант к преподаванию? На самом деле Мин Юнги был почти знаменитостью в их университете. Он не состоял ни в студсовете, ни в тематическом клубе или спортивной секции и даже не был необычайно красивым, как это было в случае с Джином. Мин был скандально известен тем, что был белой вороной своего факультета, но, что намного важнее, он был на слуху из-за своих песен. Возможно, у него даже была небольшая фанбаза на кампусе, но практически никто не решался дружить с Юнги, предпочитая восхищаться им издалека. О нём постоянно шептались как о том, кто был абсолютно плох в учёбе, но необычайно талантлив в музыке. Даже Чонгуку, знающего хёна наиболее близко, было сложно представить Юнги в роли преподавателя. Конечно, порой Мин казался крайне проницательным в вещах, касающихся человеческой психологии, но в остальном его образ жизни был абсолютно отличен от того, что ожидалось бы от будущего учителя. К тому же, его пугающая язвительная сторона не способствовала быстрому построению доверительных отношений. Чон до сих пор не был уверен, что мог считаться другом для своего соседа, ведь большую часть времени они молча занимались своими делами, находясь при этом в одной комнате. Чонгук не имел никаких возмущений к подобному раскладу дел, но в сравнении с отношениями Джина и Чимина, которые жили в абсолютном согласии и гармонии, напоминая семью, они с Юнги всё-таки были весьма далеки друг от друга. — История неинтересная, — Юнги тяжёло вздохнул, глядя в потолок, и все заинтересованно прислушались к его следующим словам. — Мы с родителями по-разному смотрели на моё будущее. Они хотели, чтобы я пошёл по их стопам, и заставили меня поступить на педагогический. Я не мог смириться с этим по началу, мы много ссорились, я чутка перегнул… Но, в целом, мы договорились на том, что я хотя бы получу диплом. Дальше — делаю, что хочу. — А что ты хочешь? — Писать музыку. — …А если не доучишься? — прошептал Чимин после небольшой паузы. — А это уже другой вопрос, — мрачно усмехнулся Юнги, и все промолчали. — Итак, моя очередь. Чимин, правда или действие? Хосок сжал кулаки, ожидающе глядя на друга. Он очень настойчиво намекал, что Чимину стоит выбрать второй вариант. На заднем фоне продолжал пищать его телефон, оповещая всех о том, что чат сокомандников всё никак не мог успокоиться. Чонгук и Юна захихикали — было очень трудно найти в их университете сообщество более гомофобное, чем футбольная команда. Чон уже предчувствовал, как эта шутка будет преследовать Хосока ещё долгие месяцы. — …Действие, — Чимин испуганно заморгал, переводя взгляд с Чона на Юнги и наоборот. Несостоявшийся педагог задумался, пристально рассматривая Пака. Блондин не знал куда себя деть в эти секунды и покосился на Чона, тот мягко толкнул его плечом в скупом жесте поддержки. Младший снова приложился к стакану, уверенный в том, что хён не стал бы загадывать что-то сверхсложное для Чимина. — Поцелуй Чонгука. Беззаботный тон Юнги заставил Чонгука поперхнуться выпивкой и громко закашляться. Он думал, что задохнётся и умрёт на том же месте, когда Джин, Юна и Хосок начали громко улюлюкать, заливаясь смехом из-за реакции младшего. — Чего? — лицо Чимин комично вытянулось, и все могли наблюдать за тем, как медленно крутились шестерёнки в его голове. — Чонгука? — Ну не меня же, — фыркнул Мин. — Так он же… он же… натурал, — пролепетал пьяный Пак, и Чонгук почувствовал, как его лицо наливалось краской не только от удушья. — Ничего не знаю, — Юнги пожал плечами, и ребята взорвались новым приступом смеха, почти скандируя хором «целуй! целуй!». — Гук. Чонгук неверяще повернулся к Чимину, лихорадочно бегая глазами по его лицу — растрепавшиеся по лбу светлые волосы, расфокусированный взгляд, красные от выпитого спиртного щёки, следы от помады на скуле (спасибо Джину) и большие невероятно розовые губы. В голове Чонгука прошёл ураган из хаотичных спутанных мыслей, оставив за собой абсолютную пустоту, когда он случайно проследил за движением языка Пака. Где-то на задворках пьяного сознания Чон подумал, что просил старшего никогда не называть его «Гуком» снова. …Чимин громко чмокнул его в левую щёку, посылая мелкие импульсы по телу. В груди почти мгновенно растеклось щекочущее тепло, и он задержал дыхание, чувствуя на щеке влажный след от чужих губ. Пак сразу же отстранился, слегка смутившись. Группа поддержки из друзей-предателей заревела, ликуя, и Чимин засмеялся над их бурной реакцией. Чонгук же был абсолютно не в состоянии заставить себя отреагировать на эти глупости. Сердце продолжало стучать в бешеном темпе, пока мозг отказывался признавать, что один детский чмок мог превратить Чона в такое месиво — казалось, он всё ещё фантомно чувствовал мягкость Чиминовых губ, касающихся его кожи. Повеселевшие друзья не заметили заминки Чонгука и продолжили испытывать друг друга в игре, лишь улыбающийся Чимин обернулся, чтобы осторожно спросить, в порядке ли он. — Абсолютно. Чонгук встретился с глазами маленького хёна, и в его голову пришла безумная мысль — если бы Чимин поцеловал его по-настоящему, он, должно быть, свалился бы на месте с сердечным приступом. К счастью для взбудораженного Чонгука, вскоре друзья начали говорить о завершении вечеринки — на часах было уже около четырёх утра, и Юна мило похрапывала на плече Джина, пока Хосок, скривившись, наблюдал за отвратительно сладкой парочкой. Чимин не признавался, но любой мог видеть то, каким сонным он уже выглядел, так же прижавшись головой к Чонгуку. — У меня не так много спальных мест, — задумчиво пробормотал Хосок, оглядывая гостей. В результате сложных математических вычислений Сокджин, Юна и Юнги остались ночевать в квартире. Хосок, обрадованный тем фактом, что не остался наедине со сладкой парочкой, начал активно шарить по шкафам в поисках нового постельного белья. Чонгук и Чимин вызвались добровольцами на возвращение в стены общежития и стали собираться, сонно прощаясь и благодаря Хосока за гостеприимство. Волшебные врата в общежитие открывались ровно в пять утра, поэтому они решили убить оставшееся время пешей прогулкой. Чонгук подозревал, что им также было бы неплохо немного протрезветь, но сонливость Чимина оказалась намного сильнее, и уже спустя пять минут дороги Пак начал преувеличенно жаловаться, вынуждая Чона поднять его на свою спину. Чимин на это довольно промычал и засопел ему в шею, пуская мурашки по телу Чонгука. — Не спи, — заворчал Чон, хватаясь удобнее за ноги старшего. — Я потащу тебя только до кампуса, потом пойдёшь пешком. — М-м… ничего не слышу. Чонгук закатил глаза и молча продолжил путь по пустынным ночным улицам Сеула. Район был довольно тихим и спокойным, поэтому он лишь изредка встречал нескольких людей, но не обращал на них особого внимания, любуясь летним рассветом. Мягкие солнечные лучи освещали дорогу и добавляли немного бодрости парням, и даже сонный Пак начал незатейливую беседу, комментируя любую яркую деталь на улицах. В какой-то момент Чимин затих, и Чон почти решил, что тот всё-таки заснул, однако он чувствовал редкие движения за своей спиной и предполагал, что блондин о чём-то серьёзно задумался. — Чонгук. — М? Чимин снова замолчал, словно раздумывая над каждым словом, но Чонгук уже не был уверен, что пьяный мозг Пака мог поддерживать такие сложные мыслительные процессы. — …Тебе ведь кто-то нравится, верно? Чон внезапно застыл, застигнутый врасплох. Он нервно сглотнул, паникуя, что был слишком очевиден в своей глупой влюблённости. Неужели Чимин всё понял? Поэтому тот вёл себя так странно? Хён собирался отвергнуть его чувства? Чонгук окаменел, не в силах ответить на этот вопрос, будучи скованным леденящим страхом. — Это Чон Юна, да? Парень глупо моргнул, и мысли в голове разбежались по углам. Чонгук точно ослышался, Чимин ведь не мог быть таким слепым. — О чём ты говоришь? — Тебе нравится Юна, — Чимин словно окатил Чона ледяной водой. — Ты подозрительно хорошо выглядишь в последнее время. А ещё ты любишь блондинок. И ты ни с кем, кроме нас, не общаешься. — Ты об этом весь день думал? Чон не смог скрыть раздражения в голосе. Порой Чимин был необычайно умён и догадлив, но в такие моменты его когнитивные навыки вызывали у Чонгука шок. Он тяжёло вздохнул, желая скинуть блондина в ближайший мусорный бак, но продолжил путь в сторону университета. — Юна буквально в отношениях с Джин-хёном, как тебе пришла в голову эта идиотская мысль? — Но они ведь начали встречаться лишь на днях. Чонгук, я тебя не осужу, если ты действительно влюбился в неё. Это нормально, так бывает, чувства не поддаются контролю. Тебе, возможно, сейчас больно, но поверь, я всегда выслушаю тебя, ты- — Мне. Не нравится. Юна. Ты надумал себе лишнего, она для меня не более, чем подруга и сестрёнка Хосока. — Тогда кого ты пытаешься соблазнить? Решил стать суперзвездой факультета или что? Терпению младшего пришёл полный конец, и он скинул со своей спины Чимина, поставив его обратно на ноги. Пак обиженно задрал голову к глазам Чонгука, и они начали зрительную борьбу, пытаясь испепелить друг друга взглядами. — Я ничего не делал. — Врёшь. — Чимин, не нравится мне никакая девушка, не будь смешным. Пак прищурился, выискивая следы лжи на лице младшего, но Чонгук был абсолютно уверен в своём ответе. Он не был заинтересован ни в одной девушке с тех пор, как глупая, абсолютно абсурдная и беспричинная влюблённость свалилась ему на голову, привязав навсегда к этому тугодуму. — Но ты ведь… рассказал бы мне, если бы такое случилось? Чимин напряжённо нахмурился, кусая губы. Его сложный взгляд исподлобья заставил сердце Чонгука пропустить удар, и что-то зашевелилось в груди, будто та самая маленькая рыбка рвалась на волю, стремясь вынырнуть из сердца прямо в ладони Чимина. — Конечно, — хрипло подтвердил младший, не обращая внимания на ускоряющееся сердцебиение. — Ладно, — неубеждённый до конца Чимин мягко улыбнулся, перевёл взгляд на светлеющее небо и кивнул головой, намекая продолжить путь. — Я просто испугался, что у тебя какие-то секреты от меня. Думал уже, бросишь меня ради девушки… Чонгук не сдержал смешка и легонько толкнул старшего в плечо. Чимин всегда был таким, — чуть что и сразу выбирался из неловких ситуаций с помощью милых шуток. Вечно всё ему сходило с рук — Чонгук побаивался, что все живые существа могли бы быть очарованы Пак Чимином, если бы тот действительно этого захотел. — Я был вполне готов бросить тебя в ближайший мусорный бак… Чимин захихикал и с чистой совестью перевёл тему на что-то более безопасное, вспоминая смешные моменты сегодняшнего вечера. Совсем вскоре, когда они уже оказались на территории кампуса, Пак снова стал чрезвычайно сонным и замолк. Он медленно моргал, еле-еле перебирая ногами, и едва не полетел на асфальт, споткнувшись о камешек. Чонгук тяжёло вздохнул и взял маленького хёна на руки, подхватив того под колени. Пак удивлённо вскрикнул, рефлекторно схватившись за шею младшего. — Ты чего..? — Не спи, Чимин, не спи. Тебе ещё притворяться трезвым перед охраной. — Да не сплю я, не сплю… Вразрез со своими словами Пак поудобнее уложил свою голову к шее Чонгука, и тот закатил глаза. До общежития было уже рукой подать, но внезапно энергичный Чон решил поиграть на нервах хёна и начал кружиться. — А-а-а… Чонгук! Моя голова… — Пак закричал, сильнее прижавшись к его шее. — Меня стошнит, я точно говорю, живо поставь меня на ноги. — Неа, — хихикнул Чон, не обращая внимание на собственное головокружение. — Тебе нужно взбодриться! — Не-е-ет, отпусти меня! На ноги! Я сказал, на ноги! Чимин запищал, и Чонгук счастливо засмеялся, кружа по кампуса на пути к родному общежитию. Казалось, они разбудили весь университет своими криками, но Чону было наплевать — было что-то необычайно весёлое в том, чтобы кружиться в рассветных лучах. — Чонгук, последнее предупреждение! — Используй стоп-с… Голос Чона внезапно прервался, когда он почувствовал зубы на своей шее. Хён крепко прижался к нему, обжигая Чонгука касанием мягких губ в попытке укусить. Младший не был готов признать, насколько чувствительной была его шея, как и не был готов к тому, что мурашки от шеи спустятся прямо к низу живота, заставляя его густо покраснеть. — Ты укусил меня? Серьёзно? Как только Чимин спрыгнул с его рук, Чонгук схватился за чувствительную шею, обвиняюще глядя на него. — Ты меня не слушал! Сам виноват. — А ты меня когда-нибудь слушал в этой жизни? — Будь потише, когда хён говорит. — Да если бы ты что-то важное говорил хоть когда-ниб- Пак внезапно присел на корточки около урны. — Чимин, ты же не-

***

Чонгук уже полностью протрезвел к тому моменту, как они, наконец, оказались в комнате Чимина. Пака всё-таки стошнило по дороге, и младший успел уже тысячу раз пожалеть, что кружил того на руках. Перед охраной общежития они проскочили тихо и спокойно, как ни в чём ни бывало, однако, добравшись до конечной точки, Чимину снова стало плохо, и Чонгук добрые двадцать минут помогал ему, убирая мешающиеся волосы, успокаивал и приносил воды. Когда они умывались в маленькой ванной Пака, Чонгук и сам начал чувствовать жуткую сонливость, из последних сил работая запасной зубной щёткой Чимина. Чон уже боялся, что и раздевать старшего ему придётся самому, но тот, к счастью, справлялся с этим и сам, почти автоматически скидывая с себя всю одежду резкими рывками. Чонгук решил отвернуться от опасного зрелища (хотя его мозг уже слабо воспринимал такие сигналы) и принялся расправлять постель Чимина. — Чонгук? — М? — Ложись у меня. — Нет, я- — Ложись, ты тоже уже устал, — настоял уставшим голосом Пак, похлопывая младшего по плечу. — Я уверен, Джин-хён будет не против, если ты поспишь на его кровати. Или можешь лечь ко мне, кровать достаточно широкая. — Но… — Всё, ничего не знаю, давай уже спать. Чимин плюхнулся в своих пижамных штанах на кровать, придвинулся ближе к стене и замычал в удовольствии, когда его голова коснулась подушки. Чонгук расфокусированным взглядом рассматривал ровный ряд татуировок на голой спине Пака и, уже ни о чём не думая, начал стягивать с себя одежду. Чимин бормотал что-то про головокружение, и Чон почти молился о том, чтобы старший спал спокойно без новых приступов тошноты. Чонгук скинул свои джинсы куда-то на ковёр, устало падая на свободную часть кровати. Тяжёлая голова почти моментально стала проваливаться в сон, когда он почувствовал, как его накрывают одеялом. — Чонгук-а? — тонкий голосок старшего пробрался сквозь сонную дымку, и он почувствовал, как его плеча коснулись чужие мягкие волосы. Лёгкая дрожь пробежала по телу. — М? — Кажется, у тебя синяк на шее. Он тяжёло вздохнул. — Спи уже.

***

— Это… засос? Чон Хосок застыл с открытым ртом, указывая пальцем в шею Чонгука. — Это… — вздохнул младший, стреляя взглядом в смутившегося Чимина. — Долгая история. Было нечто волнующее и смущающее в мысли, что Пак оставил на его шее след — пусть и не специально, — но Чонгук старался не думать о таких вещах. Он всё ещё не мог отойти от событий днём ранее, когда проснулся с жутким похмельем, окружённый со всех сторон Чимином — нос щекотал естественный запах волос старшего, грудь была захвачена в крепкие объятия, а их ноги были переплетены между собой под одеялом. То утро было одновременно самым лучшим и самым худшим в жизни Чона. Меньше всего Чонгук ожидал, что почувствует внезапное напряжение в нижней части тела, когда старший неожиданно зашевелился, закидывая свою ногу повыше, в опасной близости от паха младшего. Ему пришлось экстренно подниматься с кровати, и он сбежал из комнаты Чимина ещё до его пробуждения. — Я больше никогда не буду пить, — завыл Чимин, уткнувшись в сложенные на парте руки. — Серьезно, мне ещё никогда не было настолько плохо. — Не знаю, я бы ещё раз повторил, — хихикнул Хосок и получил подзатыльник от сестры. Хосок потрепал свои каштановые волосы, но улыбаться не перестал. Казалось, он был единственным, кого не коснулись последствия вечеринки, и он сиял жизнерадостностью, засунув руки в карманы модных джинс. Юна, прибежавшая к ним на перемену из соседней аудитории (пары английского у парней всегда проходили в корпусе её факультета), выглядела, напротив, необычайно хмурой и уставшей. — Чимин, — она тыкнула Пака в лоб. — Не знаю, нужно ли тебе это знать, но я видела сегодня Ким Тэхёна около женских общаг. Блондин удивлённо вскинул голову, ожидая продолжения. Чонгуку совсем не понравилось, к чему ведёт эта история, но он промолчал, нахмурив брови. — Он… шёл с той девушкой из драмкружка, — Юна вздохнула, бегая глазами по лицам парней. — Они держались за руки. Все замолчали. Вывод напрашивался сам по себе — по всей видимости, Тэхён вступил в новые отношения с девушкой. В этом не было ничего удивительного, ведь, во-первых, он был бисексуалом, а во вторых, прошло уже несколько месяцев с их расставания с Чимином, но ребята не могли не волноваться о том, как отреагирует на эту новость Пак. Чонгук и Хосок переглянулись, тревожно наблюдая за выражением лица блондина. — Ох… — Чимин удивлённо выдохнул. — Я… рад за него. Он искренне улыбнулся, и Чонгук не мог не поразиться тому, как легко он сказал эти слова. Младший понимал, что их расставание было абсолютно спокойным и мирным, но он также знал, что эти двое так и не смогли вернуться к обычной дружбе. Чонгук был свидетелем того, как бывшие возлюбленные общались между собой время от времени, случайно сталкиваясь в стенах общежития, и эти моменты всегда были ужасно странными. Романтические отношения словно создали между ними дистанцию, и теперь они всегда были осторожны друг к другу, будто были едва знакомы. — Ты точно не расстроен? — Хосок поджал губы, касаясь плеча Чимина. — Нет ничего странного в том, чтобы быть- — Всё действительно в порядке, — усмехнулся Пак. — Ребята, не переживайте. Я правда рад, что Тэхён смог двигаться дальше и всё такое. Все улыбнулись ему, и Чимин не смог сдержать смеха — казалось, он был в абсолютном восторге от такой заботы со стороны друзей. — Чёрт, — завопил внезапно Хосок, дёрнувшись от уведомления из телефона. — Эти чёртовы футболисты теперь до конца жизни буду подкатывать ко мне! Друзья громко засмеялись, пока не были прерваны приходом преподавателя Кима. Возвращаясь после долгих пар в общежитие, Чонгук и Чимин обсуждали приближающиеся экзамены, строили планы на сессию и обдумывали, на какое число брать билеты в Пусан. Слушая размеренную речь Пака, Чон размышлял, действительно ли тот отпустил все свои чувства к Тэхёну? Было ли всё так просто? И был ли Чимин готов к новым отношениям? Дело было, конечно, не в том, что Чонгук не мог дождаться этого момента, он был лишь искренне обеспокоен лучшим другом и его эмоциональным состоянием, которое вечно колебалось где-то между абсолютным счастьем и нервным срывом. — О чём ты там думаешь, Гук? — фыркнул Пак, раздражённый отстранённостью младшего. — Я просил тебя не называть меня так. Чонгук почувствовал, как его уши слегка покраснели. С тех пор, как Чимин случайно подслушал его телефонный разговор с мамой, он время от времени дразнил его милым прозвищем, которое использовала только его семья. — И что ты мне сделаешь, Гу-гу? Чонгук кинулся бежать за маленьким хёном, пугая прохожих студентов. Чимин громко засмеялся, ускоряясь насколько это было возможно. У него оставались считанные секунды до того, как он окажется пойманным Чоном, и это время, скорее всего, было последним в его жизни. Адреналин добавил ему сил, и он рванул со всей скоростью в сторону общежития. Чонгук остановился, чтобы поднять с земли упавший из кармана Чимина телефон, и засмеялся. Все эти их игры были абсолютно глупыми, но такими очаровательными. Чон понятия не имел, как Ким Тэхён смог двигаться дальше после расставания с Паком, потому что в этот момент Чонгук осознал, что, возможно, никогда не догонит Чимина. Но если догонит, то уже точно не сможет отпустить. Никогда.