Аквариум

Не было ничего лучше, чем вернуться домой после долгого учебного семестра. В Пусане Чимина всегда ждали любящие родители, море вкусной еды, самая удобная на свете кровать и вредный младший брат, пытающийся выжить в аду под названием «старшая школа». Было несколько грустно расставаться с друзьями из кампуса и осознавать, что ближайшие два месяца он не будет видеть глупое лицо Чонгука каждую секунду своей жизни, однако перспектива отдохнуть и отключиться от всех студенческих трудностей была невероятно привлекательной. Пак с наслаждением представлял, как проспит ближайшую неделю на любимой кровати и ни один раздражающий мелкий не сможет разбудить его раньше обеда. К слову, о раздражающих мелких… — Я правда не понимаю, зачем тебе брать столько вещей, — заворчал Чонгук, закидывая их багаж на верхнюю полку. — Я уверен, ты просто проспишь эти два месяца, никуда не выбираясь из-за лени и жары. Чимин закатил глаза, проигнорировав слова младшего, и начал устраиваться поудобнее на сиденье у окна. Скоростной поезд вот-вот собирался двинуться, и люди спешно забегали в вагоны, испуганно оглядываясь на хмурое небо — казалось, с минуты на минуту на них обрушится сильный ливень, провожающий парней из Сеула. Чонгук тем временем вернулся на своё сиденье сбоку от Чимина и стал дёргаться в попытке найти удобное положение — его гиперактивная сторона всегда была в ужасе от перспективы провести ближайшие два часа жизни на одном месте. Пак уже предчувствовал, как с минуты на минуту колено Чонгука начнёт бесконтрольно трястись и ему придётся успокаивать его, иначе всю дорогу сиденье Чимина будет трястись вместе с ним. Пак хмыкнул своим мыслям и щёлкнул младшего по его чёрной бейсболке. Чон непонимающе заморгал в ответ своими круглыми глазами. — Мама написала, что на вокзале нас заберут твои родители, — заговорил Пак, проверяя телефон. — Ладно, — вздохнул Чонгук, всё ещё не привыкший к тому, как легко их родители нашли общий язык. Шум в вагоне потихоньку угас, и все пассажиры заняли свои места. Чимин мог слышать, как мило щебетали дети впереди них, тыкая в окно — должно быть, они прощались с кем-то из семьи. Сам он жутко соскучился по родителям и брату, но маленький огонёк тоски загорался в нём при мысли, что он покидает родной кампус, а вместе с ним и множество друзей, которых привык видеть ежедневно. Странное чувство одолевало Чимином каждый раз — уезжать домой не хотелось, но после проведённого в Пусане лета возвращаться на кампус для него будет так же тоскливо. Когда поезд бесшумно двинулся в путь, Чонгук начал шарить по карманам огромной толстовки в поисках наушников. Чимин решил опередить его и шлёпнул по плечу, привлекая к себе внимание. — В этот раз моя очередь, — Пак усмехнулся, протягивая ему свой наушник. Чонгук преувеличенно застонал, когда понял, что имел в виду старший. С притворным недовольством он принял наушник, и Чимин, просияв, стал рыться в своих плейлистах в поисках лучших песен. Раньше они скачивали в дорогу фильмы или видео, чтобы убить два часа чем-нибудь интересным и смешным, но со временем друзья стали забывать об этом — все мысли перед поездкой обычно были заняты экзаменами, сбором вещей и прочей ерундой. В результате в последние разы Чимин молча отбирал у младшего один наушник и сопел на его плече весь путь до Пусана. Сегодня же в планах Пака было научить Чонгука, что значит действительно хороший музыкальный вкус. — Это моя любимая песня. Чон промолчал. — Как тебе? — Нормально. На самом деле, Чонгук был меломаном, потребляющим музыку всех жанров, но это просто было дело принципа — не мог же он признать, что ему действительно нравились песни, выбранные Чимином. — Это Трой Сиван, — зевнул Пак, укладывая голову как обычно на плече друга. — Сегодня слушаем его. — Ладно. Чимин прикрыл глаза и почувствовал привычный и уютный аромат. Он не разбирался в разных запахах так же хорошо, как это делал младший (тот был почти помешан на них), но парфюм Чонгука был определённо хорошим. Было в нём что-то заставляющее Пака успокоиться и расслабиться, погрузившись в мысли. Последний семестр был действительно диким. Чимин несколько раз находился на грани паники из-за экзаменов, но в конце концов, переживать такие вещи с друзьями было намного-намного легче. Конечно, немало времени было потрачено на вещи, совершенно не связанные с учёбой (вроде спонтанного приключения вне кампуса), однако они также проводили вместе множество бессонных ночей, разбираясь в материале и заучивая термины. В каком-то смысле они дополняли друг друга — Чимин возвращал постоянно отвлекающегося Чонгука к делу, а Чон силой выталкивал помешанного на учебе Пака на перерывы в виде сна и еды. Они объясняли друг другу материал более понятным языком, спорили, кто лучше сдаст экзамен, ругались, когда по-разному понимали темы и раздражали всех учащихся в библиотеке своими громкими перешептываниями. В один из таких дней Чимин выиграл спор, получив «отлично» по самой сложной дисциплине второго курса. Проигравший Чонгук (его результатом было «хорошо» с натяжкой) был вынужден бегать по общей кухне в общежитии, исполняя условия спора. Он готовил под руководством Пака праздничный ужин (так называл его Чимин). — Соли побольше добавь, — причитал Чимин, продолжая стоять над душой. — Хорошо, — раздражённо соглашался Чон. — Хорошо что? — Хорошо, хён, — почти сквозь зубы проговорил Чонгук. Таковы были условия спора. Из ниоткуда в дверях общей кухни появился Ким Тэхён — сонный, взлохмаченный и в мятой футболке оранжевого цвета, ярким пятном выделяясь в сером интерьере общежития. Чимин на секунду застыл, вскинув брови, когда Ким заговорил, проходя вглубь к свободной плите. — Доброе утро, — хрипло пробормотал Ким. На часах было уже около шести вечера, но ребята лишь улыбнулись в ответ, давно привыкшие к такому Тэхёну. — Чем заняты? — Готовлю ужин, — заворчал Чонгук, кивая на сковороду. — Пир на весь мир, — поправил Чимин. Чон закатил глаза. — Пир на весь мир. — В честь чего? Чонгук начал объяснять суть их спора, пока Чимин, присев на стул, наблюдал за ними. Лёгкая ностальгия охватила его, когда они снова оказались втроём в одной комнате. Ким Тэхён успевал остроумно шутить, веселя хмурого Чона, и метаться по кухне, пытаясь приготовить себе поздний завтрак. Брови Чимина снова взлетели вверх, когда глаза случайно зацепились за красные отметины на шее Кима, виднеющиеся из-под воротника футболки при активных движениях. Пак с удивлением обнаружил, что ничего в душе не зашевелилось — всё оставалось спокойным и даже безразличным, словно Пак был едва-едва знаком с этим человеком. — Да, я слышал, — промычал Чонгук, помешивая еду. — Теория, что наш мир четырёхмерный, где четвёртое измерение — время. Ну, упрощённо. Чимин прослушал, как разговор от экзаменов перешёл к пространственно-временным теориям. Это было так свойственно Тэхёну, что он почти засмеялся. — Так вот, я недавно где-то вычитал, что наш мир на самом деле двухмерный, — заговорщически начал Тэхён. — Нечто философское. — В смысле? — Представь яблоко, мы видим его поверхность со всех сторон. Его ширину, длину и высоту, но мы не видим его внутреннюю ось. Если мы захотим разрезать это яблоко напополам, то мы превратим его в два разных объекта и всё ещё не увидим того, что внутри. Мы можем бесконечно и бесконечно разрезать это яблоко, дойти до молекул и атомов, но мы всё ещё не сможем увидеть его внутреннюю часть. — Хм, это имеет смысл, — пробормотал Чонгук, склонив голову набок, словно и вправду представлял это яблоко. — Так вот, — увлечённо продолжил Тэхён, активно жестикулируя и не обращая внимания на кипящую кастрюлю. — Если довести эту мысль до предела, то мир — это сплошная «поверхность», где никогда не существует того, что «внутри». — Какая-то бессмыслица, — скептически заявил Чимин, хмурясь. — Как это не существует внутренностей… — Возьми любой объект, и окажется, что его можно делить бесконечно, но так и не добраться до его сущности, — настоял Тэхён с горящими глазами. Чимин улыбнулся, это был такой знакомый взгляд и тон... Но всё ощущалось теперь совершенно иначе, словно они были из двух разных миров, параллели которых никогда не соприкасались. — Я не согласен, — фыркнул Пак после короткой паузы. — Если верить этой теории, я никогда не смогу понять, что находится внутри тебя, — он указал на Тэ. — Или тебя. Чонгук непонимающе заморгал, когда указательный палец Чимина оказался направлен на него. — Я никогда не смогу понять ваших мыслей и добраться до вашей сущности, — Пак грустно улыбнулся, переводя взгляд с одного парня на другого. — Получается, так, — улыбнулся Тэхён, подперев подбородок рукой. — Это… имеет смысл. Ты хитро перевернул мои слова, мне нравится. Чонгук застыл, испуганно глядя на Чимина. Казалось, его так поразила эта мысль, что он даже пропустил момент, когда праздничный ужин на плите стал подгорать. — Что-что, а внутренность этого лука мы уже не увидим никогда, — завыл Чон, выбрасывая сгоревшие куски. — Что ж, приятного вам ужина, — улыбнулся Тэхён своей фирменной квадратной улыбкой, закончив приготовления. — У нас пир на весь мир, — поправил Чимин. Чонгук прикрыл глаза ладонью с тяжёлым вздохом. — Приятного вам пира. Тэхён хихикнул и скрылся вместе со своей посудой. Чимин и Чонгук переглянулись. Пак не выдержал и засмеялся первым, заставляя улыбнуться хмурого Чона. В тот день Чимин понял, что внутри него не осталось ни единого пространства для Тэхёна и его улыбки. Ким покинул ту кухню и его мысли навсегда — каким бы родным он не казался, они больше не были частью жизни друг друга. Пак проснулся от воспоминаний, когда Чонгук похлопал его по голове, оповещая о скором прибытии в Пусан. Он вяло зашевелился, глядя на быстро меняющийся пейзаж за окном. Они молча вылезли из вагона, хмурясь из-за пасмурной погоды. Пока Чимин вдыхал родной влажный воздух самого любимого на свете города, Чонгук пытался созвониться с родителями. Они медленно пробирались с толпой к парковке вокзала, и Чимин, посмеявшись, заметил, что Чонгук всё-таки взял на себя самую тяжёлую сумку Пака — и даже без просьб и ворчания! Чимин с гордостью размышлял о том, как выдрессировал вредного мелкого — а ведь на первом курсе Чонгук с подозрением относился к любой попытке сблизиться со стороны старшего. Чимин счастливо замахал свободной рукой родителям Чонгука ещё прежде, чем сам Чон заметил их. — Идём быстрее! — Иногда мне кажется, что они думают, будто их сын — ты, а не я, — проворчал Чонгук. — Твоя мама во мне души не чает, — подтвердил Чимин, хихикая. Чонгук ударил его сумкой в бок, и Пак едва не упал, потому что этот мелкий совершенно не умел рассчитывать свою силу. Дрессировка всё ещё была несовершенна, подумалось Чимину.

***

Лето в кругу семьи проходило как нельзя спокойно и размеренно. Чимин много спал и много ел, навещал своих дедушек и бабушек, время от времени помогал отцу в ресторане, то выполняя роль грузчика, то бухгалтера, иной раз и вовсе бегал по залу, экстренно заменяя официантов. В другие дни он встречался со старыми школьными друзьями, удивляясь, как всё в родном городе может меняться. Порой, когда Чимин сидел в своей комнате, под кожу закрадывалось неприятное ощущение, словно он сам нисколько не изменился — казалось, что Пак остался всё тем же ничего не смыслящим школьником. В такие моменты Чимин старался вспоминать свои достижения за последние два года, убеждая себя, что он движется в правильном направлении. Вечерами Пак доставал своего младшего брата Джихёна, но подростковые заморочки делали его сложным собеседником. Они уже не опускались до драк, как это было в детстве, но порой Чимину хотелось отвесить ему пару подзатыльников, когда тот не слушал советов старшего. Иногда становилось бесконечно скучно, и он часами чатился в «пуленепробиваемых» с Чонгуком и Хосоком. Из-за ежедневных переписок создавалось ощущение, словно они и вовсе не расставались, особенно, когда он со смехом просматривал смешные видеосообщения Хо — тот остался в Сеуле на подработку. Хохохосок: Я больше никогда не буду обслуживать этих засранцев-футболистов

Пак Чимин:

ХАХАХАХА

они что, пришли к тебе в кафе?

Хохохосок: Да Пак Минджу, Чон Хэин и Ли Тэмин Они делали вид, что пытаются меня закадрить Но оставили чаевых всего пять тысяч вон!!!! гугу: скажи спасибо, что они хотя бы заплатили за еду Чимин захихикал, читая сообщения друзей. Он чувствовал такой уют от общения с ребятами, словно они находились совсем рядом. Технически Чонгук не был слишком далеко — их разделяло несколько десятков километров, поскольку они жили в разных районах города, но это расстояние всё ещё было преодолимым. Обычно они редко виделись на каникулах, а Чимин не настаивал на встречах — они и без того проводили оставшиеся десять месяцев в году прилипнув друг к другу. Было вполне разумным дать Чонгуку немного времени отдохнуть, чтобы с новой силой доставать его в следующем учебном семестре.

Пак Чимин:

парни, я так соскучился по вам

мне скууууучно

я уже сделал в доме всё, что можно сделать

Хохохосок: Приезжай ко мне У меня найдётся для тебя работенка ((

Пак Чимин:

ладно я передумал

пойду полью мамины цветы

Хохохосок: Настоящие друзья не бросают в беде Приезжайте, у меня запара гугу: если у тебя запара, как ты умудряешься сидеть в телефоне Хохохосок: У меня перекур после футболистов гугу: чимин я скоро подойду к твоему дому выходи

Пак Чимин:

чТО

ты где почему как

гугу: я на пробежке бегал в твоём районе выходи гулять раз скучно Чимин уставился в шоке на экран телефона. Он ненавидел спонтанные вещи — Пак был из того типа людей, которые планировали встречи заранее за неделю, но, конечно, это не распространялось на Чон Чонгука. С ним всё всегда получалось как-то случайно и внезапно и заканчивалось безудержным смехом где-то на другом конце города. Однако нерешительная сторона Чимина была смущена некоторыми факторами.

Пак Чимин:

чонгук, уже почти ночь…

гугу: а что, маленького хёна родители после девяти не отпускают гулять?

Пак Чимин:

иди к чёрту

гугу: скоро буду на месте даю тебе пять минут

Пак Чимин:

ты сумасшедший

Хохохосок: Эй, парни, я тоже хочу к вам… Чимин засмеялся и, не думая ни секунды больше, стал собираться. Оглядев себя в зеркале, Пак решил не переодеваться — лишь закинул на плечо маленькую сумку с бумажником. Предупредив маму, что идёт гулять с Чонгуком, он накинул на ноги сандали и выбежал на улицу. Счастливый вздох застрял в груди, когда он и вправду увидел у дома силуэт друга. Чонгук стоял, уткнувшись в телефон, в серой майке, чёрных шортах и знакомой мастерке. Лицо закрывала всё та же бейсболка, и, когда он поднял голову, они встретились взглядами. Чимин засмеялся, когда увидел в знакомых круглых глазах пляшущие озорные огоньки, и побежал к Чонгуку, едва не сбив его с ног своими объятиями. — Ты реально сумасшедший, — улыбался Чимин, когда они зашагали прочь от его дома. — Куда мы вообще собираемся идти? — Понятия не имею, — Чон засмеялся. — Я и сам не планировал гулять. — Давай снимем Хосоку видео. Чимин устроил Чонгуку целую экскурсию по всем местам детства, описывая район как пять своих пальцев — он показал ему свой детский сад, младшую школу, тренировочный зал и дом культуры, куда ходил когда-то на танцы. Чон время от времени фотографировал Пака в самых глупых местах, и даже удушающая летняя жара не могла испортить настроение парням. Вскоре они забрели в небольшой круглосуточный магазин за мороженым и прохладительными напитками. Чимин едва сдержал смех, когда женщина на кассе стала настойчиво знакомиться с Чонгуком, пытаясь выпросить его номер телефона. Они почти выбежали на улицу, и даже красный от смущения Чон не мог не засмеяться от абсурдности ситуации. Чимин встретил рядом с магазином милую кошку и присел на корточки, протягивая к ней руку, совершенно очарованный её чёрно-белым окрасом. Чонгук хмуро напомнил, что у Пака аллергия, и почти насильно оттащил его подальше от опасности. — Я хочу на пляж, — заявил Чонгук, отпивая клубничную газировку. — Мы должны сходить на пляж. — Смыть с себя позор? — Пак тоскливо наблюдал за тем, как убегала кошка. — Смыть с тебя кошачью шерсть. Они шли, подгоняемые весельем, и Чимин, кажется, успел рассказать Чону абсолютно все свои истории детства, которые приходили ему на ум при виде знакомых мест. Чонгук внимательно слушал каждую, вставлял комментарии и до того смешил ими Чимина, что тот задыхался от смеха, не в силах продолжить рассказ. Когда они подошли к пляжу, время близилось к полуночи. Луна освещала всё самым волшебным образом, отражаясь рябью на воде. Людей было крайне мало, но огни города ярко освещали всё в округе, и Чимин видел, как кипит жизнь в ночном Пусане. Однако сам берег был почти пустынен, и они присели на ещё теплый песок, глядя на редкие волны. Пак внезапно был поражён, что не гулял у пляжа раньше в это время — ночное море создавало совершенно новое, спокойное и необычайно красивое впечатление. — Давай купаться. — Чего… — Чимин подпрыгнул от внезапного предложения. — Ты, конечно, сумасшедший, но это уже правда опасно. Тут темно и- — Спорим, — начал Чон, скидывая с себя одежду на песок. — Кто не искупается, тот неудачник. — Спорим на пять тысяч вон, что я утону! — Как дёшево ты оценил свою жизнь, — прыснул Чон, оставив на себе лишь шорты. — Чонгук, я не умею плавать, — признался Чимин. — Ты? Ты родился в Пусане первым и не умеешь плавать? — Чонгук возмущённо запыхтел. — Ну уж нет, сегодня ты научишься плавать. Чимин опасливо заозирался, чувствуя неладное. Он подскочил на ноги, уронив сумку в песок, и думал бежать со всех ног, но был нещадно пойман в первую же минуту — Чон закинул его на плечо и побрёл к воде. — Я утону! — Не утонешь. — Ты утонешь! Чимин не успел дослушать ответ младшего, потому что был безжалостно брошен в море. На секунду Пак действительно запаниковал, погрузившись в воду полностью, но, быстро сориентировавшись, он встал на ноги и вылез из воды, обнаружив, что она доставала ему лишь по пояс. — Я ненавижу тебя, Чон Чонгук! — кашляя, закричал Чимин и в ярости попытался обрызгать ещё сухого Чона. Чонгук засмеялся, уворачиваясь, и нырнул в воду, пропадая из виду. «Что-то» схватило Пака за ногу и он пискнул, пытаясь пнуть Чона, но тот, к сожалению, уже уплыл. — Иди сюда, — крикнул Чон, забравшись на глубину по грудь. — Тебе повезло, что вода тёплая, — процедил Чимин, медленно двигаясь по направлению к младшему. Уроки плавания не прошли даром, и Чимин успешно проплыл метр-два под руководством Чонгука. Больше проплыть не получилось, потому что Пак, затаив обиду, попытался утопить младшего — забрался на его спину, применив удушающий, но в конце концов Пак и сам наглотался воды, пока они смеялись. — Сколько лет живут рыбы? — закричал внезапно Чонгук, смеясь. — Я тебя не слышу! — кричал в ответ Пак, пытаясь избавиться от воды в ушах. — Рыбы, — подплыл ближе Чон. — Сколько живут? — Какая разница? — засмеялся Чимин, снова цепляясь всеми конечностями за Чонгука. — Во всяком случае явно дольше, чем мы. Эти приключения до добра не доведут. — Тогда этого хватит. — Для чего хватит? Тебе вода в голову ударила? — Это тебя вода в голову ударит, если не слезешь с меня! Когда они наконец выбрались на сушу, Чимин почувствовал жуткую усталость. Они снова вернулись на песок, и Пак стянул с себя прилипшую к телу мокрую футболку, кинув её в Чонгука, у которого всё ещё оставались силы смеяться. Казалось, Чон сиял от счастья, и Чимин не смог вовремя удержаться от того, чтобы пробежать глазами по его мокрому торсу. Татуировки покрывали мышцы его правой руки и плавно выходили на крепкую грудь — соски стояли из-за перепада температур, а капли воды медленно скатывались с кудрявых волос по шее и терялись где-то среди кубиков пресса. Смуглая кожа сияла в лунном свете, и Чимин на секунду позволил себе подумать, что хотел бы попробовать эти капли на вкус. Очнувшись от наваждения, Пак поднял взгляд к глазам Чонгука и понял, что был пойман с поличным. Смутившись, он отвернулся к морю, делая вид, что наблюдал за волнами. Уши горели красным, когда он с ужасом пытался прогнать странные мысли — возможно, Чимину всё-таки стоило срочно найти себе партнёра. Он не мог позволить себе очернить их дружбу таким грязным способом хотя бы из уважения к Чонгуку. Почувствовав волну презрения к себе, Чимин отстранился от этих мыслей. В голову врезалось одно единственное воспоминание с первого курса — то самое, когда Пак имел неосторожность признаться в своей ориентации Чонгуку спустя полгода после знакомства. Чимин редко вспоминал об этом, но растерянный взгляд младшего сильно отпечатался в его сознании. Непонимание, отторжение, страх — всё это прочиталось в его глазах, прежде чем Чон смог взять себя в руки. Они никогда не говорили об этом позже, и Чимин знал, что нынешний Чонгук принял бы его любым, но это воспоминание было самой отрезвляющей мыслью для Пака сейчас — Чонгук гетеросексуал, и это то, что было опасно забывать. — Надень её, — прохрипел Чон, протягивая старшему свою мастерку. — Она сухая. — Спасибо. Чимин принял её, не глядя на Чонгука. — О чём бы ты сейчас не думал, это что-то нехорошее, — пробормотал Чонгук, садясь рядом к Паку — плечо к плечу. — Расскажи мне. — Тебе показалось. — Ты врешь. Чимин вздохнул, пытаясь придумать что-то убедительное. Дружба дружбой, но он не хотел портить этот момент странными признаниями. — Я сегодня увидел паука, — ляпнул Пак. — Дома. Чонгук вскинул брови, прислушиваясь — и Чимин понял, что тот попался на его удочку. Все близкие друзья были знакомы с самой главной фобией Пака. В случае с Чонгуком всё было даже хуже — однажды в квартире Хосока Чимин наткнулся на паука, и именно Чон нашёл его застывшим в слезах, когда он не знал, что сделать. Опыт не самый приятный и, если честно, Пак предпочёл бы, чтобы этого никогда не случалось, но Чонгук с тех пор относился очень осторожно к этой теме. — И как ты? — Чон зажевал губу, сдвинув брови домиком. Чимин поморщился — ему не очень хотелось вызывать жалость, но делать было уже нечего. Тем более, врал он лишь наполовину, потому что такое действительно случилось на днях. — Всё нормально, Джихён помог мне. Он привык. — Это хорошо, — Чонгук поджал губы, мягко толкая Пака плечом. — С Джихёном тебе нечего бояться. — Скорее мне нужно бояться Джихёна, подростковые гормоны превращают его в монстра. — О нет, он с каждым днём становится всё больше и больше похож на своего старшего брата. Чонгуку получил заслуженный удар в плечо, и они захихикали. На самом деле Чимин чувствовал огромную благодарность за то, что Чон не обесценивал его фобию. Отец постоянно ругался, что сын должен бороться со страхами, особенно — с такими пустяковыми, но это никогда не казалось мелочью для Чимина. К счастью, Джихён привык выручать его без лишнего шума. Было большим облегчением, что Чонгук не считал эту особенность Пака чем-то странным и относился к этому с должным пониманием. — Чонгук. — М? — Джин-хён и Юнги-хён переходят на четвёртый курс. Скоро выпустятся. — Ну… да? — Чонгук нахмурился, не понимая, к чему ведёт Пак. — Я к тому, что через год они съедут с общежития. Может, после этого съедемся? — Чимин улыбнулся, разглядывая звёздное небо. — Я слышал, что можно договориться с заведующим общежитием. Чонгук застыл — он очевидно никогда не заглядывал настолько далеко в будущее. — Только представь, мы будем жить вместе, просыпаться вместе, идти на пары вместе, возвращаться домой вместе… — Мы и без того всё это делаем, — фыркнул Чонгук. — Тебе не придётся ждать меня каждое утро у общежития, а ещё мы не будем париться, у кого собираться, у кого хёны освободили комнату и всё такое. — Ладно-ладно, это звучит действительно хорошо, — улыбнулся Чон. — Ура! — Чимин завалился на Чонгука всем телом, смеясь. — Теперь я действительно прилипну к тебе. Они замолчали, разглядывая еле заметные звёзды и большой яркий месяц луны — совсем как на спине старшего. Чимин встряхнул мокрыми волосами, которые всё никак не хотели высыхать — воздух был слишком влажным, и Чонгук вздрогнул. — Я- — Ты- Они одновременно прервали тишину и засмеялись, Чонгук кивнул, уступая ему высказаться первым. — Знаешь, я тебе редко это говорю, — начал Чимин, испытывая потребность сказать нечто важное в такой трогательный момент. — Но я действительно рад, что ты мой друг. — Я тоже рад, Чимин. Они переглянулись. В больших глазах Чонгука отражалась луна так же красиво, как в море. Чимин почувствовал себя переполненным чувствами и потянулся, чтобы крепко обнять младшего. Где-то на задворках сознания Чимин размышлял, что никакие отношения не смогут превзойти такую крепкую дружбу.