Линия соприкосновения

      Первые лучи солнца пробились в окно спальни, скользнули по лицу. Армин зажмурился. Эту ночь он спал тревожно, урывками. В голове роились вопросы. Слишком странным казалось поведение капрала в последние дни. Подходящее время, чтобы со всем разобраться.       Не дожидаясь подъёма, Армин направился в столовую раньше всех, чтобы ещё раз в спокойной обстановке прокрутить в голове план.       Просторный зал, залитый тусклым солнечным светом, встретил его сюрпризом. Мысли смешались, разрушая все предыдущие усилия. За дальним столом, недалеко от колонны, сидел капитан с чашкой в руках.       Ходили слухи о неспособности капрала Леви спать более двух-трёх часов. Но неужели из-за этого он всегда приходил в столовую так рано?       Лучшей обстановки для разговора не найти. Арлерт глубоко вдохнул и направился к нужному месту.       – Ещё не время подъёма.       – А вы тогда почему здесь?       Армин заметил, как глаза капрала поздоровались с потолком.       – Чтобы ты спросил, – послышалось недовольное.       – На самом деле я хотел спросить о другом.       Не успев отпить из чашки, мужчина опустил её на стол с говорящим стуком. Если этот пацан решит обсудить произошедшее прошлым вечером, на одного солдата к вечеру в разведкорпусе станет меньше.       Восприняв молчание как согласие, Армин начал:       – Капитан, скажите, почему вы выбрали меня вместо командора Эрвина?       А может, разведкорпус не досчитается одного прямо сейчас.       – Не задавай вопросов, ответы на которые тебе не понравятся.       Каждое с трудом произнесённое слово по стежку вспарывало швы на едва успевшей затянуться ране. Сколько раз Аккерман старался увернуться от леденящих кровь мыслей, словно от очередного нападения титана. Но великан всегда безошибочно настигал его, по кускам разбирая на части. Говорить не хотелось. Кто-нибудь, закройте рот этому неугомонному идиоту.       – Пусть так, – не унимался Армин.       У каждого человека среди множества вопросов существовал такой, не получив ответ на который, дальше двигаться было невозможно. Армин свой только что осмелился озвучить и уходить ни с чем не хотел.       – Вам ли не знать, что командор Эрвин был лучше меня во всём, будь то разработка стратегических планов боевых действий или умение идти до конца? «Тебе никогда не заменить Эрвина». Это же ваши слова. – Голос заметно дрожал. – Мне никогда не понять, о какой силе вы говорили, ведь её должен был унаследовать командор, а не я...       Капрал догадывался, к чему клонил Арлерт. Или хотел слепо надеяться, что знал, чтобы оправдать свой выбор. Если он не остановит всё сейчас, им придется расплачиваться за последствия вместе.       – Если думаешь, что я позволил Эрвину умереть, потому что питаю к тебе тёплые чувства, спешу расстроить.       Тон ледяной и бесстрастный пробирал до дрожи. Боль и горечь осознания точно осколки громового копья проникала под кожу, разрывали сухожилия, дробили кости. Разрушали до самого основания обоих: первого – за самообман, второго – за слепую веру.       Армин замер. Сдерживать в горле слёзы было невыносимо, но он обещал принять любой ответ. Сам виноват, знал же, что от капрала другого ждать не стоило. Может, в этот раз интуиция подвела и он надумал, стараясь убедит себя в том, что хоть кто-то посчитал его не бесполезным. Дурак. Кретин. Слабак.       – Тогда о чем вчера думали вы? – вырвалось машинально.       Так надоело изображать из себя послушного мальчика. Пусть лучше капрал его изобьет как Эрена за длинный язык и непослушание, чем оставит в аду из тишины и вечного страха.       Но Аккерман не шевелился, будто специально игнорируя нахождение Армина рядом.       Послышались голоса, зал медленно наполнялся людьми. Подошло время утреннего приёма пищи перед очередным тяжёлым днём.       – Иди к своим, – последнее, что Армин услышал перед тем, как уйти ни с чем.              

***

             В перерывах между работой Ханджи с Леви восстанавливали силы чашкой черного бодрящего чая, в то время как остальные ребята в силу своей молодости дурачились и смеялись в чудом найденном теньке.       – Советую тебе посмотреть направо, – слегка наклонившись, проговорила Ханджи. На её губах играла блаженная улыбка.       Леви нахмурился. Начиная с завтрака, очкастая пугала его своим непонятным поведением. Непонятным, потому что он знал наизусть, как проявлялась каждая странность Ханджи и уже смирился с ними. Но это было чем-то новым.       Что такого могла там разглядеть четырёхглазая, думал Аккерман. Он неохотно последовал совету.       Неподалеку от них на земле в группе ребят лежал Эрен весь облитый водой. Рядом мрачнее грозовой тучи стояла Микаса, глядя на Жана испепеляющим взглядом. А ещё чуть правее находился Армин. Его лицо и часть голубой рубашки задело брызгами воды. Крошечные капельки стекали по светлым прядям и изредка падали с кончиков вниз. А сам он улыбался, подавая другу руку помощи.       Оторванная от губ чашка чая повисла в воздухе, так и не коснувшись стола.       В порыве захлестнувшего всех веселья ребята смеялись: кто-то над Эреном, которому явно досталось больше всех; кто-то над Жаном, в спешке извиняющимся перед Микасой; кто-то над самой ситуацией. И все эти звуки слились в один громкий шум. Раздражающий, назойливый гогот. Но даже сквозь него Леви смог выцепить звонкий искренний смех. Он звучал отлично от других, так чисто и мягко, осторожно задевая внутри что-то, давно огрубевшее, к чему было запрещено прикасаться даже самому себе.       Аккерман отвёл взгляд. Командующая встретила его тошнотворно довольной ухмылкой.       – И что я должен был там увидеть, четырёхглазая? Как надежду всего человечества опять уделали?       – Смотря кого ты считаешь той самой надеждой. – Загадочно пропела Ханджи, поднимаясь со своего места. – Здесь, мой друг, под каким углом посмотреть.       Зная, что Леви не удостоит её ответом, командующая бодро направилась в сторону веселившихся, напоминая об окончании перерыва.       Капрал же не покинул своего места. Погруженный в раздумья, он поставил опустевшую чашку на стол, но продолжал придерживать её кончиками пальцев. Словно та могла через касание ответить на все вопросы. Под каким углом посмотреть... Надежда... Как же Ханджи надоела ему со своими загадками. Почему нельзя быть хоть раз чуточку прямолинейнее.       Если она намекала, что не стоит недооценивать Эрена, то зря старалась. За всё время от этого идиота они получили больше шума и проблем, чем помощи. Надеяться на то, что Эрен сможет что-то изменить, бессмысленно. Об остальных и вовсе говорить нечего. Что у кучки веселящихся подростков было кроме ветра в голове и шила в заднице? А многие из тех, кто мог принести хоть какую-нибудь пользу, кому Леви действительно доверял, давно пали.       Наконец оставив кружку в покое, Аккерман устремил взгляд вперёд, куда тянулась железная дорога. Вскоре она проложит им выход к морю, к новым возможностям, к светлому будущему. Какой бред...       Белая макушка, промелькнувшая перед глазами, привлекла к себе внимание. Это был Арлерт, вероятно спешивший куда-то по поручению.       Мечтательный юнец, однако не обделённый отменным разумом. Если подумать, он был единственным из присутствующих, кто хоть как-то мог повлиять на будущий расклад событий.       Леви зажмурился, устало потирая пальцами переносицу. Из-за раздумий над словами Ханджи у него всегда начинала болеть голова.