Линия соприкосновения

      В низко нависающем над землёй свинцовом небе сверкнула молния, на мгновение разлившись по стенам небольшой комнаты ослепительно-яркой вспышкой. Крупные капли посыпались вниз, намочили пыльную траву и иссохшую землю, забили в оконные стекла. Гулкие раскаты грома перекрыли тихое потрескивание пламени свечи. Воздух наполнился долгожданной прохладой, но сковывающее всё тело напряжение осталось.       Быстро утратив интерес к расходящемуся ливню за окном, Леви с недоверием посмотрел на раскрытую ладонь. Случившееся неделю назад всё ещё казалось иллюзией: в голове не укладывалось, как осторожное касание могло так легко смыть въевшиеся пятна вины за слабость и неспособность защитить друзей и боевых товарищей, а бледное, обагрённое кровью лицо, которое являлось практически каждую ночь, остаться лишь кошмаром. Страх вновь потерять кого-то значимого затянул запястья тугой верёвкой, заточил разум в тёмное, сырое подземелье. Осторожность выбила из колеи настолько, что Аккерман перестал узнавать себя. Прошлый он никогда не посмел бы колебаться.       Сжав руку в кулак и ощутив лёгкое покалывание, Леви тяжело вздохнул. Взгляд упал на небольшую ракушку, лежащую на прикроватной тумбе. С того дня, как состоялась вторая вылазка к морю, желание дотронуться до Арлерта преследовало беспрерывно. Хуже того, мысли об одном прикосновении уже было недостаточно. Не желая обострять ситуацию, Аккерман решил держаться на расстоянии, что ограничило их встречи до пересечения за завтраками. Но даже в это короткое время чужой взгляд отказывался оставлять в покое.       Пару дней назад всё-таки пришлось поймать упрямого наблюдателя, чтобы обсудить происходящее, – и полученный ответ до сих пор не желал выходить из головы.                     

***

      – Как давно завтраки превратились в соревнования по переглядыванию? Не надоело ещё?       Установившаяся в последние дни жара не вызывала энтузиазма, отправляться на строительство железной дороги хотелось не многим. Зал пустел куда медленнее, чем обычно, однако друзья успели уйти вперёд, из-за чего замешкавшемуся Армину пришлось их догонять. Но как бы ни хотелось поспеть за остальными, проигнорировать неожиданный вопрос он не мог.       Застыв возле капрала, юноша, не поворачиваясь, взволнованно выпалил:       – В последнее время вы пропускаете вечерние приёмы пищи. И круги под вашими глазами становятся всё больше. Я...       – Решил заделаться в няньки? – перебил Леви, подпирая ладонью щёку и испытующе глядя на собеседника. – Заканчивай. Отдавать концы пока не собираюсь.       Армин потупился, робко обхватив себя за локти. Неужели капрал так и не понял?       – Беспокойство о состоянии тех, кого любишь – вполне естественное явление, – в голосе отчётливо слышалось огорчение. – Простите, мне нужно догонять остальных.       На памяти Аккермана Арлерт ещё никогда не выглядел таким разбитым и безразличным одновременно. И тем не менее, даже крику женской особи никогда бы не удалось перекрыть оглушительных нот отчаяния и тоски.       Их представления о беспокойстве сильно разнились: временная потеря аппетита или недостаток сна воспринимались Леви как нечто обыденное, ведь ему, как солдату, приходилось сталкиваться и с более ужасными вещами. Но для чуткого к переживаниям других парнишки этих составляющих было достаточно, чтобы забить тревогу. И всё же сейчас, когда над головами не нависала ежесекундная опасность быть проглоченными титанами, чужие слова приобретали смысл.              

***

             – Вы звали меня, капитан?       Воспоминания быстро оставили Аккермана, когда за спиной послышался голос. Делая вид, что наблюдает за бушующей стихией за окном, он холодно произнёс:       – На столе Ханджи оставила тебе какие-то бумажки. Можешь забрать.       Около недели назад Армин просил у командующей выписки из архивов, к которым не имел доступа. По его предположениям среди этой стопки документов могла найтись полезная для ведения дальнейших переговоров с Адзумабито информация. Ожидание ответа слишком затягивалось, так что стоило рассмотреть любые варианты. К тому же было приятно чувствовать себя нужным хоть в каком-то деле, ведь несмотря на занимаемую должность, Ханджи иногда прислушивалась к его словам.       Почему командующая не смогла передать записи лично, Армин уточнять не стал. Подойдя к столу, он взял в руки несколько листов, бегло просмотрев их.       – Большое спасибо!       Повернув обратно к выходу, Арлерт размышлял над тем, где удобнее будет расположиться: гул разговоров или сопение в общей спальне никогда ему не мешали, но не хотелось доставлять ребятам неудобства горящим светом. Выбор пал на пустующую в это время столовую.       – Армин.       Услышав своё имя, юноша обернулся. Мозг активно анализировал полученные данные, но не обратить внимания на редкое, а потому непривычное обращение со стороны капитана, не мог.       Армин выжидающе следил за Аккерманом. Всего мгновение назад капрал сосредоточенно наблюдал за шумящим ливнем за окном, но отчего-то оставил своё занятие и теперь направлялся к нему. Оставались считанные секунды хорошенько подумать о том, где посчастливилось облажаться на этот раз, потому что размеренные шаги и неподвижный тяжёлый взгляд заставляли сжаться от страха.       Когда же расстояние сократилось практически до минимума, Армин непроизвольно отшагнул, но стена за спиной отрезала все пути к отступлению.       Реакция солдата не ускользнула от внимания Леви.       – Боишься?       – Никак нет! – прозвучал честный ответ.       Обычно-недовольное выражение лица безусловно наводило ужас на каждого не только в разведкорпусе, но и за его пределами, однако сейчас скорее всего капитан вкладывал в вопрос иной смысл. Если Армин угадал, то личное отношение к их возможной близости он озвучил ещё в конюшне и передумывать не собирался. А вот чувства капитана всё ещё оставались под сомнением.       – А что насчёт вас? – держать язык за зубами с каждым разом становилось всё сложнее. – Снова ищете предлог для того, чтобы сдаться?       Потребовалось меньше секунды, чтобы руки капрала мёртвой хваткой вцепились в воротник. Синяя ткань рубашки смялась и слегка натянулась, вынуждая резко податься вперёд.       – Не испытывай судьбу, пацан, – угрожающе процедил Аккерман.       В этот раз Армин решил промолчать, но его блестящие полные решимости голубые глаза, не моргая, смотрели в упор; светлые брови сошлись на переносице.       В последнее время Леви всё чаще доводилось иметь дело с таким Арлертом. Тревожный, послушный юнец вымахал в проницательного, хитрого юношу, и новая версия невероятно раздражала, так как порой мешала держать максимальный контроль над ситуацией.       Недовольно цыкнув, Аккерман ослабил хватку, но рук от воротника не убрал. Вместо этого, опустившись ниже, пальцы наткнулись на первую пуговицу и быстро с ней справились. Затем перешли к следующей и так до самого конца, пока планки рубашки не разъехались в стороны, слегка обнажая подтянутый торс. Рука вернулась к отлёту воротника, одним уже знакомым движением отодвинув его в сторону.       Щеки Армина густо залило краской, и он отвернулся.       Они словно опять в столовой, стоят так близко друг к другу – нет, в этот раз даже ближе. Комнату заполняет неяркий свет пламени свечи, мягко подрагивающего и отбрасывающего на стены приглушённые тени… Тогда всё закончилось не лучшим образом. Но теперь все движения были чёткими и уверенными, колебания отсутствовали.       – Положи бумаги на стол.       Чужой приказ напомнил: всё это время Армин бессовестно сминал в кулаке листы с важной информацией. И почему документы пришли в негодное состояние всего за одну ночь, командующей позже без неловкости не объяснишь.       Дождавшись исполнения приказа, Леви скользнул под отлёт воротника. Пройдясь ладонью по плечу, затем вверх по шее, он остановился на затылке, схватился пальцами за короткие светлые волосы и грубо потянул. Но когда с губ Арлерта слетел болезненный вздох, замер. Были ли движения резкими?       Рождённый в грязном подземном городе, ещё ребенком лишенный материнской ласки, Аккерман учился выживать. Всё, что он умел, – держать оружие и убивать. Хладнокровно и жестоко. Его руки, перерезавшие бесчисленное множество титанов и такое же количество людей, приносили страдания и никогда не знали любви и тепла.       Но для этого, дрожащего сейчас перед ним всем телом паренька хотелось постараться.       – Если станет неприятно, останови.       Последовал несмелый кивок.       Леви потянулся к открытой шее. Горячее дыхание, тронувшее кожу всего на мгновение, сменилось поцелуем, за которым незамедлительно последовал ещё один. И ещё.       Ноги Армина подкосились. Если бы ни руки капрала, вовремя придержавшие за плечи, он точно бы упал. Горячее тело придвинулось ближе, сильнее вжав спиной в стену. Чужое колено настойчиво развело ноги, удобно устроившись между. Низ живота приятно потянуло. Стало душно и жарко. Армин тяжело задышал, слегка приоткрыв рот. Он никогда ещё не был так близок с кем-то. Новые ощущения воспринимались настолько остро и ярко, что хотелось податься навстречу, ответить. Даже если не позволят.       Не удержавшись, юноша инстинктивно двинул бедрами, проехавшись пахом по напряженному бедру и тихо простонал. Щеки тут же вспыхнули: было жутко стыдно издавать неловкие звуки при капрале. Однако тот ничуть не смутился. Наоборот, зарылся пальцами в волосы и потянул, заставив сильнее запрокинуть голову, стал теснее вжиматься губами в услужливо подставленную шею, оставляя на коже влажные следы.       Леви вело. Приглушённые вздохи где-то над ухом мешали сохранять ясность ума. Чужое возбуждение, просяще льнущее к бедру, подталкивало переступить черту. Аккерман оставил в покое светлый затылок с шеей и отстранился.       Встретившись с чуть затуманенным пронзительным взглядом, Армин неловко потупился. Почему капрал вдруг остановился? Не задумал же прекратить всё прямо сейчас и отправить за дверь справляться с «проблемой» самостоятельно?       Быстрые движения привлекли к себе рассеянное внимание – все вопросы исчезли в ту же секунду: пряжка ремня на брюках Арлерта звякнула, пуговица, а за ней и молния, расстегнулись и рука капрала высвободила из тесноты эрегированный член. Несколько рваных движений вырвали из лёгких короткий вскрик, мышцы дёрнулись сами собой.       Леви замер, озадачено нахмурившись.       – Ты против?       – Н-нет! Просто... внезапно. – Армин робко опустил ладонь на чужое предплечья, смяв ткань идеально белой рубашки. – Это приятно. Продолжайте... п-пожалуйста.       Произнести нечто подобное было тяжело и неловко, хотелось под землю провалиться. Но как ещё доказать капралу, что его не собираются отталкивать? Только не сейчас.       Аккерман доверился и возобновил движения, на этот раз замедлив темп.       Постоянные разведки, сражения с титанами, ночные кошмары и сильная усталость отнимали любое желание. Лишь иногда он прибегал к самоудовлетворению, но только чтобы ослабить напряжение. В подобные минуты Леви не задумывался о том, нравится ли ему. Движения всегда были одинаковыми – торопливыми, грубыми и никогда приятными. Вряд ли такие прикосновения могли прийтись по нраву хоть кому-то. Однако дрожащие пальцы, отчаянно цепляющиеся за плечи, шумные вздохи, несдерживаемые стоны и хныканье указывали на противоположное. Арлерт сам толкался в его кулак, стараясь ускориться, прижаться как можно ближе.       Выполняя немую просьбу, Леви тяжело задышал. Происходящее лишало его самообладания всё сильнее и сильнее, натягивая тонкие нервные нити до самого предела. Тело трясло как в лихорадке, знакомое и одновременно с тем отличное от предыдущих ощущение тепла внизу живота дезориентировало. Близость, которой он так страшился, оказалась настолько желанной и приятной, что игнорировать её дольше не хотелось.       Рука Арлерта скользнула вниз по чужому предплечью, неосторожно – в хаотичных попытках найти что-то – ткнулась Аккерману в живот, и наконец схватилась за ремень. Постаравшись его расстегнуть, Армин нечаянно задел пах мужчины и тот не смог удержать шумного низкого выдоха.       – М-мх, капитан, в-вы... А-ах! – договорить не получилось и осталось надеяться, что старания правильно истолкуют.       Леви догадался: даже сейчас добродушный малец хотел убедиться, что удовлетворение получит каждый. Чертыхнувшись под нос и оттолкнув чужую руку, он остановился, чтобы справиться с ремнём и достать успевший налиться кровью член. Обхватив уже оба, Аккерман вернулся к рваному быстрому ритму.       От неожиданности и резкого контраста ощущений Армин вскрикнул, поспешно закусив губы. Непристойные приглушённые звуки, доносящиеся снизу, волновали его слух. Убыстряясь и становясь всё громче, они мешались с хриплым шумным дыханием капрала и собственными хныкающими стонами. Ухватить воздух ртом никак не удавалось.       Тело – уязвимое и податливое – перестало слушаться, превратившись в пучок оголённых нервных окончаний. Чувствуя, что находится на пределе, Армин крепко вжался в горячее тело Аккермана, смяв в руках рубашку на его спине. Из лёгких вырвался протяжно-надрывный стон.       Внезапно возникшее давление от чрезмерной близости заставило Леви кончить практически сразу, сдавленно прохрипев и уронив голову на всё ещё мелко дрожащее обнаженное плечо.       Они стояли так некоторое время, отчаянно пытаясь восстановить дыхание и привести мысли в порядок.       Первым нарушил тишину Армин.       – Простите, я сейчас всё уберу, – из-за несдерживаемых стонов голос осип.       Тяжёлое тело с трудом держалось на ватных ногах. Если бы он заставил себя, выполнить сказанного все равно бы не смог. Но никто и не подгонял: голова капрала продолжала удобно покоиться на плече. Не хотел отстраняться? Оставалось догадываться, но возникшее предположение грело душу, заставляя смущённо улыбаться.       Раз так, стоило воспользоваться моментом.       – Капитан, – прошептал Арлерт, – хочу поцеловать вас. Разрешите?       Некоторое время Леви не реагировал, но когда чужая рука осторожно накрыла его затылок, зарывшись пальцами в чёрные волосы, перестал притворяться. Выпрямившись, он без слов посмотрел на Армина. Растрёпанные светлые волосы, местами торчащие в разные стороны, слегка сбитая набок чёлка, лёгкие мазки смущения на щеках, тихий омут больших лазурных глаз – все эти детали притягивали Аккермана всё сильнее.       Взгляд скользнул к слегка улыбающимся, поджатым губам, безмолвно намекнув на согласие.       Армин не задумываясь повиновался, подавшись вперёд.       Никто из находившихся в комнате не заметил, что дождь давно прекратился, уступая место безмолвному покою, а закатное солнце скрылось за горизонтом, позволяя теням слиться воедино.                     

***

      Светлые ресницы дрогнули, взгляд с опозданием сфокусировался на незнакомом окружении. Сонный мозг неохотно заработал, пытаясь скрутить в клубок воспоминания о прошлой ночи, но нити почему-то каждый раз обрывались на объявлении отбоя.       – Очнулся наконец.       Сев в постели, Армин повернулся на звук голоса: возле стола, скрестив руки на груди, стоял капрал, рядом с которым спиной к кровати сидела командующая. Вероятнее всего уже некоторое время они беседовали о чём-то, но прервали разговор, обратив внимание на проснувшегося юношу.       Ханджи среагировала молниеносно: в считанные секунды оказалась возле кровати и, плюхнувшись на край, схватила в испуге отшатнувшегося Арлерта за руку. Странная полуулыбка подсказала, что отвертеться так просто не удастся.       – Итак, – посчитав момент крайне удачным, Ханджи затараторила, – скажи честно, а то из этого несговорчивого чистоплюя ни слова не вытянешь: лицо Леви действительно краснеет, когда он смущается? А он вообще умеет смуща... ай!       – Остынь, очкастая, – неожиданно возникший из неоткуда Аккерман, отвесил Ханджи звучный подзатыльник, – ты пугаешь его.       – Да-да, но можно же поаккуратнее! Ты с Армином тоже был так груб в... АЙ! – раздался звук второго подзатыльника, куда более громкого, чем предыдущий.       Наконец оставив поверженную и притихшую командующую, недовольно поглаживающую ушибленный затылок, в покое, Леви перевёл взгляд на всё это время молча наблюдающего за происходящим юношу.       – Как самочувствие, Арлерт? Ты так внезапно отключился. Думал, откинулся.       Картины вчерашнего вечера начали медленно всплывать перед глазами, позволяя наконец кусочкам мозаики сложиться. Вспомнилось всё: как пальцы медленно расстёгивали рубашку, как горячее дыхание опаляло кожу на шее; как чужие руки спускались к поясу брюк; как кровь в висках стучала так громко, что практически оглушала; как рвались из груди несдерживаемые вздохи, пока…       Краска прилила к лицу. Осознание ударило по голове и Армин пошатнулся.       – Эй-эй! Ты же не собрался на самом деле здесь подыхать?       Не отдавая себе отчёт в действиях, Леви инстинктивно подался вперёд, чтобы придержать внезапно побледневшего юношу за плечо.       – И всё-таки бить паренька в порыве страсти точно не стоило, – донеслось со стороны. – Ну правда, Леви, совсем своих солдат не жалеешь!       Аккерман одарил Ханджи убийственным взглядом и та, испуганно икнув и выставив руки в оборонительном жесте, активно попятилась назад. Лишь оказавшись возле двери и взявшись за ручку – на случай, если придется спасаться бегством, – командующая добавила:       – Если честно, я тут только потому, что искала тебя, Армин. Загляни ко мне, как закончите тут.       Шутливо подмигнув, Ханджи удалилась.       Повисла неловкая пауза.       Вспомнив, что всё ещё придерживает чужое плечо, Леви отпрянул. От неуместных замечаний очкастой у него снова начинала болеть голова.       Пытающийся в это время справиться с возникшим смущением Армин не нашёл ничего лучше, чем проследить за действиями капрала, который на некоторое время отошёл к столу, но почти сразу вернулся.       – Держи, – Аккерман протянул чашку с тёмной прозрачной жидкостью, по запаху напоминающую чай, – он, конечно, давно остыл, но поможет привести мысли в порядок.       – Спасибо, – поблагодарил юноша, принимая чашку и с улыбкой отмечая, как привычно капитан скрещивает на груди руки, хмурится и уводит тяжёлый взгляд в сторону.       Отпив едва тёплого травяного отвара, Арлерт тут же поморщился.       – Кхе-кхе, как горько... – с изумлением он покосился на Леви. – Вы всегда такой пьёте?       – Не пей, если не нравится.       – Нет-нет, я не против! – поспешно исправился Армин и после небольшой заминки добавил: – Буду знать.       Вновь поднеся чашку к губам, он сделал ещё один большой глоток, но снова поперхнулся, не подозревая, что прямо сейчас за ним украдкой наблюдают.       Лицо Аккермана чуть заметно смягчилось, пока он внимательно следил за тем, как отчаянно юноша пытается допить: за собирающимися капельками слез в уголках крепко зажмуренных глаз, за появляющимися и пропадающими из-за кашля складочками на вздернутом носу, за лёгким румянцем на щеках, за тем, как крепко пальцы сжимают чашку.       – Не боитесь, что остальные тоже узнают?       Леви не сразу уловил смысл вопроса: не о чае же его спрашивали.       – Ты о Ханджи? – наконец догадался он. – Её кроме сраных титанов мало что интересует, поэтому о чём-то подобном болтать не станет.       Было нетрудно заметить, как руки с пустой чашкой опустились на покрывало и пальцы принялись нервно теребить ткань.       – А вот тебя, похоже, это сильно тревожит, – Леви вопросительно заломил бровь.       Снисходительный тон оказался горче выпитого чая. Может, в какой-то мере Армин и переживал, что остальным станет известно о событиях минувшей ночи, но только из-за вечной неуверенности и смущения. Куда больше волновало отношение капрала, который всегда был скуп на положительные эмоции и никогда не стал бы говорить о своих чувствах вслух. Сознание не первый день сверлил вопрос: а мог ли капитану понравиться хоть кто-нибудь? Не оказались ли для него пустым звуком слова наивного мальчишки?       – Скажите, то, что произошло вчера между нами...       Как бы ни старался, договорить не удалось. Страх получить отрицательный ответ только сильнее сжимал челюсти.       – Я похож на того, кто будет жаться по углам с каждым желающим солдатом?       Возможно, Аккерман вложил в ответ чуть больше пренебрежения, чем хотелось, но он ни за что бы сейчас не упомянул, что ни на шутку перепугался, когда сразу после нежного касания к губам ощутил вес внезапно потяжелевшего тела. Не рассказал бы и о том, как подхватив на руки, уложил на кровать и, приведя в порядок, оставил спать в своей постели, а сам в это время – предварительно очистив и себя от последствий близости – без сил рухнул на стул и до тех пор, пока веки не опустились, не сводил с Арлерта глаз.       Вместо этого Леви смерил юношу снисходительным взглядом, недовольно цыкнул и отошёл. Звучно отодвинув стул, он сел спиной к кровати и заключил:       – Если пришёл в норму, подбирай сопли и вали. Командующая тебя там заждалась.       Армин послушно последовал приказу. Временно отставив пустую чашку на тумбочку, он выбрался из постели и расправил покрывало, между тем обдумывая, верно ли истолковал ответ капитана на свой не до конца озвученный вопрос. Но стоило только приблизиться к столу, чтобы вернуть чашку обратно на поднос, все сомнения развеялись: не обращая на подошедшего внимания, Аккерман покручивал в руках нежно-кремовую с острыми черными шипами раковину. Наблюдаемая картина говорила сама за себя – необходимости в каких-либо вопросах больше не оставалось.       Чувствуя, как краска вновь приливает к лицу, Армин поторопился забрать документы и отправиться по делам, но окликнутый на полпути, остановился посреди комнаты и обернулся.       – Армин.       Леви всё также оставался на прежнем месте, перебирая в руках ракушку, однако, прежде чем начать говорить, отвернулся к окну.       – В твоих глазах отражалось будущее человечества.       – Что вы имеете ввиду?       – Накануне миссии по спасению стены Марии, перед отбоем, я видел, как блестели твои глаза. В них отражалось будущее. – Когда Леви сделал небольшую паузу, Арлерт молча ждал продолжения, не смея перебивать. – В отличие от тебя, Эрвин был одержим своей мечтой. Настолько, что ради неё пожертвовал многими, и я его в этом не виню, хотя и не до конца понимаю. А ты, Армин, готов был распрощаться с мечтой, чтобы остальные жили. Трусы и слабаки на подобное не способны. Такой ответ тебя устроит?       – Да, спасибо, что сказали.       Арлерт признательно кивнул, хотя и понимал, что капитан этого не увидит. Комнату он покинул с ощущение приятного тепла в груди.       Оставшийся в тишине Аккерман продолжил наблюдать за пасмурным небом за окном. Предугадать, как всё сложится для них дальше, вряд ли возможно. К тому же он был реалистом и тратить время на глупые грёзы не стал бы, однако теперь точно знал одно: там, в конце недостроенной железной дороги что-то определенно виделось.       Свинцовые тучи снова затягивали небо, возвещая продолжение неизбежного ливня. По стенам расползались мрачные тени, но темнее в комнате уже не становилось.