Инструкция не прилагается

Утро в доме Уилеров было каким-то чересчур светлым. Солнце безжалостно заливало кухню, отражаясь от чистых поверхностей и белых занавесок — неуместно яркое, почти издевательское. Этот свет казался фальшивым, как декорация, за которой скрывалось нечто гораздо страшнее, совершенно не соответствуя тому, что они собирались сделать сегодня. На столе уже стояли тарелки с завтраком. Карен сидела прямо, явно нервничая, с кружкой кофе в руках, Тед листал газету, делая вид, что полностью погружён в новости. Джойс устроилась ближе к плите — она вызвалась помочь с завтраком, хотя на самом деле просто не находила себе места. Робин расположилась на краю стула, закинув ногу на ногу, и с интересом болтала с Джонни. Майк сидел за столом, ссутулившись, и смотрел в тарелку так, будто та могла дать ответы на все жизненные вопросы. — Майкл, — мягко сказала Карен, — ты почти не ешь. — Я не голоден, — пробормотал он. … Уилл появился в дверях кухни последним. Он выглядел ужасно невыспавшимся: растрёпанные волосы, помятая футболка, тени под глазами. Парень сел за стол, стараясь держаться как можно обычнее. — Доброе утро, — тихо сказал он. — Доброе… — выдохнул Майк, мгновенно покраснев. Джойс обернулась с тарелкой в руках. — Уилл, милый, ты проснулся… — женщина улыбнулась, но тут же схватилась за сердце. — О господи! Она подошла ближе и резко остановилась. — Что у тебя с шеей? Карен медленно повернулась. — Простите… что? Робин замерла, потом тихо присвистнула: — Ого. Джонни усмехнулся и легко хлопнул её по плечу: — Я же говорил. С тебя десятка. Тед опустил газету и прищурился. — Это что, аллергия? Уилл моргнул. — Что?.. Майк вздрогнул так, будто его окатили холодной водой: — Что?! Нет! То есть… может… — он закашлялся и резко уставился в стол. — Я не врач. Карен прищурилась, вглядываясь в шею Уилла внимательнее, чем следовало бы. — Это очень странная аллергия. — Может, крапивница, — неуверенно предположил Тед и снова приподнял газету. Робин наклонилась вперёд, опираясь локтями о стол. — Крапивница обычно не выглядит так, будто она очень старалась. — Робин, — одёрнула её Джойс, но голос у неё дрогнул. Она снова посмотрела на Уилла. — Милый… ты ночью никуда не выходил? Или, возможно, кто-то приходил к тебе? Уилл завис. Мозг, не привыкший работать после нескольких часов сна и слишком большого количества поцелуев, ушёл в аварийный режим. Он машинально коснулся шеи — и тут же дёрнулся: прикосновение вспыхнуло болью. — Подождите… — пробормотал он. Джойс смотрела на него очень внимательно, Карен с подозрением прищурилась, Робин явно наслаждалась моментом. — Уилл? — настороженно позвала Джойс. Он вскочил со стула так резко, что тот жалобно скрипнул. — Я сейчас! — выпалил он и, не глядя ни на кого, рванул в коридор. — Куда… — начала Карен. — В ванную, — предположил Тед. Майк почувствовал, что у него начинают подпрыгивать колени. В ванной комнате Уилл захлопнул дверь и в два шага оказался перед зеркалом. — О боже… Шея была фиолетово-красным кошмаром. Майк… И это видели все. Мама. Карен. Тед. Ему захотелось немедленно провалиться сквозь пол или, на худой конец, вернуться во вчерашнюю ночь и заставить Майка быть… аккуратнее. Щёки вспыхнули, сердце забилось быстрее. В животе неприятно — и приятно — скрутило. Майк. Ночью. С ним. Уилл невольно улыбнулся своему отражению: — Идиот, — прошептал он себе, но отвести взгляд от собственного отражения смог не сразу. Парень дёрнул ворот футболки повыше. Бесполезно. Попробовал повернуть голову. Стало только хуже. — Чёрт… Из кухни донёсся приглушённый голос Робин: — Он там жив? — Уилл! — встревоженно позвала Джойс. Байерс глубоко вдохнул, выдохнул, умыл лицо холодной водой и ещё раз посмотрел в зеркало. Глаза блестели. Красный, как варёный рак, он открыл дверь и вернулся на кухню. Все взгляды мгновенно устремились на него. — Всё в порядке? — спросила Джойс. — Да, — сказал Уилл и сел обратно за стол, не поднимая головы. — Просто… эм… раздражение. Я… ну… — он сглотнул. — Эм… Майк почувствовал, как у него начинают гореть уши. — Сын, ты куда-то выходил ночью? — повторила свой вопрос Джойс. — Один? — добавила Робин, с явным интересом. — Или не один? — тихо, но очень отчётливо сказала Карен. Майк резко вскинул голову. — Он был один! Все посмотрели на него. — Я… В смысле… откуда мне знать. — Майкл, — медленно сказала Карен, — ты сегодня подозрительно нервный. — Я просто… эм… переживаю за Уилла. Робин прищурилась. — Какой заботливый. Джойс снова повернулась к сыну. — У тебя… появилась девушка? Сейчас? Уилл моргнул. — Ч-что? — Ну, — продолжила Джойс, пытаясь найти объяснение, — это было бы… логично. Хотя сейчас не самое подходящее время, но возраст, гормоны… — О! — Карен кивнула. — Да, конечно. Девушка. Это многое объясняет. — Особенно шею, — добавила Робин. — РОБИН! — хором повысили голос Майк и Джойс, после чего удивленно переглянулись. — А она из школы? — продолжала Карен. — Мы её знаем? Майк выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. И тут, наконец, подал голос Джонни, который всё это время молча наблюдал за происходящим, попивая томатный сок. — Вообще-то, — спокойно сказал он, — да. Уилл ночью выходил. Все разом повернулись к нему. — Правда?! — спросила Джойс. Уилл посмотрел на парня с таким облегчением, будто тот только что вытащил его из-под поезда. — Он не мог уснуть, — невозмутимо продолжил Джонни. — Сказал, что душно. Пошёл прогуляться вокруг дома. Подышать воздухом. И да, я определённо слышал у дома девчачий голос. — Вот! — слишком быстро сказал Уилл. — Воздух. Да. Очень… свежий. — Главное, — вздохнула Джойс, — что ты в порядке. — Я знаю, что ты не любишь, когда я тебя чересчур опекаю, но сейчас…  все эти события… и вдруг… Думаю, мы вернёмся к этому разговору чуть позже. Майк под столом нащупал руку Уилла и осторожно ее сжал. Робин склонилась ближе, понижая голос до заговорщицкого шёпота: — Нам очень интересно, кто это с тобой сделал. Уилл нервно сглотнул. — Майк. — вдруг сказал Джонни. Майк в этот момент как раз делал глоток. — КХ—КХ—КХ! — он закашлялся так резко, что согнулся пополам. Напиток пошёл через нос, парень едва не уронил стакан, глаза заслезились. — Майк! — испуганно сказала Карен. — Осторожнее! — добавила Джойс. Майк судорожно махал рукой, пытаясь отдышаться. Когда кашель наконец отпустил, Джонни спокойно продолжил, будто ничего не произошло: — Майк, ты не в курсе, что это за девушка? — Я… — Майк задел стакан локтем и опрокинул его себе прямо на футболку. — ЧЁРТ! — Я… я сейчас, — выпалил, вскакивая. — Переоденусь. Он убежал весь красный, взъерошенный и явно на грани паники. Карен вздохнула: — Он явно о чем-то недоговаривает. Подростки… Джойс снова посмотрела на шею Уилла. — Милый… может, лёд приложить? — Или тональным замазать, — тут же предложила Робин. — У меня есть. Уилл резко замотал головой. — Нет! То есть… всё нормально! Это просто… раздражение. Робин ухмыльнулась. — Самое романтичное раздражение в мире. Уилл поднялся. — Я… проверю Майка. Он… выглядел плохо. — Возьми ему сухое полотенце, — сказала Джойс. — Да, конечно, — согласился Уилл и почти сбежал из кухни. … Из-за двери Майка доносились приглушённые ругательства. Уилл остановился на секунду, собираясь с мыслями. Только потом он осторожно постучал и приоткрыл дверь. — Майк? — тихо позвал Уилл. — Я опозорился, — донеслось из-за шкафа. — Я буквально пропитан соком. Уилл не сдержал смешка, закрывая за собой дверь. — Зато отвлёк всех. И Джонни пришел на выручку, снова. Они посмотрели друг на друга. — Прости за шею… — Не смей извиняться, — прошептал Уилл, подходя ближе. — Мы ужасно плохи в сокрытии секретов, — пробормотал Майк. — Зато очень хороши в поцелуях, — улыбнулся Уилл. — Просто… — он запнулся, щёки снова начали розоветь. — Просто в следующий раз… не так… заметно, ладно? — В следующий раз, — эхом повторил Майк и замер, осознав сказанное. Он отвёл взгляд, кашлянул и резко занялся футболкой, будто она была невероятно важным объектом. — Я просто не подумал. В смысле… голова была забита всем подряд. — Понимаю, — быстро сказал Уилл.— Сегодня вообще не день для… — он неопределённо махнул рукой в воздухе. — Не для этого всего. Повисла неловкая пауза. — Сегодня… — начал Майк и запнулся. — Сегодня мы должны спасти детей. — Да, — кивнул Уилл. — Я знаю. — Нам надо собраться. Нормально. Без… — Майк снова замялся. — Без лишнего. — Конечно, — сразу согласился Уилл. — Я не буду… мешать. Майк поморщился. — Я не это имел в виду. Они снова замолчали. — Просто… — Майк вздохнул. — Давай переживём сегодня. Ладно? — Ладно. — Нам надо вернуться. — Да, — согласился Уилл. — Иди первый. Майк кивнул, но задержался на секунду. Он сделал полшага вперёд — и тут же остановился, будто сам испугался этого движения. Взгляд метнулся к двери, потом обратно к Уиллу. Парень неловко поднял руку и осторожно поправил край воротника друга. Пальцы задержались на секунду дольше, чем было нужно. — Ты… — начал Майк и замолчал. Он сглотнул, отвёл взгляд, но руку не убрал. Большим пальцем едва ощутимо провёл по коже у ключицы — почти случайно. Потом резко опустил руку. — Увидимся. Уилл снова кивнул. — Да. Майк ещё секунду стоял, словно решая что-то в голове, потом всё же развернулся и быстро вышел из комнаты, не оглядываясь. Уилл остался на месте, ощущая, как под кожей всё ещё живёт тепло от этого короткого прикосновения. Он глубоко вдохнул и тоже направился к двери — им действительно пора было возвращаться.

***

… Пока Дерек направлял одноклассников в туалет, снаружи базы, в тени бетонного ограждения, уже рычал двигатель грузовика. Мюррей сидел за рулём, нервно постукивая пальцами по баранке и поглядывая на часы. Каждая секунда казалась растянутой до боли. В другой части комплекса Джойс вела группу по тёмным, сырым тоннелям. Эхо шагов отдавалось глухо, будто сама земля прислушивалась к ним. Остальные ребята держались позади. Майк ловил силуэт Уилла в полумраке, отмечал, как тот идёт, как напряжены его плечи, как он дышит. От этого внутри поднималось странное, тёплое чувство — воспоминание о близости. Уилл, встречая его взгляд, чувствовал почти то же самое. Память возвращала ему ощущение тёплого тела Майка, его объятий. Их взгляды снова пересеклись — и оба на мгновение забыли, где находятся. В этом коротком зрительном контакте было что-то почти физическое: будто воспоминание о прикосновениях отзывалось где-то глубоко внутри, тихо, но настойчиво. Робин шла сбоку и замечала, как между мальчишками будто натянута невидимая нить. Она мягко улыбалась, не с насмешкой, а с тёплым пониманием — как человек, который узнаёт чувство, не нуждающееся в объяснениях. Джонни переглянулся с Робин и едва заметно усмехнулся: — Итак, вы потрахались или нет? Уилл резко обернулся. — Джонни! Ты вообще можешь думать головой?! В ту же секунду Майк, не сказав ни слова, отвесил Мансону такой мощный подзатыльник, что тот по инерции сделал несколько шагов вперед. — Ай! Да ладно вам! — возмутился он, потирая затылок. — Что у вас там происходит? — обернулась Джойс, настороженно вглядываясь в темноту тоннеля. Робин прыснула от смеха, прикрывая рот ладонью. Уилл всё ещё пылал: — Ты слишком многое себе позволяешь! Это слово… ужасно! Майк встал между ними, сердито сверкая глазами: — Ещё раз откроешь рот — и будет хуже. Джонни поднял руки в примирительном жесте. — Всё-всё, понял. Молчу. Но, знаете… рад за вас. — Я тебя убью. Я не шучу. У меня есть пистолет. — У-у-у-у, крутой страшный парень. — Джонни, лучше остановись, — Робин положила руку на плечо парнишке. — Ты действительно… перебарщиваешь. Уилл смутился, отвёл взгляд, а Майк лишь тяжело выдохнул — но уголок его губ всё же дрогнул. Джойс ещё раз внимательно посмотрела на них, обернувшись, словно пытаясь понять, не скрывается ли за этой перепалкой что-то серьёзнее, но затем лишь тихо вздохнула. — Двигаемся дальше. И постарайтесь… быть тише. Она пошла вперёд, освещая путь фонарём. Шаги группы вновь слились в единый ритм. Джонни, всё ещё потирая затылок, скорчил преувеличенно смиренное выражение лица и прошептал: — Понял. Ангел тишины. Ни намёков, ни комментариев. Робин бросила на него еще один предупреждающий взгляд, и он тут же сделал вид, что застёгивает рот на молнию.

***

В их наспех перекроенном плане было слишком много оптимизма и надежды на «авось прокатит». Майк понимал, что дети — самое слабое звено, что их слишком много, что именно на этапе выманивания и перемещения школьников много чего может пойти не так. Именно это и произошло. Кто-то из малышей выдал миссис Байерс, и солдаты появились мгновенно. Их вывели всех — группу младших ребят, Дерека, Робин, Джойс — к границе базы. Руки за спиной, холодные взгляды, оружие наготове. Казалось, всё кончено. Майк увидел знакомого военного, того самого, который стрелял в Уилла. Злость затопила его сознание, адреналин добавил сил. Парень вывернулся из хватки охранника, выхватил из-за пояса джинсов пистолет и выпустил пулю прежде, чем остальные могли понять, что происходит. Солдаты замерли, не сразу понимая, что произошло. Один из них пошатнулся и рухнул на колено. Кровь быстро пропитала ткань формы. Сердце Майка билось так сильно, что заглушало звуки вокруг. Рука с пистолетом дрожала. Парня накрыла волна ужаса — не перед солдатами, а перед собой. Я выстрелил. Я действительно выстрелил. Он отступил на шаг, широко распахнув глаза. — Майк… — выдохнул Уилл. Солдаты пришли в себя мгновенно. — Оружие на землю! — рявкнул один из них. Другой действовал быстрее. Он рванулся вперёд, грубо схватил Майка за плечо и резко развернул, вдавив его в асфальт. Холодный металл пистолета упёрся парню в висок. Уилл закричал. — Нет! Джойс обернулась к нему, успев лишь сделать шаг, и вдруг крик Байерса изменился: звук вытянулся, исказился, стал глубже, громче. Воздух вокруг задрожал. Лампы на зданиях вспыхнули и погасли. Земля под ногами солдат начала вибрировать. Демогоргоны появились, вырываясь из-под земли, выпрыгивая то тут, то там. Солдаты закричали, ряды рассыпались. Военный, державший Майка, тут же отпустил его, отвлекаясь на чудовищ. Майк смотрел на Уилла. Тот стоял, согнувшись, будто его разрывало изнутри. Глаза широко раскрыты, дыхание рваное. Он снова не контролировал происходящее. Хаос накрыл базу. Звук — низкий, ревущий — прокатился по двору и ударил в стены, в металл, в людей, заставляя вибрировать кости. Солдаты закричали; кто-то выронил оружие, кто-то, ослеплённый паникой, начал стрелять вслепую, разрывая воздух беспорядочными очередями. Джонни, задыхаясь от напряжения, сделал шаг вперёд и резко вскинул руки. Вся окружающая техника отозвалась сразу — фургоны, стоявшие у края базы, вздрогнули, заскрежетали металлом и медленно поднялись в воздух. Их корпуса дрожали, будто сопротивляясь, но всё же подчинялись. Джонни стиснул зубы, по его вискам стекал пот, и он, пошатываясь, начал выстраивать их полукольцом вокруг ребят — неровной, грубой стеной из железа и стекла. Фургоны с глухим лязгом сталкивались бортами, перекрывая проходы, отсекая демогоргонов и выигрывая драгоценные секунды. Медленно, слишком медленно. Силы у него уже были на исходе: пальцы дрожали, плечи сводило. Пока стена из фургонов сдвигалась, один из демогоргонов успел прорваться — протиснулся между ещё не сомкнувшимися корпусами. Он ударил Джонни, и паренька перебросило через машину, тело с глухим звуком ударилось о бетонную стену. Мансон сполз на асфальт, руки безвольно упали, взгляд потух ещё до того, как он коснулся земли. Металлические обломки с лязгом рухнули следом, лишённые поддержки его силы. … Джойс заметила, как Уилл оседает. Она подхватила его под руки и потащила в сторону, скользя по бетону, почти волоча сына на себе. Уилл был тяжёлым и чересчур горячим, дыхание сбивалось, его голова безвольно упала ей на плечо. — Держись, милый, держись… — выдохнула она, не зная, слышит ли он. Демогоргон развернулся, издав глухой, влажный рёв, и рванул вперёд, сокращая расстояние с пугающей лёгкостью. Джойс обернулась — и сердце ухнуло вниз. Она сильнее вцепилась в Уилла, попыталась развернуться, но ноги скользили по мокрому от крови асфальту. Время словно растянулось: шаг, ещё шаг, дыхание в спину, тень, накрывшая их. Где-то совсем рядом раздался отчаянный крик Майка. Слева от него, у грузовика и ограждений, кричали дети. Они жались друг к другу, сбитые в беспорядочную группу, и над ними уже нависала тень — ещё одна тварь. Справа — Джойс, спотыкающаяся под тяжестью Уилла. Мысли били, как молотки. Он хотел спасти Уилла. Он хотел спасти детей. Он хотел спасти всех — и понимал, что это невозможно. Время требовало выбора, а выбор означал потерю. Майк сделал шаг и остановился. Сердце колотилось так, что глушило всё остальное. Перед глазами вспыхнули лица: Уилл, бледный, безвольный на руках Джойс; дети, испуганные, маленькие, слишком уязвимые. Кого ты выберешь? Он судорожно вдохнул, пытаясь ухватиться хоть за какую-то мысль. — Майк! — донеслось от стены. Парень обернулся. Джонни лежал там же, куда его отбросило. Его пальцы дрожали, ладонь скользила по земле. Он с трудом втянул воздух, закашлялся, будто выныривал из-под воды. — Мансон! — выкрикнул Майк. — Ты жив?! Тот попытался приподняться, но лишь тихо зашипел от боли и снова опустился, прижимая руку к голове. — Я… — прохрипел он. — Я… ещё могу. Уводи детей. Ему нужны дети. Не Уилл. Я прикрою их с Джойс. Металл вокруг них дрогнул — слабо, неровно, но ощутимо. Один из перевёрнутых ящиков медленно приподнялся над землёй и завис, будто подтверждая его слова. — Хорошо! — крикнул Майк, уже поворачиваясь к детям. — Тогда работаем вместе! Слышишь?! Вместе! Слушайся меня! Джонни слабо усмехнулся, скривившись от боли, но кивнул. — Я… попробую. Пока Джонни держался — пусть и на последнем усилии — у них всё ещё был шанс спасти всех. Мансон раскинул руки, пальцы задрожали, и воздух словно стал плотнее. Автоматы у солдат поднялись вверх, вырываясь из рук. Ящики взлетели, скрежетнули, перекрывая путь твари, которая тянулась к Джойс. Обломок решётки взмыл и с грохотом рухнул между детьми и демогоргоном. — Бегите! — крикнул Джонни, стиснув зубы. — Я держу! Демогоргон метнулся к Майку — и в ту же секунду кусок металлической балки взлетел и ударил его в грудь, отбросив в сторону. Джонни закричал от напряжения, но не опустил рук. — Быстрее! Позади гремел металл, воздух резали выстрелы и рёв демогоргонов, земля дрожала под ногами. Дети сорвались с места. — Эй! — заорал Майк так, что перекрыл шум вокруг. — СТОЯТЬ! НЕ ПАНИКОВАТЬ! Несколько пар испуганных глаз уставились на него. Он тяжело дышал, но говорил жёстко, уверенно. — Слушайте меня! — продолжил он. — Сейчас мы выйдем отсюда. Все вместе. Он повернулся к Дереку: — Ты. Веди их к радиорубке. Там выход, понял? Не останавливайся, держи их рядом с собой. Я буду позади. Дерек сглотнул, но кивнул. — Если кто-то упадёт — поднимаем. Если страшно, держимся за руки, — быстро добавил Майк, уже отступая назад. — Идите! Дети начали двигаться — неровно и испуганно, но все же шли вперед. В это же время позади, шатаясь, Джонни шёл к Джойс и Уиллу. Его шаги были неровными, плечи подрагивали от боли и истощения, но он шёл упрямо, стиснув зубы. Металл вокруг больше не взлетал — лишь изредка дёргался, откликаясь на остатки его сил. — Я… здесь… — прохрипел он, подходя ближе. — Не дам им… подойти. И тогда в MAC-Z появился он. Векна. Он шёл сквозь базу, как хозяин, разрывая солдат на части без особых усилий. Люди для него были пылью. Он поднял руки — и еще больше демогоргонов начали подниматься из трещин в земле. Вот и все. Поле боя превратилось в ловушку. Ужас накрыл Майка мгновенно, словно кто-то выключил в нём всё живое. Тело отказалось слушаться: ноги налились свинцом, дыхание застряло в груди, сердце билось глухо и неровно, будто вот-вот остановится. В голове стало пусто, мысли рассыпались, оставив лишь одно чувство — абсолютный, первобытный ужас. Векна сделал едва заметное движение рукой — и Уилла словно дёрнули невидимой нитью. Его тело оторвалось от Джойс, поднялось над землёй, выгнулось в воздухе и поплыло прямо к монстру. — НЕТ! — закричал Майк. Он схватил чей-то лежащий рядом автомат, выстрелы прозвучали один за другим. Пули били точно, он видел это, видел, как они попадают в цель. Но Векна даже не дрогнул: ни шага назад, никакой реакции. Словно свинец проходил сквозь него, не имея никакого значения. Щёлк. Майк нажал на спуск ещё раз, и ещё — бессмысленно. Патроны кончились, а Векне было всё равно. — УИЛЛ! — Майк рванулся вперёд, не думая, готовый бежать прямо на Векну с голыми руками. Перед ним с глухим лязгом поднялась преграда. Металл сбился в кучу из обломков, из всего, что было рядом, — смятый, искривлённый, но прочный. Руки Джонни были вытянуты вперёд. — Майк… — прохрипел он. — Не… не иди… ты не сможешь… — УЙДИ! — закричал Майк, пытаясь оббежать преграду. — ЭТО УИЛЛ! Джонни покачал головой, стиснув зубы так, что на челюсти выступили жилы. — Я ему обещал… Металла становилось больше. Вся эта масса скрежетала, с глухим лязгом сходилась ближе, пока вокруг Майка не сомкнулся неровный, искривлённый круг. Не защита — ловушка. — Сука, нет! Майк бросился вперёд и полез вверх, цепляясь за острые края. Ладони соскальзывали, пальцы резало о рваный металл. Он сорвался раз, второй, третий — дыхание сбивалось, сердце колотилось в горле. Кровь быстро выступила на руках, размазываясь по холодной поверхности, делая её ещё более скользкой. — Чёрт… — прошипел Майк, снова подтягиваясь. А Векна даже не смотрел на него. Всё его внимание было приковано к Уиллу. Чудовище держало парня в воздухе так легко, будто тот ничего не весил. Тело Уилла было напряжено, выгнуто, но он был в сознании — глаза широко раскрыты. Он видел всё, чувствовал всё и не мог пошевелиться. Векна приблизил его к себе медленно, смакуя момент. — Ты знаешь, — заговорил он тихо, — сломать тебя оказалось удивительно легко. Его голос не был громким, но он проникал внутрь, минуя уши, оседая прямо в голове. Уилл дёрнулся, но хватка только усилилась. — Ты всегда был слабым, — продолжил Векна. — Одиноким. Ты сам открыл мне дверь, сам показал, как работает твой разум. Благодаря тебе я понял, что делать дальше. Он наклонил голову. — Детский мозг… — в его голосе появилась почти удовлетворённая нотка. — Он гибкий, восприимчивый. Им проще всего управлять. Страх, вина, желание быть нужным — идеальные рычаги. Поэтому я выбрал детей. Уилл зажмурился. — Ты думаешь, что видишь моё сознание, — Векна усмехнулся. — Что заглядываешь внутрь меня. Но правда в том, что это я уже давно нахожусь внутри тебя. Я знаю всё: все твои страхи, все твои тайны. Каждую мысль, от которой ты отворачивался. Он приблизился ещё ближе. — Ты всегда боялся, что никому не нужен. И знаешь что? Это правда. Ты ведь всегда это знал, — продолжил он, и в его голосе появилось что-то вязкое, презрительное. — Ты был другим. Не таким, как остальные. Они понимали это. Всегда понимали. Слишком тихий. Слишком чувствительный. Слишком неправильный, — Векна медленно подбирал слова, будто наслаждался каждым. Он усмехнулся. — Ты думал, что если будешь полезным, если будешь добрым, если будешь нужным — тебя оставят. Полюбят. Защитят. Но такие, как ты, всегда остаются одни. Векна бросил короткий взгляд в сторону Майка. — Даже он. Он рядом, потому что ты не оставил ему выбора. Ты думаешь, он смотрит на тебя так же, как ты на него? Уиллу показалось, что грудь сжали изнутри. — Ты ничтожество. И именно поэтому ты принадлежишь мне. Потому что таких, как ты, легче всего сломать. Векна медленно повернул голову в сторону Майка, запертого в металлической ловушке. — Ты сделал слабым и его. Привязал. Испортил. Если бы я захотел — я забрал бы его прямо сейчас. Он настолько искалечен тобой, что впустил бы меня еще быстрее, чем это сделал ты когда-то. Уилл захрипел, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался лишь сорванный звук. — Не волнуйся, — Векна снова посмотрел на него. — Я благодарен тебе. За всё это. Запомни, — прошептал он. — В происходящем виноват только ты. Но не бойся: смерть будет быстрой. Векна отпустил его. Тело рухнуло вниз, ударилось о землю. Уилл закашлялся Демогоргоны двинулись к детям. Быстро, слаженно, как будто только этого и ждали. Они забирали их — одного за другим, утаскивая в разломы. — Нет… — прохрипел Уилл, пытаясь приподняться. Но Векна уже смотрел в другую сторону. Его взгляд остановился на Джонни. Монстр удовлетворенно улыбнулся и поднял руку. Парнишка оторвался от земли так же легко, как до этого Уилл. Тело выгнулось, руки дёрнулись в попытке ухватиться за воздух. Векна потянул его за собой — идя не спеша, будто неся трофей, как доказательство. В тот же миг металл вокруг Майка рухнул. Ловушка рассыпалась, обломки с грохотом упали на бетон. Парень рванул вперёд, но дорогу преградил демогоргон. Он вырвался из дыма массивный, мокрый от крови. Майк резко остановился, выставил перед собой пустой автомат. Демогоргон сделал шаг навстречу. Ещё один. Замахнулся. В сознании Уилла вспыхнули картинки: Лукас, прижатый тварью к земле, Робин, отступающая назад, загнанная в угол, с расширенными от ужаса глазами, Майк… Это из-за меня. Если бы я не открыл дверь. Если бы я был другим. Если бы меня вообще не было… Грудь сжало так, что стало трудно дышать. — Уилл! Мир замедлился, растянулся. Звуки отступили, краски потускнели. Уилл увидел, как демогоргон замахнулся: когтистая лапа уходила назад, готовясь обрушиться на Майка. Слёзы блестели в его глазах, но страха в них уже не было — только ясность. Понимание. Прощание. Его губы шевельнулись. Уилл находился далеко и не мог услышать, но хорошо видел сквозь глаза Демогоргона. С этого далёкого, чужого угла реальности слова дошли до него чётко, ясно, будто прозвучали прямо в голове. — Прости. Я люблю тебя. … Воспоминания накрыли тёплой волной. Друзья, шумные вечера, смех. Мама — её руки, её голос, её бесконечное «я здесь», даже когда весь мир говорил обратное. Робин, тот редкий человек, рядом с которым не нужно было выбирать слова. Джонни. Грубоватый, шумный, не всегда думающий, прежде чем сказать. Но всегда — стоящий рядом. Джонатан, закрывавший его собой — от насмешек, от чужих взглядов, от мира, который был слишком жесток. И, наконец, Майк — то постоянство, которое не требовало доказательств. Его прикосновения — простые и такие важные: рука на запястье, плечо рядом, когда все вокруг начинало давить, тепло тела в темноте. Близость, не требующая объяснений. Объятия. Поцелуи. «Я люблю тебя». Уилл не был один. Он был любим. Он знал, ради чего и кого живёт. Я самый счастливый человек в мире. Он не был слабым. Векна ошибся. И сейчас Уилл это докажет… … Во второй раз за свою недолгую жизнь Майк Уиллер встретился со смертью. Оба раза, как ни удивительно, он был готов к этой встрече. Майк смотрел на надвигающуюся тварь спокойно — слишком спокойно для человека, которому оставались секунды. Страх никуда не делся, но он больше не управлял им. Где-то глубоко внутри было тихо. Говорят, в такие моменты время замедляется и жизнь будто пролетает перед глазами. И Майк успел подумать о многом: о том, как глупо всё начиналось. Как они были детьми, играли в подвалах, спорили, мир казался огромным и бесконечным. Как всё усложнилось и как, несмотря ни на что, Уилл всегда оставался в центре его мира. Майк не жалел ни о своем выборе, ни о словах, сказанных слишком поздно. Если бы ему дали ещё одну попытку, он сделал бы то же самое, сказал бы правду, даже если её никто не услышит. Как жаль, что у нас с тобой больше не осталось времени. Майк закрыл глаза и не увидел, как демогоргон замер в полудвижении. Чудище, нависающее над ним, дёрнулось и застыло, словно наткнулось на невидимую стену. Его рёв захлебнулся на полувздохе. Затем — резкий, сухой треск, и тварь разлетелась, словно была собрана из плохо скреплённых частей. Она просто перестала существовать как целое. Вторая даже не успела приблизиться. Она сделала движение, но её тут же разорвало в воздухе, и на бетон рухнули лишь обрывки того, что секунду назад было угрозой. Майк распахнул глаза. Уилл стоял напротив — прямой, как струна, спокойный, центр урагана. Демогоргоны, окружавшие базу, дёргались, останавливались, словно вдруг поняли: охота окончена. Некоторые пытались отступить — и исчезали, не успев сделать и шага. А потом всё резко оборвалось. Воздух перестал дрожать. Пространство, искривлённое и надорванное, медленно возвращалось на место — с болезненным, тянущим скрипом, будто миру приходилось заново сращивать собственные кости. Уилл пошатнулся. Белизна в его глазах погасла, колени подогнулись. Он бы упал, если бы не мама. У Джойс дрожали руки. Сердце билось так сильно, что на мгновение ей показалось — она сейчас потеряет сознание. Глаза наполнились слезами, но это были не слёзы ужаса, это было потрясение, смешанное с благоговением, с материнским, почти болезненным осознанием: её мальчик только что сделал невозможное. — Уилл… — выдохнула она, едва слышно. А Майк смотрел на него так, словно весь мир сузился до одного человека. В его взгляде было всё сразу — шок, неверие, облегчение, восторг. И что-то ещё, почти священное чувство, будто он стал свидетелем чуда — и это чудо было живым, дышащим, стоящим прямо перед ним. Он не помнил, как побежал. Просто в какой-то момент расстояние между ними исчезло. Майк сорвался с места и на лету врезался в Уилла, обхвативая его так крепко, что тот едва устоял на ногах. Уилл обнял в ответ — слабо, но искренне, уткнувшись лбом ему в плечо: — Майк… — Ты… — выдохнул Майк, задыхаясь от переполнявших чувств. — Ты… Он не договорил. Резко отстранившись, Майк схватил лицо Уилла в ладони, его пальцы дрожали. А потом наклонился — и поцеловал его. Он просто был не в силах не сделать этого. Джойс судорожно сделала глоток воздуха и отвернулась на секунду, давая им пространство. Все взгляды, которые она ловила краем глаза, рисунки Уилла, его тихая грусть и нервный Майк — всё сложилось так, будто кто-то наконец соединил разрозненные кусочки в цельную картину. В небе над базой заревели вертолеты.