Малолетние придурки

«Город очень шумный, я тут переводчиком подрабатываю у отца». Виктор лежал на белой выглаженной простыне, на кровати в своей комнате в апартаментах, этажом ниже. Перед ним горничная поставила на прикроватный столик тарелку, полную свежих фруктов. Может, шикануть и заказать себе десерт с сусальным золотом? А чего бы нет? Его родители что, не миллиардеры? Почему бы не шикануть. «Я никогда не выезжал дальше нашего города. Только родился в Марселе, но я почти не помню его». На теле всё ещё остались следы чужих прикосновений, отголоски удовольствия замерли в ногах и на пальцах. Он глянул на свою руку — фантомное ощущение телесных жидкостей на коже. Хотя вроде Скрипников слазил в душ и сменил бельё. «Кошмар какой, вот приеду — съездим куда-нибудь», — он не стал упоминать о том, что тоже был во Франции; казалось, хвастаться своим послужным списком было бы лишним. Перед глазами снова встал образ дрожащих рук, зажатых в его ладонях. Тело обдало жаром, Виктор потряс головой. В пизду это. Видно, ещё не все мысли из головы вытрахали. Ну ничего, ещё нагонит. «А чем ты вообще весь день занимался?» «На переговорах был, друга тут одного встретил, хоть не так уныло будет», — не говорить же Саше, что с этим другом они устроили перепихон в офисном туалете. Из головы всё никак не выходят одни конкретные руки. Поцелуй, который он на них запечатлел, — холодные под его губами. Вот же херня. Скрипников потряс головой, стараясь это не вспоминать. Несмотря на случившееся сегодня, на приятную дрожь в теле, ему было как-то уныло, словно где-то в груди скребли кошки, хотя, может, это и из-за отца. Слава богу, он в другой части номера. Поняв, что в их разговоре не хватает красок, Виктор сделал фото тарелки с фруктами. Может, всё же стоит спросить у Лиама, как правильно делать фотки? Он вроде ведёт Instagram и жаловался на то, что ему написывают девочки после фото с яхтой (странно, что они не заметили перед этим фото скакуна ценой в пару машин, но это невежество можно и простить), но тот отшучивался, говорил им, что «не по адресу». «Стараюсь не сдохнуть от голода».

***

Саша смотрел в экран новенького смартфона. Не лучшая модель, но Роунд этого не замечал. Ему подарили новый сенсорный телефон с какой-то необъятной памятью и возможностями. Интернет, можно играть сколько захочешь, слушать музыку и всегда оставаться на связи. Он лежал на кровати, подтянув ноги к себе. Семья собиралась на вечернюю молитву вместе с гостями их дома. Очередные прихожане, у которых нет своего дома, оставшиеся у них. Честно сказать, Роунд их боялся — бесконечная карусель воцерковленных с безумными глазами, которых мама слушала всегда. Хотелось ли ему идти? Нет. Но разве его спрашивали? — Что это у тебя? — голос Луи оторвал его от написания ответа в мессенджере. Виктор скинул ему тарелку с фруктами. Часть из них Роунд, честно говоря, даже в жизни не видел. — Телефон. Брат был явно недоволен. Может, из-за мессы, на которой им придётся просидеть. — Откуда? Луи стоял, уперев руки в бока. Ему не нравилась дружба брата с этим напыщенным индюком на Maybach. Да и он уже догадывался, откуда телефон, ещё и такой дорогой. Скрипников постарался. Луи знал, как кончаются подобные истории, и старался предостеречь брата от того, что могло произойти. Он не справится с матерью-сектанткой, ему бы самому сбежать. — Виктор подарил, — Саша закончил сообщение и положил гаджет экраном вниз. В комнате было темно. Здесь почти ничего не было, кроме двух кроватей и шкафа, который братья делили на двоих. Светом им можно было пользоваться только по расписанию. И это не потому, что у Мэри не было денег, а потому что так они воспитывают дух и приближаются к Христу. — Скрипников, — вздохнул Луи. — О чём я тебе говорил? — Перестань, — Саша перевернулся на бок, стараясь спрятаться от брата. Луи сел рядом на кровать. Ему так хотелось, чтобы Роунд его понял. Он ведь не желал зла, нельзя ждать от таких людей чего-то хорошего, они играют чужими жизнями. Они испорчены, в этом Луи был солидарен с маминым верованием. Человек, который не знает, сколько стоит хлеб насущный. — Я просто хочу, чтобы ты понял: ему скучно. Когда он найдёт другое увлечение, он забудет, — Луи не решался трогать брата, он не помнил, где остались раны. — Не строй воздушных замков. — Я сам разберусь, — Саша скрутился в шарик и выпустил иголочки, как и полагается ёжикам. — Просто хочу тебя защитить. Луи и правда не хотел ничего дурного, он любил брата и хотел помочь. Не дать Саше вляпаться в очередные проблемы. Он видел в нём такого же несмышлёного мальчика, который ещё и жизни не нюхал. За себя Луи не переживал; знал, что выберется, будет учиться, работать, а брат у него пропащий, с детства, а сейчас лезет в какую-то историю с сыночком охуевших родителей, которому скучно, а потом будет страдать. Так ещё их может и матушка засечь, будет только хуже. — Ты не защищал меня раньше, а когда появился хотя бы один человек, которому на меня не всё равно, принялся защищать от него, — выпалил Саша. Луи аж отдёрнуло. Брат был прав. Прав, и он знал об этом. Но слышать из его уст всё равно больно. Он думал, что, может, Саша понимает причины. Снизу начались копошения, паломники собирались на молитву. Скоро и им выходить, только бы матушка не поднялась забирать их сама. — Ты сам понимаешь, почему я ничего не мог сделать. Если бы нас выгнали из школы... — Знаю я, знаю. Только ты не смог мне ни помочь, ни защитить, так что и сейчас не лезь. Роунд спрыгнул с кровати, сунув телефон в щель между досками пола. Это был их тайник с того самого времени, как мать сошла с ума и они попали в эту комнату. И вышел, отправляясь на мессу. Луи проводил его долгим взглядом. Пусть в другом он и был плохим братом, но это не меняло его отношения к Скрипникову. Виктор — мразь, распустивший хвост, и это видно кому угодно.

***

— У них есть предложение. Открыть вторую сеть заправок в противовес вашей. Если вы дадите своё согласие, то получите пятьдесят процентов акций. — Зачем оно мне? — Schlagbaum хочет вытеснить с рынка Eagle, но антимонопольная служба не даст оставить только одну сеть заправок. — А разве антимонопольная служба не подкупается? — Так будет чище. Виктор проснулся от родной речи в гостиной. Сон был приятным забвением, в котором он мог забыть, что живёт на одной территории с отцом. Ему снилось что-то странное, вроде как Юрий Войцеховский стал кабаном и бегал за ним, и хрюкал, прося расколдовать. Бред бредом. Только вот поутру он услышал его голос из-за дверей. И первой мыслью было: «Что, уже нашли волшебные яблоки?». Но, проморгавшись, он вспомнил, что находится в Нью-Йорке, а Войцеховский, видно, в очередной раз присел на уши отцу. В гостиной на большом диване перед телевизором сидели отец и Войцеховский. Тот явно чувствовал себя неуверенно рядом со Львом, хотя кто может чувствовать себя рядом с ним уверенно? Парень подтянул к себе ноги и сидел в закрытой позе. По лицу было понятно, что он нервничает. Отец же раскинул руки на спинке, занимая больше пространства. В какой-то из книг про власть об этом писали, но Лев вряд ли их читал, он был самой властью. Виктор понадеялся, что ему удастся проскочить мимо этих двоих и свалить куда-то вниз. Там же должен быть ресторан? Потом скажет, что проголодался и не хотел никого трогать. Может, там даже сидят нормальные люди или будет Лиам, или ему удастся узнать, где Лиам, и он утащит друга в город. Но планам не суждено было сбыться. — Виктор, подойди к нам, — повелел отец. Он общался так же, как со своими подчинёнными. Скрипников скривил лицо, но, повернувшись к гостю, уже держался непринуждённо. — Доброе утро, отец. Доброе утро, Юрий. Войцеховский был бледноват или даже отдавал зелёным. Видно, Лев уже проел на нём плешь. Странно, ведь он Лев, а не моль. Почти все люди выходили такими после общения со Скрипниковым-старшим: он напивался крови и сидел довольный, а жертвы его выходили опустошённые, хотя он вроде как ничего и не сделал. — Юрий делает нам предложение. Скажи, что ты об этом думаешь? — он знал, что сын слушал. Виктор всегда всё слушал, иначе бы не выжил в этом дурдоме. Войцеховский смотрел на него молящим взглядом. Видно, отец совсем его замучил, раз смотрит так. Но извини, не сегодня. Виктору хотелось бы побыстрее на завтрак. Потому с нечитаемым выражением лица он проговорил: — Я считаю это плохим предложением. Контрольный пакет акций не у нас. А по сути, всю грязную работу будем делать мы. Лев, казалось, остался даже доволен. Он улыбнулся, но скорее для наблюдателя, нежели Виктору. — Даже мой сын считает это плохим предложением. «Конечно, я же главный дебил, хотя нет, тупее только Войцеховский, который это предложил. Зря папа за образование платишь. Я же идиот». Войцеховский позеленел окончательно и смотрел переполненными ужасом глазами. Будь в Скрипникове меньше выдержки, он бы рассмеялся с этой сцены, но вместо этого обратился к отцу: — Я пойду на завтрак. К скольким я нужен? — К часу. Сходи, купи себе подходящий костюм. «Сходи туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, а с собой привезти не судьба была? Сейчас куплю что-то не то и получу за тупость». Виктор и так взял с собой только чёрно-белые вещи в классическом стиле, чтобы нравиться отцу. Он же визитная карточка семьи Скрипниковых, считай, дома Таргариен. Но он просто кивнул и отправился вниз, оставив отца доедать Войцеховского. Плохо, тот даже не пищал. Лев пожелал тому, кто его отправил, сделать более выгодное предложение и больше его по такой ерунде не беспокоить. В чём-то он был прав. Одна половина его семьи работала в силовом секторе, другая была разбросана по всей вертикали власти, и все они были под крылом Льва. Хотя Лев с крыльями — это что-то хтоническое или израильское. Завтрак был не вау: лобстер резиновый, и лимон какой-то некислый. Хорошо хоть шампанское согласились принести и не спросили про возраст. Одно жаль: шампанское, а не виски. Стоит написать им, что кухня плохая, или у него просто до сих пор колом в горле стоит отец? Скрипников лениво осмотрел зал. Напыщенные толстосумы, деятели искусства и женщины. Его мама всё равно была красивее, он по ней скучал. Среди всего этого спокойствия он заметил одну знакомую макушку. Лиам. Даже не придётся договариваться с ресепшеном. Бросив своего лобстера недоеденным, он взял в руку бокал и принялся подкрадываться. Подойдя со спины, он с нехилой силой бьёт рукой по плечу. Делл подскакивает, давясь куском багета. Скрипников прыснул в руку, смотря на то, как Лиам смотрит на него бешеными глазами. — Придурок? — Да ты что-то залагал, — возвращает он вчерашнюю фразу. Делл махнул рукой и принялся доедать свой багет, и никакой Скрипников в этом деле не помешает. Виктор приземлился рядом на свободный стул и отхлебнул шампанского. Алкоголь хорошо бил по мозгам, он даже начал забывать об отце. А это слишком ценно. — Планы есть? Лиам посмотрел на Виктора как на придурка. Скрипников улыбался как придурок. Всё резко стало таким смешным и несуразным, как хрюкающий во сне Войцеховский. — На то, чтобы потрахаться с тобой? Да. — Да я про это. Меня мой запряг костюм искать, — хотя выражение повеселило и отдалось приятным предвкушением. — Поедешь со мной? Делл проморгался, смотря на товарища перед собой. Пьяный Скрипников приятнее даже, чем трезвый, только с ещё большей вероятностью может сморозить что-то мерзкое, но это чисто к плохому юмору. — Твой или мой водитель?

***

Город встретил Rolls-Royce шумом на дорогах. Светило яркое солнце, люди, как всегда, жили на улицах мегаполиса, стараясь поймать хотя бы часть его благосклонности к себе, отыскать своё место среди бесчисленных небоскрёбов. Правда, таким, как Виктор и Лиам, это было не надо. Они уже родились на верху пищевой цепочки, и им оставалось только пожинать плоды стараний поколений до них. Люди, которым досталось всё по праву рождения, и они этим и не гнушались. Солнце пригревало кожу, а распалённый алкоголем Скрипников смеялся, в кои-то веки забыв о существовании Льва. Лиам хохотал вместе с ним с какой-то тупой интернетовской шутки. Первый магазин встретил их улыбчивыми консультантами, которые уже привыкли пачками видеть таких богатеньких деток. Их видно по взгляду и движению. Парней посадили на второй этаж и выделили помощницу: красивую девушку, уже знавшую такую клиентуру. — Если что, мы любим, когда нас облизывают, — прокомментировал подпитый Виктор. Алкоголь зашёл на ура. — Принесите шампанское Moët. — Должна уточнить, вам есть восемнадцать? — А не хочешь познакомиться с моими друзьями? — вмешался Лиам. — Бенджамин Франклин, — он положил на стол стодолларовую купюру. Лицо консультантки не изменилось. Тогда Делл достал вторую такую же купюру. — О, ещё один. Когда счёт дошёл до пятисот, перед ним появились бокалы с игристым вином. — Дорого мне тебя спаивать, — Лиаму выдали пачку наличных, потому что он уже строил отцу скандал по поводу того, что карты принимают не везде. — Ты знал, что если заесть шампанское клубникой, получится смузи? Считай, полезно. — Виктор отхлебнул из бокала, приятная лёгкость растекалась по телу. Следующее время они потратили на выбор костюма. Лиам браковал каждую модель, которую выбирал Виктор: «Ты тут выглядишь как шестидесятилетний брокер», «Эти костюмы сделаны для дяденек с пузиками, а не для молодых парней», «В этом ты выглядишь так, будто у тебя не блонд, а лысина», «Следующий». А Виктор браковал каждую модель, выбранную Деллом: «Слишком модно», «Отец не поймёт». — Не подходит оттенком к туфлям, — он смотрел на себя в полностью чёрном пиджаке с лёгким синим отливом. — Ты же собирался и туфли брать. Делл не пил, он чуть пригубил из своего бокала. Виктор же, опустошив свой фужер, нацелился на полный и лёгким движением выудил его у Лиама. Тот вроде даже не пожаловался. — Отцовским, — Виктор закинул в рот клубничку. Переворошив все костюмы, которые были в магазине, и спросив даже, нет ли чего-то, что могли бы доставить сегодня, они отправились в следующий люксовый магазин, прихватив с собой опьянение, хорошее настроение и пачку денег. Пара купюр из которой снова пошла на спаивание Виктора, на этот раз только четыреста — это уже радовало. Скрипников, выдавив из себя самую богемную позу, которую мог, и замерев с бокалом шампанского, разглядывал костюмы. Где-то после четвёртого бокала он примерно терял понимание, что пить: джин-тоник или тоник с водкой, или вообще известный коктейль «Отвёртка». Виктор с заумным видом разглядывал костюмы. На глаза ему попалась подвеска. Маленькая, вроде из белого золота, но по ней так и не скажешь. Виктор стянул её с прилавка и, загнув ценник, сделал фото. Чёрно-белое лаконичное убранство магазина давало какие-то намёки, но Виктор надеялся, что парень просто не догадается. «Хочешь? Куплю». Ответ приходит не сразу, но достаточно быстро. Между ними Виктор успел опрокинуть только полбокала. Он уже вошёл в раж. «Не стоит» «Не нравится?» «Не надо просто» «Да давай, тебе пойдёт» «Нет, Вить» Скрипников вроде уже начал подбирать слова для хорошего ответа, но тут появилась девушка на высоких каблуках с парой-тройкой костюмов и туфель к ним. Во второй раз он уже был менее привередливым — главное, чтобы отец не вздёрнул, а остальное ерунда. И начинал налегать на шампанское. — Ты в запой запланировал уйти? — даже с долей беспокойства спросил Лиам. Обычно Скрипников так на алкоголь не налегал и не пялился в телефон с дебильной улыбкой. Пару раз он помнил, когда Виктор напивался. Он тогда плакал. Зрелище было почти разбивающее. Видеть, как этот вечно улыбчивый парень захлёбывается в слезах, было тяжело. Это было не так часто, обычно он удерживался на грани, когда только и делал, что язвил. — Горе запиваю, — ответил он, скрываясь в примерочной. Парочку не подошедших костюмов спустя ему в голову уже закралась шальная мысль: не скинуть ли Саше фотку в зеркале с вопросом «А как тебе?». Затем в его голову закралась идея снять что-нибудь на эту фотку. Но алкоголя в крови было не так много. Поэтому он просто сообщил, что выбирает костюм. Без фотографии, потому что побаивался, что на фото может почему-то оказаться в неглиже. Голову мутило. Он стянул с себя рубашку и вроде как пытался принять верное решение по вопросу, который уже забыл. — Скрипников, — послышался голос за ширмой.— ты уже допился и спишь? Предположение логичное, если смотреть по количеству выпитого алкоголя. Шторка отлетела, и в примерочной оказался Лиам. Виктор стал к нему лицом, забыв, что за спиной зеркало. Делл замер, лицо его сразу изменилось. Там, в отражении, была спина, полностью испещрённая ранами — хлёсткой плетью, оставленными отцом, рассечённые полосы, следы неслыханной жестокости к своему сыну. — Это что? — Виктор старался скрывать следы отцовских побоев, это имидж семьи как-никак. Он выпрямился и попытался как-то закрыть раны, но алкогольное опьянение сыграло злую шутку, и он просто привалился боком к стене примерочной. — Не задавай вопросов. — Отец, да? — Лиам не замолчал, а, наоборот, шагнул в примерочную, задёрнув за собой шторку. Даже Делл, его лучший друг, не знал всей правды. Только те части, которые он мог рассказать, совсем не углубляясь в патологию их семьи. Наверное, он даже не имеет полного представления о масштабах, развёрнутых там. Да, собственно, и сам Скрипников иногда... он задавался вопросом, почему все его дяди и тёти не похожи друг на друга и почему он почти никогда их не видит. — Да, — ответил Виктор, выпрямившись. Он так и не надел рубашку, красуясь голым торсом. — Это ужасно, — выдохнул Лиам. Виктор сделал шаг к нему, оттесняя друга ближе к стене. Ему так не хотелось об этом говорить и портить прекрасный образ семьи и образ самого Виктора Скрипникова, лощёного мальчика с парой миллиардов. — Абсолютно, но я ничего не могу с этим сделать, — и он поцеловал Делла, чтобы закрыть ему рот и не дать сказать ещё что-то, что могло бы задеть. Лиам поддался напору, проходясь пальцами по бокам. Наверное, в такой дружбе был смысл, они понимали особенности среды, в которой находились. Дальнейший шопинг потерял былой лоск. Делл выглядел как-то грустно и уже с большей охотой спаивал Скрипникова, а Виктор старался не обращать на это внимания и просто наслаждаться шампанским. Костюм был выбран, как и какая-то подвесочка Саше в подарок. Он решил в этот раз не спрашивать мнение своего любовного интереса, а просто привезти наугад. В крайнем случае можно сдать в ломбард. Пакеты загружены в Rolls-Royce, а уже довольно поддатый Скрипников отправился блевать, чтобы не явиться таким перед отцом. Согнувшись в три погибели, он выворачивал из себя душу прямиком в унитаз. Алкоголь уже не приносил должного удовольствия, а только мутил голову. Так Виктор и понял, что перепил. А ведь шампанское шло на ура. А доз он не знал, ведь это же не виски. Лиам стоял со спины, контролируя, чтобы Скрипников не выблевал душу и не утопился, подавая ему салфеточки. Парень был за это благодарен. Хоть фоткай. После очередного захода, когда Виктор исторг из себя остатки алкоголя вместе с желудочным соком и ему хоть немного полегчало, он встал на ноги и отправился к раковине. Видочек был из серии «можно было и лучше». Красные щёки, заплывшие глаза. Он умыл лицо от остатков рвоты. — Спасибо, — поблагодарил он рядом стоящего Делла, который всё это время наблюдал. — Духи будут? Надо будет запах запшикать. — Ты пить не умеешь? — Я думал, шампанское можно как водичку. Лиам закатил глаза и передал ему флакон каких-то дорогих духов. Виктор облился ими от души. Пусть лучше все решат, что на него разбился флакон парфюма, чем то, что он блевал в туалете из-за шампанского. Хотя если смешать эти запахи, получится ниша.

***

Перед отцом Виктор предстал уже как надо. В туфлях, в костюме, как на выборах. Он стоял с зализанной причёской, заложив руки за спину. Как и стоит образцовому ребёнку. Лев был в номере один, видно, доел уже Войцеховского и косточек не оставил. Он разлёгся на диване и болтал по телефону, на лице его цвела широченная улыбка — значит, говорил с мамой или ему предложили супервыгодную сделку на пару миллиардов. Но потому как он затем заворковал в трубку, Скрипников-младший всё же сделал предположение, что на другой стороне Марго. Ему всё ещё было немного плохо от алкоголя, но, слава богу, запах удалось скрыть. Лев повернул голову на сына, Виктор вздёрнул бровь, ожидая комментария по поводу своего сегодняшнего одеяния. Отец махнул рукой и продолжил болтать с мамой. Рядом с Марго Лев превращался в ручного котика, хоть за ушком чеши. Не желая пытать судьбу, Виктор ушёл с глаз его. Совсем скоро начинался второй раунд переговоров. Лев оделся к нему и вроде как не сделал замечания за выбранный костюм, только заметил, что парфюм слишком едкий. Сын просто ответил, что это ниша. В комнате собирались люди разных национальностей и одежд. Это всё напоминало какой-то пышный маскарад. Хотя тема была совсем не сладкая. Насколько понял Виктор, его отец вместе с парой человек планируют разграбить какую-то восточную страну и спонсировать её диктатуру. Он уже слышал обрывки иностранной речи, уже готовясь к насилию над его мозгом. Складывалось ощущение, что его просто насилуют через уши, перебивая мозг. Ещё и стресс накапливался от того, что если он вдруг что-то не так переведёт, то получит от отца. Хотя если сравнивать, поездка пока выходила нормальная, он ни разу не получил по горбу и даже не влип ни в какую историю. Хотя, конечно, блевать в туалете бутика — это тоже своего рода приключение. Но если отец не видит, то не считается. — Как думаете, какие шансы на успех переговоров? — всё же решился спросить Виктор у отца, глядя на то, как люди за стеклом собирались. — Примерно как встретить льва в комнате переговоров — пятьдесят на пятьдесят. Виктор не выдержал и прыснул со смеху. Он поднял глаза на родителя. Отец улыбался. Он что, пошутил? От шока у Скрипникова-младшего глаза на лоб вылезли. Заметив такое странное выражение лица сына, отец только сильнее заулыбался. — Тише, а то они заметят, — он кивнул в сторону столов. Виктор кое-как смог удержать смешок. — А если серьёзно, думаю, всё будет нормально. Они себе только цену набивают. Эта кучка без нашей поддержки, — он кивнул в сторону мужчин в традиционной одежде, — будет закатана в асфальт своим же народом. Виктор кивнул, он всё ещё не понимал, чем точно занимался его отец. Но вроде его задача была что-то по типу братков в девяностых — «крышевать», только на уровне стран. — Юра Войцеховский — нормальный парень, общайся с ним. — Неужели он получит ещё и целый список отцовских советов? — Он был напуган. — А кто меня не испугается? — пожал он плечами как-то слишком просто для себя. — Но этот толковый, — к концу отец решил добавить, почти огорошить сына таким выражением. — Будет банкет после, ты свободен. Только так, чтобы это потом не попало в новости. С чего это отцу быть таким добрым? Подобная беззлобная улыбка ввергла его в полуужас. Лев мог не обращаться к нему неделями или просто унижать сына, а тут такая доброта. Что мама ему такого сказала? Неужто наконец зацвели её гортензии? Второй раунд переговоров удался. Оппоненты кокетничали и ломались. Напоминало это проститутку с гименопластикой на брачном ложе, которая лежит и корчит из себя смущённую невинность, но всем всё понятно. Наконец они прогнулись, немного под давлением Льва, а где-то под предложениями о поставках оружия и помощи в его сокрытии. Виктор переводил, и ему нравилось чувствовать себя причастным к чему-то большому и сильному, как его отец. Ощущать эту силу за собой, а не над собой было чем-то особенным. Он гордился тем, чей он сын, когда видел, как люди тушуются от его слов. Видя, как просто он держится, говоря о таких важных вещах. Он был частью чего-то большого и сильного. Скрипников краем глаза наблюдал за тем, как отец держался. Это вызывало восхищение, он даже не улыбался. Не угрожал, просто слушал, говоря то, что надо сыну, а тот затем переводил. Это было сделано специально, чтобы включить Виктора в своё дело, чтобы к нему уже относились как к части. Несмотря на все проблемы в их взаимоотношениях, Виктор был сыном своего отца, и он должен был унаследовать всё.

***

— Прости, что наговорил тебе. Луи смотрел на Кристофера поверх очков. Он в очередной раз засел за учебники, упарываясь в учёбу. Это был единственный способ выбраться из этого христианского ада. Все предметы на высший балл и лучшие оценки, только вот стоило это бессонных ночей и кругов под глазами. — С чего это ты так переквалифицировался? — Роунд-старший наблюдал за раскаянием брата с недоверием. Кристофер стоял, потупив взгляд, и ковырял протёртым носком кроссовка пол. Всё в той же одежде, как и всегда. — Ты был прав, ты хочешь меня защитить. Не говорить же ему, что полдня Скрипников вёл себя странно. Писал какую-то несусветицу, ещё и с ошибками. То предлагал чего-то купить, то куда-то отвести, и всё это с горой ошибок. Затем вообще перешёл на французский, а там с орфографией стало ещё хуже. И принялся выписывать стихи. Ощущение не из приятных. Саша словно почувствовал, как его окатили ледяной водой. Словно оказалось, что человек, которого ты знаешь давно, стал незнакомым и ему что-то от тебя надо. Луи всё ещё смотрел на него с недоверием. — Ладно, понято-принято, — он снова уткнулся носом в учебник. Хотелось спросить: «Так ты перестанешь общаться со Скрипниковым?», но он промолчал. Если что-то и понял, то и сам перестанет. Перед приходом матери оставалось ещё с полчаса, и он отправился пройтись. Задувал под куртку холодный ветер, унося с собой листья. На улице уже никого не было. Спальный район тянулся вдаль длинными тротуарами. Он так и остался у них с тех времён, пока мать не ударилась в религию. Навевала тоска, то ли из-за погоды, то ли от того, что, похоже, Луи был прав. Он сунул руки в карманы, в кофте тяжелел телефон. Он покачивался и бился об ногу — неприятно. Каждый раз возвращаться к словам Виктора было неприятно. Может, Роунд просто слишком чувствительный или нафантазировал себе того, чего нет. Мысли перебила трель. Он глянул на гаджет. Ему позвонил единственный записанный номер — Скрипников. Роунд скривился, но поднял, молча в трубку. «Алло, привет, — раздался весёлый голос на той стороне. — Извини за бред, который писал. Напился». Виктору удалось улизнуть с банкета на балкон. Снизу шумел город, ездили машины и бегали по своим делам люди, но на высоте было тихо, и не доносились звуки праздника. Он уже успел перечитать всю свою поэтическую экспрессию. Как неудобно. Хорошо хоть фоток не отправил. Саша промычал что-то в трубку. Он брёл дальше по безлюдной улице с белым бордюрчиком. Полосы уходили вдаль, где-то прерываясь на припаркованные машины. Слушать Скрипникова как-то всё равно особенно не хотелось. «Мы ходили выбирать костюмы, а там дают шампанское. Я выпил столько, что блевал в LV. Хорошо хоть домой дошёл ровно», — и хорошо, что не додумался отправить фотки, а то ведь в голове Виктора уже вставало несколько хороших ракурсов, но он понимал, что на данный момент подобное неприемлемо. «Сколько?» «Шесть или восемь, точно не помню», — он облокотился на стеклянные перила балкона, перевешиваясь. На губах расползлась широкая улыбка. «Спиться планируешь?» — услышал голос Скрипникова. Он как-то и оттаял быстро. Хотя планировал дуться на него явно дольше. «Да тут сложно не спиваться, когда угощают. Ты вообще как, это время никто не трогал?» — Конечно, Скрипников был уверен в своих угрозах, но проще удостовериться лично. Он вытянул руку, ловя ею прохладный ветер, перебирая пальцами его потоки. «Да всё хорошо», — уже второй день подряд его за свой стол звали девочки и даже угощали своей едой. Конечно, он помнил, что во всё остальное время Милли и её подруги травили подобных ему, но сейчас, видно, во имя дружбы со Скрипниковым они взяли себе и такого, как Роунд. Лицемерки, и он об этом знал, но лучше, чем пинки. — «Ты на них влияешь». «Гены семьи, они меня боятся». Услышать это было приятно. Он изменил чужую жизнь к лучшему. Звук за спиной заставил обернуться. Лиам. Виктор сделал тому жест вести себя тише. «Я на банкете, уже пора возвращаться к отцу. Вернусь к вечеринке, что-то случится — пиши». Саша успел ему пожелать хорошего вечера, и Скрипников сбросил. — Что тебе надо? Небо, усеянное мириадами звёзд, над мегаполисами становилось чёрным, как бездна. Свет фонарей перебивал природное мерцание небесных светил. Только за городом можно было почувствовать всю прелесть природной красоты. — Да нашёл одну комнату, — он подмигнул. Виктор уже понял для чего. — Ты так лыбишься и в телефон пялишься, что скоро поверю, что ты влюбился. — Загоняешь, — махнул на него рукой Скрипников. Скорее всего, ему просто не хватало секса и общения. Любовь — это ведь очень сильное слово. — Друг один со школы. Делл покачал головой. — Ага, друг. Как скоро ты затянешь его в постель? Зная умение Виктора сосаться с кем-то по углам, вопрос был рациональным, но при мысли о том, что он будет так же с Сашей, стало дурно. Как будто показалось, что с ним нельзя так поступать, он же не поймёт. И с ним хотелось долго сидеть, разговаривать, проводить время. А может, он и правда влюбился? Или просто вцепился взять под опеку несчастного ребёнка? Он правда надеялся на то, что ему просто надо вытрахать мозги и тогда отпустит. — Никогда, — он расправил плечи, облокачиваясь на стеклянные перила. — Ну так где твоя комната? Лиам улыбнулся. Так-то лучше. Он сделал жест Виктору следовать за ним. Банкет был в самом разгаре. Главы стран, у которых отец продавил на понижение цен, стояли с унылыми лицами, но на остальных гостей это не влияло. Они улыбались расслабленно, наслаждаясь вечером. Шум бокалов и шелест денег, слышимый в воздухе, в стиле великого Гэтсби, — это был их мир. Парни улизнули мимо толпы, оставшись незамеченными. Всё укладывалось в простую парадигму: «Кому они нахрен нужны?». Конечно, кому нужны два наследника многомиллиардных состояний? Но это мелочи, недостойные внимания. Они делали это столько раз, что и не счесть. Полумрак, который рассеивает только свет из окна. Огни ночного города хорошо вплетались в атмосферу вечера. Они целовались, не отпуская друг друга. Бились обо что-то ногами, цеплялись и то и дело хохотали. Они были друзьями с привилегиями, не больше. У них это получалось по-юношески страстно и хорошо. Виктор хорошо удовлетворял потребности Лиама, которыми тот не мог поделиться с кем-то не из их круга, кому они меньше доверяли. Вроде это был пустой офисный кабинет или переговорная, но как же плевать. Главное, что Делл поклялся, что здесь нет камер и никто их не застукает. — Если мой отец узнает, мне конец. — Здесь никого не бывает по ночам, хватит бояться. Виктор поверил. Он вжался в губы друга машинально. Руки пробежались по разгорячённому телу в одежде, он сунул их под дорогой пиджак, охватывая бока под рубашкой. Резким движением он притянул парня к себе, впечатывая его в свой пах бедром, чтобы дать почувствовать, что он возбуждён. Лиам аж охнул от такого. В комнате стоял большой стол с крутящимся офисным стулом. Пол устлан мягким ковролином. Виктор это уже понял, скинув с ног туфли и швырнув их куда-то рядом с дверью. — Давай на столе, — выдохнул Лиам ему в губы. Скрипников, в принципе, понимал, зачем его утянули сюда. Он догадывался, что с их первой встречи Делл всё запланировал. Он знал, что тому нравится проникновенный секс, но он боялся его практиковать с кем-то иным. Потому что это значит показать уязвимость, а он этого боялся. Зато выпадало раз в пару месяцев со Скрипниковым. Виктор подхватил Делла на руки. Тот вновь пискнул, оторвавшись ногами от пола. Он пронёс Лиама до стола, усаживая на столешницу. В темноте лицо разглядеть было сложно, и отчего-то ему вспомнился Саша. Наверное, поднять его было бы ещё легче. Скрипников качнул головой. В жопу. Ему просто надо выебать эти идеи, можно даже через уши. Лиам тяжело дышал от предвкушения. Он обхватил Виктора ногами за талию, прижимая к себе сильнее. Руки нырнули под пиджак, его избавили от части гардероба, которую Скрипников с таким трудом выбирал. Он полетел на пол к жакету Делла. Они целовались и дальше. Руки под одеждой, звякнувший ремень и спущенные до колен брюки. Парни тяжело дышали, хватая ртом пронизанный возбуждением воздух. Здесь было душно, между ними было мало места. Это происходило почти машинально, но обычно помогало привести мысли и чувства в порядок. Виктор припал к его шее, он целовал, стараясь не оставлять засосов, а то их не поймут. Лиам запрокинул голову, он закусил губу, стараясь сдержаться от действий друга. Они знали друг друга хорошо и умели доставить удовольствие. Делл протягивает руку к штанам Виктора и сжимает руку на стоящем под тканью члене. — Стоит на меня. — Хочет, чтобы ты на него сел, — выдыхает тому в губы Скрипников. — Блять, на это не надо было отвечать, — Делл уже привык к тому, что Скрипников мелет херню тогда, когда надо и не надо. Виктор молчит и одним движением опрокидывает Лиама на стол. Ему хватает силы, чтобы прижать парня посильнее. Тот издаёт гортанный хрип, наконец удовлетворённый резкостью. Нашарив в кармане квадратик с презервативом, он протягивает его другу. Скрипников стягивает с него штаны. Лиам закрывает глаза рукой, ему нравится отдаваться, Виктору он доверяет. А Виктору надо привести мысли в порядок, чтобы везде проклятый Роунд не мерещился. Минета не хватило. Ничего, можно ещё и сверху добавить. Стянув штаны с Лиама, он припадает к губам. Свет вспыхивает в мгновение, озаряя двух раздетых подростков в недвусмысленном положении на столе. На Делле только бельё, Виктор ещё в штанах. Скрипников поворачивает голову к дверям и видит Войцеховского, которого так и не доел отец. Бледный, напуганный увиденным. Уж точно он не ожидал увидеть сына Льва с каким-то парнем на столе, заходя в закрытый кабинет. — Блять, Юра, — только успевает выдохнуть Скрипников. Он порывался к Войцеховскому, но тот, махнув рукой, скрылся за стеной. Этого ещё не хватало! Он ещё и отцу доложит, тогда точно проблем не оберёшься. Накинув наскоро на плечи рубашку, он кидает взгляд на Лиама. Тот уже слез со стола и смотрит бледный как смерть. Хорошо хоть заскочил сейчас, а не тремя минутами позже, в самом процессе. — У меня всё под контролем, блять, — наскоро застёгивая пуговицы, выдал Скрипников. — Какого хуя мы дверь не закрыли? — У меня ключа нет, — он поднял с пола свою рубашку. — Что теперь делать? — Словлю его и поговорю. Окажется покрывать — скину с окна. Проще, чтобы отец ругал меня за убийство, чем за гейство. Виктор сорвался с места. Дури в нём было много, а страха получить от отца — ещё больше. Войцеховского он нагнал быстро, тот не успел спуститься с этажа. Он стоял у лифта и нервно жал кнопку. Слава богу, лестницы здесь в другом месте. Скрипников подскочил к нему сзади, хватая за локоть на случай, если решит сбежать. Юра прижимал к себе какую-то папку, смотря на Скрипникова-младшего глазами, полными ужаса. То ли геев боится, то ли флёр папки. — Нам поговорить надо, — и, не дождавшись ответа, выволок мужчину на балкон. Если что, под ними этажей сорок. Если придётся скидывать, лететь будет долго и летально. Виктор перегородил возможность отхода, оставляя Войцеховскому только спрыгнуть. Порыв ветра неприятно ударил по ушам. — О чём? — Юрий прижимал к себе бумаги. У него был неплохой итальянский костюм для вечера, он сидел на нём лучше, чем купленный с утра Виктором. — О том, что ты видел. — Скрипников замолчал. Как бы так покорректнее объяснить, что он собирался трахнуть сына магната и об этом нельзя говорить папке? Где-то есть гайды на такой случай? Одежда, надетая на скорую руку, была натянута неудачно: рубашка выправилась, а пиджак не сидел. — Я не скажу вашему отцу, — догадался Войцеховский. Виктор приподнял бровь, он ожидал большего сопротивления. — Мне это незачем. — А как же заслужить его признание? Под ногами шумный город, который даже не планировал засыпать к ночи. Захотелось бездумно закурить. Только сейчас он понял, какой поглотил тело страх. Сколько адреналина выплеснулось в его кровь в момент от одной мысли, что об этом может узнать отец. — Я боюсь его, — честно ответил Юрий. — Я тоже, — Скрипников сделал пару шагов, открывая для Войцеховского отход, но тот туда не ринулся, а остался стоять на балконе. — Есть сигареты? Это признание почти повергло в шок. Едва ли до этого он сильно разделял отца и его сына. Это был один организм семейства Скрипниковых, которых не лечить надо, а записывать в криминальные сводки, только вот им никакой закон не писан. Он смотрел на Виктора и видел мальчика. Войцеховский достал из кармана пачку. Скрипников выцепил одну и закурил. Это хоть немного помогло скинуть съедающий изнутри стресс. Виктор облокотился на перила. Вдохнув, в первый раз почувствовал ожидаемое облегчение. Войцеховский смотрел на него, будто не узнавая. Он увидел изнанку и увидел человека с эмоциями. — А ты нормальный, кстати. Отец тебя похвалил. — Да ты тоже оказался лучше, чем я думал. — Виктор на эти слова улыбнулся. Его часто считали кошмарным, хотя он сам создавал себе этот образ, вылепливая его руками из глины. Чтобы к нему не приближались, боялись. Виктор выдохнул дым в воздух, его почти сразу унёс ветер. Он смотрел теми же глазами, что и Лев, только более живыми, ещё не успевшими насмотреться на кровь и смерти. — Только можно один вопрос? — Скрипников кивнул. — Почему парни? Ты же симпатичный. Явно от женщин отбоя нет. Между ними было лет десять разницы, но этого не чувствовалось. В этом обществе Войцеховский был слишком молод и почти без связей, но он постарался вырваться выше, и на него смотрели с пренебрежением. На Скрипникова так же, только по другим причинам. В обществе старых бизнесменов они оба ещё слишком молодые. — Если бы я мог выбирать, я бы, наверное, спал со своей матерью. Это врождённое, не зависит от внимания женщин. Или чего-либо другого. Войцеховский пожал плечами. Он смотрел на то, как Виктор стряхивает пепел вниз, на улицы Нью-Йорка. — Никогда не видел госпожу Скрипникову, говорят, она красивая, — вдруг он поднял глаза на Виктора, и они пересеклись. — Да разве имеет смысл, кого ты любишь? — он перескочил на их родной язык. — Лучше быть геем, чем пидорасом. — Виктор прыснул со смеху. — Возьми ключ.

***

Они так и закончили начатое с Лиамом. Жарко, страстно, со стонами и очень мокро. Плоть к плоти, шлепки и вскрики при особенно хороших толчках. Дёрганье за волосы и много-много сладкой истомы. С той чувственностью, что бывает только у молодых. И только в процессе Скрипников наконец осознал, что дело не в недостатке секса, а в Саше. Он так и не смог выбросить подобные мысли из головы. Лиам лежал на столе, в одном белье, отходя от оргазма, как наевшийся сметаны кот. Он водил пальцами по влажному столу, давно этого ждал и то, что надо, получил. Белый потолок с лампой над головой добавлял остроты сюжету. — Сильно, конечно, нас спалили. Виктор сидел на полу и смотрел сквозь окно в небо. Чёрное, как сама преисподняя. Несмотря на полученную разрядку, лучше не стало, в груди скребли кошки. Жирные такие, с длинными металлическими когтями. Словно что-то было не так. Хотя он столько раз это делал, и никогда не было, чтобы так. Казалось, что он что-то сделал неправильное. Скрипников выводил на ковролине какие-то узоры пальцем, но тот лишь неприятно кололся. Квадрат света на полу расползался. — Ага, — ему хотелось к маме и почему-то попросить прощения. Лиам заметил, насколько поник друг, и, спрыгнув со стола, подошёл к нему. Делл опустился рядом. Смотря на поникшее лицо Скрипникова, всё понял. — Как его зовут? — Кого? — непонимающе спросил Скрипников, наконец открывая глаза от квадрата света на полу. — Парня, в которого ты влюбился. — Делл сам влюблялся, и не раз, и такое видел быстро. А Скрипников, видно, косплеил Серую Королеву, перебиваясь только интрижками. — Александр-Кристофер, — поняв, что скрывать нет смысла, ответил Виктор. — Он со школы. Странный такой. Я его как-то с крыши снимал.