Малолетние придурки

— Никогда не думал, что ты умеешь готовить. Луи по привычке сидел на кухне, занимаясь своими конспектами, — ему тут больше нравилось и освещение, и атмосфера, да и, начитавшись заумных трактатов, старался не мешать отдыху и работе, хотя в его случае это было сложно. Виктор стоял у столешницы и мучил творог с мукой; честно говоря, что из этого должно получиться, Луи не догадывался. Тот уже испачкал почти всю поверхность в муке и свои же руки по локоть. — Не пизди под руку, и тоже получишь. — Виктор повернулся через плечо, руки у него были по локоть в муке, как в крови. — Это сырники, у нас повариха их делала. — Повариха, буржуи, — прокомментировал Луи и снова упёрся носом в экран. Александр зарылся в своей комнате и никого не пускал внутрь, и сам носу не высовывал. Луи уже привык. Ему это не нравилось, как и любому уважающему себя старшему брату, но он правда слишком уставал; и так делал всё, что мог. Появление Скрипникова вселило надежду. Он как минимум очень крепко вцепился в идею накормить Сашу. Виктор принялся обжаривать творожные оладушки, по кухне разнёсся приятный аромат. Те потрескивали на сковородке, Скрипников старался вылепить их как можно ровнее и чтобы те не пригорели, на запах получалось неплохо. Он даже удивился, что его пустили без боя, хотя, честно говоря, он бы так просто не ушёл. Александру не шибко нравилось, как его бывший спелся со старшим братом, который, казалось, в прошлом бы просто лицо размазал Виктору за появление на пороге, а сейчас вполне спокойно принял в квартиру. Ему это всё не нравилось, а больше всего не нравились надежды, которые зарождались вместе с нахождением этого чёрта в квартире. Парень рисовал, оставляя на мольберте большие мазки, — его этому никто никогда не учил, он сам открыл в себе талант, хотя Роунд относился к нему сдержанно: «мазня». Но она успокаивала. Он устроился на подушках, пачкал листы картинами античности. Он то и дело макал кисть в палитру, выводя тени. Свет в комнате был приглушённым, тихо перетекая по холсту. Стеф писала, спрашивала, как он, компания уже прознала, что из дурдома он вернулся. Желания отвечать не было. Рой звал вновь на шашлыки и по пивку. Ему было мерзко покидать квартиру, мерзко от себя самого. Стук в дверь — и, не дождавшись ответа, на пороге появляется Виктор. — К тебе ужин приехал. — Я не голодный, — прокомментировал Роунд, у которого с утра забрали траву, не дав докурить косяк. Виктор его проигнорировал, он был в той же майке, что и с утра. Скрипников опустился рядом, поставив на пол тарелку с красиво разложенными сырниками и сметаной к ним. Пахло почти завораживающе. Роунд старался на это не смотреть, продолжая рисовать. — Попробуй хоть. Скрипников разлёгся на полу, он приятно холодил спину. Саша не видел его, но чувствовал взгляд на своей спине, видеть такого Скрипникова было непривычно. Он был старше, чем Роунд его запомнил, да и смотрел он как-то по-другому. Да, они были знакомы, но эти пять лет сильно изменили обоих. — Я есть не хочу. — Попробуй просто, я в детстве такое обожал. Ему даже шли длинные волосы, собранные в небольшой хвостик. Не хватало только уши проколоть и вставить туда серёжку. Саша старался его игнорировать. На телефон пришло новое уведомление. Он только скосил глаза, но ничего не ответил, не было сил, общение в сети забирало из него слишком много. Он не помнил, когда последний раз выходил из дома, точно неделю назад за травой. — Кто пишет? — Друзья. Разговор подозрительно бессмысленный. Александр скосил глаза на тарелку. Пахло и правда вкусно. Запах поднимался вверх и окутывал собой комнату. Вытерев руку от краски об майку, он всё же взял один из творожных блинов и надкусил, было недурно, хотя и непривычно. Он такого никогда не ел. — В сметану макай, — подсказал всё ещё лежащий за его спиной Скрипников. Саша макнул, и правда было вкуснее, он всё думал, из чего это и где Виктор умудрился это приобрести, если он не видел этого в магазине. Ещё тёплые. — Ты где их купил? — Сам приготовил. Роунд наконец повернулся к нему удивлённо, парень лежал и улыбался, всё в той же майке. Стоило бы купить хоть что-то, потому что если он явится в таком виде в банк, вряд ли кто поверит, что он глава огромной корпорации. Да его бомжи за своего примут. Роунд готовку никак не прокомментировал, если бы он узнал, что Виктор умеет играть на фортепиано, он бы не удивился, но печь — это было сильно. Виктор вообще в следующие дни сидел на хозяйстве в их квартире. Готовил, убирал, развешивал вещи. Он оказался подозрительным чистюлей, до такой степени, что пару раз чуть не вытравил из квартиры Луи своими химикатами. — Да сколько можно уже! — рявкнул старший Роунд, ему нос проедал запах хлорки и какого-то ещё моющего средства. — Мы не евреи, мы французы, не надо нам газовых камер. Виктор стоял на коленях посреди кухни в одних трусах, особенно не стесняясь, и намывал пол щёткой с каким-то ядрёным средством, от которого отходила даже заводская краска. Руки предусмотрительно были в перчатках, потому что иначе кожа бы с них слезла до открытых ран. — Я что, виноват, что у вас свинарник? Почти все деньги, одолженные у Уллы, он спустил на моющие средства и принялся за выедающую глаза уборку. Скрипников так и отвлёкся от своего дела, вымыв всю кухонную утварь до блеска, он лазал по полу на корячках и отдирал его, замывая каждый сантиметр. Луи закатил глаза. Воняло так, как будто он на химической лаборатории. — Как же воняет, хоть окно открой. Скрипникова вообще не ебли какие-либо претензии. Он всё так же в одних трусах намывал пол. — Я микробов вытравливаю. — Ты нас вытравливаешь. Роунд-старший не выдержал и, перелезая через стол к окну, прямо по помытому, за что характерно получил мокрой тряпкой по ногам. Скрипников на него зашипел, как кот. — Ш-ш-ш, куда по помытому? — В довершение он второй раз хлестнул его по ногам тряпкой. — В грязных тапках. — Ты ёбнутый? — Вполне характерно на это высказался Луи. Он всё же смог открыть окно, хотя и получил по конечностям зарядом Domestos. — Я в дурке лежал, — Виктор принялся замывать следы. — Сними тапки, я их помою, и этому скажи, — он кивнул в сторону Сашиной комнаты. Луи хмыкнул, не ожидал он от Виктора хозяйственности. Как и Скрипников не ожидал от себя того, что он просто помешан на чистоте. Как оказалось, любая крошка на полу выводит его из себя. Дома всегда был персонал, а в больнице мыли по паре раз на день, потому логово Роундов ему показалось свинарником. Роунд всё же послушался и стянул с себя тапки. Наблюдать за тем, как миллиардер на коленях ползает по полу, отмывая всё, до чего могли дотянуться его руки, напоминало анекдот. Где-то к вечеру Скрипников управился, хотя успел и выгнать Сашу из комнаты, переселяя его в ванную, а затем и Луи. Хотя, если честно сказать, с младшим было сложнее, он не хотел пускать в своё логово никого, но тут влез Луи, понимающий важность уборки и её тяжесть. И потому Саша продолжил рисовать в душевой, крайне недовольный своим расположением. Луи тоже вылетел из комнаты, но вполне принял своё положение. Когда пришла ночь, квартира блестела, а Виктор готовил поесть. Опять. Луи даже стал задумываться о полезности такого соседа, хотя сразу отдёрнул себя, вспоминая о том, что это Скрипников. Его они положили спать на кухне. Виктор особенно не возражал, он понимал, что чувствовал Саша, и не хотел его ещё больше дёргать. — Может, тебе лучше было бы в домработницы, чем в президенты идти? — прокомментировал Луи, когда Виктор поставил перед ним тарелку со свежеприготовленной едой. — Я кормлю тебя по доброте душевной, будешь много пиздеть, буду только на Сашу готовить. — Я продукты покупаю, — сказал Роунд, принюхиваясь к еде. Пахло нормально, хотя в носу всё ещё стоял мозговыносящий запах бытовой химии. Наверное, таким могут колоться наркоманы. — Я продукты покупаю, — передразнил его Виктор, садясь напротив. Он и сам был не прочь подкрепиться после тяжёлого дня уборки. Как минимум пока они не устроили ни одной драки. Может, переросли, а может, ещё не успели достать друг друга достаточно. Саша вышмыгнул из комнаты, не говоря ни слова, накинул на плечи кожанку. — Стоять, куда собрался? — сказал Луи, стараясь удержать во рту ужин. — Гулять. — С этими? — Луи знал о его компании, которую Саша то и дело подталкивал сжигать церкви, не нравилось ему такое общение брата. Хотя Роунд и не сознался, что Стеф впервые дала ему амфетамин, старший думал на них. — Да. — Один пойдёшь на ночь глядя? — добавил уже Виктор. — Вы мне обе в няньки заделались? — прокомментировал Александр. Ему вообще не нравилось, как они спелись. — Я уже взрослый и делаю, что хочу, и сам за себя отвечаю. — Я не хочу второй раз доставать тебя с передозировкой. — Я не наркоман. Сашу раздражали эти двое. Он сам может за себя решать и сам гробить свою жизнь, он просто устал и хочет увидеть друзей, и так ему хватает поселившегося в его квартире бывшего. Его всегда бесило отношение как к младшему и неумелому. Как будто он несмышлёный и сам не знает, и сам за себя не отвечает. У них разница меньше двух лет. — Я с тобой пойду, — заявил Виктор. Александр закатил глаза. Его ещё не хватало. Он облокотился об стену, впервые за столько времени он решил выйти из четырёх стен, а к нему сейчас конвой пытаются приставить. Как же его заебал Скрипников, влез в его жизнь и решил, что может что-то менять. Роунд кинул взгляд на брата, но тот был согласен. Ему кто бы угодно, лишь бы брата одного не оставлять. Где-то в глубине души он понимал Луи и его переживания, но его страшно раздражало. — Мне не нужна нянька. — Я просто хочу с твоими друзьями познакомиться, — как ни в чём не бывало сказал он. — Бывших с друзьями не знакомят, — подчеркнул он последнее слово. У Саши не было сил спорить ни с одним, ни со вторым. Он правда устал. С одной стороны, появилась грешная мысль сбежать, но Роунд понимал, что у него просто сил нет на нормальный побег. Тело всё ещё болело. Будь он в нормальной кондиции, наверное, просто сиганул бы с окна, но сейчас был просто уверен в том, что Виктор его догонит. — У людей бывают разные перверсии, — он закинул в рот остатки еды, — скажешь, что я ваш родственник. — Боже, помилуй, — прокомментировал Луи, хотя стоит отдать должное, готовил Виктор хорошо. — У тебя, например, людей вытравливать, — ответил Саша. Он стоял уже в кожанке у входа. — Хуй с тобой, только не в этой майке. Где-то в глубине души у него тлела надежда, и он хотел показать Виктора друзьям. Но он уже как-то поверил, и вот итог. Словам его верить очень хотелось, но сложно. А начать представлять им Виктора, а потом получать вопросы было бы ещё хуже. — А что не так с майкой? На это закатил глаза уже Луи. Они принялись искать, что бы такого натянуть на тушу Скрипникова. Нашли что-то в гардеробе старшего, потому что Саша уж совсем мелкий, хотя, скорее, он прокомментировал, это Виктор слишком откормленный.

***

Они брели по дороге, по той же, которую Саша нашёл в первый день, которая уходила в непозволительно далёкие дали, которые даже не было видно отсюда. С одной стороны овраг, а с другой — бескрайнее поле, уходящее куда-то на границу с горизонтом. Он уже начал отождествлять это место с собой. Наверное, можно было назвать домом. Но Роунд считал, что дом — не место, а люди или Марсель с запахом соли и выловленной рыбы. Скрипников брёл рядом, сунув руки в карманы штанов Луи, за одно пятно на которых пообещал сломать Виктору нос. Видеть его здесь было сюрреалистично. Он молчал и просто шёл рядом, подстроившись под скорость, хотя Роунд был уверен, что Виктор мог бы идти быстрее. Саша задумался, перекатывая мысли в голове. Встала одна конкретная. — А помнишь тот кварц? Это вообще стекляшка с рынка, да какая разница... Решил тогда не говорить, но я сам сделал: проволока, верёвка для шнурков — и готово. Хотел, чтобы хоть что-то после меня осталось. Виктор улыбнулся от его слов. Мама почти сразу так и сказала, но ценность была в нём другая. Поэтому Виктор его и сберёг. — Если при обыске хотя бы камень на камне оставили, то он до сих пор в квартире. Я его хранил, — искренне признался он. — Это было очень мило с твоей стороны. Саша покачал головой, стыдно было вспоминать собственные подростковые надежды. — Глупо, на твоём бы месте я давно выбросил эту безделушку. — Я тебя люблю, я не могу избавиться от единственной вещи, которую подарил мне ты. Даже слышать это для Саши было больно. Роунд отмахнулся от его слов, ему не хотелось это слышать после всего, что случилось за эти годы. Что бы там ни говорил Виктор, ситуации уже не исправить, и почему-то он был уверен, что снова они не сойдутся, да и тогда они не были парой, а сейчас вообще словно из разных миров. Наркоман. Как бы Саша ни отрицал, он знал, что это правда. — Сразу предупреждаю, не рассказывай при моих друзьях о своих заводах-пароходах, — говорить на тему их отношений было невыносимо. — Окей. — И об учёбе в Англии или о других особенностях твоего взросления. — Окей. — И о… — Одним словом, делать вид, что я просто обычный пациент, вышедший из психушки? — Да, — выдохнул Роунд. От Виктора до сих пор тянуло Domestos'ом и каким-то средством для мытья. Удивительно, как ему глаза не выело. — Как ты с ними вообще познакомился? — задал вопрос Скрипников. У них никогда не было большой разницы в скорости ходьбы, если не считать мест сложной проходимости, только потому, что Виктора несло вперёд быстрее, чем он думал, но сейчас Роунд шёл медленно, маленькими шагами. Виктор повторял за ним. — В баре, с кем-то работали вместе, а остальная компания подтянулась. Говорить им было особенно не о чем, между ними лежало пять лет, в которые столько всего произошло. Да они и по сути не знали друг друга хорошо: сколько встречались, полгода? Это ничего в реалиях жизни, но почему-то казалось, что за это время мир перевернулся. Роунда тошнило от самого себя. От того, как много он чувствовал рядом с этим человеком, который просто брёл рядом. Рой заметил их уже с метров двадцати, там как раз стоял фонарь, заливая их фигуры ясным светом. Компания уже успела прознать о выходе Роунда из психушки, только без деталей с убийством врача. Парень встал, махая рукой, за время отсутствия Рой поставил себе в губу пирсинг, это тоже было гранжем и отречением от норм общества. Собрались сегодня все, расположившись на брёвнах. Стеф уже курила косяк. Наверное, она тоже была наркоманкой. Только сейчас Саша подумал об этом чётче. — Стоит праздновать этот день? — сразу поинтересовался Рой, они пожали друг другу руки. — Можно будет прибухнуть, — вполне понимая, что с каким-то блондином за плечом он выглядит нестандартно. — Это мой знакомый, бывший одноклассник из Миннесоты. Виктору подобное даже польстило, он рассчитывал на то, что Саша придумает более отдалённое наименование. Скрипников протянул руку. — Виктор, редко бываю в этом штате. Если убрать все отличительные черты, Скрипникова вполне можно было принять за нормального человека, особенно в шмотках Луи и без присущего ему пафоса, хотя, справедливости ради, Роунд замечал в нём что-то от привычного Скрипникова. Рой же явно не увидел в нём ничего такого. Саше бы хотелось пожаловаться на то, что к нему приставили няньку, на контроль и на бывшего в квартире, но тогда слишком много надо было бы объяснить. — Располагайся, у нас сегодня говяжьи сосиски. С остальными сам познакомишься. Александр кинул на Виктора взгляд, он чувствовал себя хорошо, вполне вливаясь в местный круг. Не считая Стеф с Роем, в их компании было ещё три человека. Не густо, зато удобно, и только одна девушка. Стефани поманила к себе рукой Александра. Он был даже рад её видеть. Между ними не было ничего глубокого, но он к ней привык. Девушка сидела на бревне в другой короткой юбке, на этот раз клетчатой, и потягивала косяк. — Будешь? — она протянула Роунду наполовину выкуренный свёрток. Травы хотелось страшно, потому он взял его в руки, перед этим кинув на Виктора взгляд, тот смотрел только на него и, похоже, был не рад косяку, но при других людях не решился забирать косяк. Почему-то от взгляда всё внутри скрутило. В какой-то степени Саше нравилось, что он смотрит только на него. Роунд взял спасительный свёрток в руку, втягивая в себя дым. Стало лучше, боль начала проходить. Она притупилась, и мир стал не настолько отвратительным. Тихий гомон компании медленно поглощал компанию у костра. Почти все они здесь выросли в гетто. Кроме Лаки, полного его имени никто никогда не знал, он когда-то упоминал, что у его родителей есть завод, но он сбежал от них, а те отреклись от него. Лаки неплохо ладил со Стефани и, как подозревал Александр, тоже спал с ней. — Ты как вообще после больницы? — спросила девушка. — Паршиво, выйду через недельку на работу, передай хозяину. Говорить ему совсем об этом не хотелось. Тело клонило в сон. Может, он устал, а может, ему просто всегда в последнее время хотелось спать. Александр опустил голову на колени Стеф. От неё пахло как всегда: травой, дешёвыми духами и грязной одеждой. Девушка гладила его по волосам. Казалось, слишком медленно, может быть, из-за наркотика в её крови. Виктор не курил траву, он потягивал украденный ликёр из фляжки, наблюдая за Роундом. Особенно интересно ему не было, как и не был он особенно рад тому, что тот положил голову на колени девушке, но пришлось прикусить язык. — Они встречаются? — он обратился к Рою, который в это время болтал с Лаки. Не все их разговоры сводились к политике или социологии. — Не знаю, спят точно, а что там у Стеф — один чёрт разберёт, — улыбнулся он накуренно. Скрипников кивнул. Стоило думать, как возвращать свою первую любовь, ибо на него у Виктора были вполне конкретные планы. Он прильнул головой к дереву, но тут к нему обратились: — Ты вообще кем будешь? — спросил тот же самый Рой. — Виктор, — запоздало сказал Скрипников, его немного разморило от алкоголя. — А если точнее, работаешь где, учишься, может. — Да я, честно говоря, пока безработный, — технически он не врал, должности «очень богатый дядя» не существует. — Пожить к ним приехал, пока с делами не разберусь. — Можешь к нам прийти работать, у нас люди лишними не бывают, — предложил всё тот же накуренный Рой. Виктор сам себе удивлялся, как хорошо у него получалось мимикрировать под общество, хотя с другой стороны, он вписался в компанию психов, так что тут говорить не о чем. — Нет, спасибо, я плоховат в этом, могу человеку кружку об голову разбить. — Выглядишь спокойным. Виктор усмехнулся, он вообще по-другому выглядит. Явно смотря на него, Улла не думала, что он убийца, и вряд ли сейчас он напоминает человека с тремя самолётами. Да по нему и не скажешь, что он гей. Вот явно никто такой характеристики не давал, даже те, с кем он целовался. — Внешность обманчива. — Думаешь, как к Стефани подкатить и с другом не поругаться? — Лаки наблюдал за картиной. Он сам не знал, что чувствовал к Стеф. Ему вроде было и всё равно на то, что Роунд лежал у неё на коленях, и не очень. — Интересуюсь просто, давно не виделись. Они продолжили говорить о всякой ничего не стоящей ерунде, по типу кто откуда, как познакомились и делились забавными историями из жизни. Виктор тоже хотел что-то рассказать, но там половина начиналась с: «Были мы как-то на яхте на Канарах...», а вторая: «Бухал я как-то с сыном президента Франции...». От дрёмы Сашу спас голос Лаки, который сказал, что сосиски готовы. Голова плыла, Роунд поднялся на ноги и снял шампур с огня. Пытаться снять сардельку обкуренным с покрасневшего шампура — занятие для идиотов, но Саша был слишком не в этом мире. Он опустился на одно колено и закономерно порезал себе руку шампуром. — Сука, — выдохнул Роунд, смотря на рану, рассекающую ладонь. По краям она запеклась, железо-то раскалённое, идиот, и он это знал. Скрипников сам материализовался рядом. В затуманенном мозгу Роунда творились какие-то странные вещи. Он не понимал, как оказался на бревне и что ему осматривали руку. Парень поднял глаза от своей кисти и увидел перед собой зелёные глаза Скрипникова. Сука, как его прошибло, они ведь сидели так же на лавочке, лет пять назад. Виктор склонился тогда над ожогом и мазал его, осторожно и внимательно. Хотелось вырвать руку и сказать: «Мне няньки не нужны», — но он не смог, просто заворожённо смотря, как ему промывают рану. Почему именно он? Столько раз крутилось в голове. Иногда казалось, что Виктор идеальный, но Саша всегда знал, что это человек другого толка, таким нельзя верить. Стефани забрала его обратно, уложив себе на колени. Роунд смотрел на её перепалённые волосы, падающие почти к лицу. Но он всё равно думал о Викторе. Почему-то после этого бунтовать не хотелось, хотя сдать жар Скрипникову было бы весело. — У вас есть что-нибудь на колёсах, желательно не велосипед? — поинтересовался Виктор. — Мне надо его как-нибудь домой отвезти. — Думаешь, сам не дойдёт? Александр уже почти заснул на коленях у Стефани, возможно, у неё сегодня на его агрегатное состояние были другие планы. — Может и дойдёт завтра, но я его брату обещал домой его целиком вернуть, — так было проще объяснить обычное беспокойство. — О, Луи, — прокомментировал Рой. — Помнишь, как он к нам приходил? — Лаки угукнул в ответ. — Он младшего особенно не отпускает. — Я его понимаю, доставать брата из передозировки — так себе опыт. В итоге их всё же согласился подвезти Лаки на своей машине. Роунд уже спал без задних ног, чуть ли не высунув язык, Виктор был рад, что спит он хотя бы у него на глазах, а не хрен знает где. Скрипников расположился на переднем сиденье рядом с водителем. Домой они приехали ближе к двум часам, Луи был благодарен за доставку младшего вовремя.

***

Роунд проснулся со страшным сушняком, хотелось пить. Он прокручивал в голове мысли о том, что происходило с ним до. В глазах снова встал Виктор. Да в рот его ебись. Ему очень не нравилось, что тот постоянно был рядом, от этого правда хотелось блевать. Александр встал, до сих пор больно, но уже лучше. Чуть подшатывало, возможно, косяк был крепче, чем обычно, или он просто устал, или доктор всё же прав, и у него биполярное расстройство. Скрипников лежал на кухне на диване. Почему-то Роунд знал, что он не спит. Парень подошёл к столу, наливая себе воды из-под крана, в голове всплыла мысль о Стеф, не поехать ли к ней? Но она не вызвала ничего, он просто не хотел. И так в обычном состоянии от женщин не сказать что его прямо трясло, а с появлением Виктора стало хуже. — Ты же понимаешь, что мы не сойдёмся обратно? Виктор открыл глаза. Роунд стоял над ним со стаканом воды и смотрел прямо на него. В темноте казалось, что глаза у него светятся. — С чего ты взял? — голова у Скрипникова не болела, просто спать не получалось, на него накатила алкогольная хандра. — Потому что это ты. — Единственное, что нормальное смог выдать Роунд. — Пропадёшь опять. — Не пропаду. — Рассказывай, — махнул рукой Александр и снова налил себе в стакан воды, — ты избалованный мальчик с золотой ложкой хуй знает где, вернулся, когда тебе этого захотелось, а мне живи эти пять лет как получается. — Я утопил телефон на отцовских похоронах, мы плыли на лодке, и он упал за борт. — Хорошее оправдание, — хмыкнул Роунд, — для человека с твоими ресурсами. — Мне было семнадцать. И у меня умер отец. — Не любил Виктор оправдываться. — Я бухал напропалую, а потом, когда телефон всё же нашли, я попытался связаться. Но вы сменили номера. — Бежали от сектантов. — На каждом из них мой номер был заблокирован. Я решил, что вы просто не хотите контактировать. Это, скорее всего, сделал Луи, он хотел как лучше, я правда не знал ничего, что тут происходило. Александр замер. Это меняло положение вещей. Может, ещё не кардинально, потому что Скрипников всё ещё оставался сволочью. Но это снимало с него часть вины. Мозги отказывались думать. Это была такая сладкая мечта, что ей хотелось поддаться, утонуть в ней, но с другой стороны, он очень боялся снова оказаться там же. — Думаешь, мне негде жить? — сверху ещё добавил Виктор. — Ты же к нам пришёл. — Я к тебе пришёл. Александр смотрел на него не отводя глаз. — Нахуя? — Вопрос тупой, честно говоря. Роунд пожал плечами, это меняло ситуацию. Он встряхнул руки, не зная, как поступать. Конечно, приятно думать, что его до сих пор любят, но верить сложно. Александр сел рядом на диван. Виктор чуть подвинулся. Ночь, темно, и кухня — идеальное место для таких разговоров, хоть мелодраму снимай про старых любовников. Роунд, может, будет себя проклинать за то, что вновь не выпустил иголки, но так хотелось поддаться и поверить. Виктор всегда для него был несбыточной мечтой. — Ты же понимаешь, что после того, что произошло в больнице, между нами едва ли может быть что-то больше? Они оба понимали о чём речь. — Понимаю, — тихо сказал Виктор, — но ты мне не для этого нужен. — И я психически больной. — Вылечим. Скрипников протянул руку, чуть привлекая к себе. Роунд подался, ложась рядом на узкий диван. Хрен с ним, пусть мир сгорит к чертям собачьим. Почему-то рядом с Виктором ему было не так нервно, голова успокаивалась, от него пахло как в юности и немного Domestos'ом. Так они и заснули на кухне, в обнимку, на радость Луи, который с утра заметил такую картину.