Коллекционер

Машина остановилась у участка. Старое здание из красного кирпича, увитое плющом и мхом, возвышалось над присыпанной тонким слоем снега землей. Леон хлопнул дверью своего джипа, крутя в пальцах бычок от выкуренной только что сигареты. Участок встретил его резким теплом. Щеки обдало горячим воздухом так, что сразу почувствовался контраст с улицей. Молодой охранник, уже знавший всех сотрудников в лицо, открыл Мартену турникет, впуская внутрь. Привычный длинный коридор, серые стены и гул голосов коллег сопровождали его по пути к кабинету Софи Леруа.  Леон ненавидел моменты, когда нужно было оправдываться. Он чувствовал себя жалким и уязвимым, но отмахнуться от этого ощущения не мог. Особенно сейчас, когда Софи была на взводе из-за отсутствия улик по прогремевшему в СМИ делу и опоздания ведущего инспектора. Остановившись перед серой металлической дверью, Леон выдохнул весь воздух из легких и коротко постучал. — Войдите, — недовольный голос казался громче всего гула внутри участка. Софи была не в духе. Мартен медленно приоткрыл дверь, и та скрипнула как-то угрожающе. Хотя, возможно, Леону так только казалось. Кабинет встретил его запахом дорогого табака, женских духов и сырости. Плотно закрытые жалюзи не впускали ни луча света. Из освещения в комнате была только настольная лампа и свет от монитора, за которым в кожаном кресле сидела сама Софи. Высокая блондинка средних лет, чьи глаза всегда были густо подведены черным, а плотная белая рубашка прилипала к телу, скрывая почти мужественную фигуру. — Где ты опять шлялся? — почти рявкнула женщина, выглядывая из-за экрана. Леон потупился, но прошел вглубь чуть увереннее, чем открывал дверь. Попытка оправдаться началась. — Заехал к Андерсону за анализом. Если мои догадки подтвердятся… — начал он, но его оборвали на полуслове. — Мартен, это можно было сделать после того, как ты заберешь анализ краски и хотя бы начнешь расследование, — отрезала начальница, в упор не видя сути. Леон сидел полночи, ища подозреваемых. Работал без выходных. Практически не ел и не спал. Просто не успевал. Он всегда делал больше, чем от него требовалось. Вкладывал в работу всего себя. И, возможно, делал больше, чем все его коллеги вместе взятые. Но Софи равняла его с остальными: патрульными, которые жили от выходных до выходных, и сержантами, которые больше походили на офисный планктон, просиживающий штаны в кабинетах. Мартен поджал губы, сдерживая прилив агрессии, основанной на глупой, почти детской обиде. — Если бы я сделал это позже — ничего бы не изменилось, Софи, — начал он, намеренно говоря медленнее и громче, чтобы хоть как-то донести до женщины свою правду. — Если анализ краски совпадет, у нас будет хотя бы одна улика. Софи чиркнула зажигалкой, прикуривая толстую сигарету. Её взгляд скрывался в темноте кабинета, но экран подсветил едва дрогнувшие в улыбке губы. Ее устроил этот ответ. Но Леон не смел уходить. Не отпускали. А Софи молчала, делая затяжку за затяжкой. — Как отец, Леон? — уже мягче спросила начальница, сбрасывая пепел в керамическую пепельницу. Тот облегченно вздохнул. Отец когда-то работал в этом участке, ещё до того, как его повысили до комиссара. Сидел в том же кресле, что и Софи, и даже использовал ту же чертову пепельницу. Леруа вступила на службу в патрульные, когда Жан-Клод был на её нынешнем месте. Он вырастил её вместе со своим сыном. Взрастил в ней стержень, то самое упорство и, вероятно, эту любовь к дорогому табаку. Поэтому он не был удивлен вопросу. — Нормально. Копает грядки вместе со своей Венди, — ответил он с какой-то горькой ухмылкой. — Та самая новая женушка… — протянула Софи и понимающе посмотрела на инспектора. Очередная затяжка, прежде чем она продолжила: — Он хотя бы счастлив на пенсии. Порадуйся за отца. Не скорбеть же ему всю жизнь. Мартен лишь кивнул, опустив глаза в пол. После смерти матери прошло больше десяти лет, но он все еще не мог понять, как отец смог её отпустить. Как нашел эту девчонку, которая годится в сестры его сыну. Но ничего с этим поделать не мог. — Ты права, — сказал он, наконец подняв голову. — Работа не ждет. Я пойду? Софи усмехнулась попытке избежать разговора, но махнула тонким запястьем в сторону двери. — Иди, работник года. Леон хлопнул дверью, выходя в уже привычный за столько лет длинный пыльный коридор. «Все сегодня хотят испортить мне утро?» Он не стал заходить в свой кабинет и сразу направился в лабораторию. Взрослая женщина с рыжими кудрями, поднятыми вверх, встретила его с теплой улыбкой. Перекинувшись парой слов вежливости, Мартен забрал бумаги. Не отходя далеко, он пролистал анализ. «Пигмент, барит, масло… Цианид… блять». Он практически вбежал в свой кабинет. Скинув куртку на стул, а бумаги — к компьютеру, тот подскочил к пробковой доске, на которой висело всего пара фото и записок, и протянул красную нить от фото Виктора к образцу краски.  Дальше след обрывался. Леон буркнул какое-то ругательство себе под нос, слегка ударив кулаком по стене. «Андерсон был прав. Да и я тоже. Пиздец». Виктора не травили напрямую. Не подсыпали яд в еду или напиток. Не заливали в рот насильно. Он купил краску где-то… Или у кого-то? Оставалось запросить доступ к личным вещам жертвы, чтобы просмотреть его компьютер. Вероятнее всего, там и найдется загадочный убийца. Звучит легко, да? Леон нервно опустился в кресло. Экран компьютера подсветил его лицо синим. Пока старенький аппарат «думал», открываться ему или нет, он откинулся на спинку, чтобы хоть немного передохнуть. Но дрему прервали разговоры за дверью: — Что, Мартен опять опоздал? — голос одного из копов донесся из коридора. — Конечно. Может себе позволить, когда отец такая шишка, — ответил ему другой. — Вот бы и меня тоже пропихнули. Уже 15 лет на службе, и все еще сержант… Леон фыркнул, дернув головой. И так каждый день. Никто не мог смириться с тем, что отец никак не участвовал в карьере сына. «Ну конечно. Вам-то, дегенератам, виднее». Жан-Клод лишь поддержал его, когда тот, окончив двенадцатый класс, решительно подал документы в полицейскую академию. Но больше от отца ничего не было слышно. Ни разговоров с Софи, которая одной бумажкой могла поднять его чуть ли не в помощники комиссара, ни помощи в раскрытии дел. Леон делал все сам. Его отличие от коллег было в том, что он жил своим делом и работал сверхурочно, в отличие от других, возвращающихся домой ровно в восемь. Но те, видимо, не замечали этого или просто не хотели понимать. Компьютер издал писк, вырывая Мартена из мыслей. Тот резко вскинул взгляд на кучу вкладок, открытых им ранее, и щелкнул на почту. Написав короткое сообщение начальству о запросе на личные вещи Виктора, Леон вставил флешку, чтобы начать хотя бы пробивать подозреваемых и не терять время. Даже тут проблема. Ни адресов, ни какой-либо другой информации. Только имя и возраст. Видимо, эта «элита общества» стерла о себе любое упоминание в органах. Либо за них это сделали их богатенькие родители. «Ни подозреваемых, ни улик. Это, блять, глухарь какой-то!» Мартен попытался найти информацию в СМИ, но нашел только дату выступлений Франческо Дюбо и выставки Маркуса Торна. Интернет был пуст. Не было даже страничек в социальных сетях. Прорычав что-то невнятное, Леон резко поднялся с кресла, начав нарезать круги по офису. «Сраная интеллигенция. Осталось только объявления на столбы вешать. Ни слуху, ни духу. Надо же так жить? Даже в интернете пробить не смог. Может найти их друзей? Ну конечно, Мартен, ты их-то не нашел, а тут на друзей размахнулся. Стоп… Друзей… Андерсон». От этого осознания внутренности скрутило в тугой узел. Натаниэль предлагал помощь с поиском подозреваемых. Значит, он знал, что это «глухарь» заранее. Он же сам был этой интеллигенцией. Он знает, как их найти. Знает, где они работают, живут. И знает, что Леон прибежит к его ноге, скуля как побитая собака, из-за отсутствия хоть какой-либо информации. О, как он не хотел обращаться за помощью. Он не умел этого делать в целом, но просить её у Андерсона было сродни самой высшей степени унижения. «Уж лучше пойти в перестрелку без бронежилета, чем стоять перед этим высокомерным ублюдком и ныть про отсутствие улик». Мартен пытался придумать путь к отступлению. Хоть что-то, что помогло бы ему избежать очередной встречи с судмедэкспертом. Но в голову не приходило ни одной идеи. Его круг общения ограничивался теми, кто пьет дешевый кофе из автоматов и ходит в салун Сан-Анри по пятницам, напиваясь в стельку. А Андерсон… Как бы Леону не хотелось этого признавать, он мог помочь. Хотя бы дать наводку. Нехотя нацепив кобуру на серые джинсы и натянув на плечи широкую куртку из коричневой кожи, он покрутил на пальце ключи от машины, направляясь к Софи с предупреждением о том, что едет организовывать допрос. Та лишь лениво отмахнулась от Леона, что-то печатая в своем компьютере. Этого жеста хватило, чтобы последняя надежда на отступление внутри Леона угасла. Плетясь к своему джипу, он уже прокручивал в голове все возможные насмешки Андерсона. Чувство унижения росло по мере приближения к машине. Открыв переднюю дверь, он опустился на водительское сидение с тихим вздохом.  Он был бы рад предупредить Натаниэля о своем визите, но у него не было ни номера, ни каких-либо контактов человека, которого он старался избегать. Машина завелась с громким рыком, предвещая напряжение всего дня. Леон выехал с территории участка нарочито медленно, противоположно тому, как ездил обычно, стараясь растянуть время до неизбежного. Но неизбежное всё равно случилось. Морг показался на горизонте. Леон остановил машину на платной стоянке, давая себе стимул как можно быстрее закончить дело и уехать. Та же охранница, что и утром, встретила его с удивленной улыбкой. Мартен мог её понять. Сами копы редко заходили в круги медицины, отправляя за документами курьеров и стажеров. А тут он. Второй раз за день. — Снова инспектор Мартен к доктору Андерсону, — сказал он с какой-то неловкой улыбкой, предвещающей только стыд и смятение. — Снова здравствуйте, инспектор, — с теплой улыбкой ответила женщина, но не спешила открывать турникет. — Он вот-вот должен закончить. Вам что-то забрать или просто в гости? Леон замер. Слово «в гости» звучало так же противоречиво в этой ситуации, как и накрыть бумажной салфеткой кровоточащую рану. В гости приходят на чай или к тем, кто не вызывает такого сложного коктейля чувств, как Натаниэль. У гостей не бывает кома стыда и раздражения в груди. — Я… забрать. Но я подожду. — Мартен замялся и неловко кивнул. — До свидания. — С этими словами Леон вышел из здания, прикрыв тяжелую дверь тихо, будто старался не наследить. Оставалось только ждать. Каждая минута тянулась вечность, заставляя его нервничать сильнее в геометрической прогрессии. Но Натаниэль все не выходил. «Где его черти носят? Уже прошло… целых пять минут». Мысли звучали громко, а где-то в барабанных перепонках бился пульс. Но Леон стоял, прислонившись к холодной бетонной стене у двери, и ждал. Ждал своей участи. Наконец дверь открылась с тихим вздохом. Леон не спешил поворачивать голову. Он знал, что это Андерсон. Он почувствовал этот взгляд. Высокая тень, упавшая на Леона, также выдавала его присутствие. — Инспектор? — протянул Натаниэль с легкой ухмылкой. — Какая навязчивая необходимость. Второй визит за день. Я начинаю думать, что вы по мне соскучились. Леон стиснул зубы. Вот он. Этот спокойный насмешливый взгляд, который, казалось, видел его насквозь. Видел все его раздражение и забавлялся им. — Я снова по делу, — отрезал он, наконец поднимая взгляд. Оттолкнувшись от стены, Мартен встал перед Натаниэлем так, чтобы прямо смотреть ему в глаза. Так будет легче. Сделать вид, что все так и должно быть. — Вы говорили… о том, что… — он замялся, не решаясь продолжать. — …можете оказать содействие в деле. Это же ваши знакомые. — Руки нервно теребили подкладку карманов куртки. Натаниэль наклонил голову в сторону, изучая лицо инспектора. Бегающий взгляд, суетливые движения в карманах, плотно сжатые губы. Это выглядело забавно. Андерсон сразу понял, зачем сюда пришел Леон, но ему нужно было услышать это. Лично. — Мои знакомые? — переспросил он с нескрываемой ухмылкой. — В круги моих «знакомств» не входят криминальные авторитеты, если вы о них. Натаниэль скрестил руки на груди, опираясь на одну ногу. На фоне старого, хоть и отремонтированного здания морга, он выглядел словно золотая птица в ржавой клетке. — Однако, если вы про мои… деликатные связи… — Он усмехнулся чуть шире и кивнул. — Да, они могут помочь вашему делу. Леон фыркнул, но ничего не съязвил. Он был не в том положении, чтобы показывать характер. Слова никак не формулировались. Ком в горле мешал. Мешал попросить о помощи. Мешал показаться слабым. Натаниэль стал серьезнее. Он засунул руки в глубокие карманы черного пальто и сделал шаг в сторону парковки, давая Леону понять, что время тянуть не стоит. — Но в мои обязанности как судмедэксперта не входит дача показаний полицейским, Мартен. Если вы просите как представитель органов. — Сказав это, он сделал ещё пару шагов прочь, зная, что инспектор не уйдет без того, зачем ехал. Леон сжал кулаки так, что пальцы хрустнули. Он не мог упустить единственный шанс взять след. Не мог уйти сейчас, когда у него появилась хоть какая-то крупица надежды на превращение глухаря в раскрытое дело. — Стойте, — буркнул он, сделав шаг в сторону Андерсона. Его взгляд был направлен на серость тротуара или блеск снега, но никак не на самого эксперта. Натаниэль остановился. Он знал. Знал, что это случится. На его губах снова расцвела самодовольная улыбка, исчезнувшая ровно в тот момент, когда он обернулся. — Вы что-то хотите мне сказать, инспектор? — начал он издалека, будто упиваясь собственной маленькой победой. Леон выдохнул, окончательно опустив голову. Сейчас он действительно выглядел как побитый щенок. Но не по вине Андерсона, а по своей. От этого понимания было ещё противнее. Просить что-то у человека, с которым эта немая вражда длится уже почти семь лет. — Хотел. — Начал Леон. Тяжело, грузно. Будто слова весили тонны. — Мне нужна ваша помощь в поиске подозреваемых. — Он замялся, подбирая правильное слово, но не найдя его, выпалил то, что вертелось на языке: — Пожалуйста. Натаниэль почти засиял. «Пожалуйста». Это слово ощущалось как маленький триумф в длинной войне. Он мог отказать и упиваться победой в одиночку, но гораздо интереснее было бы растянуть удовольствие и помочь Мартену, наблюдая за его реакцией еще дольше. — Только если «пожалуйста», — подначил он с какой-то чистой усмешкой. В этот момент Натаниэль выглядел почти как настоящий человек. Черная идеальная укладка слегка растрепалась под холодным ветром, а в уголках глаз появилась пара мимических морщинок, выдавая какой-то детский восторг от происходящего. — Перебарщиваете, — буркнул Леон, наконец подняв взгляд. Он все еще был тяжелым и нервным, но ощущался легче, чем мгновение назад. Он увидел эту перемену в лице Натаниэля. Неприступная крепость раскрыла свои двери ровно на полсекунды, обнажая настоящего человека, но тут же захлопнулась обратно. — Почему же? Вы считаете, что элементарная вежливость не присуща таким серьезным людям, как вы? — продолжал подначивать Натаниэль, но лицо снова стало ледяным, под стать ветру. Леон закатил глаза, но не ответил. Пустая трата времени и слов. Он кивнул в сторону своей машины. — Пройдемте, Андерсон, — бросил он, уже направляясь к платной стоянке. Натаниэль глухо рассмеялся над попыткой уйти от темы, но прошел следом, медленными, но длинными шагами, в отличие от сбивчивых и нервных шагов Леона. Молча дойдя до машины позади Мартена, он обратил внимание на то, как тот прикладывал карточку к паркомату, и, цокнув, саркастично покачал головой. — Как проницательно, инспектор. Торопились сбежать? — голос звучал тягуче и бархатно. Именно так, что заставляло Леона беситься. И это сработало. Желваки заходили, а карта практически сломалась в руке Леона. Он понимал, что Андерсону нужна была его реакция, и эта реакция всплывала на поверхность. Это стало причиной тому, что он не стал язвить в ответ. Просто дернул ручку пассажирской двери, приглашая эксперта внутрь, а сам обошел машину и сел за руль. Натаниэль забрался в автомобиль, захлопнув за собой дверь. Запах кожаных сидений и ароматизатора «ёлочка» ударил в нос. Это не был запах дорогой обивки и парфюма из его «Ягуара». Он слегка брезгливо поставил свою кожаную сумку на колени и повернулся к Леону. — Ну? Нашли кого-то, кто вас заинтересовал? Или мне нужно предложить вам многочисленные варианты? — спросил он, держа в руках ручку сумки. Леон цыкнул в ответ. Включив печку и заводя двигатель, он достал телефон, в галерее которого были имена и краткие данные о подозреваемых. — Маркус Торн, Франческо Дюбо и Мари-Лор Дюваль. Вам говорят о чем-то эти имена? — спросил Мартен, поворачивая телефон к эксперту. Андерсон всмотрелся в экран. — Франческо Дюбо… слишком недалёк для изящности убийства вроде отравления. Если бы это был он, то наш Виктор, вероятно, был бы изощренно растерзан где-нибудь в людном месте. Что, позволю себе предположение, облегчило бы вам задачу, — он ухмыльнулся и оторвал взгляд от экрана, смотря на Леона с такой вовлеченностью, что тому стало не по себе. — Маркус Торн… Он был фанатом Вэнша. Таким яростным, что достиг высот, вдохновившись своим кумиром. — Натаниэль резко замолчал, задумчиво смотря на приборную панель. Последнее имя задело его больше всех. — А девчонка? — вырвалось у Леона. Руки слегка потряхивало от напряжения.  С каждым словом Натаниэля надежда ускользала все дальше. Сердце начинало стучать в висках. Андерсон поджал губы. Этот человеческий жест, проскользнувший всего на секунду, выдавал хищную заинтересованность. Взгляд стал более серьезным, обдуманным. Совсем не похожим на то, как обычно тот смотрел на Мартена. — Мари-Лор весьма тихая девушка. Быть реставратором — непростая работа, инспектор, особенно когда от вас требуют идеальности ваши родители. — Эксперт сделал паузу. — Она может что-то знать. Чрезмерно близко общаясь с Вэншем, Мари могла видеть его с тем, кто оборвал его жизнь. Но убийство? Вряд ли. Леон лишь кивнул. Взгляд опустился на коробку передач. Он переваривал информацию с бешеной скоростью. Это не были подозреваемые. Но свидетель был нужен не меньше. — Анализ подтвердился, — буркнул Леон, наконец подняв взгляд на Натаниэля. — Что? — переспросил тот, хмуря брови. — Краска. В ней был цианид, — добавил инспектор с тяжелым вздохом. Натаниэль широко улыбнулся, упиваясь своей правотой. Он повернулся к запотевшему окну и хмыкнул со смесью горечи и самодовольства. — Это упрощает вам задачу, инспектор? — спросил он, приглаживая слегка растрепанные волосы тонкими длинными пальцами. Леон помрачнел. Риторический вопрос выбил его из колеи. Признавать, что он беспомощен в этом деле, совершенно не хотелось. Он и так слишком много унижался сегодня. Слишком много сказал. — Я найду способ, — коротко бросил он, вновь сжимая челюсти. Уже не от раздражения, а от осознания собственного бессилия. Натаниэль заметил перемену в голосе инспектора. Сдавленный, низкий, тихий. Он не справлялся. — Бросьте, инспектор, — протянул тот тягучим голосом. На губах заиграла полуулыбка. — Как вы планируете подступиться к тем… кто не входит в ваш привычный круг коммуникации? — спросил он, подбирая деликатные слова. Леон напрягся. Эмоции кипели, словно жерло вулкана. Андерсон будто видел больное место и специально давил на него. — Да не знаю я, — практически рявкнул он, крепче сжимая руль одной рукой. — Буду вламываться в их дворцы и прессовать к стене, если потребуется. Натаниэль улыбнулся чуть шире. Снова эта вспышка, над извлечением которой он даже не старался. Он скрестил руки на груди, наполовину прикрыв веки, так что его взгляд казался ещё более высокомерным, чем обычно. — Вам снова нужна помощь, Мартен. — Констатировал факт Андерсон, нанося финальный удар по гордости Леона. — Я не буду просить о манерах вроде «пожалуйста» или «спасибо». Вы избыточно самолюбивы для подобного. — В этот момент где-то в зрачках Натаниэля блеснула искра научного интереса. — Я могу стать посредником между вашим миром и моим. Это станет… крайне увлекательным опытом. Леон нахмурился. Предложение поставило его в тупик. Оно ощущалось как мышеловка, в которую тот охотно запрыгнет, пытаясь ухватиться за единственную перспективу. «Андерсон? Предложил помощь? Что ему, блять, нужно? Ради чего?» Миллион вопросов вихрем крутились в мыслях Мартена, но ни на один из них он не мог найти ответ. — О, вам не стоит беспокоиться, — вымолвил Натаниэль, наклонив голову вбок. Его лицо стало чуть серьезнее, выдавая искренность слов. — Я предлагаю помощь не ради вашего «спасения», Мартен. Это скорее… научный интерес. Меня интересуют реакции людей… на различные воздействия. — Он с энтузиазмом сцепил руки в замок на коленях, ожидая реакции Леона. Тот же смотрел на него искоса, как на умалишенного. — «Научный интерес»? — переспросил Леон, и в его голосе сквозила неприкрытая неприязнь. — Звучит так, будто вы собираетесь препарировать меня заживо, Андерсон. — Не льстите себе, инспектор. Мои инструменты слишком тонки для вашей… толстой шкуры, — парировал Андерсон, ничуть не смутившись. — Считайте это симбиозом. Вам нужен проводник в мир искусства и лицемерия, а мне… мне нужно развлечение. Морг, знаете ли, место тихое, но предсказуемое. Леон хотел послать его. Хотел вышвырнуть из машины и нажать на газ, оставив этого вылизанного циника глотать пыль из под его колес. Но перед глазами стояла Софи с её ледяным взглядом и пустая доска расследования. Выбора не было. — Ладно, — выдохнул Мартен, чувствуя, как с этим словом продает часть души. — Ладно, Андерсон. Вы — мой пропуск. Но если вы начнете свои игры… — Я всегда играю, Мартен. Вопрос лишь в том, по чьим правилам, — перебил его Натаниэль, удобнее устраиваясь на жестком сиденье. Он достал телефон — последнюю модель — и быстро набрал какой-то текст. — Езжайте на улицу Сен-Поль. У Мари-Лор не так много рабочих часов. Постарайтесь успеть. Леон молча включил передачу. Джип дернулся и медленно покатился к выезду. —Уж я то успею. — Усмехнулся Леон, предвкушая реакцию Андерсона на привычную для самого Мартена скорость.