Subject to Change

      А скрестись она должна была начать во время каникул по завершению первого семестра. Большинство студентов покидало общежитие, возвращаясь домой к родственникам, проводя время в кругу семей. Джеймс, в свою очередь, решил остаться на учебной территории — праздников не предвиделось, так зачем лишний раз ездить туда-сюда? Удалённая подработка в виде переводов документов и прочих файлов с корейского на английский и наоборот, а также с китайского и тайваньского, позволяли совмещать это всё с внеочередной учёбой, разными дополнительными курсами и посещением библиотек за новой литературой. План казался идеальным и уравновешенным для мира Джеймса.              Ровно до того момента, пока он не пересёкся с пропавшим на неделю Мартином. Джеймс был уверен, что сосед тоже уехал к родственникам или снял с какими-нибудь неизвестными ему друзьями квартиру для балдёжного месячного кутежа, но реальность сложилась иначе.              — Я думал, ты уехал, — растерянно, но с улыбкой проговорил Джеймс, проходя к своему столу и укладывая на нём несколько книг. Он действительно был в шоке. Но приятном.              — Сюрприз, — усмехнулся Мартин со своей кровати и пожал плечами. — Несколько дней в кругу семьи хватило на полгода вперёд.              — Не лучшие отношения? — аккуратно поинтересовался Чжао, но не столько, чтобы влезать в личную жизнь, сколько чтобы поддержать разговор. Да, возможно, не самой приятной для некоторых темой, но… он даже не знал, о чём именно можно было поговорить так, чтобы… слушать этот голос как можно дольше.              — Наоборот, слишком навязчивые, — ответил Мартин. Его губы расплылись в тёплой улыбке, а взгляд ушёл в сторону, словно бы он на мгновение вернулся в свой дом. Странно, воспоминания о семье заметно отдавались любовью и благодарностью к родным, но Мартин бежал от них, словно стараясь проявить себя самостоятельно. Странное поведение. Переходный возраст уже за спиной, так к чему это? Несостыковка характерами, вероятнее всего. — А ты почему остался?              — Не вижу в этом смысла, — коротко ответил Джеймс, в свою очередь не особо готовый вдаваться в подробности своей жизни. Да и зачем? Там всё равно нечего рассказывать. — На зимних каникулах — да, но сейчас точно нет.              — Что ж, — послышался шорох за спиной, и Джеймс обернулся, буквально сталкиваясь с возвысившимся перед ним другом. На секундную панику в глазах последовали только улыбка и смешок. — Предлагаю тогда отметить начало каникул. Что ты думаешь?              — Я не любитель выпивки и людных мест, так что, скорее, я — пас, — протараторил Чжао неуверенным голосом вперемешку с поломанной смущением улыбкой. Подняв свободные ладони на уровень лица, он жестом показал, что безоружен и абсолютно бессмысленен в идее тусовок.              Но остановило ли это Мартина? Ответ — нет. Своим спонтанным поведением, которое Джеймс неоднократно наблюдал со стороны, когда тот был в многолюдных компаниях, либо же в группах по проектам, Эдвардс давно заслужил медаль «Неожиданность года». Само его существование можно было наградить такими почётами на всю его жизнь вперёд.              Так же подняв руки, Мартин сжал ладони Джеймса. И не только. Его пальцы скользнули дальше и образовали с ним «замок», сжимая крепко и тепло. Это выглядело до боли правильно и приятно, разливая тонкими ручейками доселе неизвестное, искреннее счастье по венам. Но отчего же такая радость вообще возникала? Принятие на равных? Факт того, что его заметили? Хрупкий хрустальный домик кирпичик за кирпичиком стал выстраиваться в подсознании Джеймса, заменяя те самые бетонные грязные стены, что доселе окружали его сердце. Разве такой должна быть дружба молодых парней? Разве? Или это было что-то большее? Ну нет, конечно. Глупости.              Глупости, как и то, что они вдвоём отправились в караоке-клуб и примкнули к группе малознакомых студентов, которые без лишних вопросов приняли их, как своих. В большой компании веселее и как-то безопаснее. Пускай Джеймс поначалу и чувствовал себя зажато и лишним, но постоянно находящийся рядом Мартин быстро расслабил его своим вниманием. Он то и дело не прерывал с Джеймсом физический контакт, держа руку то на его плече, то на спине, периодически тихо спрашивая о самочувствии и предлагая сходить за новыми напитками.              Джеймс уже и не помнил, когда последний раз чувствовал себя настолько свободным и настоящим, раскрепощённым, а не сжатым собственными рамками и учёбой с подработкой. А ладонь, оставляющая за собой горячий след даже сквозь одежду, добавляла только больше сил и надежды. Это выглядело как романтический фильм для подростков, который сопровождался популярными музыкальными треками для того, чтобы задать правильный вайб моментам.              В воздухе витал запах сладких слабоалкогольных напитков, шум голосов на фоне электронной музыки без слов и согревающий тон всего вечера. Каникулы первого семестра начались не спокойно, но очень по-доброму, уютному. Джеймс даже был рад, что согласился на решение Мартина отправиться в людное место, где навряд ли будут прямые знакомые. Подальше от взглядов, что будут рассматривать их не как личности, а как цели для студенческой выгоды. Вечер на двоих. Почти как…              — …свидание.              — Что, прости? — Джеймс отвлёкся от быстро сменяющихся слов на экране телевизора, которые наперебой подпевали почти все участники компании.              — Это похоже на свидание, — рассмеялся Мартин, через трубочку отпивая что-то похожее на «Пина Колада».              — Хорошая шутка, — со смешком ответил Джеймс, боднув его плечом в плечо и отвернувшись обратно к экрану, потому что начинался припев.              В голове даже не возникало мыслей, что это была далеко не шутка. И что Мартина далеко не ранил такой ответ. Вечер протекал настолько легко и гармонично, что не хотелось угнетать себя или остальных какими-то заботами и удручёнными мыслями, что периодически возникали в голове, когда под пологом ночи сосед тихонько возвращался в их комнату и старался не разбудить. Огромное желание остаться здесь и сейчас — в этом моменте студенческого счастья и молодости жизни, не возвращаясь к серым будням и выстроенной ответственности.              Но всему когда-то приходит конец. Да, конечно, дни можно наполнять разнообразием, но Джеймс знал, что сам на это пойти не сможет. Выйти из образа. Раскрыться. Замкнуться ещё больше — да. Но не довериться кому-то. Мартин и то был исключением. Но… ведь это общение тоже рано или поздно закончится. И причин тому может быть множество. Не только окончание университета. Неожиданный поворот судьбы. Семейные обстоятельства. Смена интересов и взглядов на будущее. Отношения, в конце концов.              У Джеймса будто дыхание перехватило, и всё замерло.              Ведь правда. У Мартина могут начаться отношения в любой момент — девушки выстраивались в очередь, желая урвать личную встречу с ним. Так или иначе, он наверняка в скором времени обзаведётся подружкой. Удивительно, что до сих пор был один, сохраняя с поклонницами исключительно дружески-студенческое общение. Сердце предательски ёкнуло под рёбрами, напоминая о нехватке кислорода для своей работы, и Джеймс резко выпрямился, буквально вжимаясь в спинку дивана.              — Всё в порядке? — Мартин был уже тут-как-тут, отреагировав на изменение в поведении друга. Склонившись к нему чуть ближе, чем стоило, он попытался взглянуть ему в лицо, но столкнулся только с нависшей на глаза чёлкой. — Пойдём домой?              И это «домой» звучало так заботливо, что Джеймс готов был сорваться и выбежать из бара быстрее света неоновых ламп. Просто, потому что не было никакого «дома». И не было между ними ничего, что заслуживало такой настороженности.              В общежитие они возвращались не настолько быстро, насколько, с одной стороны, хотелось Джеймсу. Мартин то и дело отвлекал его своими шутками, бессмысленными танцами, указывал на разные здания и рассказывал жизненные ситуации, связанные с ними. Он делал всё, чтобы настроение вечера не угасло с приходом в их комнату, как будто подсознательно ощущал, что именно там, в четырёх — уже родных — стенах, всё вернётся на студенческие круги своя. Не то, чтобы это должно было его опечалить, ведь жизнь Мартина вне университета наверняка била таким же ключом, как и там в караоке. Наверное, он просто впервые увидел Джеймса с другой стороны и был этому рад. Только зачем и почему?              Потому что не успел первым пойти в ванную комнату, оставшись за закрытой дверью, с другой стороны которой Джеймс достаточно долго для обычного принятия душа проводил время. Рассматривал себя в зеркало чуть поплывшими от лёгкого спиртного глазами, оставив очки на полке под зеркалом. Слабо бил себя по щекам, таким глупым жестом стараясь выбить из себя все те мимолётные улыбки и жесты, которыми его одаривал сокурсник. Пытался обмануть своё сознание тем, что дружба именно так и выглядит.              На выходе из ванной комнаты уже ждал Мартин с чистой футболкой в руках. Словно стоял там всё это время. Чтобы Джеймс теперь боком проходил из дверного проёма, дабы не соприкоснуться с этим высоченным созданием. Даже дыхание задержал, чтобы не вдохнуть знакомый запах парфюма вперемешку с табачным дымом и коктейлями из бара. Смой, пожалуйста, этот вечер с себя, чтобы не напоминать об этом беззаботном времени. И не смотри таким серьёзным взглядом без улыбки, как будто находишься на похоронах.              Только если это не похороны того тепла, что будет закопано с наступлением нового дня.              Сон так и не шёл. Даже не намекал на своё присутствие. Обычно Джеймс не жаловался на бессонницу или другие возможные причины, но тут даже выпитый алкоголь не помогал отключить сознание. Или же это шум в ванной комнате мешал погрузиться в царство Морфея. Несомненно.              Потому что Джеймс отчётливо слышал, как прерывается поток воды, разбиваясь не о стенки душевой, а об тело. Как несуразный Мартин бился локтями о пластик и шикал от этого. Слышал скрип по кафелю и шаги босых ног о ламинат. Визуализация действий, которые могли соответствовать этим звукам, заставляла Джеймса почти лбом утыкаться в стену напротив, сильнее сжимая пальцами подушку.              Может, спросить о переселении? К кому угодно, но только не оставаться наедине с человеком, что стал ближе допустимого. Пускай на совместных лекциях и в коридорах они продолжат пересекаться, но проводить ещё и свободное время вместе они наверняка перестанут. Каждый начнёт жить своей жизнью. Вернее, Мартин и так, скорее всего, собирался спокойно продолжать свою жизнь без каких-либо угрызений совести. Но вот Джеймс теперь точно будет испытывать призрачный стыд при виде друга. Причина переселения?              Худощавое тело, что по-хозяйски разместилось рядом, — под одеялом на одноместной кровати. Крепкие руки, что слишком сильно обняли. Широкая грудь, к которой прижали спиной, словно в успокаивающем жесте. Длинные пальцы, переплетающиеся с собственными ладонями. Недостаточно причин? Сухие губы, оставившие невесомые следы прикосновений на футболке в месте загривка.              Никаких домогательств и намёков. Если бы только сам Джеймс не попытался развернуться в объятиях. Если бы только Мартин не остановил, сжимая так сильно, что чужое сердцебиение ощущалось лопатками.              — Спи, — раздалось шёпотом над ухом.              Можно было действительно раствориться во сне, забив на утренний будильник, который забыл включить.              Но на то Джеймс и был больше логистом, чем идеалистом. Он не жил иллюзиями и мечтами, просчитывая каждый свой ход и последствия того наперёд. Он не мог просто закрыть глаза и отдаться чувствам, потому что именно они обычно служили проблемой для всего. Стресс, вина, боль, игнорирование, войны, — исключительно от чувств шли все беды человечества. И в данном случае проблемой было то, что Джеймс не знал, что сейчас происходит. Как это назвать.              А Мартин ловко избежал какого-то названия, вот так резко взяв и перешагнув несколько ступеней в общении двух разных людей. Хоба! — от знакомства и подхода друг к другу — спать под одним одеялом, на одной подушке.              Ну уж нет. Не это в себе взращивал Джеймс. Хер знает по какой причине он поддался именно этой своей стороне натуры, но так почему-то казалось проще для правильной жизни. Правильной ли?              Буквально рывком освободившись от крепких объятий, Джеймс обернулся и вжался спиной в стену. Они не зашторили окно, поэтому свет от уличных фонарей глухо освещал комнату, позволяя частично рассмотреть лицо напротив, — Мартин был абсолютно спокоен, даже не улыбался. Следил лишь одними чёрными глазами за изменениями друга и будто готов был сорваться следом за ним, если Чжао охватит неожиданная паника от происходящего.              — Зачем ты это делаешь? — встревоженно прошептал Джеймс, дыша глубоко и тяжело. Да, такая близость вызвала в нём больше, чем он ожидал. И дело было не только в ускорившемся бите сердца.              — Делаю что? — вопросом на вопрос ответил Мартин, но голос его не звучал с издёвкой. Он действительно хотел узнать, что именно послужило причиной напряжения.              — Вот это всё, — Джеймс обвёл взглядом и головой свою кровать, не решаясь произнести вслух, что они лежали сейчас в обнимку. — И то, что свободное время проводишь со мной. Заботишься. Интересуешься, как я, — голос дрожал, как и руки, что теперь сжимали одеяло. — Зачем?              — Хочу сблизиться с тобой, — спокойно ответил Мартин, и услышать эту правду оказалось страшнее, чем предполагалось.              Потому что Джеймс отдалённо, в самых сокровенных фантазиях, начинал мечтать о таком исходе. Но боялся столкнуться с ним, являясь абсолютным идиотом в делах любовных. Да даже не в любовных, а в таких… временных. У него не было опыта отношений, поэтому и вопрос ориентации его никогда не напрягал. Не интересуешься никем — меньше проблем. А сексом можно было заниматься и без чувств вовсе. Это потребность организма.              — Зачем?.. — едва слышно снова спросил Джеймс. Настолько тихо, будто не хотел услышать настоящий ответ.              — Затем, что ты мне интересен, — всё равно произнёс Мартин и коротко улыбнулся. С некой грустью в глазах, но искренне, отводя взгляд куда-то в стену. — Мне казалось, что ты… не против. Прости, если понял не так. Неловко вышло.              — Пиздец, как неловко, — прыснул смехом Джеймс, на пару секунд прикрывая глаза ладонью, чтобы уложить все ощущения и чувства под грудной клеткой.              Что делать-то? У кого совета спросить в такой час? Да и вообще, у кого поинтересоваться? Кто не напиздит, а разложит всё по полочкам и скажет, как лучше? В любой другой ситуации он пришёл бы к Мартину, чтобы узнать что-то про лекцию или нужной кампус, а тут… самой причиной был Мартин.              Молчание повисло не давяще, а осторожно. Так, как будто не требовало сиюминутного ответа. Мартин не торопился его заполнять — не задавал вопросов, не тянулся снова, не пытался вернуть прежнюю близость. Понимал, что любое резкое движение сейчас может разрушить хрупкий баланс.              — Я не… — Джеймс начал и сам же себя оборвал, поморщившись. Слова не складывались во что-то цельное. Всё, что крутилось в голове, было либо слишком честным, либо слишком грубым, либо просто неуместным. — Я не очень понимаю, как на это реагировать.              — Я и не ждал, что ты тут же дашь ответ, — Мартин слабо улыбнулся и кивнул. Просто кивнул — медленно и понимающе. — Мне достаточно, что ты не прогнал меня.              Он говорил спокойно, без нажима. И в этом спокойствии было что-то неожиданно надёжное и успокаивающее. Не обещание, не требование, а именно разрешение — не знать, не решать, не делать выбор прямо сейчас.              Джеймс перевёл взгляд на окно, чувствуя, как напряжение постепенно сползает с плеч, оставляя после себя усталость. Тело вдруг стало тяжёлым, будто весь этот вечер — разговоры, караоке, смех, страхи — навалился разом.              — Мне просто… сложно, — произнёс он наконец, тихо сглатывая сухость во рту. — Я не привык к такому.              — Я вижу, — отозвался Мартин, складывая руки под подушкой, но при этом не прерывая зрительного контакта. — И я не собираюсь на тебя давить, — он помолчал пару секунд, будто обдумывая, стоит ли продолжать, и добавил. — Если хочешь, мы можем просто… лечь спать.              Это прозвучало настолько буднично, что Джеймс на мгновение растерялся. Не «уйти», не «поговорим потом», а именно лечь спать — как самое обычное, безопасное действие в мире. Утро вечера мудренее, несомненно. Предлог, чтобы избежать решения проблемы, а потом и вовсе закопать её. Мартин как раз сейчас походил на огромного домашнего пса, что верно ждал своего хозяина, пока тот вернётся. Джеймс медленно кивнул. Настолько медленно и неуверенно, что этот жест, возможно, был даже незаметен.              Когда он снова оказался рядом, движения были осторожными и почти невесомыми. Мартин придвинулся, но не вплотную, оставив между ними пространство, — ровно столько, чтобы Джеймс сам мог решить, сократить его или нет. Мартин не знал, какого это, когда в твой закрытый мир вторгаются признаниями во влечении. Но он настолько сильно дорожил этой связью, что готов был ждать. Ждать и с уверенностью идти вперёд, когда навстречу делали лишь крохотные шаги.              Джеймс лежал на спине, уставившись в потолок, и вдруг понял, что это расстояние между ними даётся тяжелее, чем сама близость. Мысль пришла неожиданно и оттого выбила дыхание с очередным стуком сердца. Он не стал анализировать это замечание. Почти впервые в своей осмысленной жизни решил действовать согласно чувствам. Будь, что будет. Он перевернулся на бок, невесомо, словно естественно для такого расстояния касаясь плечом плеча. Дал сигнал о восстановлении духовного баланса.              Мартин не дёрнулся сразу. Не ускорился. Тихо вздохнул, отмечая этот жест и выжидая последующих действий, и спустя пару секунд осторожно обнял его. Не прижимая. Не захватывая. А просто укладывая руку вдоль спины, как делают, когда хотят успокоить, а не удержать.              От этого прикосновения внутри что-то дрогнуло и сразу же притихло. Джеймс чувствовал тепло чужого тела, и напряжение, которое он так долго держал в себе, наконец дало слабину. Треснуло, как крепкий лёд на лучах яркого солнца. Мысленно сжав весь страх в кулак, он чуть поддался назад и придвинулся ближе к Мартину, опираясь спиной о его грудь. Проверяя, не исчезнет ли он, если ему довериться.              Не исчез.              Прикосновение к спине стало увереннее. Всё это короткое время Мартин терпел и ждал, когда сможет прикасаться и не опасаться за возможный испуг. Ладонь скользнула дальше и легла поперёк талии. Он бы с удовольствием прижал руку к груди, чтобы чувствовать этот бешеный ритм становящегося родным сердца, но нельзя. Потихоньку, по чуть-чуть. Не всё сразу. Он осознавал это и был благодарен уже за такую мелочь.              — Скажи, если станет некомфортно, — прошептал Мартин куда-то в затылок.              Джеймс кивнул и закрыл глаза. В голове всё ещё было много мыслей — про «потом», про «что это значит», про «как правильно», — но впервые за долгое время они не требовали немедленного ответа. Он просто позволил себе лежать так, слушая чужое дыхание и чувствуя, как собственное постепенно подстраивается под него.              Сон подкрался незаметно — не как обрыв, а как тёплая волна. Последнее, что успел отметить Чжао перед тем, как провалиться в темноту, — ощущение, что его держат не потому, что хотят что-то получить, а потому, что не хотят отпускать прямо сейчас. И этого было достаточно для водоворота эмоций, что поглотил его без остатка.