Subject to Change

      Новый семестр начался, как и должен был. А если быть точнее — не давал поблажек и помнил тех, кто отлынивал от учёбы. В коридорах и аудиториях было людно и шумно — пространство пестрило цветами и звуками. Студенты не просто ходили — они почти бегали между кабинетами, впитывая в себя информацию, как последний глоток воздуха перед погружением. Времени меньше для сдачи всех тестов и работ, оттого уже с первой недели, когда профессора озвучили дэдлайны, началась практически гонка на выживание. И если первый семестр позволял плыть по течению, то второй подкидывал всё больше и больше испытаний. И это касалось уже не только учебного процесса.              После вечерних курсов, что затянулись из-за вовлечённости слушающих и задающих вопросы, Джеймс шёл по уже тёмным коридорам корпуса. Прокручивал полученный материал в голове и сопоставлял факты с реальностью. Типичный анализ полученной информации, которую хотелось не просто понимать, а разобрать по косточке. И всё бы ничего, если бы перед развилкой коридоров он не услышал глухой грохот и тонкий всхлип.              Всё сознание собралось, как по щелчку. Он замедлил шаг и стал прислушиваться, чтобы понять откуда именно шум и кто в нём участвует. Не потому, что хотел ворваться, как герой, а потому что ещё думал об отступлении. Зачем вступаться, если можешь подставиться и подставить? Хотя, с другой стороны, ничто не мешает позвать на помощь — что он и планировал сделать. Изначально. Пока планы не поменялись. Потому что он услышал грубые насмешки и жалобный голос. Знакомый. Соён!              Он рванул быстрее, чем понял. Мозги вообще отбило от одной лишь мысли, что это был кто-то из их компании. За незнакомого человека он навряд ли решил бы сам вступиться. Но это была Соён — скромная, стеснительная девушка, которая души в нём не чаяла. И это уничтожило последний здравый рассудок самозащиты.              Когда он, ориентируясь по звуку, наконец нашёл её, картина была отвратительной. Джеймс догадывался о том, что шум и её шёпот явно не были о признании в любви случайным прохожим. Но созерцание того, как двое незнакомых парней откровенно держали её у стены, заставило похолодеть не только снаружи, но и внутри. Казалось, что лёгкие не могут протолкнуть кислород, а желудок — скрутился узлом, пытаясь не вывалить содержимое. И как их можно было назвать homo sapiens, если вели себя хуже животных? Как можно было говорить о прогрессе человечества, когда представители разумной расы не могли справиться с собственными инстинктами? Джеймс бы сплюнул на пол, если бы был менее культурным.              — Присоединиться решил? — насмешливо крикнул один из парней, держа свой локоть на шее Соён. — Не стесняйся!              Джеймс не сразу понял, что обращаются именно к нему. Серьёзно? На территории университета заниматься такой хуйнёй? Да тут камеры везде — даже в темноте их лица распознают. Стресс от озвученных дэдлайнов постучал в тупую голову? Уже давно не школьники и не подростки, а зажимают слабую девушку к стене и пристают. Кулаки сжались, а зубы скрипнули.              — Давайте, лучше, разойдёмся мирно, — подал голос Чжао и стал осторожно подходить к ним. Зачем лишний раз махаться кулаками. Может, получится…              — Давай, ты лучше отъебёшься, — гаркнул второй, разводя свои руки в стороны и делая шаг навстречу.               Ну, конечно, а как иначе. Очередные гиены, сбившиеся в небольшую стаю и нашедшие себе жертву. Джеймс поморщился и понял что к чему, когда парень не остановился и продолжил идти на него.              — Джеймс!.. — тонкий голос, заткнутый грубой ладонью.              Если бы зрачки были мышцами, то Джеймс ощутил бы, как они расширились от выплеска адреналина. Это отличалось от той сдержанности, в которую он себя осознано загнал пару лет назад. Оттого ощущение дестабилизации волной прокатилось по телу, заставляя не просто напрячься, а буквально всполохнуть жаром.              Джеймс увернулся от замаха кулаком и одним движением снял с лица очки, наспех убирая их в карман худи. Вот только упускать второго противника из поля зрения было плохой идеей. Потому что ощущение захвата локтём, когда перекрывают дыхание, в первую секунду спровоцировало страх. Заставило вцепиться пальцами в не отпускающую руку и попытаться панически ее отодрать. Ровно до того момента, пока не послышался ещё какой-то шорох и противное шипение сквозь зубы. А Соён не промах — попыталась так же оттянуть второго, царапая ногтями и чуть ли не кусаясь. Пока первый нападавший снова не накинулся на неё и не отшвырнул в стену. Блядь, вот это уже было лишним.              Короткий вскрик позволил воспользоваться суетой и отвлечением внимания. Джеймс, что было силы, согнулся вперёд и затем резко ударил затылком по лицу держащего. Приём, который иногда помогает при захвате. Особенно в схватке с идиотами. Он помнил это.              Как только Джеймс ощутил момент свободы, он резко развернулся и уже с локтя ударил по лицу нападавшего. До кучи. Прямо в нос. До хруста. Чтобы кровь хлынула, а глаза распахнулись не от возможного изнасилования жертвы, — а от страха осознания, что всё в этом мире имеет последствия.              И снова небольшой просчёт. Полумрак коридора и снятые очки не играли на руку — от слова вообще. Пока Джеймс взглядом искал Соён, чтобы понять, насколько критичным мог быть толчок в её сторону, второй парень всё же застиг его. Удар по лицу был острым. Не столько сильным, сколько смазанным, заставляющим машинально отвернуться и сощуриться. Щека горела, но не так, как губа. Давно он не ощущал привкус тёплого метала на языке. Это даже заставило коротко ухмыльнуться.              Джеймс чуть размял шею — медленно склонил голову вправо, а потом влево, — старая привычка, которую он глушил в себе и оставил только для долгих посиделок в одном положении. Сейчас же он проверял состояние позвонков и челюсти. Вроде, всё нормально. Удар действительно пришёлся только по мягким тканям. Хорошо, что хоть зубы все целы.              Странно, что последующий удар пришёлся не сразу. Как будто незнакомцы — вернее, один из них, что остался стоять на ногах, а не пытался ладонями остановить кровь из носа, — сами не ожидали в столь поздний час столкнуться здесь с кем-то. И теперь думали о последствиях, которые могут понести, напав в стенах университета. Джеймс перевёл взгляд на парня и без слов встал между ним и прижимающейся к стене Соён. Закрыл её собой.              — Да идите вы нахер, — сплюнул кровь тот, что получил удар по носу.              — Ещё встретимся, — так же на негативных нотах отозвался второй и скрылся в темноте коридоров, следуя за своим компаньоном.              Если во время драки дыхание сбилось — то сейчас оно сорвалось. От попытки расслабиться завладевший организмом адреналин отозвался дрожью в пальцах и усиленной отдышкой. Джеймс чуть согнулся вперёд и упёрся ладонями в бока. Сердце колотилось загнанным в клетку воробьём. Вот-вот ударится последний раз о решётку рёбер и упадёт вниз. Щека горела, а кровь из разбитой губы потихоньку стекала по подбородку и в рот. Бывало и хуже.              — Джеймс?.. Ты как?..              Он не забыл о ней. Просто не хотел поворачиваться и показываться в таком виде. Даже с учётом того, что она сама всё видела. Сама в этом всём участвовала. Не хотелось смотреть в глаза человеку, что знал тебя другим. Не в образе того, кто может почти безбашенно ворваться в бой и защищать ценой своей жизни. Кто знает как и куда бить, а не только листать конспекты и смущённо отводить взгляд на комплименты.              — Джеймс, ты в порядке?..              Тонкая ладонь легла на плечо, и он зажмурился. Дыхание, наконец, понемногу выравнялось, а беснующееся море эмоций внутри принялось встречать рассвет.              Соён обошла и встала напротив, принявшись внимательно рассматривать его в темноте коридора. И когда она заметила тёмное пятно на подбородке и сером худи, её лицо тут же исказилось страхом… и решительностью. Она даже не обратила внимания на то, что её блузка на плече порвана, что длинные волосы скомкались. В каком-то странном для Джеймса порыве она оттянула свой рукав ещё сильнее и принялась аккуратно промачивать им кожу на лице напротив.              — Блин, ничего не видно, — недовольно проговорила она, и Чжао слабо улыбнулся. Потому что ворчание этой тихой девушки всегда звучало забавно. Даже в такой напряжённой ситуации. — Пошли.              — Куда? — улыбка сменилась нахмуренными бровями. Джеймс не двинулся следом, хотя тонкие пальцы схватили за худи на груди.              — Ко мне, — быстро ответила она, снова дёрнув его на себя. — Надо обработать.              — Всё нормально, я сам справлюсь, — Джеймс покачал головой и всё же сделал шаг в её сторону. Чтобы ткань не растягивалась.              — Значит, к тебе, — Соён кивнула головой и рванула с места. — Это произошло из-за меня, поэтому я обязана помочь.              Пальцы всё так же сжимались на ткани, как будто она опасалась, что Джеймс решит сбежать. Пускай смысла в его бегстве было мало, но вот решительности в её действиях — хоть ковшом черпай. Быстрые шаги разносились эхом по пустынным тёмным коридорам. Соён почти бежала, постоянно поправляя свободной рукой ремень сумки на своём плече. Периодически кидала взгляд на Чжао, что шёл следом. Чуть спотыкалась на ступеньках и снова прибавляла шаг. Такое рвение поддержки притупляло осадок от физического столкновения. Успокаивало пошатнувшееся сознание и восстанавливало баланс.              Дверь в комнату распахнулась уверенно — Соён даже не кинула взгляд на подскочившего с кровати Мартина, что вообще не ожидал подобного врыва. Девушка быстро оглянулась и за пару шагов скрылась в ванной комнате. Её движения были точными и резкими — видимо, сама ещё не до конца отошла от шока. Или испытывала его вторую волну, осознавая случившееся.              — Что произошло? — подал голос Мартин, поднимаясь с кровати.              — Помолчи, пожалуйста, — не глядя, оборвала его Соён и обернулась уже на Джеймса, что прикрыл дверь и старался не поворачиваться. — А ты иди сюда.              На такой голос сложно было не обернуться. Как такая хрупкая на вид девушка могла вести себя столь собрано и уверенно? Ей бы в полевые условия медиком, а не оказывать первую медицинскую студентам после драки.              Джеймс развернулся и ощутил, как пространство буквально плотнеет. Становится густым, осязаемым. И не из-за воздуха после дождя, сквозняком пробирающегося с приоткрытого окна. Мартин.              — Соён, что случилось? — уже холоднее спросил Эдвардс, на что столкнулся с вытянутой рукой.              — Марти, если хочешь помочь, то не загораживай свет, — нервно ответила девушка и огляделась. — Да как вы вообще живёте в этой пещере.              — Не зли её, — с неожиданной улыбкой прошептал Джеймс и ощутил рывок за воротник худи, утаскивающий следом в ванную комнату.              — Что случилось, что случилось… — причитала себе под нос Соён, располагая пострадавшего возле раковины и, наконец, при достаточном освещении начав осматривать его лицо. — Идиоты в коридоре случились.              Её движения на мгновение остановились. Будто она снова оказалась прижатой к стене. Но она быстро пришла в себя обратно. Вернее, попытавшийся отойти Джеймс вернул её в состояние разозлённой кошки. Обхватив подбородок ладонью, девушка подтянула его ближе к себе. Её лицо исказилось грустью и злостью одновременно. Маленькая, но добрая Соён.              — Кто это был? — Мартин уже стоял в двери ванной, пытаясь высмотреть Джеймса из-за манипуляций подруги.              — Да чтоб я знала, — буркнула девушка, смачивая кусочек ваты антисептиком и возвращая внимание к пострадавшему. — Кто-то из параллели, наверное.              — Ты запомнила их лица? — с каждой фразой голос звучал всё холоднее и отстранённее. А глаза не пылали огнём мести — они леденели от вида крови на вате.              — Нет… Джеймс, не дёргайся, — Соён шикнула и второй рукой обхватила под челюстью Чжао, фиксируя его голову так, чтобы он наверняка не вырвался.              — Я сам могу, — Джеймс, тем временем, был единственным, кто сохранял не столько спокойствие, сколько глупое веселье. То ли заторможенная реакция на шок, то ли неожиданное поведение подруги поднимало настроение. То ли всё в месте.              — Увидишь кого-то с поломанным лицом — бей ещё раз, — проворчала девушка, кидая короткий взгляд за спину, на Мартина, и снова возвращая внимание на своего пациента. — Джеймс наверняка ему нос сломал.              Джеймс молча улыбнулся и поднял взгляд над головой Соён. Робко. Немного неуверенно. Весь остаточный запал от стресса как рукой сняло, когда он столкнулся с тёмными глазами Мартина. Холодными. Почти стеклянными. Не выражающими ничего, кроме ненависти. В них не было даже того потаённого, что он хранил и проявлял наедине. И это несильно, но пугало. Мартин был в ярости — в тихой, разъедающей. Она не была скрыта — она была выжидательной. Потому что Соён продолжала аккуратно стирать кровь с подбородка Джеймса, не касаясь больше запёкшейся раны. Третье лицо, что пыталось держать баланс.              — Постарайся не трогать рану, — уже привычным мягким тоном проговорила Соён, когда закончила с процедурой и собрала использованные медикаменты.              Отодвинувшись от Джеймса, она ласково улыбнулась и прислонила ладонь к его щеке — как сестра, которая иногда проявляет родственную незаметную заботу. Провела большим пальцем по синяку на скуле и вздохнула.              — Спасибо, что помог, — тихо произнесла она и посмотрела прямо в глаза. — Я… в долгу перед тобой.              — Всё в порядке, — Джеймс попытался улыбнуться, но тянущая боль в губе искажала эмоцию.              — Спасибо, — ещё раз повторила Соён и рывком подалась вперёд, обхватывая шею Джеймса руками, прижимаясь к нему тесно и крепко. Наплевав на испачканную худи, наплевав на то, что держалась всё это время. Эмоции рвались наружу, а сдерживать их становилось всё сложнее.              Джеймс обнял её в ответ и погладил раскрытой ладонью по спине — утешая и поддерживая, не давая ронять слёзы из-за того, что, к счастью, не случилось. Мартин смотрел на это холодно. Словно уже вспоминал всю университетскую гопоту, которая могла пристать к девушке поздним вечером. Словно уже наводил шорох в мутных местных компаниях, выискивая пострадавшего с поломанным носом. Но так продлилось недолго — ровно до того момента, пока не послышался глухой хлопок по предплечью, и Соён не попыталась протиснуться в дверной проём, шутливо отпихивая Эдвардса в бок.              — Спокойной ночи, — скромное пожелание перед уходом.              Как только дверь закрылась, Мартин медленно подошёл к Джеймсу и остановился напротив. Смотрел тяжело. Дышал не легче. Периодически зажмуривался. Ощущение неозвученных слов висело в воздухе плотным грузом. Обвиняющим. Как будто это он был виноват в том, что произошло. Но, конечно же, нет. Это было чувство саморазрушения, из-за того что не находился рядом, когда дорогой человек пострадал. Спасая их общую подругу. Защищая.              Мартин аккуратно, с трепетом прислонил ладонь к щеке Джеймса и склонился лбом ко лбу. Глубоко вдохнул и несильно потёрся о него, не зная, что сказать. Какие слова использовать. Спросить о самочувствии? Предложить чай? Продолжить расспросы? Глупо. Ничего из этого не выразило бы то беспокойство и страх, что он испытал, увидев кровь на лице и одежде Чжао. Этот образ теперь точно какое-то время будет отражаться перед глазами, заставляя лишний раз не оставлять одного.              — Прости, что не был рядом, — сдавленно прошептал Мартин, кладя вторую руку на тонкую талию.              — Ты вообще не виноват, — тихо ответил Джеймс, прислоняя ладони к его груди, чувствуя учащённое биение.              — Я найду этих уродов, — спокойно, без грамма злости. Как что-то повседневное.              — Не надо, — пальцы сжались на футболке напротив, обращая внимание на свою просьбу. — Они получили, что заслужили.              — Соён сказала, что ты одному из них нос разбил, — Мартин глухо, но с улыбкой хмыкнул. — Ты что-то скрываешь о своих навыках?              — Я их… не скрываю, — запнулся Джеймс, выдыхая. — …просто предпочитаю не использовать.              — Хорошо, — едва ощутимый кивок головой, как согласие не расспрашивать. Пока что. — Идём спать?              — Ложись. Я в душ схожу и присоединюсь.              Когда свет погас во всей комнате, Джеймс наконец ощутил, как усталость накатывает огромной волной. Омывая каждый закуток воспоминаний. Размазывая остаточный осадок ощущений. Захлёбывая своим тяжёлым следом ушедшего адреналина. Естественно, такой скачок в спокойствии не мог пройти бесследно. Джеймс это понимал, потому и не жаловался. Пережил и принял последствия. Как и принял аккуратные, но притягивающие к себе крепкие объятия, что своей настойчивостью давали понять — не отпущу, ни за что. Моё.              И если Джеймс уснул быстро и крепко, то Мартин продолжал лежать с открытыми глазами. Невесомо гладил его вдоль позвоночника и периодически касался губами взлохмаченной макушки. Ощущал размеренное дыхание на своей груди и слушал, как собственное сердце никак не может успокоиться. Он отвлекал себя посторонними мыслями — о завтрашнем расписании, о презентации, о предстоящих праздниках, — но всё равно возвращался в момент, когда Соён распахнула дверь их комнаты и втащила за собой Джеймса.              Злость на несправедливость булькающим чудовищем взбиралось по глотке, подначивая сорваться с места прямо сейчас и найти обидчиков. Чувство мести. Чувство собственничества. Чувство удовлетворения от созерцания боли. Пускай Джеймс просил не лезть в это, пускай он сам смог защитить их с Соён, но… Мартин просто не мог. Это было безрассудной, какой-то подростковой реакцией на сложившуюся ситуацию. И потому это распирало внутри похлеще, чем если бы сам получил по лицу. В голове крутилось — а в груди отзывалось. А если бы удар оказался сильнее? А если бы Джеймс потерял сознание? А если бы Соён там вообще не было? Это был тихий ужас — личный кошмар Мартина, до этого забывшего о том, в каком мире они живут.              Отправив короткое сообщение, Мартин взглянул на Джеймса — тот мирно спал рядом, свернувшись в одеяло, как в кокон. Небольшое уточнение — Мартин сам его закутал со всех сторон, создавая ощущение мягкости и безопасности. Потом он раскроется от тепла, а сейчас так казалось правильнее. Мартин коротко прикоснулся губами к виску Чжао и проследил за его реакцией — ни дрожащих ресниц, ни неконтролируемого кусания повреждённой губы, — хорошо. Значит, спит глубоко. Можно на некоторое время отлучиться. Обязательно закрыв за собой дверь на ключ.              Итан уже ждал в холе общежития — в спортивных домашних шортах, мятой футболке, — немного заспанный, собранный наспех, но без споров. Завидев Мартина из коридора, он выпрямился и пошёл за ним следом — как оказалось, на улицу.              — Бро, только давай без этого, — как только Мартин достал из кармана пачку сигарет, он выхватил её из руки и смял. — Я тебя от этой хуйни отучал не для того, чтобы ты сорвался в один момент.              — Ты в курсе про Соён? — Эдвардс даже не обратил внимания на дерзкую заботу друга. Сразу начал диалог с главной темы. С того, что сейчас волновало больше всего.              — Нет, — парень прошёл до мусорной урны и выкинул в неё смятую упаковку сигарет и безвкусную жвачку. — Что случилось? Она в порядке? — он вернулся к нему и встал рядом, наблюдая за редкими проезжающими мимо машинами. — Вот когда надо, общий чат молчит. А как скинуть видосик со зверюшками — так пожалуйста.              — На неё напали двое в коридоре, — Мартин скрестил руки на груди и глубоко вздохнул. Восстанавливал подкатывающее давление. — Она, вроде как, в порядке. Шок, понятное дело. Повезло, что Джеймс был рядом и заступился.              — Чего? — Итан не сразу поверил в услышанное, на что с неподдельным удивлением обернулся на друга. — Наш Джеймс?              — Да, — Эдвардс чуть нервно кивнул головой.              — Ничего себе, — довольная ухмылка растянулась на лице афроамериканца. Такого поворота он явно не ожидал. Как и не ожидал того, что из напряжения Мартина можно будет лепить, как из глины. — Надо будет расспро…              — Нет, — отрезал его Мартин одним словом, и настроение Итана переменилось. Потому что теперь он отчётливее видел злость в глазах старого друга. То, как он кусал щёки изнутри и пальцами сжимал предплечья. И дело было не в холоде.              — Марти, — он настороженно и мягко позвал его. — Хэй, что ты задумал?              — Мне надо найти этих уродов, — уверенно произнёс Эдвардс, переведя холодный взгляд с асфальта на друга.              — А, — Итан хмыкнул и кивнул головой. Сначала согласительно. — Ну конечно, — даже губы снова растянулись в довольной улыбке. — Как иначе, — а потом крепкая ладонь опустилась на плечо Мартина, почти хлопком, как будто хотел дать подзатыльник, но промахнулся с замахом. — Ни за что.              — Что? — Мартина выбил ответ друга, словно он был на сто процентов уверен, что тот согласится на идею скоропостижной мести. — Какого хера? — он сделал шаг назад, скидывая с себя ладонь. — Они домогались до Соён и ударили Джеймса!              — Так, а теперь спокойнее, — парень на пару секунд выдержал тишину, вытягивая перед собой раскрытые ладони. Как перед загнанным животным, которое хочется приручить. Ситуация почти такая же. — Это всё — крайне хуёвая ситуация. Но бежать, сломя голову, и пиздить каких-то долбоёбов — тоже так себе идея. Сам подумай, — когда плечи Мартина чуть опустились, Итан снова встал рядом и продолжил. — Ты думаешь, Джеймсу понравится твоё решение?              — Речь не об этом, — сухо ответил Мартин, снова скрещивая руки на груди, закрываясь.              — Речь, как раз, о том, что Джеймс — не любитель лишнего внимания, — Итан дождался, пока шумный автобус отъедет с остановки, что располагалась недалеко от них. — И если ты в отместку за него пойдёшь бить лица направо и налево, то он замкнётся от этого. Не думал о таком исходе?              Мартин молчал. Молчал и думал. Взвешивал последствия своего импульсивного возможного решения. Действительно, Джеймс мог бы испугаться и закрыться ещё больше, если бы Мартин пошёл мстить. А если бы до кучи получил бы под дых — то Чжао вовсе мог сломаться. Цепная реакция от действия к действию. Как же хрупко всё было выстроено в их доверительных отношениях. Хрупко и чутко. Эдвардс запрокинул голову назад и подставил лицо под прохладный, едва ощутимый осенний ветер.              — Тем более, раз Джеймс полез в драку, значит, он совсем не слабак, — ухмыльнулся Итан, отмечая то, как друг успокаивается. — И не нуждается в том, чтобы ты оберегал его, как тряпичную куклу.              — Я не оберегаю его так, — незлобно шикнул Мартин в ответ. Хотя больше это походило на смешок.              — О, да, — Итан коротко рассмеялся. — Ты оберегаешь его ещё сильнее.              — Иди к чёрту, — уже с улыбкой ответил Эдвардс.              Разговор с другом немного привёл мысли в порядок и заставил расслабиться. Пережить и отпустить отупляющее желание мести. Итан был прав, что Джеймсу мог не понравиться выбор Мартина. Да и сам Мартин это прекрасно понимал. Просто… не хотелось сидеть, сложа руки. Не хотелось, чтобы Джеймс позволил себе крайние мысли о том, что Мартин не пойдёт рыцарем отстаивать его честь. Тьфу ты, что за розовые сказки и воздушные замки. Мартин поморщился от глупых размышлений, которые от усталости и раздражения стали мешаться со здравым рассудком. Джеймс был далеко не таким. И даже если бы Мартин ринулся за нападавшими, то Джеймс не отреагировал бы так сильно, как это описал Итан. Да, он бы тяжело вздохнул, осуждающе взглянул. Сказал бы коротко «не стоило», но на этом всё и закончилось бы. Без его очередного отчуждения и отдаления. Потому что он понимал, как устроен этот мир. Потому что он замечал, с каким трепетом и заботой Мартин смотрит на него.              Но оставался один маленький пункт, который никак не мог уложиться в голове. Как и почему Джеймс вступился за Соён и даже навалял одному из нападавших. Да, сам получил по лицу, но, при этом, он был один против двоих. Как у него хватило смелости и силы?              Мартин аккуратно залез под одеяло и коротко улыбнулся тому, как Джеймс дёрнулся от прикосновения холодных пальцев к ткани своей футболки. Нагрелся от пухового одеяла и утекающего за сном стресса — не хотел ощущать контраста. Не проснулся, но сильнее натянул на лицо край одеяла. У Мартина аж дыхание застряло в горле от того, каким беззащитным и мягким тот выглядел. Родным. Это было чем-то заполоняющим грудную клетку. Заставляющим устроиться близко-рядом, но не доставляя неудобства принесённым с улицы осенним холодом. Охраняя ночное спокойствие человека, что доверился ему душой и телом. Блядь, как же хотелось просто обнять его и прижать к себе. Мартин глубоко вздохнул и закрыл глаза.