Subject to Change

      Мартин думал, что ему показалось, когда по линии нижней челюсти ощутил прикосновение чего-то холодного. Что это невинное смещение рук во сне. Но когда вслед за этим последовало уже тёплое дыхание, а пальцы скользнули вдоль груди вниз, глаза лениво приоткрылись. Пробуждение в выходной день не по будильнику, а по желанию, — мечта заёбанного студента.              — Уже проснулся? — с улыбкой поинтересовался он, запуская ладонь в отросшие волосы на затылке, тем самым притягивая Чжао ближе к себе.              — Ещё полчаса обратно, — тихо ответил Джеймс, губами касаясь тонкой кожи над яремной веной. — Твой телефон с самого утра вибрирует.              — Ответил бы, — короткий смешок и ноль сомнений.              — Это чат с ребятами, — мягкие прикосновения не останавливались. Наоборот. Джеймс сместился ниже и теперь оставлял медленные касания под ключицами.              — Что пишут? — Мартин снова прикрыл глаза, запоминая каждое прикосновение к себе. Не нарушая утренний покой. Не протестуя.              — Зовут в игровой клуб сегодня, — это уже не поцелуй. Широкое скольжение языком по линии пресса. На грани с улыбкой от сорванного сверху выдоха.              — Ты хочешь?.. — Мартин сглотнул и приоткрыл глаза, сталкиваясь с лицом склонившегося над ним Джеймса. Дыхание моментом потяжелело от тёмных, но горящих глаз напротив.              — Чуть позже, — ухмыльнулся он, а ладонь скользнула по животу вниз.              Возбуждение приятной волной прошло по телу. Мартин положил руки на забравшегося на его бёдра Джеймса и стал вести ими выше. По привычке. Чтобы чувствовать родное тепло, доходящее до самого жара.              — Я сам, — мягко прошептал Джеймс на самое ухо и оставил невесомый след поцелуя на виске.              Ещё пару месяцев назад Мартин подумать не мог, что этот замкнутый парень будет брать на себя инициативу. Не то чтобы он об этом прям-таки мечтал — Эдвардсу хватало той робости и нежности, что окружала их. Но созерцание того, как Джеймс всё больше открывался и доверялся ему, буквально выносило сознание. Заставляло привязаться за всю честность ещё сильнее. Заставляло испытывать благодарность за то, что Чжао выбрал именно его.              — Спокойнее, не торопись… — прохрипел Мартин, сжав ладони на бёдрах, что дёрнулись слишком сильно. — У нас всё утро впереди, — он успокаивающе улыбнулся, поднимая сонный, но уже затуманенный взгляд на склонившегося ближе Джеймса.              — Всё хорошо, — прошипел тот, пытаясь устроиться удобнее, но первосекундная боль в теле всё равно отдалась резко и тянуще.              — Давай я… — Мартин уже почти обхватил его за талию, чтобы перевернуть их обоих, но…              — Нет, — Джеймс с уже знакомой упёртостью положил ладонь на его грудь и придавил обратно к кровати. Довольная ухмылка отразилась на его лице. — Расслабляйся.              Расслабляйся. И смешно, и срывает дыхание. Потому что Джеймс двигался уверенно. Не чтобы навредить себе, вопреки разрядке тела. А потому что ему так хотелось — и это считывалось во всём. В том, как он плавно раскачивался на бёдрах и потом опускался. В том, как зажмуривался, склоняясь ниже корпусом. Как он дышал через рот, едва задерживая дыхание. Как его ладони упирались в грудь и плечи напротив, находя в этом опору.              Мартин пытался лежать безучастно. Честно. Старался не дёрнуть бёдрами, когда Джеймс задавал для себя нужный ритм. Искренне пытался держать руки при себе, пальцами касаясь только его коленей. Ни грамма ощущения использования себя, как партнёра на разочек. И лютое желание обхватить это тонкое тело руками, чтобы прижать к себе как можно теснее. Но… Мартин продолжал просто лежать. Иногда только подмахивал бёдрами, когда движения сбивались или темп провоцирующе замедлялся. Его внимание, его взгляд — всё его сознание — было сосредоточено на том, как Джеймс старался обоим доставить удовольствие.              Дыхание сбилось раньше, чем Джеймс хотел признать. Ритм, который он так уверенно задавал, начал теряться — из-за усталости, из-за того, что тело принялось отзываться сильнее, чем он рассчитывал. Пальцы на предплечьях сжались сильнее. Лоб уткнулся в горячую кожу под кадыком. Выдох вышел уже без попытки скрыть сдавленный стон.              Мартин больше не выдержал. И так долго терпел. Уловил накатывающее напряжение в тонком теле. Он не хотел перенимать доминирование. Не хотел подавлять контроль над собой. Над ситуацией. Не хотел останавливать. Он всего лишь хотел удержать Джеймса в том, к чему он всё это вёл.              Ладони скользнули по бёдрам выше и обняли за талию. Мягко подтянули к себе ближе и позволили улечься на грудь всем весом. Вжаться теснее, бессловесно признаваясь в том, что быстрое самостоятельное начало было не самой удачной идеей. Мартин не менял положения, не переворачивал — не забирал инициативу. Просто прижал к себе так, чтобы между ними не осталось воздуха. Чтобы Джеймс сильнее почувствовал поддержку и внимание в этом интимном моменте.              — Позволишь?.. — хрипло, почти неслышно.              Джеймс ответил смущённой улыбкой, которую Мартин ощутил прикосновением к коже. Выдохнул в шею напротив, коротко, нервно кивнув головой. Уже не скрываясь, не стараясь быть тише. Руки ладонями сместились с предплечий на широкую грудь и неглубоко, но ногтями впились в бледную кожу. Чтобы удержаться. Чтобы оставить глупые, несдержанные, но свои метки. Чтобы потом прислониться к следам алеющих полумесяцев языком.              Потому что он имел на это право. Потому что он мог задать ритм. Мог удерживать Мартина за кисти рук и не позволять к себе прикасаться. Потому что мог потом довериться и отдаться без остатка. Потому что чувствовал себя рядом в безопасности. И это всё было тем, о чём он боялся мечтать.              Когда раскалённая близость окончательно растворилась в тепле и сбитом дыхании, когда они оба невесомо и лениво покрывали лица и шеи друг друга поцелуями — мысли о том, кто действительно начал утро с секса, исчезли сами собой. Главным оставалось то, что Джеймс больше не боялся своих желаний и идей. И Мартин это чувствовал и видел. Ценил и хранил.              — …спасибо… — на грани сна и сознания прошептал Джеймс, вытягиваясь на груди Мартина и пряча улыбку.              Мартин ничего не ответил. Ничего не сказал. Только натянул на них обоих одеяло, чтобы прохладный воздух комнаты не ложился на распаренные тела слишком быстро. Попытка растянуть ленивое утро и уединение чуть дольше.              В клубе, что больше походил на бар с разными залами и, соответственно, зонами, было шумно, но не слишком людно для субботнего вечера. Наверное, студенты до сих пор пытались вклиниться в учебный процесс, чтобы не просрать и второй семестр. Тем было лучше и как-то спокойнее.              Забрав заказанные напитки с барной стойки, Мартин вытянулся и стал осматривать главный зал на наличие знакомых лиц — столы с раскиданными картами и кубиками, шахматами и дженгой, на противоположных стенах плоские телевизоры с подключенными игровыми консолями, дартсы и там, и там, простые посадочные места в виде диванов и кресел… бильярд, за которым вовсю соревновались Итан и Хана, пока Минджэ саркастично всё комментировал.              — О, объявились! — широко улыбнулся афроамериканец и приветственно обнял сначала — неожиданно — Джеймса, а затем Мартина, похлопав того по лопаткам. — Я уж думал, вы вообще не придёте.              — Да мы проснулись поздно, — отмахнулся Мартин. Попытался оправдаться. — Потом обед готовили.              — Ой, да кому ты пиздишь, — прыснул смешком Итан, тут же кинув удивлённый взгляд на Чжао, что со странным интересом рассматривал расположение шаров на столе. — Прости, Джеймс. Против тебя ничего не имею.              — Твои — полосатые? — Джеймс, как будто, даже не услышал первоначального подкола в их адрес.              — Ага, — довольно усмехнулась Хана, прокручивая кий в руках. — Мускулы не особо помогают.              — Да я никак разыграться не могу, — фокус сместился с подколов Мартина, и тот был этому благодарен.              — А кто-то из наших ещё есть? — поинтересовался Джеймс, оглядываясь по сторонам, но не находя в толпе знакомые лица.              — Да, Люсия и Соён… Чимин, конечно же, с ними… — Хана оглянулась, и по её лицу проскользнуло удивление, что посетителей прибавилось. Она даже встала на цыпочки, чтобы высмотреть из-за спин подруг. — Они, вроде, играли в настолку…              — В «Уно», — уточнил Минджэ и поправил очки на кончике носа. — Я ещё минут десять обратно слышал испанский мат.              — Понятно, пойдём поздороваемся, — коротко рассмеялся Мартин и прошёл к Джеймсу, что уже двинулся в сторону зоны настольных игр.              — Минджэ, следи за выходом! — только и послышался голос Итана в гуле клубной музыки. — Этот чёрт улизнёт от нас, хрен найдём потом!              Джеймс улыбнулся — счастливо, искренне. Краем глаза глянув на такого же радостного и — ого? — смутившегося от замечания старого друга Мартина. Атмосфера располагала к спокойствию и азарту — это не были танцы, не были вынужденные разговоры ни о чём. Это всё было о скольжении между людьми, параллельном созерцании игр и участии в них. Отличие от монотонных лекций и листания килограммов книг и конспектов.              — Марти, Джеймс, наконец! — радостно заметила их Люсия, бросая немного нервный взгляд то на парней, то на стопку из цветных карточек. — Присоединитесь?              — Привет, — Джеймс с улыбкой подошёл ближе к столу и поочерёдно заглянул в карты всех играющих, задержавшись чуть дольше рядом с Соён. — У вас тут надолго, судя по всему.              — Надолго?! — воскликнула испанка, а её глаза расширились от ужаса. — Кто-то из вас двоих точно жульничает!              — В этой игре невозможно жульничать, — рассмеялся Чимин и поднял голову на Мартина. — Так что, вы с нами?              — Джеймс? — Мартин перевёл взгляд на Чжао, что с едва заметной улыбкой наблюдал за машинальными подкидываниями карт на стол.              — Может, тоже в бильярд? — Джеймс тут же обратил внимание на Эдвардса и вернулся по правую руку от него. Туда, где уютнее. Привычнее, как всегда.              — Не боишься, что Итан пустит вас на барбекю? — Чимин выкинул последнюю карточку и поднял обе руки над столом, в знак собственной победы. Девушки переглянулись и расположились на диване так, чтобы быть друг к другу лицом. Началось настоящее противостояние.              — Это лучше, чем война двух женщин, — рассмеялся Мартин и почувствовал слабый толчок локтём в бок.              Джеймс с наигранным укором смотрел на него снизу вверх, едва сдерживая улыбку. С созерцания которой Эдвардс на пару секунд выпал из шума клуба. В памяти всплыло ощущение, как такая же улыбка касалась его груди и шептала «спасибо». Жест — печатью на душе.              — Вы поглядите, вернулись, — без злобы, скорее на азарте, ухмыльнулся Итан. — Готовы «два на два»?              — Можем попробовать, — ответил за обоих Джеймс, делая глоток из своего бокала, перед тем как поставить его на занятый ближайший столик.              — Играл раньше? — уже менее настырно поинтересовался афроамериканец, когда начался выбор нужного по длине кия.              — Даже если не играл, то силы будут равными, — прыснула смешком Хана, на что получила тяжёлый взгляд от Итана. — Без обид, — короткая пауза, не сулящая ничего хорошего. — Я же с тобой в команде буду.              — Играл. Давно, — Джеймс не переставал улыбаться, как будто это была его естественная эмоция. — Но уже забыл, наверное.              Как он ошибался в том, что его раскрепощённость останется незаметной. Потому что каждый присутствующий из их компании с неким облегчением отмечал ту лёгкость, с которой он теперь себя вёл и общался. Это не обсуждалось вслух, но было видно по удовлетворительным взглядам.              — Чувствую, нам пиздец, — проговорила Итану Хана, оценивающе смотря на то, как Джеймс с Мартином перебирали кии.              — Чувствую, схожу-ка я до бара, — Минджэ ретировался от бильярдного стола быстрее, чем цветные шары сложили в треугольную форму.              Мартин склонился над столом и ударил по белому шару. Не столько целясь для первого же загона, сколько чтобы разбить шары по всему столу. Так интереснее и веселее. Не профессионалы, всё же. Хана кивнула сама себе и обошла стол, высматривая лучшую траекторию для своей очереди.              — Слушай, хорошо ты вчера на экономике ответил, — проговорил Итан, взбалтывая в своём стакане лёд с напитком. — Я чуть под стол не спустился, когда препод ступор словил.              — Хм? — Мартин обернулся на друга и коротко усмехнулся, вспомнив прошедшую лекцию и его спор с профессором. Вернее, не спор, а отстаивание своего мнения. Вполне логичного, раз с ним по итогу согласились. Не махнули рукой, мол, «ай, всё». А пересмотрели и приняли его мнение. — Да меня разозлило, что аналитика шла только про азиатский регион. Европа и Америка отличаются же.              — Ещё как, — Итан согласно кивнул головой, отставил бокал на край стола и без чёткого прицеливания ударил по шару, своей неаккуратностью заставив Хану хлопнуть себя по лбу. — У тебя, кстати, с предыдущей лекции сохранились ссылки? У меня ноут обновление кинул, удалил половину сохранённого материала.              — Напомни завтра, скину, — Эдвардс обернулся к столу.              Потому что настал черёд Джеймса. Он обошёл стол, внимательно рассматривая положение шаров. Сравнил между собой возможные траектории. Отмёл сразу несколько, понимая, что сделает лучше для команды противников, нежели для них с Мартином. Наконец склонился над краем стола и вытянул сбоку от себя кий, прицеливаясь по белому шару.              И ощутил на себе взгляд. Не пытливый — Ханы, — что с азартом и заинтересованностью следила за его техникой. Не поверхностный — Минджэ, — который в двух руках умудрялся нести четыре бокала с алкогольными коктейлями, сбагривая два из них Итану. Даже не тёплый — Мартина, — к удивлению держащего руки при себе, когда свитер на пояснице Чжао предательски открыл полоску кожи. Нет. Это было что-то изучающе-холодное. Скользкое, но как по шершавому льду. Ощущение не на пару секунд, а цепляющееся за весь силуэт. Джеймс поднял одни лишь глаза и оглянулся поверх белого шара. Незнакомцы играют, отдалённо-знакомцы поют, кто-то даже танцует…              …и тогда он увидел. Растрёпанные чёрные волосы. Потёртый на локтях бомбер. Строгий разворот плеч. Холодные серые глаза. Он смотрел долго и, казалось бы, без эмоций. Без злости, которая отпечаталась в воспоминаниях. Без ревности, которая прошибала физически. Без желания подойти и поговорить.              Внутри неприятно сжалось, а потом ударилось о рёбра. Импульс дрожи прошёлся по телу. Ладони чуть взмокли. И всё. Потому что фигуру окрикнули, и она скрылась за дверью на улицу. Несколько секунд, а весь клубный шум заглох, оставляя в голове лишь пульс учащённого сердца. Удар прошёлся по косой, и белый шар улетел в бортик.              — Не всё потеряно, — воскликнул Итан, выдёргивая своим громким голосом из болота самокопания.              — Рано радуешься, — фыркнула Хана, уже обходя стол. — Он специально так сделал, я знаю.              Мартин подошёл к Джеймсу со спины, когда тот выпрямился, и незаметно для окружающих поправил его свитер, оттягивая край ниже. Жест простой, почти дружеский, но тёплыми ладонями сквозь шерстяную ткань ощущался успокаивающим и заботливым. Потому что просто друзья не поведут потом вдоль позвоночника кончиками пальцев.              — Поддаёшься? — тихо улыбнулся Эдвардс, передавая свой бокал в руки Джеймса, потому что настала его очередь.              — Даю тебе шанс проявить себя, — неловко произнёс Чжао в ответ.              Задерживая взгляд на лице Мартина чуть дольше положенного. Улыбаясь краем губ. Делая глоток из его бокала. Отгоняя мысли об увиденном силуэте. Пошёл к чёрту, там тебе самое место.              — Да блин!..              — Я тебе говорила! — Хана шлёпнула Итана по спине, таким образом отчитывая за проигрыш их дуэта.              На последние ходы к ним подтянулись и остальные, что ранее играли в настольные игры. Противостояние двух команд не переросло во что-то серьёзное, но комментирование зрителей — да. Чимин и Минджэ, возомнившие себя ведущими их свободного вечера, наперебой подкалывали друг друга и играющих заодно. А Люсия с Соён подбадривали четырёх игроков, словно сделали в баре ставки.              — Ребята, улыбочку на секунду! — в один подвернувшийся свободный момент воскликнула Люсия, отходя вперёд и вытягивая руку со своим телефоном вверх. — Фото на память!              Хана с Итаном шутливо — почти легли — на бильярдный стол с двух сторон. Минджэ и Чимин встали по обе стороны от Соён, перекидывая руки через её плечи. Как старшие братья-охранники, которые своим жестом намекали зрителям не подступаться к ней. Джеймс облокотился боком о край стола и скрестил руки на груди. Замялся с непривычки адаптивным для себя жестом. Зато, когда Мартин подошёл к нему со спины и дурашливо положил голову подбородком на затылок, — расслабился. Для окружающих это выглядело, как шутка, — разница в росте. Для своих — напоминание, что здесь больше, чем дружба. Люсия вслух отсчитала до трёх и сделала пару снимков. Кто-то на фоне проиграл в дженгу и теперь сокрушался насчёт договора — весь семестр делать за всех презентации.              Пальцы крепко вонзились в бёдра. Болезненно. Не отпуская. Тяня на себя и тут же толкая. Попытка сопротивления — затылком ощущается холодный бетон. Ещё один рывок — и удар. Во рту привкус крови. Запах пыли и алкоголя.              — Не делай вид, будто сам этого не хотел.              Руки снова тянут, а перед глазами уже чёрные звёзды на грани с темнотой. Смазанная пощёчина, и разворот всем корпусом. Колени скользят в попытке вырваться. Джинсы неприятно трутся о ковёр. Сдавленный всхлип, и предательская слеза по щеке от вздёргивания за волосы на затылке.       Надо просто расслабиться. Потом будет легче. Это пройдёт. Джеймс знал. Не первый раз. После — всегда извинения, цветы и затишье. А сейчас — всего лишь всплеск злости. Недопонимание. С кем не случается. Такое бывает. У всех, да? Надавливание на поясницу ладонями — чтобы прогнулся и не сопротивлялся. Ведь у всех так, да? Горло сжимают сильно, перекрывая кислород. Да?! Виском к самому полу. Наверное…              Мартин очнулся посреди ночи от слишком сильных переворачиваний сбоку. Сначала это было одно движение — с бока на живот. Лицом в подушку. Потом — вялое перекатывание на спину. С обрывающимся частым дыханием, как будто задыхаются. Мартин полусонно дёрнулся и осел, нащупывая скомканное одеяло рядом.              — Хэй, — тихо позвал Мартин и попытался прикоснуться. — Хэй, Джеймс, очнись…              Рывок вышел бессильным, как будто ночной кошмар и противостояние ему вытянул все силы. Чжао дёрнулся к стене и уткнулся в неё лбом. Приятная гладкая прохлада отозвалась успокоением для разгорячённого лица. Но тело продолжало содрогаться, а руки машинально обхватили собственные предплечья. Дыхание сорвалось на кашель, как после выныривания из солёного океана.              — Тише, дыши… — Мартин настороженно придвинулся, но не слишком близко — сохраняя дистанцию, чтобы не сузить пространство вокруг. — Я рядом, всё хорошо…              Джеймс сипло выдохнул. Глубоко вдохнул и снова выдохнул. Уже спокойнее. Восстанавливая дыхание. Коротко и недовольно промычав. Нервно кивнув головой — то ли Мартину, то ли самому себе. Ноги непроизвольно подтянулись выше к груди, упираясь коленями в стену.              — Всё хорошо… — Мартин наконец сам выдохнул, замечая, как плечи напротив перестали дрожать. Как лицо стало спокойнее.              В момент пробуждения он искренне испугался, не сразу поняв в чём дело. Показалось, что кошмар был просто страшным, из-за чего Джеймс ворочался. Но судя по тому, как Джеймс ещё некоторое время не мог отойти от него — всё было иначе. Что-то тянуло его обратно, туда, откуда он ушёл. Пыталось тянуть. Хваталось за Джеймса когтистыми лапами в такие уязвимые спокойные моменты, как сон.              Мартин протянул к нему руку и замер. Джеймс лежал с открытыми глазами, смотрел прямо в стену. Прикоснуться или оставить? Не спровоцирует ли новую волну страха, о смысле которого Мартин даже не догадывался?              — Может, воды?.. — тихо спросил Эдвардс, ладонью в воздухе ощущая жар от его тела.              — Не надо, спасибо… — тихо отозвался Джеймс и перевернулся на другой бок. — Ложись… пожалуйста.              Ни секунды на промедление и размышления. Мартин медленно лёг обратно и тут же ощутил, как Джеймс придвинулся к нему ближе, — неуверенно, немного зажато. С ноткой собственной вины за незапланированное пробуждение.              — Иди ко мне, — мягко проговорил Мартин, вытягивая к нему руку.              Джеймс сразу же прильнул к боку. Близко. Тесно. Укладывая голову на плечо. Делясь своим остаточным жаром. Сжимая пальцы на его груди, нащупывая сердцебиение самыми подушечками. Будто не он сам сейчас был награни истерики.              — Я тут, — выдохнул в самую макушку Мартин, щекоча кожу тёплым дыханием. — Я с тобой.              — Прости, — выпалил Джеймс, лицом сильнее утыкаясь в широкую грудь. Перебивая успокаивающие слова. — Наверное, мне нельзя пить.              — Наверное, — с улыбкой ответил Мартин, но без грамма обвинения. Обнял его за уже опущенные плечи и сильнее склонил к себе. Стал медленно водить по лопаткам и позвонкам. — Засыпай, я рядом.              Джеймс закрыл глаза и вдохнул знакомый родной запах — выветрившегося стирального порошка, ментолового геля для душа и самого Мартина. То, что успокаивало на уровне ощущений. Осязания. Обоняния.