Subject to Change

      Эхо вибрации телефона о прикроватную тумбу. На мгновение появилось сомнение — стоит ли отвечать на звонок? Может, не надо? Так будет лучше для… обоих? Нет.              — Привет, — голос звучал глухо и тихо.              — Привет, — раздалось на том конце. На облегчённом выдохе от долгого вызова. — Не разбудил?..              — Нет, я был в душе, — Джеймс наконец позволил себе улыбнуться. — Как у тебя?              — Еле оторвался от мелких, — знакомый короткий смешок, понемногу вытягивающий из состояния задумчивости. — Весь день покоя не давали.              — Ты для них пример, — слабый подкол, как напоминание о не самом лучшем образцовом характере. — Гордись этим.              — Не дай Бог, — смех мягкий. Родной. Над самым ухом. — А ты как?              — Я… — Джеймс перевернулся на спину. — Был в библиотеке с самого утра… Занимался переводами… — он отрывками восстановил прошедший день, не вдаваясь в нудные подробности словарей и научных терминов, от которых и так весь вечер гудела голова. — Какой-то международный адвокат решил подкинуть работы студентам, типа меня…              Мартин кивком извинился перед отцом и встал из-за стола. Звуки окружения отвлекали. Да и сам он не особо хотел, чтобы тётушки — или двоюродная сестра-подросток, чего хуже, — слушали его разговор. Кто-то накинул на плечи домашний махровый халат, потому что он двинулся в сторону выхода на задний двор. Послышался детский смех и звон керамики. Вечер продолжался — не собирался останавливаться. Но сейчас было не до этого.              — Даже на праздники загружаешь себя, — прохладный воздух отрезвлял после душного зала с кучей людей. — Устал?..              — Немного, — послышалось на том конце.              — Будешь ложиться? — Мартин облокотился спиной о деревянный столб, что удерживал балкон над головой.              — Я уже лежу… — немного удручённо. Показалось, что с принятым поражением. — …только смысл от этого, если без тебя сложно засыпать.              Мартин едва заметно улыбнулся — как будто вымучено. Представил Джеймса одного. Закутанного в одеяло. В своём худи. Снова. И от этого не было больно. Не было грустно. Было по родному. Потому что такое он видел неоднократно. А признание в невозможности уснуть порознь — вовсе сжало сердце. Не тисками. Теплом.              — Мне тоже, — признался Эдвардс.              Решив лишний раз не говорить о том, что от пародии на бессонницу спасает только алкоголь. Распивающийся каждый вечер с дядей и отцом больше положенного. Втихаря от женщин семейства.              — Представь… — Мартин сделал паузу, коротко улыбаясь в ночную тишину. — Представь, что я сейчас рядом, — он чуть наклонился корпусом вперёд, едва заметно. Машинально. Словно сам это воображал. — Я бы лежал за тобой, как обычно… Или рядом… Как ты лежишь сейчас?              — На спине, — быстро. Почти автоматически.              — Значит, рядом… — Мартин прикрыл глаза. — Ты, скорее всего, лежал бы головой у меня на плече. А я бы прижимал тебя к себе. Чтобы ты не мёрз.              Ответ не последовал сразу. Да и Мартин не особо ждал его. Хотел только поделиться своим желанием оказаться рядом. На полутора-спальной кровати. В комнате общежития, где пахнет чаем, двумя смешанными парфюмами и мокрым асфальтом после дождя.              А услышал вдох. Резкий. Слышимый на фоне тишины телефонной связи. Мартин замер. Глаза распахнулись в уличную тьму. Он узнал этот звук. Отозвался под рёбрами сжатием.              — Всё же замёрз?.. — почти шёпотом. Чтобы удостовериться. Или оборвать свои мысли.              — Нет… — ответ был ещё тише. — …продолжай.              Внутри что-то сорвалось. Сжалось и сорвалось. Не резко. Не грубо. Щёлкнуло, как предохранитель. Мартин откинул голову — затылком в столб за спиной. Может, поможет? Не поможет, уже и так далеко зашёл. Глубоко погрузился.              — Я бы провёл пальцами по твоему боку… по рёбрам… — голос стал хриплым. — Медленно. Чтобы ты сначала вздрогнул… а потом перестал думать.              Тишина не давила. Она была другой. В ней было слышно дыхание. И он слышал, как оно сбивается.              — …ещё…              У Мартина перехватило горло. Жар стал ползти от лёгких по глотке. Он должен был остановиться. Правильно было бы остановиться. Правильно. Но он не мог. Голос на другом конце звучал не требующе. Но отказать ему было — почти — невозможно.              — Я бы прижал тебя ближе, — слова стали быстрее, но оставались такими же тихими. Только между ними. — Чтобы ты чувствовал, что никуда не денешься. Что я держу. Что не отпущу.              Шорох. Он слышал, как Джеймс двигается. Слышал мягкую ткань. Слышал, как дыхание становится глубже. Обрывистее. Сознание стало подкидывать более чёткие образы перед закрытыми глазами.              — Мартин… — и снова. — …ещё.              Теперь это не была просьба. Не была случайность. Почти приказ. Мартин резко вдохнул холодный воздух. Как будто это помогло бы вернуть контроль. Пальцы сильнее сжали пластиковый корпус. А хотелось сжать тонкие бёдра. Под собой. Он понимал, что сейчас происходит на том конце. И понимал, что не хочет останавливать. И останавливаться.              — Я бы сказал тебе не быть таким тихим, как сейчас… — прошептал он, вслушиваясь в каждый звук из динамика. — Потому что мне нравится слышать тебя.              На секунду показалось, что связь оборвалась. А потом — срыв дыхания. Настоящий. Не скрытый. Хриплый. Чуть утробный. Мартин закусил нижнюю губу. Блядь… он почти видел это.              — Ты сейчас… — вопрос с улыбкой, но голос всё равно дрогнул.              — Заткнись… — выдох в ответ, и сбивчиво. — …и... не останавливайся.              — Я бы целовал тебя в шею. Ты от этого всегда замираешь на пару секунд… — Мартин окончательно перестал держаться. Нахер. У самого дыхание принялось тяжелеть. — Я бы ждал, пока ты сам потянешься ближе.              Дыхание Джеймса стало прерывистым. Мартин почти ощущал его на своей коже. Представлял и ощущал. Он едва держался, чтобы не сорваться прямо там — на холодной веранде родительского дома. Сердце билось слишком сильно. В груди. В висках. Он услышал короткий звук — как будто ладонь скользнула по ткани. Боги, да вы издеваетесь… Как финальный аккорд для — теперь — действительно бессонной ночи — оборванный хриплый стон. Сдержанный. Но Мартин уловил его.              Ветер остужал лицо и шею. Не холодил. Напоминал, что между ними километры и километры расстояния. Веки приподнялись, и перед взором открылся знакомый тёмный двор.              — Когда ты вернёшься, я сутки не буду выпускать тебя из комнаты, — дыхание ещё не восстановилось, но Джеймс продолжил. — Чёрт…              — Кто кого ещё не выпустит, — Мартин улыбнулся и прислонился к столбу плечом, переводя взгляд на окно дома, где сквозь незакрытые до конца шторы виднелись передвижения. — Тебя хотя бы не окружают со всех сторон заинтересованные лица.              — Ещё не спрашивали, когда познакомишь со своей девушкой?              Вопрос — без подводных камней и обиды. Без издёвки и насмехательства. Обычный вопрос под восстанавливающееся дыхание. А заставил замереть и даже не моргать. Мартин скользнул взглядом по оконной раме и коротко облизал сухие губы.              — Мама и отец знают, что у их сына весьма странные предпочтения и взгляды на жизнь.              — Ха?.. — в динамике послышался шорох, шаги и звук воды из-под крана.              Сознание снова подкинуло пару картин. Как Джеймс лениво передвигается по комнате. После того, как пару минут назад ещё восстанавливал дыхание. Как держит телефон у уха одним лишь плечом, по локоть умывая руки. Как снова хмурится от растрёпанных отросших волос в отражении зеркала и небрежно поправляет их рукой. Движения, которые вызывали улыбку на лице Мартина.              — Они в курсе, что?..              — Да, — коротко ответил Эдвардс, как ни в чём не бывало пожимая плечом. Будто Джеймс мог его увидеть.              — И их это?..              — Не смущает, — подытожил он повисшую фразу. Или вопрос. Непонятно и не важно.              — Ох, — коротко и обрублено.              Мартин улыбнулся шире. Представляя лицо Джеймса сейчас. Наблюдая через окно, как мелкие надоедают старшим. В совокупности это всё создавало ощущение того, какой должна быть идиллия. Почти идиллия. Потому что вместо телефона в руках должен был находиться сам Джеймс. Тогда можно было бы рассуждать об идеальности момента. А пока что всё держалось на сотовой связи и голосе в динамике.              — По завершению семестра поедем к моим, познакомлю, — с улыбкой проговорил Мартин, запахивая края халата плотнее.              — К твоим?..              Джеймс звучал потеряно. Смущённо. И Мартин понимал причину. Сам к этому привёл. Попытался мягко, но получилось прямолинейно. Наверное, атмосфера семейного праздника подтолкнула. Но забирать слова обратно уже не хотелось. Как и вводить Джеймса в ступор. Просто так вышло. Глупо, но искренне.              — Я не настаиваю… — Мартин опустил взгляд вниз, на деревянные перекладины. — Но мне хотелось бы.              Это было словно признание, которое никто из них ещё не произносил вслух. Скомканное, без привычных для общества обозначений — просто факт знакомства с семьёй.              Джеймс это ощутил самым настоящим ударом. Мягким — не болезненным. Потому что всё это время они с Мартином… жили рука об руку. Вместе. Притираясь к привычкам и повадкам друг друга. Делясь эмоциями и чувствами. Потихоньку, робкими маленькими манипуляциями складывая общий пазл. Один на двоих.              Джеймс остановился посреди комнаты и замер. Прислушался к звукам ветра в динамике и к собственным ощущениям. Сердце билось часто, но не панически. Не от стресса. А от чувства неожиданной лёгкости. Как после американских горок, когда уже виднеется площадка финиша. Губы растянулись в улыбке.              — Обсудим это, когда вернёшься, — мягко проговорил Чжао, двинувшись к своей кровати. — Пойду спать.              — Вот так вот? — послышалась наигранная обида со стороны. — Пиздец, хорошо тебе. А мне ещё весь вечер сидеть и вспоминать, как ты дышал в трубку.              — Не вспоминай это, — коротко рассмеялся Джеймс, натягивая пуховое одеяло до самого подбородка. — Вспоминай, как я выгибаюсь под тобой.              — Дже-еймс, — удручённо протянул Мартин, но, судя по интонации, с которой он позвал его, был не против.              — Хорошего вечера, — улыбнулся Чжао и первым сбросил звонок.              Потому что иначе разговор никогда не закончился бы.