Subject to Change

      Поднос опустился на стол громче, чем надо было. Это означало только одно — утро не начнётся со спокойного завтрака и чтения книги. Стул пододвинулся ближе, и на него присела девушка, оставшаяся на территории кампуса так же, как и остальные иностранные студенты. Люсия.              — Это что такое? — Джеймс чуть нахмурился, переведя взгляд на выбор десерта.              — Чуррос, — выдохнула Люси. — Вернее, его неудачная пародия. Но ничего другого не было.              — Если тебе так сильно хотелось отведать испанской кухни, мы могли бы съездить в центр, — предложил Чжао, возвращая внимание уже к своему приёму пищи.              — Разве сейчас половина города не перекрыта? — в интонации девушки на мгновение появилась надежда.              — Ах, точно, — выдохнул Джеймс и закатил глаза. Как такое можно было забыть.              — Издевательство, — Люсия взяла чуррос и окунула его в мисочку с шоколадным соусом. — Как вы выживаете в этот праздник? По-моему, я первый раз вижу Сеул настолько пустым.              — Как-то приспособились, — Чжао почти безучастно пожал плечами и отодвинул от себя поднос с уже пустыми тарелками. Настал черёд ароматного кофе, которым с ним поделился повар, знающий предпочтения своих студентов-фаворитов. — Разве в Испании нет своих особенных праздников?              — Las Fallas! — с придыханием протянула Люсия, намеренно растягивая гласные. — Ты только представь, — она придвинулась к плечу Джеймса, поравнявшись с ним. Вытянула руки в воздух и немного развела их, будто раскрывая перед ними сценические гардины. — Днём — это целые процессии фигур, которые люди создают сами. Огромные разноцветные скульптуры из папье-маше, картона и соломы. Из всего, что под рукой, — её губы растянулись в довольной улыбке. — Но самое интересное начинается вечером. Как только солнце заходит, начинается самый настоящий фестиваль, — Люси одной рукой облокотилась о спинку стула, на котором сидел Чжао, второй продолжая выводить в воздухе разные линии. — Это праздник огня. Исторически — избавление от ненужного хлама, но не в этом суть, — пробормотала она. — Везде на улицах музыка, танцы, фейерверки, куча людей! — девушка не переставала улыбаться. — А в самом конце, скульптуры сжигают, создавая огромный костёр!              — Зачем? — Джеймса искренне удивил такой финал празднования. Он обернулся к подруге, не скрывая своего замешательства.              — Потому что мы — испанцы. И мы обожаем драму, — гордо проговорила она шёпотом, почти как заговором. — Фестиваль происходит, в основном, только в Валенсии и её округе. Но один раз мне повезло там побывать. Незабываемое впечатление!              — Звучит странно, но интересно, — Чжао наконец улыбнулся. Не столько представляя этот шумный фестиваль, сколько поддаваясь настроению подруги.              — Странно, это про La Tomatina, — Люсия хихикнула, наблюдая за реакцией Джеймса на свои последующие слова. — Это праздник, где тысячи добровольцев швыряют друг в друга помидорами, — она намеренно сделала паузу, наконец получая нахмуренное лицо в ответ с немым вопросом, застывшим в глазах. — Валенсия — очень интересный регион, там свои забавы.              — Про смысл праздника стоит спрашивать? — Джеймс коротко глянул на подругу и потянулся за чашкой с кофе.              — Нет, — Люсия рассмеялась и выпрямилась на своём стуле, оставляя личное пространство Чжао в покое. Подхватила остывший чуррос и откусила маленький кусочек. — Сходим погулять? Или ты занят сегодня?              — Можем, — он пожал плечом и отставил пустую кружку на поднос. Параллельно свободной рукой отвечая на входящее сообщение. Уголки губ сами по себе потянулись вверх от прочитанного. И Люсия не смогла это проигнорировать, потому что иначе это была бы не она.              — …estás enamorado hasta las orejas… — выдохнула она, чуть качая головой. Не с упрёком, а с затаившимся довольством от увиденного.              — Что, прости? — Джеймс оторвал взгляд от дисплея телефона, чуть замешкавшимся взглядом окинув девушку.              — «Ты влюблён по уши», — с улыбкой ответила Люсия и поднялась из-за стола, подхватывая свой поднос и Чжао. — Улыбаешься, даже когда получаешь всего лишь сообщение.              «Люсия тянет в центр прогуляться. Если откажусь — она переселится к нам в комнату на время твоего отсутствия.»              Мартин улыбнулся, читая входящее сообщение. Понимание, что Джеймс сейчас не один, а с кем-то из доверенных-проверенных людей, позволяло расслабиться и откинуть тревожные мысли куда подальше. Уезжая к родителям, он сомневался не только, потому что хотел проводить с Чжао как можно больше времени. Потому что тело и разум тянулись к нему. А потому что он ещё помнил момент ночного кошмара, когда Джеймс очнулся сам не свой. Когда его глаза не выражали ничего, кроме страха. Ужаса, о причине которого Мартин не догадывался. И само это незнание заставляло лишний раз дёрнуться в жесте защиты. В жесте присвоения. Показать Джеймсу и всему миру вокруг, что Эдвардс теперь так просто не покинет его. Что будет рядом, несмотря ни на что. Пафосно, слащаво — но Мартин ничего не мог поделать с собой. Ему хотелось защитить Джеймса. Даже от самого себя.              — Марти, ты же не уедешь сразу после Чхусока? — женский голос вытащил из раздумий.              — Как будто вы меня отпустите, — усмехнулся Мартин, с благодарностью кивая на поставленную перед ним чашку с чаем.              — На Рождество и Новый Год ты, наверняка, останешься в университете, — следом за кружкой на стол опустилась небольшая миска с горячим мясом. Пар от блюда приятно обволакивал рецепторы. — Ешь, пока мужчины не вернулись, — с привычной для неё улыбкой прошептала она.              — Я думал задержаться до конца недели… — Мартин подхватил палочками кусочек и отправил его в рот, получая мгновенное удовольствие от вкуса. Женщина гордо выпрямилась — своеобразный тест на достаточное количество специй в блюде был пройден.              — «Но»? — продолжила она, отворачиваясь обратно к плите с шипящими сковородами.              — …я задержусь, — спустя пару секунд паузы, за время которой Мартин боролся с сомнением и изначальным планом поездки.              — Кто подменил моего сына? — женщина с наигранной тревогой обернулась к нему через плечо и осмотрела тёплым взглядом. — Признавайся, где мой Мартин.              — Ма-ам, — он тихо рассмеялся, но глаза всё равно выдавали небольшую грусть. Которую он не мог спрятать, потому что отсчитывал дни возвращения.              — У тебя появились отношения, — голос прозвучал довольно. Как будто она уже предвкушала очередное застолье со знакомством нового члена их семьи. — То-то я смотрю, ты постоянно утыкаешься в телефон, — овощи на сковородке зашипели, и женщина обернулась обратно к плите. — Как зовут?              — Джеймс.              Мартин выпалил это быстро. Чуть резко. Чтобы не испугаться собственного признания перед родителем, который явно ожидал женского имени. Но интонация всё равно окрасилась теплом, с которым он обычно звал его. Да и чего, блядь, бояться и сомневаться. Предки и не такое переживали во времена переходного возраста их сына.              Мартин принялся кидать короткие взгляды исподлобья на матушку, считывая реакцию в её движениях. Ожидал хотя бы немного нервного выдоха или поджатых недовольных губ. Уже готов был закатить глаза от — не тирады, а — воздыханий по поводу продолжения рода. А получил, вместо этого всего, ещё одну миску — с тушёными овощами и соусом.              — Ну и правильно, — проговорила женщина между манипуляциями убирания грязной посуды в раковину. — Ещё одни мужские руки в доме лишними не будут, — она мягко улыбнулась и погладила сына по взлохмаченным волосам. — Надеюсь, он хотя бы лучше тебя питается.              — Ещё хуже, — прыснул коротким смехом Мартин, облегчённо выдыхая.              — Да как с вами справиться-то, — всё же один удручённый выдох прозвучал за время их диалога. Наигранный.              — Марти, пойдёшь курить? — послышалось из коридора.              — Я бросил, — ответил Эдвардс и поднялся со стула. — Но подышать можно.              — Да ладно, — смех звонкий, типично-девчачий. Кузина, не дающая покоя, потому что общаться со старшим двоюродным братом приятнее, чем с младшими. — Твой поспособствовал?              — Далеко не уходите, скоро стол накроем!.. — послышался голос матери из кухни. — Юна, оденься!..              — Мы во дворе будем!.. — в ответ крикнула девушка, попутно накидывая на плечи пальто.              Мартин вышел следом и прикрыл за собой дверь. Детские качели встретили холодными деревянными сидушками и редким скрипом цепи. Девушка достала из кармана пачку сигарет и привычным жестом протянула её старшему.              — Нет, спасибо, — улыбнулся Эдвардс, качая головой.              — Надолго ли? — усмехнулась Юна и щёлкнула зажигалкой, прикуривая от маленького пламени. — Твой не курит, что ли?              — Это Итан настоял, — шире улыбнулся Мартин, нарочно пропуская вопросы об отношениях. Хотя, внутри всё равно приятно грел тот факт, что кузина называла Джеймса «его».              — Тот качок? — девушка, казалось, клюнула на уловку и уже сместила свой интерес с личности Чжао. Ага, конечно. Затянувшись от сигареты, она выдохнула в сторону и развернулась к Мартину прямо на качелях. Цепь жалобно скрутилась и прохрустела. — Покажи его!              — Итана? — Мартин рассмеялся, доставая телефон из кармана джинс. — Я знал, что ты скучаешь по нему.              — Какой же ты невыносимый иногда, — Юна с улыбкой закатила глаза и снова сделала затяжку. — Джеймса своего покажи.              — Он не любит фотографироваться, — смех сменился улыбкой. Задумчивой. Нежной. Как будто каждое упоминание о Джеймсе оживляло те чувства, которые Мартин испытывал по отношению к нему.              — Ой, это не значит, что у тебя нету его фоток, — прыснула смешком девушка и склонилась ближе к Эдвардсу, почти прижимаясь к его предплечью, чтобы лучше видеть дисплей смартфона.              Мартин зашёл в галерею и открыл последнюю фотографию — как раз из игрового клуба, где было видно всю компанию.              — Ну, Итан, как обычно, — рассмеялась девушка, приближая фото на каждом участнике. — Он вообще проходит в дверь? Или уже боком протискивается? — она сместила обзор кончиками пальцев и остановилась на Мартине с Джеймсом. — Вау! — восклицание то ли от удивления, то ли от радости. Юна на мгновение отпрянула от дисплея, оценивающе взглянула на Мартина, а затем снова приблизилась к телефону. — Это — Джеймс?              — Да, — со скрытой гордостью ответил Мартин, позволяя девушке рассмотреть этот кадр.              — А он хорош, — Юна затянулась от сигареты и выдохнула вверх. — От скольких девушек отбивать его пришлось? — она листнула по дисплею несколько раз, проматывая фотографии с лекций, из аудиторий, из магазина. На шестой снова появилось знакомое лицо, буквально украденное профилем исподтишка. Джеймс сидел боком и что-то внимательно слушал, привычно скрестив руки на груди. — Как же он горяч, ё-ма-ё! — уже воскликнула кузина, не скрывая своего восторга в пассии старшего. — Что он в тебе вообще нашёл?              — Сам не знаю, — глупо рассмеялся Мартин, смахивая фото на следующее. Но, вспомнив, что за ним следовало, тут же вернул кадр обратно.              — Та-ак, — заинтересованно протянула Юна, заметив нервное движение со стороны кузена. — Что там?              — То, что ты видеть не должна.              Эдвардс попытался с нервным смешком выпрямиться, чтобы без её глаз пролистать галерею до безопасных фотографий, но девушка оказалась хитрее и буквально протиснулась головой под локоть, вглядываясь в дисплей. Кто говорил, что с совершеннолетним подростком будет проще, чем с детьми? Почти одно и то же, только темы шуток и разговор другие.              — Я должна видеть и знать всё, — Юна принялась пролистывать галерею обратно. Вернее, Мартин сдался и сам позволил младшей руководить процессией своеобразного знакомства. — Ой…              Это было тем самым «ой», которое Мартин, как раз, не хотел услышать. Удивление вперемешку со смущением и щепоткой заинтересованности. Потому что на фотографии, сделанной опять же по секрету, Джеймс лежал головой на плече Эдвардса. Прижимаясь к его боку. С опущенным до талии одеялом. Без футболки. После заметной близости. Уже спящий.              — Блядь, Мартин, ты ебантяй, — Юна толкнула его в бок локтём и закрыла лицо руками. — Господи…              — Ты сама полезла, — Мартин самодовольно рассмеялся, выключая дисплей смартфона и засовывая его в карман куртки.              — Я не хочу спрашивать, зачем ты сделал это фото, — девушка последний раз затянулась от сигареты и ногтём скинула остаточный уголёк в сторону. — Но тебе пиздецки повезло. Будет чудом, если он не бросит тебя через месяц.              — Мы уже полгода вместе, — с улыбкой проговорил Эдвардс, сам смущаясь своего признания перед младшей.              — И я об этом узнала только сейчас? — Юна поднялась вслед за кузеном и снова шутливо пихнула его, на этот раз ладонями в спину. — Ты — ужасный брат.              — Зато самый любимый брат, — рассмеялся Мартин и открыл дверь, пропуская девушку первой в дом.