Subject to Change

      Комната Итана идеально подходила для того, чтобы провести в ней пятничный вечер после первой праздничной недели. И не только потому, что комната находилась в самом конце этажа, отсекая большую часть соседей, что ещё не вернулись от родственников. А потому что он жил один. Грёбаный счастливчик, что не делил территорию с чужим человеком.              Из колонок лаптопа фоном доносилась запись лекции по экономике, в воздухе стоял лёгкий запах лапши, газированных напитков — никакого сраного алкоголя в комнате спортсмена! — и мокрой листвы из приоткрытого окна. Казалось, окно можно было бы и прикрыть — всё же по календарю шагала осень. Но задохнуться пяти людям в одном помещении тоже не особо хотелось. Даже открытая в коридор дверь не спасала от нехватки воздуха.              — Ага, а потом мы… Святые угодники, ты нахрена так пугаешь! — Итан аж в лице переменился, когда в дверном проёме показалась знакомая фигура. Секунда, и искромётный испуг сменился на широкую улыбку. — Ты же завтра приехать собирался.              — Марти! Хоть бы предупредил! — Люсия поднялась с пола и в пару шагов оказалась рядом с Эдвардсом, заинтересованно заглядывая в бумажные пакеты, которые он передал подошедшему Минджэ.              — Мы бы тебя встретили, — подала голос Хана, благодарно принимая один из пакетов и тут же вытаскивая контейнеры с домашней едой. — О-о-о, вот это я понимаю. Маме огромная благодарность!              — Она вам всем привет передавала, — улыбнулся Мартин и попутно приобнял дотянувшегося до него Итана, похлопав ему по спине от слишком сильного захвата.              — А это, я так понимаю, от отца? — коротко рассмеялась Люсия, приподняв бутылку из пакета, показывая всем этикетку крепкого соджу.              — Хэй, оставим на потом! — афроамериканец наигранно хлопнул девушку по руке, чтобы та спрятала спиртное обратно.              Джеймс сидел на краю кровати и только тихо радовался неожиданному возвращению Мартина. С улыбкой наблюдал за тем, как друзья хлопали его по плечам, как пожимали руки и буквально наваливались на него с пересказами о прошедшей неделе. Это выглядело тепло и уютно — почти воссоединение всей компании, пускай и после недлительной паузы. Джеймсу искренне хотелось тоже подойти и обнять, поприветствовать, сказать пару слов и шуток, чтобы поддержать момент. Но он так же не хотел перенимать на себя всё внимание, понимая, что позже они с Мартином всё равно вернутся в свою комнату. Расскажут друг другу о времяпровождении, обсудят всё.              Чжао опустил глаза на свои подрагивающие ладони и коротко улыбнулся счастью, что вспыхнуло от незапланированного возвращения Эдвардса. Эффектный придурок. Хоть бы написал или позвонил. Взгляд поднялся обратно. Мартин смотрел на него через всё помещение — выжидающе, пытаясь уловить момент, когда Джеймс обратит на него внимание. Не зовя его словами, но лёгким качком головы указывая на выход из комнаты.              Сердце сжалось на пару секунд. Не от смущения перед компанией — всем, ровным счётом, было всё равно на возможное отлучение двух участников. Они бы даже глазом не моргнули, принимая это как за должное. Да и для них сейчас было важнее насладиться домашней едой.              Предвкушение. Именно оно слегка будоражило сознание, заставляя неловко подняться с кровати, обойти сидящих на полу и выйти в коридор.              Мартин прошёл следом. Не позволил уходить далеко и огромной тенью навис сверху, прислоняя Джеймса спиной к стене. Прямо в нескольких метрах от незакрытой двери. Потому что держался слишком долго для того, чтобы оттягивать момент ещё дольше. Это не объяснялось словами, но было понятно по действиям. По тому, как он прижался к нему, а ладони скользнули на талию. Как лбом склонился к самому виску. Как тяжело и горячо дышал в шею. Как губы, наконец, растянулись в лёгкой улыбке, когда руки Джеймса обняли за плечи, склоняя ближе к себе.              Каждое движение — вместо десятка признаний. Руки скользнули ниже, и Джеймс ощутил рывок вверх, под коленями. Сбитый выдох сорвался с губ. Толчок спиной в стену оказался резче запланированного, но зато теперь он видел лицо Мартина на уровне своего собственного. Бёдра инстинктивно сжались вокруг его талии, а руки — вокруг шеи. Близость не максимальная — но дозволенная, пока за стеной смеялась компания.              — Как же я скучал… — выдохнул Мартин и лбом прислонился к шее Джеймса. Застывая в таком положении. Ощущая, как собственное сердце беснуется под рёбрами. И как так же сходит с ума сердце напротив. — Как только увидел аннулированный билет на сегодня — купил, не думая.              — Предки не расстроились? — с улыбкой поинтересовался Чжао, медленно запуская ладонь в выбеленные растрёпанные волосы.              — Они, наоборот, обрадовались, — усмешка с едва ощутимым прикосновением губ к подбородку. Выше было нельзя — выше можно было сорваться. И Мартин это знал. Держался из последних сил, позволяя себе пока что только горячее объятие.              — Врёшь, — тихо рассмеялся Джеймс, чуть запрокидывая голову назад от ощущений нежности и щекотливости.              — Я устроил массовую перестановку мебели в гостиной, потому что мне было скучно, — принимая приглашение открытой шеи напротив, Мартин стал покрывать её более настойчивыми, но всё ещё короткими поцелуями. — В их интересах было поскорее избавиться от меня.              — Ребята скучали по тебе… — проговорил Джеймс, попытавшись отвлечь внимание Мартина на громкий смех из комнаты. Хотя, кому он врал. Ведь пальцы продолжали путаться в волосах на затылке, склоняя ближе к себе.              — А ты?.. — Мартин остановился и медленно выпрямился. Заглянул в потемневшие глаза. С тяжёлым дыханием скользнул взглядом по счастливой улыбке напротив. То ли призрачное сомнение отразилось в его глазах, то ли опасение. Секундное.              — Я спал в твоём худи, — ладонь непрерывным успокаивающим движением сместилась с затылка на щёку Эдвардса, оглаживая большим пальцем край его губ. — С твоей подушкой, — Джеймс коротко рассмеялся, пряча в своём смехе смущение. — Скучал — это слабо сказано…              — Тогда задержимся ненадолго, — выдохнул Мартин с улыбкой, прильнув лбом ко лбу. Как будто он услышал всё, что ему надо было на данный момент.              Потому что меньше, чем через полчаса, они целовались уже в своей комнате. Так, словно не виделись год. Изголодавшись по теплу и близости. Раздевая друг друга рывками. Путаясь в одежде и тихо смеясь от этого. Задерживаясь в прикосновениях ровно настолько, чтобы удостовериться в молчаливом согласии. Чтобы распалить ещё сильнее. На уровне, когда слова вообще не нужны. Когда всё озвучивается хриплыми сдержанными стонами и звуком кожи о кожу.              Джеймс лежал животом на кровати и спиной ощущал жар от тела Мартина. Как тот низко склонялся над ним. Почти прижимаясь. Ощущал сильные укусы в свои плечи — несдержанные — завтра наверняка там расцветут алые отметины. Влажные губы — вдоль всей шеи — слизывающие тонкий пот. Горячее дыхание — в самый висок, — когда крепкие руки просунулись под телом и обхватили поперёк. Чтобы быть ещё ближе. Глубже. Резче. Без остатка. Прижимаясь лбом к затылку. Доверительно. Отдаваясь целиком.              Это не было о любви. И, уж тем более, не было о нежности. Не об аккуратности и стеснении. Это было почти об озлобленном чувстве тоски. О мнимом страхе потерять. Даже на такое короткое время. О влечении, которое тянулось сквозь телефонные звонки и сообщения. О ночами и днями скребущейся изнутри привязанности. Это было о возбуждении и страсти, которые не терпели неуверенности.              Лицо сильнее уткнулось в подушку — в попытке заглушить стоны и всхлипы. Джеймс поддавался бёдрами назад, содрогаясь и захлёбываясь вскриком, когда внутри задевался последний нерв самообладания. Он уже не мог контролировать себя — ни дыхание, ни стоны, ни движения. Мысленно благодарил Мартина за то, что тот завалил его в такой позе. Прижимая всем телом к кровати. Почти обездвиживая его в порыве доминирования. Не позволяя требовательно метаться по одеялу, когда движения замедлялись. Правда, ненадолго. Потому что Мартин сам не мог удержать себя. Ещё немного — и по-звериному вбиваясь в податливое тело напротив.              — Прости… если слишком…              Одна короткая фраза — шёпотом над ухом. Всего одна. А заставила задержать дыхание и провалиться в чувство затяжной эйфории. Содрогнуться так сильно, что к спине прижались грудью и обхватили объятием. Впитывая в себя новым воспоминанием этот след их близости. Глухим сдержанным рыком, на грани с едва уловимым мычанием, — мягким поцелуем уже сухих губ к виску, — благодаря за эту близость. Держа руками до самого последнего тяжёлого вдоха, откатывающегося до размеренного дыхания.              Мартин не сразу отстранился от Джеймса. Он ещё некоторое время лежал рядом на боку и прижимал к себе. Кончиками пальцев вырисовывая узоры по выпирающим позвонкам. Вслушиваясь в успокаивающееся дыхание. Хотел подтянуть ближе и прижаться грудью, но Джеймс с короткой ленивой усмешкой выпутался.              — Не извиняйся за такое… — тихо проговорил Чжао, приподнимаясь на локтях. Голос звучал серьёзно и спокойно, но зубы провокационно кусали нижнюю губу, как будто нарочно отбивая возвращающееся самообладание Эдвардса.              Мартин молча кивнул головой и… просто смотрел. Рассматривал. Наслаждался. Получал, как бы сказал художник эпохи Ренессанса, эстетическое удовольствие. И ещё с десяток синонимов с подобным значением. Он скользил взглядом по лицу напротив. Улавливал каждое моргание в полутьме. Размыкающиеся от дыхания и улыбок губы. Вёл глазами по обнажённому плечу и вдоль линии оголённой спины. Цеплялся за метки укусов, которые хранили не только багровый цвет, но и форму зубов. Выглядело красиво, но на утро Мартин наверняка будет зацеловывать каждый и мысленно извиняться за грубость в порыве.              Джеймс будто уловил чувство неги со стороны и аккуратно приблизился. Внимательно посмотрел в ещё немного мутные глаза. Тёмные зрачки чуть резко, — но не как от прихода, а как от испаряющегося возбуждения, — двинулись от края до края. Мягкая улыбка — одними лишь уголками губ — отразилась на его лице. Казалось, хотел склониться и поцеловать. Оборвавшееся на секунду дыхание так и намекало на это. Но Джеймс плавно развернулся и улёгся рядом. Прижался спиной к тёплому боку. Положил голову на вытянутую в сторону руку. Пододвинулся корпусом ещё чуть ближе. Поясницей прижимаясь к тазобедренной.              — Да что ты делаешь… — на выдохе протянул Мартин и повернулся к нему.              Прижался грудью к открытой спине — рёбрами ощущая острый позвоночник. Плотно, без попытки воздуха протиснуться между телами. Губами мягко прислоняясь к загривку. Втягивая в лёгкие запах — выветрившегося шампуня и ещё горячей кожи. Сгибая руку под головой Джеймса, чтобы обнять его поперёк шеи и плеч. Вторую опуская на его талию — вытягивая вдоль корпуса. Крепче сжимая тонкую ладонь, что сама просунулась в пальцы. Медленно пьянея от ощущения близости. От того, как плечи напротив поддались назад, прислоняясь к собственным ключицам.              — На завтра запланирован поход в клуб, — сонно протянул Джеймс. — Итан настоял. В честь твоего живого возвращения.              На грани того же сна Мартин ощутил, как с его пальцев стягивают забытые серебряные кольца. Медленно. Одно за другим. Освобождая кожу от тисков украшений. Вытягиваясь к прикроватной тумбочке и укладывая их на поверхность с глухим металлическим звуком. С коротким выдохом падая обратно в утягивающие к себе объятия.              — Обойдётся… — хрипло ответил Мартин, сильнее прижимаясь к спине напротив, чтобы уловить то тепло, которое Чжао решил неосознанно нарушить. — У меня другие планы…              — Какие? — Джеймс запрокинул голову назад, на грудь засыпающего Эдвардса.              — Реализовать всё то, что ты наговорил мне по телефону… — крепкая ладонь мягко опустилась на тонкую шею. Не сжимая, но обхватывая почти целиком. Не с силой. Как будто только примеряясь. — А если ты не дашь мне уснуть, то я подомну тебя прямо сейчас…              Джеймс хотел было сказать ещё что-то. Мартин буквально ощутил, как дёрнулся кадык над его указательным пальцем. Но когда подушечка мягко обвела кожу вокруг, Чжао словно окончательно успокоился. Или что-то обдумал. Что-то понял. Вернулся в то близкое положение, из которого отстранился минутами ранее. Даже — Эдвардс готов был поклясться на границе со сном, — попытался вжаться ещё сильнее в его грудь. Или так ощущалась сейчас любая близость с ним после несдержанного всплеска. Мартин не особо понимал — и не особо пытался. Обхватил тело Джеймса объятиями и уткнулся подбородком в его затылок. С внутренним спокойствием ощущая, как тело в руках расслабилось.