Subject to Change

      Утром ситуация поменялась. Вернее, не совсем ситуация. Расположение. Мартин очнулся не от того, что тело, расслабляющееся в его объятиях перед сном, сонно ворочалось. Нет. Он слышал глубокое дыхание за своей спиной. Спиной ощущал, как в него вжимается тёплая грудь. Видел руку, что — собственнически? — свисала с его талии. Пальцы, что неосознанно прикасались к его животу. Вероятнее всего — смена позиций во сне. Если совсем без романтики. Но Мартина иногда дёргало мягкое чувство присвоения этого человека к себе. Как и сейчас. Поэтому он списал это объятие на то, что Джеймс сам потянулся к нему в темноте. Почувствовал естественное перемещение на кровати и сам двинулся следом, не желая размыкать тепло. В это было красивее верить. Это успокаивало.              Мартин аккуратно перевернулся на второй бок. Джеймс на это отреагировал лениво и попытался отодвинуться и развернуться, чтобы дать больше места. Длинные руки оказались быстрее — тут же потянулись за ним и прижали тело к своей груди. Безоговорочно и бесповоротно.              — Доброе утро… — хрипло проговорил Чжао, не открывая глаз. Выдохнул с улыбкой, спрятанной в локтевом сгибе.              — Привет… — мягко прошептал Мартин в ответ и оставил невесомый след поцелуя за ухом. — Как самочувствие?              — Как будто трахались полночи, — серьёзный тон только на пару секунд, потому что за ним последовал короткий укус в вытянутое под головой предплечье и смешок.              — Что-то я не припомню, чтобы ты был против, — вторая рука медленно скользнула кончиками пальцев по рёбрам. От груди — вниз — по боку, к бедру. Длинная беспрерывная линия расслабленных мышц.              — Я и не был.              Джеймс потянулся от щекочущего прикосновения, словно намеренно поддаваясь поясницей назад. Не заигрывающим жестом. Но с тонким намёком на это. Игра — кто кого быстрее спровоцирует. Эдвардс догадывался, но окончательно не был уверен. След укуса на плече за ночь окрасился лиловым оттенком с тонкими вкрапинами бордо. Как экзотический георгин сорта «арабская ночь». Блядский символ преданности и нового начала. Мартин не помнил откуда обладает такой информацией, но в данную секунду она всплыла очень к месту.              Созерцание засоса на тёплой коже отвлёк от момента, когда Джеймс медленно приподнялся на локтях. Потом и вовсе сел, поджав под себя ноги. Руки скользнули вверх по шее — за спину, — и Эдвардс догадывался зачем. Короткая улыбка очертила лицо напротив мягкостью и тихой любовью.              — Как и обещал, — Чжао склонился над всё ещё лежащим Эдвардсом и просунул руки под его шею, наощупь застёгивая замок. — Возвращаю.              Мартин — по инерции — скользнул ладонью по боку нависающего сверху Джеймса. Так получилось. Не мог безучастно лежать и даже не притронуться. Хотел постоянно прикасаться к нему. Ощущать его тепло. Его тело. Рельеф мышц. Каждый вдох. Дрожь, как реакцию на свою близость. Словно одержимый. Или долго скучавший.              И тут Мартин дёрнулся. Как будто что-то вспомнил. Или подвернулся удачный момент. Он оттолкнулся от кровати и двинулся к её краю, где на полу стояла сумка с приезда. Попутно, конечно, мазнув губами по щеке заинтересованного Джеймса. Движения были немного нервными, но уверенными. Провода зарядок и переходников, книга, которую так и не дочитал в автобусе, пара маек. Коробочка. Маленькая, помещающаяся на ладони. Невычурная — из плотного чёрного картона. Без каких-либо обозначающих наклеек или ценников. Мартин пододвинулся на коленях по одеялу и сел напротив Джеймса.              — Когда увидел, сразу о тебе подумал, — с зажатой улыбкой проговорил он, протягивая.              — Что это? — Чжао глянул в лицо Мартина — с вопросительной улыбкой, но тёплой и привычной. Которую дарил только ему.              — Взамен на мой, — Эдвардс звучал уверенно, но по чуть вздёрнутым бровям Джеймс понимал, что тот нервничает. Не паникует, а именно смущается.              Когда крышка была снята, Джеймс увидел на подушечке из чёрного бархата серебряную подвеску с цепочкой. Новую. Ещё не почерневшую от воздуха и частой носки. Такой же трикветр, как у Мартина, только уже очерченный в круг.              — Что? Почему?              Чжао не знал, как на это реагировать. Вроде бы внутри медленно расцветало чувство благодарности и тепла. С другой же стороны, он не был к этому готов. Смущение и замешательство столкнулись с небольшим испугом. Без трезвого оценивания причины сюрприза. К чему такой подарок? Что это значит? Это на память? Мартин решил уехать? Мысли сами собой начали выстраиваться в логическую неприятную цепочку. Нарастающая тревога была настолько заметной, что Мартин уловил это. Словил чувство зарождающегося страха и подавил его прикосновением ладони к впалой щеке.              — Потому что захотел сделать тебе приятное, — он заставил Джеймса поднять на себя лицо. — Я никуда не ухожу, не бойся, — как будто прочитал встревоженные мысли по растерянным глазам и мягко улыбнулся. — Это будет, как… — хотелось сказать «напоминание», но это слово могло спровоцировать очередное замешательство, поэтому Мартин закончил откровенностью, которую раньше не мог себе позволить. — …как что-то общее, между нами.              Ассоциация с обменом обручальных колец у алтаря проскочила быстро и безвозвратно. Эдвардс незаметно усмехнулся себе под нос, пока застёгивал плетёную цепочку на тонкой шее. Замок щёлкнул тихо, со звуком отсечения пути обратно.              Тц-к.              Со стороны это выглядело обыденно — помощь в надевании украшения. Но смысла в это было вложено куда больше. Выпрямляясь обратно, Мартин безотрывно скользнул пальцами с цепочки на ключицу Джеймса. С тихим удовольствием отмечая, как тот уже знакомым жестом прислонил ладонь к своей подвеске.              — Почему мой трикветр в круге? — обхватив кулон кончиками пальцев, Джеймс стал машинально его прощупывать.              — Другого не было, — коротко рассмеялся Мартин, решив не вдаваться в подробности отличия.              Зачем лишний раз говорить о том, что это означало защиту? Пускай это останется секретом, пока Чжао самолично не решит изучить этот вопрос. А со своей дотошностью в разной информации — он мог. Вопрос времени и интереса. Да и Мартин не особо был уверен, что мог бы глаза-в-глаза выпалить свою сентиментальность по поводу чувств.              — Спасибо, — тихо прошептал Джеймс и поднял взгляд.              Смущённый. Благодарный. Уверенный. Спокойный. Характеристика маленькой победы Мартина. Над страхом человека, без которого он уже не видел свои ранние подъёмы и поздние вечера.              — А ещё я, наконец, смогу делать так.              Джеймс не ожидал. Искренне не ожидал такого поворота, будучи поглощённым мыслями о том, почему ему так повезло. Почему жизнь так резко перевернулась с ног на голову. Почему вместо отчуждения он чувствовал привязанность и здоровую зависимость от человека напротив.              Рывок за цепочку на своей шее заставил поддаться вперёд. Ладонь на своей пояснице заставила залезть на чужие колени и усесться. А если проще — своим признанием Мартин заставил Джеймса сократить между ними расстояние и оказаться вплотную. Нет, не заставил. У того даже мысли не было сопротивляться. Улыбка стала шире и счастливее.              — Мог тогда сразу ошейник на меня нацепить, — коротко смеясь, проговорил Джеймс.              — Это не романтично, — с улыбкой ответил Мартин и уткнулся лбом в висок напротив. Голос стал тише, как будто говорить этого совершенно не хотелось. — И я не собираюсь тебя держать насильно. Но я…              — Прекрати, — оборвал его Джеймс на середине признания.              Это было чувственно, но имело какие-то грустные нотки неизбежности. Джеймс не хотел этого слышать. Он хотел жить в этом самом моменте. С Мартином, который крепко обнимает и прижимает к себе.              — Я уже признался тебе по телефону… — тихо проговорил Чжао, с каждым произнесённым предложением ощущая, как пальцы на боках сжимаются сильнее. Не больно. А как будто удерживая. — Не думай, что я сказал это на эмоциях. Я не жалею, — Джеймс ощутил, как мягкие губы коснулись его виска невесомым поцелуем, словно извиняясь за глупый порыв к трагедии. — Я тебе верю… и я рядом. Правда.              — Прости, — с улыбкой прошептал в ответ Мартин, оставляя второе прикосновение на скуле.              — Недостаточно для извинения за глупость.              И теперь уже Мартин ощутил ответный рывок за цепочку на своей шее. Как напоминание не просить прощения без повода. Как приглашение извиниться иным образом. Накрывая желанные губы поцелуем. Аккуратно укладывая спиной на кровать. Нависая сверху меж разведённых бёдер. Безумея от того, с каким азартом и голодом на него смотрели тёмные глаза.