Subject to Change

      В коридоре было живо. Не толпа центральной станции метро, но на пути к этому. Джеймс сидел на корточках, упираясь спиной в стену, и читал небольшую по размерам и количеству страниц книгу. Комментарии и толкования одного автора по религиозной книге другого. Взгляд человека, несвязанного напрямую, но пытающегося понять смысл и причину. Интересно и поучительно, когда можешь включить эмпатию и принять мнение кого-то другого. Но достаточно сухо и грубо — если не можешь. Сокурсник был очень доволен и даже цитировал строчки из этого толкования, но Чжао — со своей поверхностной религиозностью — никак не мог уловить суть чужих восхвалений. Или не пытался, потому что прислушивался к каждому голосу и шороху.              Дверь открылась примерно спустя полчаса. Теоретически, Джеймс мог пойти ждать в другое место — излюбленную библиотеку или столовую, где наверняка встретил бы кого-то из компании. Он рассматривал такие варианты. Всяко было бы удобнее, чем сидеть на корточках в коридоре. Даже не на подоконнике или диване чуть дальше отсюда. Но ему показалось, что так было бы лучше. Для чего? Или кого? Как минимум, для самого себя. Почему? Потому что сейчас проходило знакомство Мартина с первым курсом, который ему придётся курировать до конца учебного года. Не многим, не малым — ещё почти два месяца и, наверняка, каникулы до начала нового курса, нового семестра.              — Ох, Чжао, привет, — послышалось над головой, как только дверь в аудиторию закрылась. — Рада видеть тебя! Эдвардса ждёшь? Он скоро закончит.              — Привет, Рин, — Джеймс поднял на девушку голову и коротко улыбнулся. — Как у него там? Справится?              — Конечно, справится, — она встала напротив. — Ты же знаешь Мартина, если не решит словами — решит кулаками, — мягкий смех на мгновение озарил опустевший коридор. — Ребята хоть и молодые, но послушные. Проблем не должны доставить.              — Надеюсь, — Чжао сунул книжку в сумку через плечо. До лучших времён. Лет через тридцать, если решит удариться в религиозность и верование в Бога. — Он сильно переживал и до конца не понимал, за что его решили наказать.              — Понимаю, — девушка снова коротко рассмеялась, поправляя упавшую на лицо прядь волос. — Честно, если бы не переезд, я бы не передавала их. Но… увы, — улыбка на момент окрасилась грустью, но она быстро спохватилась. — Ладно, я побегу, мне ещё документы забирать. Удачи с экзаменами!              — Спасибо, и тебе удачи на новом месте, — Джеймс кивнул головой на прощание и поднялся на ноги, потому что шум за дверью стал отчётливее и громче.              Дверь снова распахнулась, но теперь уже с другим настроением. Не с робостью Рин, покинувшей собрание раньше положенного, будто вот-вот могла заплакать. А с тихим смехом и улыбками. С громкими возгласами друг другу. С шутками и вопросами о завтрашнем расписании. Первокурсники — шебутные и свободные. Не обременённые малым временем и огромным количеством пар. Джеймс медленно двинулся к двери, пропуская всё новые и новые лица. Кто-то кланялся ему в знак приветствия, узнавая в Чжао старшекурсника, кто-то заинтересованно рассматривал. Кто-то сразу начинал шептаться, едва отойдя на пару метров. Кто-то шёл настолько быстро, что почти задел его плечом и даже не обернулся. Типичные дети, ещё не осознающие размер надвигающейся катастрофы.              — Куратор Эдвардс? — подал голос Джеймс, как только аудитория опустела.              Мартин стоял у стеклянной доски и стирал с неё собственные надписи. Имя. Фамилия. Курс и поток. Номер телефона. Информация ради информации — не больше, не меньше. Официально, задавая рамки дозволенного поведения. Но, судя по тому, какими довольными, а не зашуганными вышли первокурсники, характер Эдвардса сделал своё.              — Что?.. — Мартин обернулся к выходу и замер. Губы растянулись в улыбке, и он выдохнул. — Тебе смешно?              — Тебе, по-моему, тоже, — Джеймс ответно улыбнулся — мягко и тепло — и подошёл к профессорскому столу. — Как прошло?              — Вроде, адекватные, — ежедневник, куда теперь вносилось не только личное, но и связанное с ответственностью, опустился в сумку. Следом туда отправилась пара исписанных наспех листов. Складывалось впечатление, будто Мартин провёл диктант, чтобы потом распознавать почерк молодых. — Но есть парочка идиотов.              — Будут проблемы? — Чжао облокотился о стол боком.              — Скорее, доёбы и заёбы, — усмехнулся Мартин.              — Мартин!.. — дверь распахнулась так, что ручка ударилась о стену. — Ой, извините!.. — доказательство ранее сказанных Мартином слов. Не проблемы, а назойливость и надоедливость. Скорее даже неосознанные, глупые. Но для нового куратора это было непривычным и немного выводящим, из-за чего Джеймс коротко улыбнулся. — Простите!.. — снова извинился потревоживший их разговор парень. Его губы были растянуты в широкой улыбке, прямо искрящей беззаботностью. Чжао на секунду даже провёл параллель с тем, каким сам был на первом курсе. Таким же. — Я хотел сказать, что на выходных мы пойдём в клуб, в честь Вашего кураторства!              — Господи, Конхо, когда вы успели это придумать, — удручённо выдохнул Мартин, но Джеймса было не обмануть. Того это внутренне порадовало.              — Только что, в коридоре, — задорно рассмеялся так называемый Конхо и схватил дверную ручку. — Так что, ничего не планируйте на выходные!              — Я не имею права с вами тусить, — ухмыльнулся Эдвардс, качая головой бесшабашности молодых.              — Мы никому не скажем!.. — лицо первокурсника окрасилось растерянностью, что план их курса пошёл по косой наклонной. Он сделал шаг вперёд и, наконец, его взгляд скользнул по Джеймсу, что всё это время стоял молча. — Однокурсника тоже можете взять с собой! Он — свидетель!              — Плохая идея, — смущённо ответил Чжао, улыбаясь краем губ. — Меня в это точно не втягивайте.              — А без него я, в любом случае, не пойду, — подытожил Мартин, перекидывая рюкзак через одно плечо и становясь рядом с Джеймсом. Не совсем близко, чтобы не было ощущения напряжения и дискомфорта. Но на расстоянии ближе, чем позволял Джеймс остальным. — Так что, решено, веселитесь без нас.              — Ты!.. — воинственно, но — по заметным озорным огонькам в чёрных глазах — наигранно воскликнул Конхо, глядя на Чжао. Пауза, возникшая на пару секунд, заставила Мартина задержать дыхание. Незаметно для обычного обывателя и, уж тем более, первокурсника. — Мне же голову снесут, что куратор отказался, блин… — удручённый выдох, скорее театральный, чем действительно расстроенный. Но взгляд Конхо всё равно снова перевёлся на Чжао, а глаза сузились. — Я тебя запомнил. Мы ещё встретимся!..              — Конхо, — ровно, но уже с прорезающей в интонации строгостью позвал его Мартин. Намекая, что шутка переходит дозволенную грань к старшему.              — Извините, — парнишка чуть поклонился уважительным жестом, но на выходе снова обернулся на Джеймса. Вытянул указательный и средний пальцы и показал жест «я слежу за тобой», обращая его к нему лично.              — Мхм, — краем губ ухмыльнулся в ответ Чжао, кивая головой. Намекая, что разговор действительно окончен.              Первокурсник с глухим ворчанием скрылся в коридоре. На фоне удаляющихся шагов послышались ещё молодые голоса. Повышенные тона, хлопки, а после — бег. Походу, молодёжь и вправду надеялась на то, что новый куратор составит им компанию. Наивное предположение, оборванное отказом. Джеймс коротко улыбнулся и поднял взгляд на Мартина. Тот печатал сообщение на телефоне. Длинное, но короткими фразами. Как позже выяснилось — Мартин склонил дисплей к Чжао, давая перечитать содержимое и дожидаясь утвердительного кивка со стороны, — отчитывался перед уже их старшим по курсу. Немного с матом решил высказаться по поводу того, что этот инициатор прекрасных идей посоветовал именно Эдвардса в качестве роли для курирования первого курса.              — Мне кажется, или ты сегодня не был на обеде? — протянул Джеймс на выходе в коридор.              — А сам-то ты был там? — вопросом на вопрос ответил Мартин.              И сделал то, что можно было посчитать за дружеский жест. Просто, так было непринуждённее всего. Так же дурашливо, как и толкаться за одним столом. Не привлекая чрезмерного внимания со стороны. Рука Эдвардса вытянулась вдоль плеч Чжао, согнулась в локте и подтянула того к себе. Своеобразное объятие, которое можно допустить на публике. Как будто хорошие друзья. Удачно подселенные соседи. Любовники под прикрытием. Джеймс сначала опешил от того, как естественно его подтянули к своему боку. Почти рывком. Собственнически. Склонившись и проведя кончиком носа по виску, словно почесавшись. Глупо, но живо. Напряжение тут же спало. Никто из проходящих мимо не придавал этому никакого значения. Сидящие за столами редкие посетители даже голов не поднимали от своих дел.              — Был, — коротко ответил Джеймс и повёл плечами, когда они подошли к длинной стойке поваров.              — Врёшь, — смешком на самое ухо. Мартин выпустил его из своеобразного объятия и склонился уже над другим ухом. — Минджэ весь день ошивался в столовой и ни разу тебя не заметил.              — Могу посоветовать ему хорошего специалиста по очкам, — тихо усмехнулся Чжао, параллельно кивая головой работнику кухни на выбор запоздалого ужина. — А также, могу накинуть ему несколько пар, чтобы меньше торчал в столовой.              — Джеймс, откуда столько грубости? — Мартин попытался звучать осуждающе, но губы сами тянулись в довольную улыбку. — Не стыдно так разговаривать?              — Пожалуешься нашему старшаку? — Чжао поднял свой поднос и отошёл в сторону.              Бросая взгляд через плечо назад. На Эдвардса. Игривый. Как будто проверяя границу дозволенного поведения в общественном месте. Самостоятельно. Мартин от такого жеста на пару секунд выпал. Скользя взглядом по счастливым, но тёмным глазам. По улыбке на желанных губах. По тому, как жакет идеально сидел на строгих плечах и сужался на спине к талии, которую хотелось сжать своими ладонями.              — Марти, тебе мясо вместо овощей, а то вообще исхудал, — пробурчал повар, возвращая поднос откровенно зависшему Эдвардсу.              — Не предлагайте больше Джеймсу кофе, — следя за удаляющейся к одному из свободных столиков фигурой, проговорил Мартин.              — Что такое? — встревоженно спросил мужчина. — У него давление?              — У меня от него давление, — выдохнул Мартин и благодарно кивнул за ужин. — А у него от кофе повышенная самоуверенность.              — Особенный рецепт, — усмехнулся себе под нос повар и ретировался обратно на кухню, оставляя Эдвардса наедине со своими мыслями.              С одной стороны, хотелось стереть эту довольную ухмылку. Не из-за дерзости или злости. Не из-за обиды. А из-за того, что это было непривычно. Застенчивость и смущение всё больше и больше терялись на фоне уверенности и открытости Джеймса. Особенно в людных местах. Хотелось скрыть это всё от чужих глаз, которые и так не смотрели на них. Наверное, поэтому Мартин сел напротив Чжао так, чтобы остальным перекрывать обзор на него. С другой же стороны — это подпаливало изнутри. То, как на него смотрели родные глаза. Какие чувства они выражали. Без скрытности. Без прикрас. Не отводя настороженного взгляда в сторону, чтобы проверить — не заметил ли кто-то. Как будто рушилась та самая кирпичная стена, которая сдерживала опасливость. Не хотелось признаваться, но это было настоящей причиной, почему Мартин сел за их столиком именно так. Закрывая широкой спиной вид на них. Да. Затем, чтобы самому любоваться тем, как растягиваются губы в улыбке.              На протяжении всей следующей недели Джеймс просыпался от утреннего будильника раньше обычного. Потому что это был не его телефон, противно пиликающий за изголовьем кровати. А Мартина. Который хоть и старался выключать его с первых секунд, чтобы не потревожить сон рядом спящего, но всё равно иногда промахивался мимо дисплея. Чжао на такое сонно улыбался краем губ. Мягко утыкался в тёплое плечо под щекой или в предплечье, вытянутое под головой. Смотря, какой была поза пробуждения. Точно не на разных краях кровати и, уж точно, не на самих разных кроватях. Джеймс уже достаточно обустроился в постели Мартина за всё время их… связи. Отношений, что всё ещё не произносилось вслух, но чувствовалось по тому, как Эдвардс утягивал его в объятия перед каждым сном. Без возможности утолить свой голод по близости с Джеймсом. Переполняясь чувствами к нему и желая постоянно их выражать. Лишь бы в его голове не закрадывались посторонние мысли или подозрения.              Поцелуй в висок перед уходом — как утренний ритуал, который Мартин совершал, покидая комнату для того, чтобы проверить первокурсников. Джеймс только больше подставлялся под это прикосновение. Иногда пытался уловить его губы своими, но Эдвардс уворачивался, потому что иначе он бы наверняка не выходил вовремя. Бывало, что Джеймс вытягивал руку из-под пухового одеяла и коротко цеплялся пальцами за свисающую цепочку на шее Мартина. Не позволяя быстро отстраниться. Задерживал приятное тепло рядом с собой. Один раз, когда Джеймс попытался подняться вместе с ним, Эдвардс шутливо уложил его обратно на подушку и приказал спать дальше. За двоих. Потому что до будильника Чжао ещё был час. Забота во всех её проявлениях. За закрытыми дверьми, в их маленьком мире.              — Как там Марти? Не выдохся ещё?              Обеденный перерыв — как причина встретиться с компанией. Иногда всем вместе, иногда по отдельности. Как в какой день, как у кого пары. Джеймс поднёс яблоко к лицу, но не успел откусить. Мазнул почти наполированной кожурой фрукта по губам и положил руку на столешницу.              — Держится, — ответил Джеймс, и его губы растянулись в улыбке от созерцания того, как Мартин быстрым шагом двигался к их столику со стороны входа.              — Всем привет, — запыхавшись проговорил он, опуская ладони на плечи Чжао и оставляя короткий поцелуй на его макушке. Тут же скользящим движением садясь на рядом стоящий стул. Задерживая взгляд на том, как Джеймс поднялся из-за стола. — Господи, еле отвязался от этих детей.              — Они за тобой щенками бегают? — по-доброму рассмеялся Итан, протягивая через стол руку для приветственного рукопожатия. — Или от фанаток отбиться никак не можешь?              — Ой, завались, — Мартин закатил глаза, но не скрыл улыбки. — Такое чувство, что им нянька нужна была, а не куратор в универе.              — И ты на эту роль отлично подошёл, — подхватила шутку Люсия, набирая ложечкой пуддинг. — С нами же справился.              — Кстати, да, — афроамериканец прыснул смешком. — Ты же один из первых собрал иностранных студентов вокруг себя.              — Это ты поспособствовал, — перед Мартином на стол опустился поднос с обедом, и он перевёл взгляд на Джеймса, что молча улыбнулся и присел на своё место. — Спасибо, малыш.              — «Ма-лыш»? — поперхнулась чаем Хана, всё это время листающая конспекты перед предстоящим тестом. — Почему не «дорогой»? Или «крошка»?              — Потому что нам не по пятьдесят и не по четырнадцать, — спокойно ответил Эдвардс. Без намёка на раздражение или стеснение.              Он коротко глянул на Чжао, — что только медленно и довольно моргнул, словно кот под лучами солнца, — и принялся за рис. С такой скоростью, как будто каждая секунда была на счету. Фактически так и было, потому что времени между парами и проверками первокурсников было минимум. Ещё и периодические визиты в администрацию и учительскую, чтобы узнать и получить новости и информацию по молодняку. И это — не учитывая того факта, что телефон каждые минут пять на перерывах извещал о новых входящих.              — Йо, чувак, ты жуй, хотя бы, — подал голос Итан, а лицо его окрасилось типичным беспокойством за нежеланием делать искусственное дыхание, если друг поперхнётся.              — Отъебись, — проворчал Мартин, попутно проверяя время на телефоне.              — Не слишком ли ты переживаешь за них? Они же не дети, в конце концов, — удивлённо проговорила Люсия, переводя взгляд на Чжао. — Он вообще спит? Так и до выгорания недалеко!              — Я слежу за этим, — со скромной улыбкой ответил Джеймс. Он сидел больше корпусом к Эдвардсу, коленом касаясь его бедра. Небольшая связь, чтобы не смущать компанию и не смущаться самому.              — Да вы оба ночами не спите! — снова неожиданно подала голос Хана, за что получила толчок локтём по рёбрам от испанки.              — Ладно, извините, мне пора, — Мартин взял два пустых подноса — свой и Джеймса — и поднялся со стула. — У меня последнюю пару отменили, буду раньше сегодня, — проговорил чуть тише, склонившись лбом к виску Чжао, чтобы слышал только он. — Не засиживайся в библиотеке, пожалуйста. Я скучал по тебе весь день.              — Иди, — смущённо рассмеялся Джеймс и чуть боднул его головой, толкая в сторону выхода, но при этом не спуская с него взгляда. Хана тоже подорвалась с места и ринулась за ним следом, потому что у них была совместная пара.              — Джеймс, — как только Мартин покинул помещение, послышался голос Итана. Чжао обернулся и взглянул на афроамериканца, обращая на него своё внимание. — Если он начнёт выгорать — отговаривай его от кураторства. А то он такой и есть… в любое дело сильно вкладывается душой и телом.              — Я знаю, — кивнул головой Чжао и опустил взгляд на свой стаканчик с кофе. В этот раз из автомата, потому что на кухне был момент запары. — Пока что он очень вовлечён и заинтересован. Но я слежу за ним.              — Спасибо, — улыбнулся Итан и похлопал его по плечу. — Твою мать, вы опять в качалке без меня были?!              Джеймс сидел на постели под одеялом, упираясь спиной в изголовье. Всё та же книга с комментариями писания религиозного характера. Попытка автора с логической точки зрения объяснить её значимость и причину существования. Взгляд рационалиста на мышление духовника. Когда один верит в силу вне мира сего, а второй — только в то, что можно увидеть и просчитать. Читать между строк, как иногда это делал Чжао, никак не получалось. Стоило упустить хотя бы одну строку — и цепь ломалась целиком. Как будто автор не столько пытался разжевать священное писание, сколько старался запутать читателя ещё больше. Казалось, зачем такое выпускать? Не просто рецензию, а именно полноценную книгу. Не легче ли написать что-то своё для издания? Наверное, нет. Не удивительно, что до сих пор существовали фанатики, которые пытались найти Грааль.              Дверь открылась привычно-тихо. Тут же закрываясь. Чжао оторвал взгляд от печатного текста и приветливо улыбнулся Мартину. Молча следя, как тот скидывает обувь и стягивает куртку. Отмечая небольшое напряжение в широких плечах и слегка покатую спину от усталости. Такой график заметно выбивал из привычного режима студента. Каким бы Эдвардс не был собранным и компанейским — уже на своём курсе было сложновато с учёбой, чего говорить ещё о кураторстве.              — Куда ты? — едва взволнованно спросил Мартин, заметив, как Джеймс собирается вылезти из-под одеяла.              — …хотел чай тебе заварить, — хлопнул глазами Чжао, удивившись тому, как тот отреагировал на его попытку встать. Как будто действительно пастушья овчарка подняла голову на рыпнувшуюся овечку.              — Не надо, лежи, — выдохнул Эдвардс и мягко улыбнулся перед тем, как скрыться за дверью ванной.              Шум воды из ванной нарушил продолжавшуюся какое-то время тишину в комнате. Джеймс помешкал, но устроился обратно на кровати. Снова открыл книгу на закладке и попытался продолжить читать. Сколько не предпринимал попытку переварить хотя бы одно следующее предложение — не выходило. Внимание возвращалось к Мартину, что непривычно отреагировал на передвижения Чжао. Непонятно почему — ранее он не замечал такого настроения со стороны. И это чуть-чуть беспокоило. Не волновало. Не погружало в пучины размышления. Но заставляло встревожиться. Поверхностно. Присмотреться детальнее к тому, как дверь из ванной открылась. Как Мартин поверхностно встрепал волосы махровым полотенцем. Как повесил его на спинку стула и двинулся к кровати. Лениво забрался по матрацу. И почти рухнул вплотную к Чжао, когда тот поднял край одеяла для него.              — Хэй… — тихо позвал его Джеймс, откладывая книгу на прикроватную тумбочку. — …всё в порядке?              — Мхм, — утвердительно промычал Мартин в ответ.              — Устал? — ладонь инстинктивно скользнула на макушку головы, что устроилась прямо на его груди. Стараясь не давить подбородком и скулами на рёбра. Пальцы зарылись глубже в выбеленные волосы, сквозь ещё мокрые пряди.              — Немного. Не беспокойся.              Длинные руки нашли своё тепло. Одна — протиснулась под поясницей Джеймса. Вторая — поперёк талии. Обхватывая так трепетно и крепко, что Чжао решил не предпринимать попытку устроиться удобнее. Что-то было в этом жесте спасающееся. Избегающее окружающего мира. Это читалось по тому, как неравномерно дышал Мартин. Как — Чжао почувствовал это кожей — тот кусал губы, словно задумался над чем-то. Собственная ладонь опустилась сзади на его шею и мягким массирующим движением стала разминать напряжённые мышцы, уходящие в плечи и лопатки.              — Хочешь поговорить?.. — осторожно поинтересовался Джеймс, не в силах наблюдать за тем, как родной человек что-то держит в себе.              — Хочу просто полежать так, — прошептал Эдвардс в ответ, прижимаясь сильнее.              — …ну уж нет.              Медленный переворот и толчок в плечо. Мартин даже не успел запротестовать или удержать. Улёгся на свою подушку, на спину. Проследил взглядом за тем, как Джеймс забрался на него, подтягивая одеяло на свои плечи.              — Не смей от меня закрываться, — ладонь опустилась поверх солнечного сплетения. С нажимом. И намёком, что от разговора отвернуться не получится. — Что случилось?              — Всё хорошо, правда.              Эдвардс улыбнулся уголками губ. Привычно. Тепло. Но Джеймса было не обмануть. Он считывал глазами. Научился распознавать любую перемену в настроении Мартина. Даже самую прикрытую, наигранную и лживую. И в данный момент именно это и напрягало. Что Мартин что-то утаивает.              — Говори, иначе придётся выбивать из тебя правду.              Джеймс рывком опустился к лицу Эдвардса, ладонями упираясь в его грудь. Как будто этим резким движением попытался выдавить из того признание. Сгруппировался, как чёрная пантера перед прыжком. Сощурил глаза — темнее ночи. Мартин тяжело выдохнул и улыбнулся уже искреннее. Как-то… тоскливо. Но всё так же по-родному. По-живому. Ладонь прислонилась к впалой щеке. Большой палец очертил край пухлых губ.              — Я боюсь, что ты… — он сделал паузу, а взгляд на мгновение уловил цепочку под воротником майки Чжао. — …что ты отдалишься от меня за это время, пока мне приходится бегать с этими малолетками.              -…что? — Джеймс нахмурился. Брови сместились к переносице, а лицо выразило откровенное удивление и непонимание. — Почему?              — Я… не знаю, — было заметно, что Мартин смущается этих слов. Слишком искренне. Выражать свои чувства он умел, но только определённого характера. Привязанности. Влечения. Страсти. Но не уязвимости и страха. Каким бы бесстрашным и открытым он не казался, всё равно оставались вещи, которые он старался избегать и глушить в себе. — Но очень сильно боюсь этого.              Прильнуть. Опуститься корпусом и прижаться. Грудью — к груди. Выгнувшись в пояснице, чтобы почувствовать столкновение рёбрами. Дыханием. Телом — к телу. Это было необходимо. Прямо сейчас, Джеймс знал. Лбом — к шее. Чтобы чувствовать губами пульс под тонкой кожей. Чтобы ощутить тёплые ладони на своей спине. Прижимающие ещё ближе. Теснее. Джеймс жался так, будто пытался отогреть промёрзшего. Поделиться своим теплом. Обхватить, как можно крепче и не отпускать. Вытеснить собою все посторонние, лишние мысли из чужой головы. Послужить щитом для дорого человека. Стать самой настоящей… защитой.              — Придурок, — прошептал он с улыбкой, кладя голову подбородком под ключицей. — Что поспособствовало таким мыслям?              Тон — мягкий и лёгкий. Чтобы не оскорбить, а поддержать. Не размазывать драму и не устраивать трагедию. Вернуть того самого Мартина, что уверенно и безотрывно смотрел на него через всё пространство помещений.              — Общение с эмоционально нестабильными подростками, — усмехнулся Эдвардс и подтянул Джеймса выше к себе.              — Не опускайся до их уровня, — тихо проговорил Чжао и приподнялся, упираясь ладонями по обе стороны от подушки.              — Займёшься моим воспитанием? — с ухмылкой поинтересовался Мартин и посмотрел снизу вверх.              — Скорее, напомню о том, как не надо себя вести, — томный шёпот в ответ, нарочно опускаясь к самому лицу.              Джеймс смотрел в глаза напротив. Скользил взглядом по тому, как тени и свет тусклого ночника ложатся на тонкой светлой коже. Как бегают тёмные зрачки. Как дёрнулся кадык на шее. Чувствовал телом, как сбивается дыхание под рёбрами. Как длинные пальцы сжимались и выводили узоры под хлопком футболки. На спине и пояснице.              Это не было рывком. Не было на животной, неконтролируемой страсти. Это было на едва слышном шорохе ткани. На глухом эхе дыхания. На шелесте цепочек, сталкивающихся друг с другом. Это было о том, как Джеймс неспеша склонился. Как Мартин украл поцелуй, принадлежащий только ему самому. Как губы скользили по линии челюсти, а кончики пальцев прикасались к скулам и вискам. Едва ощутимо. Снимая стресс. Вытягивая все отвратительные мысли. Чтобы позже лечь спать в тёплых объятиях с примесью успокаивающих поцелуев под ключицей.