Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Принц Гунсу сначала даже не придал значения угрозе. Его представление о боевых искусствах младшего брата основывалось лишь на слухах, так какое право имел Фу Юаньчжоу поднять на него руку? А увидев, что тот даже меча при себе не носит, он презрительно усмехнулся: — Без оружия? Что ты вообще можешь? — А бывает ли так, — тихо ответил Фу Юаньчжоу, медленно выпрямляясь, — что наличие или отсутствие оружия уже не имеет значения? Холодный ветер, ворвавшийся в рабочий зал, заставил развеваться его синие одежды с вышивкой трёхкогтистого дракона и чёрные, как ночь, волосы. В каждом его движении слились изящество учёного и мощь воина. Хотя в руках у него не было клинка, хотя он стоял один против целого отряда — достаточно было единственного взгляда, брошенного прямо в глаза принцу Гунсу, чтобы повисла тягостная, почти осязаемая волна давления. Сердце принца Гунсу дрогнуло. Ладонь, лежавшая на рукояти меча, покрылась испариной. Он увлёкся и забыл, с кем имеет дело. Этот третий брат… не похож на обычного человека. И в слове, и в бою — первейший мастер. Теперь, когда маски сброшены, исчезла и привычная «добродетельная» оболочка. Одной лишь аурой он подтверждал звание «лучшего воина Поднебесной». А если он в самом деле решит утащить его, Гунсу, в могилу, сумеет ли он выбраться живым? Но чем сильнее страх, тем глубже ненависть.   Он, Фу Чунлинь, — сын Императрицы, истинная императорская кровь! А между ним — старший брат, рождённый от ничтожной наложницы, но наделённый духом основателя династии, и младший — гений, в котором сочетаются мудрость правителя и сила полководца. Даже отец и вся знать считают их достойными трона. Его же мать, Императрица, хоть и ревнива, давно потеряла милость Императора. А он сам ни в учёности, ни в воинской доблести не достиг вершин. В борьбе за престол его партию то и дело теснят с двух сторон…   «Как не ненавидеть?!» — Бездомная собака, — процедил он сквозь зубы, — и та держится с достоинством. — Не так, как второй брат в своём парадном одеянии, — парировал Фу Юаньчжоу. Их взгляды столкнулись в гуще теней: один — полный ярости, другой — преисполненный ледяного спокойствия. — Пойдём, третий брат, — сказал принц Гунсу, сжимая челюсти. — Отправимся в Министерство наказаний. Разумеется, я явился к тебе в полном облачении. Глаза принца Вэньнина потемнели. — Боюсь, Фу Юаньчжоу не может последовать за тобой. — Ты, изменник! — рявкнул принц Гунсу. — Сговорился с Дэ Фэй, замыслил убить отца и захватить трон! И теперь ещё намерен сопротивляться?! — «Убить отца и захватить трон»… — Уголки губ Фу Юаньчжоу дрогнули в лёгкой усмешке, но взгляд был полон презрения. — Весомое обвинение. Только вот кто оклеветал меня? Прошу, старший брат, разберись. — Боюсь, ты разочаруешься, — с притворным сожалением произнёс принц Гунсу. — Евнух при Дэ Фэй уже сознался: это ты передал матери яд. Доказательства неопровержимы. Как тут разбираться? «Евнух? Какой евнух?» — мелькнуло в уме Фу Юаньчжоу. Но внешне он лишь покачал головой с видом искреннего сожаления: — Видно, я ошибся, обратившись к тебе. Министерство наказаний ведь подчиняется старшему брату. А у тебя, второй брат, полномочий нет. Фраза попала точно в больное место. Глаза принца Гунсу вспыхнули злобой, и даже приглушённый голос прозвучал, как скрежет стали: — Ты думаешь, в Министерстве наказаний тебя пощадят? Не будь наивен, третий брат. В доме Императора нет места чувствам. Престол дороже всего. Да и сможет ли Наследный принц терпеть рядом такого, как ты? Взгляд Фу Юаньчжоу на миг потемнел. Принц Гунсу презрительно фыркнул, махнул рукой — и отряд императорской гвардии, звеня цепями, плотным кольцом окружил зал. — Изменник Фу Юаньчжоу! — грозно провозгласил он. — В сговоре с Дэ Фэй отравил Императора! Преступление карается смертью! Если не сдашься немедленно, будешь убит на месте! Со всех сторон сверкали натянутые тетивы, острия стрел ловили свет факелов. Но Фу Юаньчжоу, казалось, не замечал смертельной опасности. — Я хочу видеть отца, — спокойно сказал он. — Боюсь, это не в твоей власти, третий брат, — усмехнулся принц Гунсу. Он и не собирался вести его на суд, он хотел спровоцировать сопротивление, чтобы «законно уничтожить». Фу Юаньчжоу всё понял: его не выпустят живым из этой резиденции. Принц Гунсу, не желая рисковать, отступил к двери и резко приказал: — Схватить принца Вэньнина! Мечи зазвенели, воздух наполнился убийственной яростью. Рука Фу Юаньчжоу легла на скрытый под одеждой гибкий клинок. «Если придётся — сразимся до конца…» — Стойте! В этот напряжённый миг чёткий, пронзительный оклик, наполненный внутренней силой, рассёк пространство между двумя лагерями. Все замерли. Принц Гунсу и Фу Юаньчжоу одновременно повернулись к воротам двора. Там, расчищая путь, сквозь ряды гвардейцев неспешно проходил ещё один отряд воинов в льдисто-серебряных доспехах. Впереди шёл Цзян Ань, доверенный слуга Наследного принца. Остановившись, он почтительно склонился и шагнул в сторону, открывая дорогу тому, кто следовал за ним. Зима ещё не отступила. Мороз впивался в кости. По слегка припорошённому снегом двору ступала пара белой обуви с серебряной вышивкой в виде драконов. За ними — человек в подбитой шёлком тяжёлой накидке из белой лисицы. Под ней — белоснежные придворные одежды с вышитым золотым четырёхкогтистым драконом.   Молодой человек был невысок, но каждое его движение излучало власть, недоступную для простых смертных. На голове — корона с двумя драконами, сжимающими жемчужину; нефритовые подвески тихо позванивали. Лицо — бледное, как первый снег; губы — полные, но твёрдые; глаза — янтарные, холодные, как звёзды в безлунную ночь. В уголке глаза — алый родимый знак, словно капля крови, придающий чертам демоническую притягательность. В его присутствии воздух густел от запаха крови, и ни один из присутствующих не смел поднять на него глаза. «Наследный принц Фу Хуайяо». Лицо принца Гунсу мгновенно побледнело. — Старший брат… — пробормотал Фу Юаньчжоу. В груди бушевали противоречивые чувства — то ли облегчение, то ли тревога. Фу Хуайяо всегда действовал по закону — он не допустит, чтобы младшего брата расстреляли из луков. Но борьба за трон вот-вот вспыхнет в полную силу… Попасть в руки Наследного принца — не значит спастись. Особенно после того, как тот в последние годы держался с Фу Юаньчжоу всё холоднее и холоднее… Наследный принц бросил на младшего брата — этого «благородного мужа с лицом бога» — короткий взгляд. На миг перед глазами мелькнул сон, преследовавший его ночью. Ресницы дрогнули. Затем он перевёл взгляд на второго брата: — Чунлинь. Голос был тих, но в нём звучала такая власть, что у принца Гунсу мурашки пробежали по коже. Он посмотрел на Фу Хуайяо...И встретился взглядом с янтарными глазами, острыми, как клинки. Даже после стольких лет на границе присутствие брата по-прежнему давило на него, как гора. — Императорская гвардия охраняет дворец, — спокойно произнёс Фу Хуайяо, остановившись посреди двора. — Кто дал тебе право распоряжаться ею по собственному усмотрению? Принц Гунсу опешил: — Третий брат покушался на отца! Я пришёл арестовать… — Министерство наказаний и Управление по делам императорского рода находятся под моим началом, — перебил его Наследный принц. Ветер трепал край его лисьей накидки; он небрежно поправил её, и в этот миг родинка у глаза вспыхнула, как капля крови на снегу. — Ты так торопишься вмешаться в чужие дела… «Меня-то ты куда девать собрался, Чунлинь?». Слова были сказаны мягко, но каждое весило тысячу цзиней. Взгляд Фу Хуайяо, казалось, пронзал все тайны. Принц Гунсу стиснул кулаки, опустив глаза: — Простите, старший брат, вы преувеличиваете. Я лишь хотел облегчить вам бремя забот. — Доброе намерение — уже похвально, — кивнул Фу Хуайяо, будто поверил. — Но в таких делах я предпочитаю действовать лично. Уходи, Чунлинь. План рухнул. Скрывая ярость, принц Гунсу покорно ответил:   — Да, старший брат. Дело передадут в Управление по делам императорского рода — а там, даже имея Тигриную пай-фу, он ничего не сможет сделать. Упустить Фу Юаньчжоу сейчас — огромная ошибка… Его лицо скрылось в тени. Взгляд, устремлённый на Наследного принца, сочился чистым ядом.   «Этот человек всегда стоит над всеми, будто ему от рождения предназначено быть Императором». Фу Хуайяо повернулся к младшему брату, который с появлением старшего не спускал с него напряжённого взгляда. — Юаньчжоу, — произнёс он ровно, — мне прийти за тобой лично, или ты пойдёшь сам? Тон был таким, будто он просто звал его на чай в Восточный дворец. — Старший брат, я хотел бы сказать… — Или мне приказать? — Глаза Наследного принца вспыхнули ледяной жёсткостью. Слова о встрече с отцом застряли в горле. Фу Юаньчжоу нахмурил брови, быстро взвесил все риски и покорно ответил: — Не смею утруждать старшего брата. — Тогда следуй за мной. Фу Хуайяо развернулся и направился к выходу. — Погодите! — закричал принц Гунсу в панике. — Третий брат — величайший воин! Если вы не наденете на него кандалы, это всё равно что отпустить тигра в горы! Прошу, подумайте! Наследный принц даже не обернулся: — Юаньчжоу, кандалы для тебя — что? Фу Юаньчжоу понял. Улыбнулся с лёгкой горечью: — Как пыль на дороге. Лицо принца Гунсу исказилось от бессильной ярости. Он мог лишь смотреть, как два силуэта — в белом и в синем — уходят прочь из резиденции принца Вэньнина. В голове роились вопросы:   «Каковы же истинные намерения Фу Хуайяо? Если хочет союзника, почему не ведёт брата к Императору, чтобы тот оправдал мать? Если хочет устранить соперника, зачем мешать ему, Гунсу, сделать это самому? Почему защищает того, кого должен бояться больше всех?..»