Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Всё, что последовало, казалось неизбежным. Седьмого числа второго месяца, на рассвете, принц Гунсу поднял мятеж. Его пятидесятитысячное войско, стоявшее лагерем за городом, двинулось на столицу. Ему противостояли двадцать тысяч солдат Императорской гвардии под началом Чжуан Жуосюя — сына правого министра и командующего столичной армией. Семь дней длилась осада. В летописях Юйхэна это событие вошло как «Дворцовый переворот 2-го 7-го». Первые три дня бой шёл к ничьей. На четвёртый — мятежники обрушили на город всю мощь. Гвардейцы отчаянно защищали ворота. Трижды генерал правой гвардии отбрасывал врага назад — и пал, истекая кровью. Из ближайших уездов одно за другим подтягивались подкрепления, верные новому Императору. На пятый день передовой отряд мятежников был разгромлен. Его командир, получив стрелу в грудь, покончил с собой на поле боя. В ночь на шестой день ворота пали. Враг ворвался в столицу.   Фу Хуайяо приказал войскам защищать народ, а не дворец. Принц Гунсу прорвался во внутренние покои, но ни Императора, ни большинства чиновников не нашёл. В ярости он приказал казнить сотни пленных наложниц и евнухов. Среди них — Дэ Фэй и всю семью министра ритуалов Лю. Кровь лилась рекой — на сотню шагов вокруг всë было залито алым. Даже самые закалённые воины дрожали при одном упоминании об этой ночи. Чжуан Жуосюй сражался в уличных боях всю ночь напролёт. А на рассвете четырнадцатого числа второго месяца — в седьмой день — Фу Хуайяо внезапно появился у стен столицы во главе сотен тысяч солдат и всего императорского двора. Среди них — генерал Лянь Цзинь, верховный военачальник империи, чьи войска, по слухам, находились на границе. Новый Император, облачённый в доспехи, вступил в город и, действуя заодно с Чжуан Жуосюем, полностью уничтожил мятежников. Над столицей нависли тяжёлые тучи. Мелкий дождь, перемешанный со снегом, окутывал город как туман. Кровь на улицах размывалась, растекаясь алыми потоками. Крики раненых, звон мечей, стоны умирающих — всё сливалось в один печальный величественный хор. Чжуан Жоусюй вытер лицо — не то кровь, не то дождь — и, пошатываясь, швырнул связанного человека к ногам фигуры в белом. — Ваше Величество! — хрипло воскликнул он, склоняя голову. — Приказ исполнен! Предводитель мятежа — в плену! Тот, кто лежал в грязи, избитый, в рваных одеждах, — был принц Гунсу, Фу Чунлинь. Сопротивление стихало. Дождь усиливался. Снег падал редкими хлопьями, смывая следы бойни. Белая фигура медленно обернулась. На доспехах — брызги крови. Лицо — прекрасное, но ледяное, будто высеченное из мрамора. Мокрые чёрные волосы прилипли ко лбу, но он не выглядел побеждённым — казался даже страшнее, чем само поле боя. Фу Хуайяо лично поднял изнемогшего Чжуан Жуосюя, приказал отвести его к лекарям — и только потом подошёл к брату, лежащему в грязи. Он смотрел на него — так же, как всегда: ясно, пронзительно, беспощадно. Фу Чунлинь, опираясь на локти, медленно сел.   Дождь и снег кололи кожу как иглы. Он запрокинул голову и взглянул на того, кого никогда не мог превзойти — гору, что всю жизнь стояла у него на пути. — Я проиграл, — прохрипел он, уже не называя себя «младшим братом», как прежде. Последняя гордость — не просить милости. Фу Хуайяо наклонился, чтобы быть на одном уровне с ним. — Когда ты ворвался во дворец, — тихо сказал принц Гунсу, — я понял: всё было твоей ловушкой. Ты спровоцировал мятеж, переправил чиновников за город, оставил лишь тех, кто тебе мешал… Ты заставил меня убивать, чтобы очернить меня в глазах народа…  Ты всегда так делаешь. Всё держишь в руках. А все, кто сопротивляются, — просто шуты на твоей сцене… Фу Хуайяо взглянул ему в глаза. Взгляд — без жалости, без гнева. Только лёд. — Я говорил: не будет второго раза. Годы назад, после того как Гунсу приказал закопать живьём десять тысяч пленных, Фу Хуайяо отправился в стан врага один, чтобы заключить мир. Он спас страну — и пощадил брата. Этого было достаточно. — Мне не терпелось, — прошептал Фу Чунлинь. — Родиться во дворце, быть так близко к трону… Не всякий, как четвёртый брат, согласится на вечную тень. Я решил всё поставить на кон. И проиграл. Он пристально смотрел на старшего брата. В глазах — ненависть, но в уголках губ — зловещая улыбка. — Третий брат всегда тебя уважал. У него — талантливые сторонники, они не признают тебя, но и мятежа не поднимут. Ты хочешь их подчинить… Значит, третий брат не должен умереть. Рука Фу Хуайяо едва заметно дрогнула. — Ты строишь планы… — прохрипел Гунсу, — но другие могут не захотеть играть по твоим правилам… Из его горла хлынула чёрная кровь. Он не обратил внимания. Засмеялся — тихо, зловеще, как змея, обвивающая шею. — Подарок к твоему восшествию, старший брат… Я и третий брат будем ждать тебя в Царстве мёртвых… В янтарных глазах Фу Хуайяо наконец мелькнула трещина. — Что ты сделал?! — вырвалось у него. — Пойди… посмотри сам… — прошептал Гунсу. Его тело обмякло. Но даже умирая он смотрел на брата — и вдруг понял. Выражение его лица сменилось: от недоверия — к безумной, торжествующей ненависти. Чёрно-фиолетовые губы застыли в последней усмешке. — Так вот оно что… Так вот оно что…   Ха-ха… ХА-ХА-ХА!   Старший брат… Этим ходом я победил тебя!   Теперь я умру… спокойно!.. *** Управление по делам императорского рода. Темница. На простой деревянной циновке сидел принц Вэньнин в синем одеянии. Он медитировал, но дыхание было ровным лишь внешне. Лицо — бледное, почти прозрачное. Волосы, развёрнутые из узла, растрёпаны, падают на плечи. В глазах — тень глубокой раны. Вид уставший, измождённый. По полу разбросаны клочья писем. На некоторых ещё можно разобрать женский почерк — нежный, знакомый. Сюда не долетал шум битвы. Стража держалась в отдалении. Несколько дней назад слуга, приносивший еду, пробормотал что-то о мятеже принца Гунсу. После этого — тишина. Видимо, Фу Хуайяо отдал приказ — и теперь здесь царила гробовая тишина. Значит, братья сражаются не на жизнь, а на смерть… «Что задумал Фу Хуайяо?..» Вдруг Фу Юаньчжоу насторожился.   В тишине послышались шаги. Лёгкие, уверенные. Шаги не воина. Вскоре в коридоре появились два евнуха. Один — впереди, второй — чуть поодаль с подносом в руках. На подносе — нефритовая чаша цвета весенней листвы. — Ваше Высочество, — поклонился первый. Фу Юаньчжоу открыл глаза. Взгляд скользнул мимо евнуха — прямо на чашу. Прядь волос упала на лоб, скрывая часть взгляда, но в нём уже не было прежней мягкости — только ледяная ясность. Он узнал этого человека.   Евнух Ли — доверенный слуга покойного Императора. — Пришёл передать, — произнёс тот с почтительным поклоном, — мятеж подавлен. Принц Гунсу покончил с собой из страха перед карой. Наследный принц очищает двор от предателей и скоро взойдёт на трон. Фу Юаньчжоу помолчал. Новость не стала для него неожиданностью. — Передай мои поздравления старшему брату. — Обязательно передам, — кивнул евнух Ли. Затем взял поднос и, поднеся его к решётке, добавил с лёгкой, почти змеиной улыбкой: — Его Величество велел передать вам слова: «Раз называешь себя младшим братом — исполни долг младшего брата». В чаше колыхалась тёмная жидкость. На поверхности — отблеск хэдинхун — самого известного яда Поднебесной. — Дэ Фэй и семья Лю будут спасены, — тихо сказал евнух. — Ваше Высочество… прошу.