Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Многодневный моросящий дождь наконец прекратился. Слабый солнечный свет проник в императорский кабинет. У окна в фарфоровой вазе с изображением карпов цвела ветка белой сливы; на лепестках ещё дрожали капли росы. Лёгкий ветерок принёс с собой тонкий, едва уловимый аромат. За широким письменным столом из жёлтого наньму сидел мужчина и просматривал меморандумы. Его пальцы, сжимавшие кисть, были тонкими и изящными, с чётко проступающими суставами; сквозь белую, как иней, кожу почти просвечивали голубоватые прожилки вен. *** Примечание переводчика.  Наньму (楠木) — древесина фиделегастера благородного (Phoebe zhennan), высоко ценившаяся в императорском Китае за прочность, устойчивость к гниению и изысканный золотисто-жёлтый оттенок с характерным шёлковым блеском. Заготовка наньму строго контролировалась государством, а лучшие образцы предназначались исключительно для императорского двора. Мебель из наньму — признак высочайшего статуса, власти и культурного изящества. *** Вблизи стола, развалившись на резном золочёном кресле, восседал молодой человек в парадных одеждах первого ранга военного чиновника. Он был юн, красив и держался с грубоватой солдатской небрежностью: чай пил, будто глотал воду — даже перед Императором не удосужился соблюдать приличия — да ещё и зевнул во всё горло, совершенно теряя всякое достоинство. Прошло немало времени, но сидевший за столом оставался неподвижен словно статуя. Зато верный генерал Лянь Цзинь не выдержал — с громким стуком поставил чашу и жалобно протянул: — Ваше Высочество… э-э, точнее, Ваше Величество! Вы вот-вот взойдёте на трон, дел невпроворот… зачем же тогда держать меня здесь, мешаю ведь? Фу Хуайяо даже не поднял глаз: — Раз сам понимаешь, что мешаешь, скорее дай старому генералу чёткий ответ. А то он будет дальше причитать мне под нос про «три поколения единственных сыновей» в роду Лянь. Лицо Лянь Цзиня слегка позеленело: — Да бросьте вы эту чушь! Моя матушка сейчас беременна — и лекари уверены, что родится сын! Фу Хуайяо, отклонив прошение Министерства общественных работ о строительстве нового дворца, наконец поднял взгляд на этого боевого, но в остальном совершенно безнадёжного друга и с сарказмом заметил: — Так, может, старику ждать, пока тебе голову снесут на поле боя, чтобы устроить тебе посмертную свадьбу? Или надеяться, что ребёнок в утробе вырастет и подарит ему внука? Уголки губ Лянь Цзиня дёрнулись. — После заключения союза с Даманом границы Юйхэна будут спокойны как минимум три года, — невозмутимо продолжал Фу Хуайяо, проводя кистью по документу. — Я поручаю Чжуан Жуосюю управление Военным министерством, а Императорскую гвардию передаю тебе. Пользуйся временем — исполни желание старого генерала. На лице великого полководца, не знавшего пощады на поле боя, теперь застыла зеленовато-бледная маска. — Ваше Величество, я прошу отправить меня на пограничную стражу! — Отказано. — Император!.. — простонал Лянь Цзинь. — Неуважение к предкам — величайший грех, и главный из них — отсутствие потомства, — холодно произнёс Фу Хуайяо. — Раз уж ты предпочитаешь мужчин, возьми любую женщину, роди ребёнка — и успокой старика. В глубине его янтарных глаз мелькнула тень — тёмная, почти болезненная. — Но как же можно так просто!.. — начал было протестовать Лянь Цзинь, но в этот момент в зал стремительно вбежал придворный: — Ваше Величество! Его Высочество, принц Вэньнин, очнулся! Уши Лянь Цзиня тут же насторожились, глаза распахнулись: — Принц Вэньнин?! Он… жив?! Фу Хуайяо, не выказав ни малейшего удивления, положил меморандум и направился к выходу. Издали донеслась единственная фраза: — Следуй за мной. Генерал, пылая любопытством, бросился вслед. Едва они переступили порог бокового зала дворца Цяньхэ, изнутри донёсся глухой звук — будто что-то тяжёлое упало на ковёр. — Ой! — Гу-дафу! — Ваше Высочество, умоляю, успокойтесь! …Последовал хаотичный шум, полный странного замешательства. Фу Хуайяо шагнул внутрь, бросил быстрый взгляд — и вдруг перед ним мелькнула белая тень. Кто-то внезапно бросился прямо к нему и… ...крепко обнял. — Старший брат… Они меня обижают. 😩 Голос был полон жалобы, интонация — вопиюще обвинительной. Цзян Ань, уже бросившийся было на помощь будущему Императору, застыл как вкопанный:  — … Гу Дань, которого только что сбросили на пол и который пытался подняться, снова поскользнулся:  — …  Лянь Цзинь, занёсший ногу через порог, судорожно дёрнул уголком рта:  — …  Холодный ветер пронёсся по залу Цяньхэ. Придворные благоразумно опустили глаза, уставившись себе под нос: видеть, как обычно непоколебимый Наследный принц застыл словно окаменевший, а его младший брат, принц Вэньнин, жалуется — или… ластится? — им категорически не полагалось. А?! Принц Вэньнин?! Лянь Цзинь потёр глаза, указал дрожащим пальцем на огромное «нечто», повисшее на Фу Хуайяо: — Это… это и есть Его Высочество?! Юноша, прижавшийся к белым одеждам старшего брата, обладал чертами лица одновременно строгими и изысканными — до такой степени прекрасными, что от одного взгляда захватывало дух. Однако, облачённый лишь в нижние одежды и босой, он напоминал огромного обиженного щенка, цепляющегося за хозяина. Картина получалась нелепой и странной. Но это действительно был Фу Юаньчжоу. Очнувшись от оцепенения, Фу Хуайяо мгновенно включил «режим ледяного холода» и рявкнул: — Слезай немедленно! Как ты смеешь так обниматься?! Это же неприлично! Пытаясь оторвать его, он вдруг обнаружил, что обычно послушный младший брат, напротив, обвил его ещё крепче — руками и ногами: — Нет! Старший брат… Они хотят уколоть меня иглами! У-у-у-у…😥 Все присутствующие:  — …  Сцена становилась всё более и более абсурдной. Наконец до Фу Хуайяо дошло, что что-то здесь не так. Фу Юаньчжоу с девяти лет находился рядом с ним, всегда был сдержан, благовоспитан, никогда не позволял себе подобного поведения. Что он задумал? — Юаньчжоу? — тихо окликнул он, дав знак Цзян Аню и Гу Даню отойти подальше, и слегка потряс висящего на нём человека. — Слезай сначала. Я не позволю им колоть тебя. Убедившись, что все покинули внутренние покои, Фу Юаньчжоу сразу перевёл дух, отпустил его талию, но тут же схватил за руку и, сморщив нос, принялся жаловаться: — Старший брат, они такие злые! Я только проснулся и не стал с ними разговаривать, а этот старик в красном вдруг вытащил длиннющую иглу и хотел воткнуть мне в тело! 😩 Хорошо, что я сильный — пнул его, и он улетел! Хм-хм-хм…  Рассыпавшиеся чёрные волосы, детская манера наклонять голову набок, чистый, доверчивый взгляд — всё это напомнило Фу Хуайяо давно забытые времена. Раньше Юаньчжоу тоже так смотрел на него, когда был совсем ребёнком… хотя даже тогда в его глазах уже не было детской невинности. На миг Фу Хуайяо чуть не потерялся в этой прозрачной чистоте. Но странное поведение брата заставило его насторожиться. — Ты знаешь, кто я? — спросил он. — Разве Старший брат сам не знает, кто он? — удивился Фу Юаньчжоу. Фу Хуайяо недовольно нахмурился — ответ был слишком уклончивым. — Скажи прямо: кто я? Наследный принц, известный своей жестокостью и холодностью, мог бы напугать кого угодно. Но юноша, казалось, ничуть не боялся. Он игриво потряс его запястье, с невинностью ребёнка произнося: — Ну как кто? Старший брат — это Старший брат! Будущий Император Юйхэна, самый-самый любимый Старший брат Юаньчжоу!.. — Вдруг он нахмурился, словно пытаясь вспомнить что-то. — Хотя… разве ты уже не взошёл на трон?.. *** Лёгкие шёлковые занавесы колыхались на ветру, весенний ветерок доносил прохладу, а на ветвях за решёткой балкона уже пробивались первые зелёные почки. — То есть вы хотите сказать, что принц Вэньнин сошёл с ума? — Лянь Цзинь широко расставил ноги, уселся на стул и театрально приподнял подбородок, изображая изумление — настолько фальшиво, что это бросалось в глаза. Гу Дань, тот самый «старик в красном», бросил на него презрительный взгляд: — Неужели генерал сомневается в моих медицинских навыках? Или не верите, что знаменитый «благородный муж» может вести себя вот так? Лянь Цзинь открыл рот — и тут же замолчал.