Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Чиновники почти уткнулись носами в грудь — настолько глубоко они склонили головы.   «Это же очевидно! Все мы знаем правду с самого начала — просто молчим, делаем вид, что ничего не замечаем! Янь У, ты, величайший прямолинейный болван во всей империи Юйхэн… Зачем так прямо говорить?! Хочешь испытать терпение Его Величества — не тащи нас за собой! А-а-а, как же противно!..» Лицо Фу Хуайяо, обычно подобное вечной ледяной глыбе, осталось безмятежным, но аура убийственного холода вокруг него стала ещё плотнее. Голос его прозвучал ровно, без повышения тона — и при этом он даже не стал отрицать: — Мудрое замечание, господин Янь. Янь У, «похвалённый» подобным образом, выглядел так, будто проглотил сотню мух. После двух неудачных попыток заговорить с императором, новый министр Министерства ритуалов Вэй Дуо под давлением горящих взглядов остальных чиновников с трудом выступил вперёд: — Его Высочество принц Вэньнин уже имеет собственную резиденцию за пределами дворца. Пребывание его во внутренних покоях нарушает все правила этикета. Чиновники тут же бросили на него яростные взгляды: «Кто тебя просил это говорить?!» Вэй Дуо обиженно надулся: «Я же из Министерства ритуалов! О чём ещё мне говорить?» Фу Хуайяо позволил им обменяться немыми упрёками и спокойно произнёс: — Во дворце полно шпионов. Полагаю, вы все уже слышали: принц Вэньнин сошёл с ума. При первых словах министры кашлянули, но едва прозвучала вторая фраза — все разом подняли глаза на сидевшего рядом принца Вэньнина. Фу Юаньчжоу тут же свирепо уставился на них, на одного за другим, потом резко отвернулся, надул губы и жалобно протянул: — Старший бра-а-ат… 😔 Они все злодеи.😔 Чиновники:  — … Фу Хуайяо невозмутимо погладил его по голове: — Да, злодеи. Чиновники:  — … Они были слишком заняты: кто-то подпирал подбородок ладонью, кто-то — подбирал выпавшие глаза. Принц Вэньнин, чувствуя за спиной мощную опору, самодовольно фыркнул в их сторону: — Подлые! Бесстыдные! Сеете раздор! Врëте на каждом шагу! 😡 Слёзы хлынули у министров рекой:   «Это тот самый “благородный и добродетельный” третий принц — изящный, талантливый, полный достоинства? Это ледяной, беспощадный император, известный своей жестокостью? И почему такая несправедливость?! Государь называет тебя сумасшедшим — и ты молчишь! А если кто-то просто посмотрит на тебя — ты уже орёшь: “Злодеи!”…» Фу Хуайяо едва сдерживал улыбку. Эти его лучшие советники — цвет имперской элиты — теперь выглядели так, будто готовы разрыдатьcя от бессилия перед одним-единственным человеком. Хотя… стоит ли удивляться? Ведь именно он, Фу Хуайяо, даёт этому человеку право быть таким дерзким. Но шутки в сторону — пора решать дело. Фу Хуайяо холодно окинул взглядом зал: — Принц Вэньнин болен. Я лишь проявляю братскую заботу. Неужели и в этом у вас есть возражения? — Ваше Величество, подумайте! — воскликнули в один голос. — Что мне думать? — парировал он. Чжуан Жуосюй, получив сильный пинок от отца в спину, «героически» выступил вперёд и, дёргая уголком рта, произнёс: — Принц Вэньнин — человек необычайного ума и коварных замыслов. История с безумием… вызывает сомнения. Раз один осмелился заговорить — остальные тут же последовали его примеру. Учёный зала Цзычжэн Вэй Хуэй вышел вперёд: — Осмелюсь доложить: у принца Вэньнина множество приверженцев. Он стремится оспорить законность наследника престола. Его намерения ясны — это чистой воды волчья алчность! Разве можно допустить, чтобы такой человек находился у ложа государя? Командующий гарнизоном Хуан Баожуй добавил: — Принц Вэньнин — первый воин империи! Его мастерство не знает границ. Если оставить его при дворе — он станет нашей величайшей угрозой! Главный секретарь Ан Цзайцзи выступил следом: — Принц Вэньнин подозревается в убийстве прежнего императора. Если Ваше Величество будет его прикрывать — это будет неуважение к памяти отца! — Принц Вэньнин… — Принц Вэньнин… — Принц Вэньнин… Обвинения сыпались одно за другим, и список его преступлений вскоре сравнялся бы с перечнем десяти величайших злодеяний, караемых смертью. Брови Фу Хуайяо всё больше сдвигались. В разгар всеобщего возбуждения Янь У вдруг выхватил меч у стоявшего рядом Лянь Цзиня, опустился на одно колено и, подняв клинок над головой, громко провозгласил: — Осмелюсь просить: ради блага Поднебесной — казните принца Вэньнина! Очистите трон от злых сил! Все чиновники тут же пали ниц: — Казните принца Вэньнина! Очистите трон от злых сил! В зале остался лишь один неподвижный — канцлер Чжуан Дэчжи, сидевший, как скала. Лянь Цзинь же усмехался, наслаждаясь зрелищем. Больше никто не стоял. Фу Юаньчжоу растерянно смотрел на эту толпу, кланяющуюся до земли, и, ничего не понимая, крепко сжал рукав брата. Лицо Фу Хуайяо стало мрачным, как грозовая туча. — Где ваши доказательства? — спросил он. Министр Шан Лочэн ответил: — Пусть принц Вэньнин явится в Министерство наказаний. Там я представлю доказательства. — У тебя, Шан Лочэн, язык острее меча, — холодно усмехнулся Фу Хуайяо. — Боюсь, из пустого слуха ты способен соткать целую бурю. Янь У не сдавался: — Речь идёт о судьбе империи! Прошу, подумайте! — Разве братское согласие — не основа внутреннего мира? Разве мир в семье правителя — не залог стабильности в государстве? Шан Лочэн попытался возразить: — Ваше Величество… — Ты хочешь меня вынудить? — перебил его Фу Хуайяо. — Никак нет! Но ради империи Юйхэн я готов умереть десятью смертями! Гнев Фу Хуайяо уже проступал на поверхности. Он ожидал сопротивления, но не думал, что всё зайдёт так далеко. Теперь он сам не знал, как усмирить этот бунт. Похоже, влияние Фу Юаньчжоу пугало их гораздо сильнее, чем он предполагал. Фу Юаньчжоу тем временем оглядывался по сторонам: брат в ярости, министры — в святой праведности, напряжение в зале достигло предела…   Ему стало невыносимо обидно. Нос задрожал, глаза наполнились слезами — и он не выдержал: — У-у-у-у-у-у-у-у!!! В самый разгар противостояния раздался пронзительный вопль, ошеломивший весь зал. Фу Юаньчжоу, выкрикнув, вдруг вспыхнул яростью, бросился к чиновникам и начал махать кулаками и ногами: — Злодеи! Злодеи обижают Старшего брата!.. У-у-у-у… 😠 Юаньчжоу вас не простит! У-у-у-у… — Ваше Высочество, успокойтесь! — Ай! Моё лицо!.. — Больно! Больно! — С-с-с…! — Спасите, Ваше Величество! А-а-а! Стены кабинета наполнились стонами и падениями. Придворные, проходившие мимо, останавливались в изумлении. Лянь Цзинь остолбенел. Даже невозмутимый канцлер Чжуан Дэчжи вырвал от неожиданности клок бороды и поморщился от боли. Даже сошедший с ума, первый воин империи оставался первым воином. Командир серебряной гвардии Сюэ Динчжи не мог его остановить — да и не смел поднять руку на принца. Так «герои», готовые умереть за правду, оказались беспомощными мешками, валяющимися по полу в позах мнимых трупов. Когда бойня вот-вот должна была перерасти в резню, Фу Хуайяо бросился в «трупное поле» и потянул брата за руку. Фу Юаньчжоу, увидев его, мгновенно бросил очередную «жертву» и кинулся в объятия: — У-у-у-у… Старший брат… Я их ненавижу!.. Они обижают тебя!..😩 Чиновники внутри себя заливались слезами: «Да кто кого обижает?!» При взгляде на то, как Фу Юаньчжоу, рыдая до икоты, с красными опухшими глазами продолжает бить всех подряд, сердце Фу Хуайяо сжалось от боли. Он достал платок и стал вытирать ему лицо: — Тише, Юаньчжоу… Не плачь. Со мной всё в порядке. Сейчас третий принц был похож на волка, потерявшего стаю, — все свои страх, боль и отчаяние он вкладывал в единственного оставшегося человека. «Старший брат… Рядом со мной остался только ты…» Те слова, сказанные когда-то в темнице Управления по делам императорского рода, оказались пророческими. Возможно, в глубине души он уже тогда понял: в этом мире ему довериться больше некому. Тем временем Лянь Цзинь чуть челюсть не отпустил:   «Это наш суровый наследный принц? Будущий император Юйхэна? Такой… заботливый?» — Если ещё раз посмеете обижать Старшего брата, — Фу Юаньчжоу вытер слёзы и обернулся к чиновникам, сверкая красными глазами, — я буду бить вас каждый раз, как увижу! Избитые министры тут же закивали: «Да-да! Это же император! Кто осмелится его обижать?!» Лянь Цзинь махнул рукой на все эти условности и, смеясь до боли в животе, подумал: «Не вышло у них ничего… Нет, вернее — сам император спокоен, а они, как истинные евнухи, мечутся! Такого спектакля не увидишь и раз в жизни». Фу Хуайяо, уговорив и чуть ли не украв брата у этой сцены, отправил его с Цзян Анем на омовение, приказал послать лекарей из Императорской лечебницы, а затем спокойно оглядел своих изувеченных, но всё ещё живых советников. Лицо Янь У было особенно живописным — распухшее, в синяках, но глаза его горели восторженными «сердечками» как у одержимого «фаната»: — Какое великолепное мастерство у принца Вэньнина! Остальные тут же отползли от него на несколько чи: «Какой же у него извращённый вкус к боли?!» Фу Хуайяо постучал пальцем по столу. Его узкие глаза были спокойны. Все тут же замолкли. — Принц Вэньнин сошёл с ума, — повторил он. Шан Лочэн вздохнул: — Теперь я верю. Все молчали. Никто не ожидал такой яростной, почти животной преданности принца своему брату. И хотя… — Я ценю вашу заботу, — сказал Фу Хуайяо, — однако…  — голос его оставался ровным, но твёрдым, как сталь, — Фу Юаньчжоу я беру под свою защиту. Пусть это будет его личной слабостью. Пусть в этой холодной одинокой империи останется хоть один человек, стоящий за его спиной. Канцлер Чжуан Дэчжи спросил: — Ваше Величество… Вы уверены, что принц Вэньнин не поднимет руку на трон? Фу Хуайяо долго смотрел на него, затем ответил: — Нынешний принц Вэньнин не причинит вреда Юйхэну. Можете быть спокойны. Но если однажды это случится…  — он сделал паузу, и в его голосе прозвучал лёд, — я лично вырежу зло с корнем. Чиновники переглянулись. Спорить с безумцем — бессмысленно. Они склонились в глубоком поклоне: — Мы подчиняемся воле Вашего Величества.