Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Дворец Цяньхэ. На роскошном ложе, украшенном инкрустацией из семи драгоценных камней и жемчуга, с вырезанными драконами и фениксами, парящими среди облаков, спал юноша, нахмурив брови, будто переживая великую несправедливость. Фу Хуайяо сидел у изголовья, осторожно разглаживая морщинки между его бровями. Его прекрасное, но холодное лицо оставалось без малейшего выражения. Фу Чжэн…   Неважно, каким образом Фу Юаньчжоу узнал это имя — он имел полное право ненавидеть.   Какой бы ни была правда, ребёнок не виноват в том, что должен расплачиваться за чужие грехи всей своей жизнью, своим будущим и слезами. Горька судьба того, кто родился в императорской семье.   Принц Вэньнин, чей ум был достоин управления Поднебесной, по праву должен был занять высочайшее положение, но из-за Фу Чжэна его попрали в прах. Он жил в холодной заброшенной части дворца, где даже слуги смотрели на него свысока. Другим требовалось десять усилий, чтобы подняться, ему же — двадцать, а всё равно над ним заносили меч, выкрикивая: «Казнить принца Вэньнина! Очистить трон от зла!» — и лишь чаша яда позволила ему цепляться за жизнь.   Разве можно не ненавидеть? Вдруг спящий зашевелился. Фу Хуайяо чуть нахмурился и внимательно наблюдал, как Фу Юаньчжоу, растерянно моргая, открывает глаза. — Старший брат? — прошептал тот. — М-м. — Как я здесь очутился? Я же помню, что ждал тебя у входа в Зал советов… Он потряс головой, явно недоумевая. «Не помнит…» — подумал Фу Хуайяо, ничуть не смутившись. — Ты уснул. Я принёс тебя сюда. — А… — Фу Юаньчжоу совершенно не усомнился, лишь смущённо почесал затылок. — Голоден? Пора обедать, — мягко сменил тему император Тяньи. Перед ним снова предстал тот самый наивный и беззаботный Фу Юаньчжоу, который послушно кивал словно маленький ребёнок. За трапезой принц Вэньнин, не видевший старшего брата несколько дней, принялся болтать без умолку. Разговор зашёл о Тайсюэ (Императорской академии), и Фу Хуайяо вскользь упомянул о своих планах. Ещё со времён наследного принца он уделял особое внимание управлению чиновниками: «Правитель управляет не народом, а чиновниками». Ведь император один, а процветание империи Фу зависит от того, насколько компетентны и честны его служащие. После восстания Фу Чунлиня многие погибли или были отстранены, и теперь требовалось создать новую политическую основу. — То есть… — Фу Юаньчжоу, задумчиво покусывая палочку, внимательно выслушал брата, — ты боишься, что даже если открыть Тайсюэ для детей из бедных семей, учёные и знать всё равно будут их притеснять и настоящего обучения не получится? Фу Хуайяо едва заметно кивнул. Если разделить их на два лагеря, они начнут враждовать, и в академии воцарится хаос, где учиться будет невозможно. Юаньчжоу заботливо налил брату супа, пушистые ресницы захлопали: — У меня есть идея! Хочешь послушать? Он смотрел так, будто маленький ребёнок стремится произвести впечатление на взрослого. Император невольно улыбнулся уголками губ: — Говори. Если идея хорошая — получишь награду. Лицо Фу Юаньчжоу сразу озарилось радостью. Он таинственно поднял свою палочку: — Допустим, эти — дети знати, — указал на палочки в руках брата, — а эти — дети из простых семей. — Затем он взял по одной из каждой пары, соединил их и торжествующе поднял вверх. — Понял, старший брат? Глаза Фу Хуайяо вспыхнули — он сразу всё понял. Юаньчжоу, довольный, широко улыбнулся: — В империи Юйхэн знать — потомственные знатные семьи. Они считают себя выше других и могут занимать должности без экзаменов, просто по рекомендации Тайсюэ. Если появятся дети из бедных семей, их шансы уменьшатся, и они начнут завидовать, даже вредить. Но если связать их интересы, всё изменится! — Предлагаю ввести систему пар. Каждая знать будет в паре с одним из простолюдинов. Их нельзя менять, и оба должны успешно сдать экзамены, чтобы получить рекомендацию. Таким образом, знать будет вынуждена защищать своего партнёра, а простолюдины, обычно усердные и трудолюбивые, станут примером. Гордость знати не позволит им проигрывать — они сами начнут усердно учиться. Выгодно всем! Он немного собрался с мыслями и продолжил: — Что до главных учёных — цзижоу, боши и прочих — их стоит пересмотреть. Упрямцев отправить в академию Ханьлинь, пусть там с книгами общаются. А каждому боши поручить две-три пары учеников. Раз в несколько месяцев проводить крупные экзамены, и тех, кто займёт первые три места по предмету, объявлять публично. Люди ведь любят славу! Плюс небольшие награды — и они станут прилежными наставниками. А чтобы не было обмана, можно прислать несколько учёных из зала Дуаньмин, которые следят за чиновниками и имеют право обличать недобросовестность. *** Примечание переводчика.  Боши (博士) — высокопоставленные учёные-чиновники при Императорской академии (Тайсюэ), специалисты по классическим текстам и наставники царевичей. Отвечали за обучение, экзамены и сохранение конфуцианской ортодоксии. *** Император Тяньи выслушал длинную речь с одобрением: — Отличная идея. Новаторская, но вполне осуществимая. Глаза Фу Юаньчжоу загорелись, и он тут же расплылся в счастливой улыбке, совсем забыв о прежней серьёзности: — Правда? — М-м. Ты очень умён, — сказал Фу Хуайяо, ласково потрепав его по голове. Ещё при жизни отец говорил: «Обрести Цзычжэна — значит обрести спокойствие Поднебесной». Он никогда не сомневался в этих словах.   А теперь этот человек — рядом с ним, помогает укреплять государство. — Ты здорово помог мне, Юаньчжоу. Какую награду хочешь? Тот задумчиво посмотрел в потолок, потом смущённо прищурился: — Я ещё не придумал… — Тогда думай. Я не тороплю тебя и не откажусь от своих слов. — Уголки губ императора чуть смягчились. *** План открытия Тайсюэ вызвал бурю негодования. Для простых людей это была священная обитель знаний — место, где обучали сыновей знати искусствам, числам, классике и управлению государством. Обычному люду даже мечтать об этом не полагалось. Чиновники тоже шумели. Консервативные министры то и дело подавали челобитные, но Фу Хуайяо внешне терпеливо их выслушивал, а через несколько дней неожиданно обнародовал предложение Фу Юаньчжоу — и волна возмущения хлынула с новой силой. Министерство чинов (Либу) чуть не плакало от благодарности: наконец-то не придётся назначать на должности никчёмных подопечных и потом выслушивать упрёки! Учёный из зала Дуаньмин Янь У, решивший проблему одним махом, теперь буквально следовал за принцем Вэньнином, воспевая его хвалой: «На небесах — Вэньцюйсин, на земле — Уцюйсин!» (Боги литературы и войны сошлись в одном лице!). Раньше зал Дуаньмин был в стороне от принца Вэньнина, но после его «героического подвига» Янь У стал его самым преданным поклонником. Фу Юаньчжоу, которому уже надоели бесконечные отсутствия брата, был в дурном настроении. Но, зная меру, он не мешал императору работать. Когда же Янь У начал докучать ему своими восторгами, он просто выгнал его из дворца. Прочие учёные зала Дуаньмин, услышав шум, прибежали и утащили товарища прочь. Проходившие мимо чиновники прикрывали лица ладонями: «Этот позорник — наш коллега? Нет, нет, не признаём!» *** Примечание переводчика.  Зал Дуаньмин (Дуаньминдянь) — учреждение при императорском дворе, исторически существовавшее в ряде китайских династий (в частности, при Тан и Сун). Учёные-сюэши при Дуаньминдяне были доверенными советниками императора, часто занимавшимися подготовкой указов, литературной деятельностью и особыми поручениями. В художественном контексте романа Зал Дуаньмин наделён функциями надзорного органа: его чиновники имеют право инспектировать местные власти, обличать проступки чиновников и даже осуществлять экстренные меры правосудия по императорскому повелению. *** Двадцать девятого числа второго месяца, накануне весеннего равноденствия в день праздника Шэ (Се), когда простолюдины приносили жертвы богу земли, император Тяньи тайно решил выехать в окрестности столицы. Он хотел лично осмотреть состояние сельского хозяйства — это должно было лечь в основу реформы землепользования. *** Примечание переводчика.  Шэ (Се) — «День Жертвы Земле» — древний китайский праздник, посвящённый богу земли (Шэшэнь). Отмечался дважды в год: весной — с молитвой об урожае, осенью — с благодарением за него. В этот день общины приносили жертвы, устраивали пиршества и обращались к духам земли за благословением. Выезд императора в день Шэ (Се) символизировал заботу о народе и единение власти с землёй. *** — Старший брат. 🥹 — Фу Юаньчжоу вис на нём, цепляясь мёртвой хваткой. Фу Хуайяо вздохнул: с таким «животным» на спине даже переодеться невозможно. — Ну же, я же сказал, что возьму тебя с собой. — Дело не в этом! — возмутился Юаньчжоу, готовый уже запихнуть брата обратно в постель. — Ты же столько дней не отдыхал! Зачем ещё и за город? Покойный император был консервативен: сначала долгие войны, потом — мирное восстановление. Но накопленные проблемы требовали решений. Фу Хуайяо, будучи наследным принцем, был связан по рукам и ногам. Теперь, став императором, он сразу начал масштабные реформы. Весна — время сева и экзаменов, и он едва находил время спать, проводя дни между Залом советов и императорским кабинетом. Лишь в день коронации вернулся в Цяньхэ, а потом — снова работа. Разве император должен так изнурять себя? — Просто прогуляемся, — успокаивал его Фу Хуайяо. — Как закончу — вернусь в Цяньхэ вечером. Юаньчжоу надул губы, но знал: если брат хоть что-то принял к сведению — это уже победа. Пришлось согласиться. Фу Хуайяо не рассердился на его вмешательство. С детства лишённый материнской заботы, он всегда был строгим, ответственным, исполняя роль старшего — наследного принца, брата, императора. Даже отец обращался с ним сурово, желая видеть в нём идеального правителя. Поэтому болтовня младшего брата казалась ему чем-то новым…   И очень тёплым. В этот раз с ним отправилось немало людей: генерал Чжунсинь Лянь Цзинь, министр военного ведомства Чжуан Жуосюй, заместитель министра финансов Ли Нань, министр общественных работ Дин Шанъюань, главный чиновник по делам общественных работ Чэнь Минь, учёный из зала Цзычжэн Чжоу Ду, Цзян Ань, а также сами Фу Хуайяо и Фу Юаньчжоу — всего девять человек.   За ними в тени следовали серебряные стражи и теневые гвардейцы. Лянь Цзинь всё ещё чувствовал неловкость после стычки с принцем Вэньнином, но сегодня тот вёл себя как обычно: «Старший брат — главное, остальные — невидимки». Лянь Цзинь скривился: «Вот уж разница в отношении! Неудивительно, что Янь У в зале Дуаньмин рыдает, цитируя: «Песнь, что рвёт сердце на части…» Группа всадников выехала из города, а на окраине спешилась, чтобы не причинить вреда прохожим. Весна была в самом разгаре. Лёгкий ветерок играл с ивовыми ветвями, ласточки резвились в небе — прекрасный день для путешествия. Повсюду простолюдины приносили жертвы богу земли, моля о богатом урожае. Фу Хуайяо молча смотрел на них. Он часто выходил в народ — на шумную улицу Чжуцюэ, в бедные кварталы, на рынки. Только живя среди простых людей, можно понять, насколько тяжек груз, лежащий на плечах правителя.   Император должен не только сохранить жизни подданных, но и защитить их дома. У полей простолюдины погоняли волов, кто-то уже начал сеять. Солдаты, закатав штаны, помогали с пашней, работая с энтузиазмом. — По нашим оценкам, — начал Ли Нань, указывая на поля, — население Поднебесной составляет шесть тысяч двести вань душ. В столице — триста десять вань. Три пятых горожан и семь десятых всего народа кормятся земледелием и ткачеством. И всё же — продовольствия не хватает. — Мы много лет работаем над повышением урожайности, — нахмурился Чэнь Минь, — но прогресс мал. Нам не хватает талантливых людей. Фу Хуайяо кивал, а Цзян Ань быстро записывал всё на бумаге. Дин Шанъюань косился на принца Вэньнина: «Не придумает ли он чего-нибудь гениального?» Ли Нань кашлянул: — Не смотрите, Дин-дафу. Его высочество… Третий господин не силён в этом. Лучше надейтесь на самих себя. Он ведь раньше был его начальником — знал, в чём тот силён. Дин Шанъюань обречённо опустил голову. — На весенних экзаменах скоро появятся новые таланты, — заметил Фу Хуайяо. — Обратите внимание на них. «Неужели думают, что мой младший брат — всесилен?» — добавил он про себя. Фу Юаньчжоу всё слышал, сморщил нос: «Жаль, не могу помочь старшему брату…» Фу Хуайяо похлопал его по макушке: — Не переживай. У меня полно людей. Тебе не нужно ломать голову. Чиновники невольно выпрямились: «Верно! Мы не подведём Его Величество!» По карте они двигались дальше, пока не достигли нетронутых земель. Дин Шанъюань взял горсть земли, вздохнул: — Какая жалость… Лянь Цзинь проверил почву: — Господин, рис сажают после Цинмина. Если сейчас отправить солдат распахивать землю — успеем к сроку. Мои воины справятся. Чжуан Жуосюй подтвердил: — У нас в резерве двадцать тысяч солдат одного лишь клана Лянь, плюс местные гарнизоны. — С семенами проблем не будет, — добавил Ли Нань. Цзян Ань расстелил карту на большом камне. Все собрались вокруг. Фу Хуайяо уже продумал план и отметил четыре области: Цзиньчжоу, Юнчжоу, Хэчжоу и столицу. Все они — на плодородных землях, близки друг к другу и к столице. — Начнём с малого. Эти четыре области — эксперимент. Чжуан-цин, распределите войска. Местные власти окажут поддержку. — Слушаюсь. — Лянь Цзинь, за распашку в Цзиньчжоу, Хэчжоу и Юнчжоу отвечают твои войска. Присмотришь лично. Лянь Цзинь взглянул на спокойно стоявшего рядом в синем одеянии юношу. «Тех, кто может остановить Фу Юаньчжоу, можно пересчитать по пальцам…» Фу Хуайяо кивнул: всё в порядке. — Распаханные земли станут государственной собственностью. Нанять простолюдинов — платить им жалованье. Ли-цин, казна позволяет? — Налоги ещё не собраны. Средств мало. — Тогда составь смету. Возьмём из императорской сокровищницы. Затем он повернулся к Чжоу Ду и Чэнь Миню: — Возьмите императорский меч. Отправляйтесь в южные и северные провинции тайно. Если солдаты будут пренебрегать помощью простолюдинам,— в его узких глазах мелькнул холодный блеск, а родинка под глазом стала ярче, — рубите без предупреждения. Оба торжественно поклонились. — Только будьте незаметны в пути, — весело добавил Фу Юаньчжоу, — а рубить — громко! И заодно хватайте начальников!.. Верно, старший брат? Фу Хуайяо кивнул. Ему нравился нынешний Фу Юаньчжоу больше, чем прежний «благородный муж». В этой наивной простоте просвечивала истинная жестокость — та, что скрыта в глубине души. И в этом они были равны. *** Осмотрев территории, они наметили границы будущих полей. Столичные земли были особенно важны — здесь переплетались интересы множества влиятельных кланов, поэтому Фу Хуайяо решил контролировать всё лично. Военным и тем, кто владел боевыми искусствами, ходьба давалась легко. Но чиновникам пришлось туго. Учёный Чжоу Ду, чья работа была исключительно письменной, едва не «сложил голову на поле брани», когда пришлось взбираться на холм. Чжуан Жуосюй милосердно взвалил его на спину и нëс, как перышко. Чэнь Минь и Дин Шанъюань поддерживали друг друга. Фу Хуайяо нахмурился: — Чжоу-цин, вы точно справитесь с инспекцией? *** Примечание переводчика.  «Цин» (卿) — почётное обращение императора к высокопоставленному чиновнику, аналог «достопочтенный» или «министр». Например, «Чжоу-цин» = «министер Чжоу». *** — Ради народа я готов умереть тысячу раз! — гордо провозгласил Чжоу Ду, лежа на спине Чжуана. Все закатили глаза: «Такой героизм впечатления не производит…» Император решил: «Дадим ему побольше стражи и хорошую повозку». — Старший брат, — обеспокоенно сказал Фу Юаньчжоу, — давай я тебя понесу? Ты ведь почти не умеешь воевать, и хоть держишься прямо, а на лбу — испарина. Тебе тяжело! Лицо Фу Хуайяо окаменело: — Нет. Какой же это император, если его носят на спине?! — Не упрямься! — Юаньчжоу становился всё больше похож на заботливую няньку. — Ты же совсем не отдыхал! Фу Хуайяо бросил на него косой взгляд. Тот уже подавал воду, платок, игнорируя обиженные взгляды Цзян Аня, которого лишили работы. При этом Юаньчжоу ловко использовал внутреннюю энергию, чтобы раздавить камни под ногами брата и уберечь его от препятствий — и всё это выглядело совершенно естественно. Императору вдруг стало… неприятно.   Мужская гордость не знает границ — ни между друзьями, ни между братьями, ни даже между… любимыми. — Старший брат… — Юаньчжоу не сдавался. Министр Дин Шанъюань с умилением гладил бороду: — Какая прекрасная братская любовь! Это благо для всей империи! Лянь Цзинь смотрел на белую и синюю фигуры, шагающие рядом, и задумчиво молчал.