Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Наигравшись, братья продолжили неспешно бродить по улицам. Внезапно издалека донёсся радостный звон свадебных суонэ, и, обернувшись, они увидели пышную свадебную процессию, неторопливо приближающуюся по улице. *** Примечание переводчика.  Суонэ «唢呐, suǒnà» — традиционный китайский деревянный духовой инструмент с пронзительным тембром, неизменно сопровождающий свадебные и погребальные церемонии в народной культуре Китая. Его громкий жизнерадостный звук считается символом торжества и изгоняет злых духов. *** — Так вот какая она — свадебная церемония! Как шумно и весело!😍 — с любопытством широко распахнул глаза Фу Юаньчжоу, едва сдерживаясь, чтобы не протиснуться поближе. Людской поток становился всё больше, и Фу Хуайяо поспешно потянул его к обочине. Процессия приближалась: гул барабанов и гонгов оглушал, повсюду плескалось море праздничного алого. Жених на высоком коне сиял от счастья, за ним тянулся длинный хвост свадебной процессии; алые паланкины покачивались в такт шагам, изящные служанки разбрасывали вокруг сладости и медяки, а толпа ребятишек бежала следом за шествием. Впереди захлопали хлопушки — весело, оглушительно, алые клочки бумаги взметнулись в воздух, почти заглушив ликующие возгласы толпы. Лишь когда эта волна людей наконец умчалась вслед за процессией, Фу Хуайяо инстинктивно  потянулся к боку — и сжал пустоту. Он обернулся. Лицо его мгновенно побледнело: Фу Юаньчжоу, только что прижимавшийся к нему, бесследно исчез. Он шагнул вперёд, лихорадочно озираясь, но вокруг сгущалась толпа — ни единого намёка на знакомый силуэт в синем. К нему подскочил человек в простых одеждах горожанина, торопливо и тихо произнёс: — Ваше Величество, третий молодой господин пропал. — Что?! — Лицо Фу Хуайяо исказилось до неузнаваемости. Если даже Теневые стражи упустили его… Фу Юаньчжоу хоть и знал столицу раньше, теперь он едва ли кого помнит. Куда он мог податься? — Ищите немедленно! Не найдёте — не возвращайтесь! — Слушаюсь! — Стойте! — Прежде чем страж удалился, Фу Хуайяо остановил его, лицо его то темнело, то прояснялось. — Проверьте ту свадебную процессию. — Слушаюсь! *** Людей, следовавших за процессией или просто любопытствовавших, было множество. Фу Юаньчжоу невзначай оттеснило в сторону. Он попытался окликнуть брата, но треск хлопушек заглушил его голос. Едва он собрался протиснуться обратно, как чья-то рука схватила его и вытянула из толпы в боковой переулок. Видя, как расстояние до старшего брата стремительно растёт, он в панике забился, не подумав применить внутреннюю силу: вырывался, толкался, бил ногами, чуть не выронив при этом белого зайца-мягкую игрушку. — Плохой человек! Что тебе надо? Если ты задумал что-то дурное, мой брат тебя не пощадит!!… Незнакомец был неплох в боевых искусствах, но даже ему стало не по себе от такого сопротивления. Добравшись до более уединённого места, он остановился. Едва он ослабил хватку, Фу Юаньчжоу настороженно отпрянул, но тот вдруг развернулся, схватил его за рукав и опустился на колени: — Ваш слуга приветствует Ваше Высочество! Фу Юаньчжоу от неожиданности вздрогнул: — Кто ты? — Ваше Высочество, разве не помните Чжао Хэна? — Тот поднял лицо, в глазах читались боль и изумление. Перед принцем стоял мужчина лет тридцати с небольшим — осанка прямая, взгляд честный; простые одежды не могли скрыть врождённой воинской стати. Фу Юаньчжоу вгляделся — и покачал головой: — Я тебя не знаю! — Я Чжао Хэн! Начальник вашей стражи! Вы правда забыли? — Я многих забыл! Я никого не помню! Чжао Хэн, увидев, что в словах его нет притворства, ещё больше погрустнел; голос его, несмотря на мужскую твёрдость, предательски дрогнул: — Ваш слуга слышал слухи, что Ваше Высочество… Не думал, что это правда… Он был начальником стражи двора Нин-вана, посланным покойным императором охранять Фу Юаньчжоу, когда третьему принцу исполнилось девять лет. Его преданность была искренней — иначе в тот роковой день, когда Фу Чуньлинь окружил дворец войсками, Фу Юаньчжоу не велел бы ему уйти первым. Чжао Хэн видел, как юноша, шаг за шагом, укреплял свои позиции при дворе, знал, какой ценой далась ему каждая победа. Глядя на нынешнего Фу Юаньчжоу, он не мог понять, чего в его душе больше — горечи или досады. Сжав кулак, он ударил им в землю, пытаясь выплеснуть переполнявшие его ярость и отчаяние. «Мир говорит: добро и зло рано или поздно получат воздаяние. Но я с детства знал: небо — глухо». Мальчик, произнесший эти слова, едва доставал ему до груди; с детской непосредственностью он склонял голову, но в глазах, чёрных, как чёрный нефрит, уже не было детской светлости. Тогда Чжао Хэн не понял глубины этих слов. Теперь же он лишь сожалел, что понял их слишком поздно. — Ваше Высочество, — Чжао Хэн провёл рукой по лицу, — вы должны уйти со мной. Сейчас же. Наследный принц… нынешний император… сейчас он вас пощадил, но кто поручится, что завтра не изменит решение? Вам нельзя оставаться в столице! *** Теневые стражи действовали быстро — меньше чем через четверть часа человек был найден. Но для Фу Хуайяо эта четверть часа тянулась дольше всей жизни. Получив донесение, он немедленно поспешил к указанному месту. Стражи, сопровождавшие Фу Юаньчжоу, предупреждали: его состояние крайне неустойчиво. Рядом с Фу Хуайяо он спокоен, но стоит ему усомниться, что старший брат поблизости, — он тут же впадает в тревогу словно испуганная птица. Неудивительно, что Фу Хуайяо беспокоился. Место, где оказался Фу Юаньчжоу, находилось недалеко от точки исчезновения, но в более уединённом уголке. Издали Фу Хуайяо увидел знакомую фигуру: тот сидел, свернувшись калачиком у дерева, крепко прижимая к груди белого зайца, лицом уткнувшись в пушистый мех, — он выглядел невероятно беззащитным. Фу Хуайяо замедлил шаг, выровнял дыхание. — Юаньчжоу. Юноша вздрогнул, резко поднял голову. Лицо его было необычайно бледным; едва он увидел белоснежную, холодную, как иней, фигуру брата, его глаза вспыхнули и он вскочил — но, видимо, онемевшие ноги подвели его, и он пошатнулся. Фу Хуайяо поспешил вперёд. Фу Юаньчжоу бросился ему в объятия. — Старший брат, Старший брат, Старший брат…😩— Он цепко обхватил его, повторяя одно и то же, голос дрожал от испуга и растерянности; он даже забыл скрывать их истинные отношения. — Я здесь. Всё в порядке. Старший брат с тобой, — тихо произнёс Фу Хуайяо, поддерживая его за плечи. Вдруг он почувствовал влажность на шее и осторожно приподнял его лицо. Фу Юаньчжоу вцепился в его руку, глядя на него широко раскрытыми глазами. Слёзы беззвучно катились из глаз, струйками стекая по щекам; тело его, напряжённое от испуга, дрожало. Сдавленно всхлипывая, он прошептал: — Старший брат…😭 я не мог тебя найти… нигде не мог найти… Сердце Фу Хуайяо на миг сжалось от острой боли. Двадцатилетний мужчина плакал словно ребёнок, сбивая дыхание от рыданий, — в них слышались страх, облегчение, растерянность; всё тело его мелко тряслось. Фу Хуайяо мягко погладил его по спине, достал платок, вытер слёзы. Лишь после долгих уговоров и ласковых слов ему удалось унять плач этого своенравного создания. Страж подал воды. Фу Хуайяо смотрел, как тот, всхлипывая и икая, пьёт, и в душе его бурлили невыразимые чувства. Зависимость Фу Юаньчжоу от него превратилась в нечто болезненное — словно рыба вне воды, он не мог существовать в одиночестве. В сущности, в этом не было ничего дурного: по крайней мере, теперь Фу Юаньчжоу никогда не сможет покинуть его. Но, вспоминая того Фу Юаньчжоу — с его литературной грацией и воинской статью, с его величественной осанкой, — Фу Хуайяо невольно ощутил горечь. Такова жизнь: приобретая одно, теряешь другое. Даже самый совершенный исход неизбежно оставляет после себя след сожаления. Неподалёку стоящий страж подал условный знак: подозрительных лиц поблизости не обнаружено. Фу Хуайяо кивнул. Янтарные глаза его потемнели. — Юаньчжоу, как ты оказался здесь? — когда тот немного успокоился, спросил он, сознательно смягчая свой обычно холодный голос. Фу Юаньчжоу нахмурился, глаза всё ещё были красны: — Юаньчжоу не убегал! Его утащил кто-то чужой! Взгляд Фу Хуайяо мгновенно стал ледяным: — Кто? — Не знаю. Но он знал меня, называл «Ваше Высочество». — Знакомый? Он не назвал своего имени? Фу Юаньчжоу склонил голову, размышляя: — Кажется… Чжао… Чжао что-то. — Чжао Хэн? — сразу догадался Фу Хуайяо. Фу Юаньчжоу кивнул; взгляд его был прозрачно-чистым, без тени скрытности. Фу Хуайяо медленно подавил нахлынувшее странное ощущение. Когда дворец Нин-вана пал, Фу Юаньчжоу немедленно распустил всех гостей и слуг — их следы удалось отчасти установить. Только Чжао Хэн бесследно исчез. Чжао Хэн был давним доверенным лицом Фу Юаньчжоу, его положение было сопоставимо с положением Цзян Аня при Фу Хуайяо. Если у Фу Юаньчжоу и оставались какие-либо скрытые силы, ими наверняка управлял Чжао Хэн. И теперь Чжао Хэн явился к Фу Юаньчжоу… — Стар… брат знает этого человека? — Рядом с Фу Хуайяо Фу Юаньчжоу быстро пришёл в себя и позволил брату вести себя прочь из уединённого места. — Да, — кивнул император, не вдаваясь в подробности. — Что он тебе сказал? — Он говорил гадости про брата! — Вспомнив, Фу Юаньчжоу надулся. — Даже так? — Фу Хуайяо не удивился: удивительно было бы, услышь он от Чжао Хэна комплименты в свой адрес. Фу Юаньчжоу скривил губы: — Он сказал, что брат в будущем причинит Юаньчжоу зло, и велел уйти с ним. — Ты поверил ему? — Фу Хуайяо обернулся, глядя на него спокойным, проницательным взглядом. Под этим взглядом Фу Юаньчжоу почему-то почувствовал облегчение; уголки губ его приподнялись в улыбке: — Брат так не поступит.😔 Поэтому Юаньчжоу его прогнал.  Фу Хуайяо мягко сжал его ладонь; их пальцы соприкоснулись, тепло друг друга ощущалось удивительно реально. Он кивнул, больше не расспрашивая о Чжао Хэне. *** После такого происшествия Фу Хуайяо хотел было вернуться во дворец раньше времени, но не успел вымолвить и слова, как Фу Юаньчжоу, прижимая зайца, умоляюще посмотрел на него огромными глазами — и Фу Хуайяо невольно передумал. Братья продолжили неспешно бродить по городу. Про себя он вздохнул: неудивительно, что Цзян Ань постоянно выглядел так, будто хочет что-то сказать, но не решается. Влияние этого юноши на него действительно велико. Но что с того? Даже самое сильное влияние — всего лишь влияние. У него свой путь: вершина славы, возвышение над миллионами. Шесть лет назад он однажды отказался от Фу Юаньчжоу — и сейчас тот больше не сможет стать для него преградой. *** Солнце поднялось выше; из труб домов поплыли лёгкие струйки дыма. — Брат, может, поедим чего-нибудь? — Фу Юаньчжоу повернул голову к спутнику. Фу Хуайяо взглянул на небо — действительно, время обеда близко, — и кивнул. Фу Юаньчжоу оживился и потянул его за рукав, оглядываясь по сторонам. — Брат, что выбрать? Фу Хуайяо чуть заметно улыбнулся: — Выбирай то, что хочешь сам. Ради меня ни от чего не отказывайся. Фу Юаньчжоу смущённо моргнул и, обойдя несколько заведений, остановился у довольно известной лавки. В его представлении старший брат всегда был величественной фигурой, восседающей в залах дворца; сидеть с ним в уличной лавке и есть… эта мысль вызывала у Фу Юаньчжоу невольное напряжение. Фу Хуайяо, глядя на зайца, едва сдержал улыбку и передал игрушку страже. Страж с зайцем в руках:  — …Неужто Его Величество узнал в нём того самого, кто в прошлый раз нёс корзину с продуктами? Заказали кисло-сладкую рыбу гуйюй, «пипу дуй шэ» «пипу с двумя змеями», жемчужный суп с восемью сокровищами, рыбу под рубленым перцем, жареную зелень и кувшин слабоалкогольного фруктового вина. Устроившись в уединённых покоях на втором этаже за ширмой, они слушали, как соседи обсуждают городские сплетни. — Брат, попробуй вот это. — Фу Юаньчжоу положил в его тарелку кусок рыбы гуйюй без костей, небрежно перехватив палочки брата, тянущиеся к рыбе под перцем. Фу Хуайяо, похоже, понял его замысел, приподнял бровь, но промолчал и взял предложенный кусок. Фу Юаньчжоу недовольно шмыгнул носом. Пусть старший брат внешне холоден, на самом деле он обожает острую пищу; без перца аппетит у него пропадает, но желудок слабый — поэтому за столом Фу Юаньчжоу всегда следил, чтобы тот не переборщил со специями. Бледный, как иней, мужчина напротив пригубил вино, губы его от острого покраснели и стали неожиданно сочными. Фу Юаньчжоу почувствовал, как сердце предательски ёкнуло, и поспешно опустил глаза. В соседних покоях собрались учёные мужи; попивая вино и закусывая, они обсуждали предстоящие государственные экзамены. — Значит, через месяц уже кэцзюй. Неудивительно, что в городе столько экзаменующихся. — Фу Юаньчжоу загнул пальцы, подсчитывая дни. *** Примечание переводчика.  Кэцзюй «科举, kējǔ» — система императорских экзаменов в Китае, просуществовавшая более тринадцати веков (с эпохи Суй до 1905 г.). Через неё отбирались кандидаты на государственную службу. Весенний тур «чуньши», 春试, упомянутый в главе, проводился в столице в апреле и был финальным этапом экзаменов — успешно прошедшие его получали высокие степени «цзиньши» и право на занятие чиновничьих должностей. Участников традиционно называли «цзюй-цзы» (举子) — «кандидатами на учёную степень». *** В империи Юйхэн весенние экзамены проводились пятнадцатого числа четвёртого месяца — в пору, когда ни жарко, ни холодно, климат особенно благоприятен. Фу Хуайяо кивнул: — Экзаменующиеся со всей Поднебесной уже съезжаются в столицу. Видимо, скоро вновь начнётся суматоха. Фу Юаньчжоу это прекрасно понимал и надул губы: — Как только брат бывает занят, его целыми днями не видно. Фу Хуайяо не удержался и ущипнул его за щёку, мягонькую, как булочка: — Тогда приходи помогать старшему брату. — Я смогу помочь? — Фу Юаньчжоу ткнул пальцем в собственную грудь. — Конечно. Ведь это ты — блистательный принц Вэньнин, бывший чжуаньюань по литературе. — Тогда Юаньчжоу обязательно поможет.☺️— Он принялся энергично кивать, глаза его сияли. Фу Хуайяо смотрел на него, словно обдумывая что-то. — Брат? — Фу Юаньчжоу, заметив его взгляд, удивлённо уставился в ответ. — Юаньчжоу, — Фу Хуайяо тихо произнёс его имя, выражение лица стало неопределённо-задумчивым. — Тебе, возможно, веселее за пределами дворца? Фу Юаньчжоу замер: — Брат… я не совсем понимаю. — Я имею в виду… если тебе здесь по-настоящему уютнее, — голос его был медленным, будто решение давалось с трудом, — я могу позволить тебе вернуться во дворец Нин-вана. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Глаза Фу Юаньчжоу мгновенно наполнились влагой. Фу Хуайяо опешил: — Что с тобой? — Брат… брат обещал, что не бросит меня…🥺 Видя, что слёзы вот-вот хлынут рекой, Фу Хуайяо с лёгким вздохом поспешил объяснить: — Я не бросаю тебя. Просто подумал, что тебе, возможно, здесь свободнее. По сравнению с этой золочёной прекрасной клеткой город в самом деле располагал к расслаблению — жаль, что многие за его стенами так и рвутся внутрь. Фу Юаньчжоу всхлипнул, съёжился; вокруг него словно сгустились серые тучи несчастья — он выглядел до крайности жалобно. — Юаньчжоу не хочет…~~~ Здесь ведь нет тебя… Фу Хуайяо смотрел на него и вдруг почувствовал головокружение; опомнившись, горько усмехнулся про себя. Фу Юаньчжоу, вероятно, никогда не поймёт, насколько его слова похожи на признание в любви. Но и подозревать его он не хотел: доверие уже отдано, и никому не хочется видеть его напрасным. Просто сегодняшний случай выглядел слишком уж подозрительно. «Чжао Хэн…» Этого человека, пожалуй, будет непросто склонить на свою сторону. — Брат… — Фу Юаньчжоу тревожно потянул его за рукав. Фу Хуайяо слегка смягчил слишком холодный взгляд и успокаивающе произнёс: — Если Юаньчжоу не хочет — не надо. Я просто так сказал. Фу Юаньчжоу заморгал — и улыбнулся. В соседних покоях какой-то учёный прочёл удачное стихотворение; многие громко одобрили. — Великолепно, брат Сюэ! — На этих экзаменах брат Сюэ наверняка войдёт в первую тройку и станет чжуаньюанем! — Преувеличиваете, преувеличиваете. Сюэ Мо лишь посредственность, — ответил кто-то; слова звучали скромно, но интонация выдавала самодовольство. — Брат Сюэ, не скромничай! Кто в столице не знает твоей литературной одарённости? Даже сам принц Вэньнин лично хвалил тебя! Фу Юаньчжоу: — … Фу Хуайяо: — …  Посетители зашумели от удивления; со стороны тех покоев снова полились комплименты. Фу Хуайяо чуть приподнял бровь и взглянул на Фу Юаньчжоу. Тот невинно пожал плечами: — Я не хвалил! Да и кто он такой, этот остряк? Фу Хуайяо и сам знал: он всегда держал ситуацию с Фу Юаньчжоу под контролем, все его знакомые были ему известны — никаких талантливых литераторов среди них не значилось. Фу Юаньчжоу, хоть и стал чжуаньюанем по литературе, сам предпочитал воинские искусства; с поэтами и учёными он почти не общался. Даже старики из Академии Ханьлинь не смогли уговорить его обсуждать с ними классику. Пока в соседних покоях царило оживление, вдруг раздался голос молодого человека, напевающего странный мотив: «Корзиной воду черпал — труды все напрасны, Глоток вина — и вот он чиновник! С коня сошёл — стал псом у стремян, Полвека в почёте — Всё Нанькэ-мечта…» *** Примечание переводчика.  Нанькэ-мечта — отсылка к классической новелле «Рассказ о губернаторе под южной ветвью» (南柯太守传) эпохи Тан. Пьяный мужчина засыпает под деревом, во сне становится богатым губернатором, но просыпается — и понимает, что вся «роскошная жизнь» длилась миг. Идиома означает иллюзорность мирских достижений. Су Жиму саркастически насмехается над Сюэ Тянем: его честолюбивые мечты о чине — всего лишь мираж. *** Мотив звучал предельно саркастично. И Фу Хуайяо, и Фу Юаньчжоу с интересом заглянули сквозь щель в ширме. Неподалёку за столиком сидел одинокий книжник. Лицо его было поразительно красивым — не та ослепительная красота Фу Юаньчжоу и не холодное великолепие Фу Хуайяо, а особая, свободная от условностей привлекательность, сочетающая благородство духа с небрежной непринуждённостью. Ему было чуть за двадцать, но белые широкие одежды учёного были неаккуратны и измяты, волосы небрежно перевязаны простой тканью; в одной руке он держал глиняный кувшин с вином, другой — постукивал палочками по чаше в такт песне. На столе стояло несколько пустых кувшинов — несомненно, завзятый пьяница. Соседи, похоже, знали его: едва прозвучал этот голос, как в их покоях воцарилась тишина. Затем господин Сюэ со стуком хлопнул ладонью по столу: — Су Жиму! Даже сквозь стену слышалась скрежещущая ярость — видимо, между ними была давняя вражда. Фу Юаньчжоу почесал подбородок: — Какие родители дали ему такое проклятое имя? Жиму, Жиму… «Закат», тьфу, прямо-таки жаждут ему ранней смерти, что ли?  Фу Хуайяо снисходительно взглянул на него, а сам вновь пристально вгляделся в того пьяного учёного — и вдруг его взгляд застыл. Как раз в этот момент мимо проходил слуга с чаем. Фу Юаньчжоу незаметно махнул ему, и тот, понимающе улыбнувшись, осторожно сдвинул ширму, открывая лучший обзор. Оказалось, многие так поступили — зрелище обещало быть занимательным. Фу Хуайяо и Фу Юаньчжоу переглянулись: неужто эти двое — городские знаменитости? Тем временем пьяный учёный приподнял веки, бросил взгляд в сторону шумевшей компании, вскинул бровь и широко ухмыльнулся: — О-о, сам господин Сюэ Тянь! Чем могу служить? — Чем?! Ты ещё спрашиваешь?! — Сюэ Тянь, одетый в парчовые одежды и держащий в руках веер с золочёными узорами, был внешне статен, но гнев исказил его черты, делая неприятным. Су Жиму весело покачал головой: — Раз не говоришь, в чём дело, как мне догадаться? Я слишком толстый, чтобы лезть в твои кишки искать червяка-гадальщика. Несколько человек не выдержали и фыркнули в ответ.