Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Лицо Сюэ Тяня то бледнело, то наливалось багрянцем. — Ты осмеливаешься утверждать, что твои слова только что — не насмешка надо мной? Мол, мой успех — лишь Нанькэ-мечта, и я провалюсь на экзаменах?! — Горькая несправедливость! — Су Жиму болтал кувшином, изображая полную невиновность; эта манера удивительно напоминала Фу Юаньчжоу. — Ваш покорный слуга лишь напевал песенку для веселья! Разве это оскорбляет господина Сюэ? Один из книжников фальшиво протянул: — Боюсь, почтенный Су лишь завидует успехам брата Сюэ — сам-то экзамены не сдаёт. Даже он сам не замечал, сколько кислоты сочилось в его голосе. Фу Юаньчжоу склонил голову набок. Вот оно — презрение книжников друг к другу? — Верно, завидую, не сдаю, — неожиданно легко согласился Су Жиму, махнул рукой и поднëс кувшин к губам. Выпито было немало, но в его жестах читалась откровенная небрежность. Взгляд Фу Юаньчжоу дрогнул. Лицо Сюэ Тяня почернело от ярости: — Су Жиму! Ты зашёл слишком далеко! Ополоснув горло половиной кувшина, пьяный книжник вытер рот рукавом. Лицо его порозовело, но глаза горели необычайной ясностью — пьян ли он, было не понять. Он театрально указал сперва на себя, а потом на стол Сюэ Тяня с его компанией, шлёпнул себя по бедру, вскочил и, прищурившись, обвёл зал поклоном: — Достопочтенные свидетели! Сегодня вы стали очевидцами: одинокий книжник, словно тигр среди волков, вступил в бой с целой сворой господина Сюэ! Господин Сюэ… кхм, в гневе обвинил сего скромника в наглости! Прошу, разнесите весть по городу — когда у вашего покорного слуги не будет денег на вино, не выгоняйте его метлой со двора!   Посетители захохотали, одобрительно закивали. Книжники же сверлили Су Жиму взглядами, из глаз так и сыпались искры. Тот, не обращая внимания, выложил на стол горсть серебра, расплатился, улыбаясь попрощался со всеми — даже с Сюэ Тянем. Эта дерзость была почти оскорбительной. Фу Хуайяо невольно вспомнил Лянь Цзиня и едва сдержался, чтобы не прикрыть лицо ладонью. Видимо, дело не в его подборе чиновников. Дело в том, что талантливые люди в империи Юйхэн почему-то все такие… Фу Юаньчжоу бросил взгляд на брата, поманил слугу, незаметно сунул ему монетку и расспросил о Су Жиму. Слуга усмехнулся: — Молодые господа редко бывают в городе? Су Жиму здесь знаменитость! Талантлив, а пьёт как сапожник. Какая харчевня его не знает? Слышали о «пяти благородных молодых господах» столицы? Фу Хуайяо перевёл на него взгляд: — Разве не о четырёх? Кажется, Янь У упоминал об этом. Увидев, что спрашивает именно этот величественный мужчина в белом, слуга поостерёгся и сбавил пыл: — Так было два года назад. А с тех пор как Су Жиму явился в столицу и начал биться стихами, куплетами, парными надписями — весь книжный мир перевернулся! Почти затмил собой четвёрку. Вот и вышло: Восточный Лю, Северный Вэй, Южный Вэнь, Западный Сюэ — и Центральный «винный талант». Господин Сюэ как раз из западной школы; на каждом поэтическом собрании проигрывает Су Жиму. А нрав у того, сами видели: одинокий волк, язык острее десяти чужих. Западная школа с ним в смертельной вражде. Что вы сейчас видели — ещё мягко. Бывает, подоспеют сторонники Центрального — тогда баталии начинаются! Вот это зрелище!.. Под конец он всё же не удержался и заговорил с прежним жаром: — «Винный талант?»— Фу Юаньчжоу моргнул. — Ещё бы! Су Жиму может напоить до бесчувствия всю харчевню. Пока никто не перепил его. А чем больше пьёт — тем лучше пишет! Управление государством, военное дело, поэзия, песни — во всём силён. Так и прозвали: «винный талант». Жаль только, на кэцзюй не идёт, приглашения крупных чиновников отвергает — клянётся, мол, в чиновники ни ногой. Ах, как все мечтают увидеть его поединок с «божественным талантом» — самим принцем Вэньнином!.. Фу Юаньчжоу невинно взглянул на Фу Хуайяо. «Божественный талант?» Фу Хуайяо с лёгким вздохом кивнул. Воистину божественный — в литературе и в военном деле. Сначала «демонический талант» наставник Цзян, затем «божественный» Фу Юаньчжоу… Неужто империи Юйхэн суждено обрести ещё и «винный талант» Су Жиму? Расспросив подробнее, принц Вэньнин отпустил слугу, подобрался ближе к брату и обхватил его за талию: — Брат, ты хочешь призвать этого пьяницу на службу? — Слуга же сказал: не идёт на экзамены, в чиновники не пойдёт. Ведь тот сам пел: «глоток вина — и вот он чиновник, с коня сошёл — стал псом у стремян». Ясно, что к власти относится с презрением. Хотя… не похож он на затворника. Его поведение выглядело нарочито провокационным — будто целенаправленно дразнил Сюэ Тяня. Но зачем такому таланту тратить силы на мелкую возню? Впрочем, такой острый язык наверняка найдёт отклик во дворце Дуаньмин. И если даже крупные чиновники его приглашали, слава «винного таланта», видимо, не пустой звук. Фу Юаньчжоу вдруг нахмурился: — Этот пьяница владеет боевыми искусствами. — Не сражались, глубину не оценить, но он явно скрывает этот факт. Братья переглянулись — и одновременно почувствовали интерес к одному и тому же человеку. — Пойдём посмотрим, старший брат? Проверим, подлинный ли он талант. — Фу Юаньчжоу прекрасно понимал, как брату не хватает достойных людей. Раз уж обещал помогать — упускать такой случай было бы неразумно. Впрочем… Когда он, применив лёгкие шаги, понёс брата вдогонку за Су Жиму, вдруг проворчал с кислой ноткой: *** Примечание переводчика.  Лёгкие шаги 轻功, «цингун»  — фундаментальный навык в традиции ушу и уся-литературы. Представляет собой мастерство передвижения с исключительной лёгкостью, скоростью и грацией: бег по воде, восхождение по вертикальным стенам, преодоление больших расстояний прыжком. В реальной боевой практике цингун связан с развитием мышечной координации, дыхания и центра тяжести; в художественной литературе часто романтизируется как способность парить в воздухе или «летать». *** — Этот пьяница выглядит… довольно достойно. Ветер в ушах шумел, но Фу Хуайяо всё же уловил слова и удивлённо приподнял бровь. С каких пор его третий брат обращает внимание на чужую внешность? Тот продолжил бурчать: — Хотя Юаньчжоу красивее. Фу Хуайяо не сдержал улыбки: — М-м. Разве кто-то посмеет назвать неотразимого Фу Юаньчжоу некрасивым? Разве что слепой. Принц Вэньнин бросил на брата быстрый взгляд и выпалил: — А самый красивый — это брат. Фу Хуайяо: — … Фу Хуайяо выровнял дыхание. — Я не женщина. Он и сам не знал, злиться ему или краснеть от смущения. Фу Юаньчжоу упорствовал: — Брат и так прекрасен. Как… м-м, как пион. «И лишь пион обладает подлинной красотой Поднебесной». Правда, найдётся ли смельчак, осмелившийся назвать холодного, величественного, всегда бесстрастного императора Тяньи… пионом? Возможно, в земле императорского сада покоятся останки такого отважного человека. Но пусть так — красоту брата знает один лишь он. Принц Вэньнин про себя одобрительно кивнул. Фу Хуайяо, то ли рассерженный, то ли смущённый, промолчал. Дом Су Жиму находился на севере столицы, в районе жилищ простолюдинов; его улица была ещё более глухой. В каком-то смысле он был обездоленным книжником — но продажа каллиграфии и картин позволяла ему жить в достатке. Просто страсть к вину перевешивала: ради него он даже не хотел переселяться в лучшее место. «Море точит камень до износа, Небо без любви и без слёз, Без цветов гонюсь за мечтой, Дао — путь долгий, Сердце людское — скала, Но в прах обратится порой, Клятв нет — кому же верить? Дао-чувство — не чувство…» Фу Юаньчжоу некоторое время следовал за ним по крышам. Тот шёл, напевая стихи и прикладываясь к кувшину; широкие рукава, спускавшиеся до колен, развевались на ветру, но походка оставалась твёрдой, без единого качка. Винная стойкость действительно впечатляла. — Забавно, — вдруг сказал Фу Юаньчжоу. Фу Хуайяо посмотрел на него. Тот усмехнулся: — Небо без Дао, мир без Дао… Фу Хуайяо тоже заметил: стихи Су Жиму походили на любовную лирику, но первые иероглифы каждой строки составляли скрытое послание — «цан тянь у дао, жэнь цзянь у дао» «Небо без Дао, мир без Дао». Слишком уж изощрённое «совпадение» для случайной песенки. *** Примечание переводчика.  Важно: Первые иероглифы строк образуют акростих: 沧—天—无—道—人—间—无—道 → «Цан тянь у дао, жэнь цзянь у дао» — «Небеса без Дао, мир без Дао» т. е. «Небо беззаконно, человечество безнравственно». В русском переводе эта структура невоспроизводима, но в тексте главы есть пояснение об этом скрытом послании. *** Впрочем… — Брат, ты уверен, что хочешь призвать этого человека? — спросил Фу Юаньчжоу, и в его тоне прозвучала странная нотка. — Почему? — Фу Хуайяо насторожился. С полной серьёзностью Фу Юаньчжоу обратился к брату: — Прежде чем он послужит государству… ты уверен, что он не утонет в вине? Фу Хуайяо:  — … Идущий внизу Су Жиму замер, опустил кувшин, бросил пустую посудину у обочины и продолжил путь. Фу Юаньчжоу пожал плечами: — Он нас заметил. Неплохая внутренняя сила. С этими словами он спрыгнул вниз вместе с братом, преградив пьяному книжнику дорогу в уединённом переулке. Два человека внезапно возникли перед ним. Су Жиму вздрогнул, подпрыгнул, затем, разглядев их, приложил ладонь к груди: — Фух… напугали до смерти. Фу Юаньчжоу не стал разоблачать его притворство и весело произнёс два слова: — Это грабёж. Су Жиму:  — … Фу Хуайяо:  — … Великий учёный скис лицом: — Молодые господа, судя по виду, из знатных семей. Зачем же грабить смиренного книжника? В его глазах мелькнули настороженность и недоумение. Фу Юаньчжоу приподнял уголок губ и фыркнул: — А кто сказал, что богачам нельзя грабить? Су Жиму: — … Фу Хуайяо:  — … — Увы, — Су Жиму развёл широкими рукавами, — у вашего покорного слуги ветер в карманах. Отпустите, ради небес? — Нет денег? — Фу Юаньчжоу скрестил руки на груди. — М-м-м. Фу Юаньчжоу обошёл его кругом, хитро ухмыльнулся и взмахнул левой рукой: — А это что? В ладони красовался кошелёк! Лицо Су Жиму исказилось; он судорожно сунул руку в рукав — кошелька и впрямь не было. — Раз у тебя нет денег, значит, это не твой кошелёк.  Уголок губ Су Жиму дёрнулся. Боль в ноге — это когда сам себе яму копаешь. Фу Юаньчжоу ловким движением спрятал кошелёк в свой рукав, обернулся и прильнул к молчаливому Фу Хуайяо, обхватив его руку: — Брат, грабёж окончен. Пойдём домой.  Фу Хуайяо снисходительно погладил его по голове. Кошелёк оказался неплохим. Если вдруг нечем будет кормить брата — можно будет податься в разбойники. Фу Юаньчжоу в уме прикидывал варианты, отсчитывая про себя: раз, два, три… И точно. — Молодые господа, минутку, — раздался сзади голос Су Жиму. Прислушавшись, можно было уловить лёгкую перемену в тембре. Фу Юаньчжоу подмигнул брату и обернулся. Су Жиму скорчил кислую гримасу: — Хотите чего-то — говорите прямо. Зачем грабить мои харчи? Уморить голодом — это же безнравственно~~~ — Действительно безнравственно, — кивнул Фу Юаньчжоу. Глаза Су Жиму загорелись надеждой: — Тогда, быть может, вернёте кошелёк… — Нет! — Фу Юаньчжоу улыбнулся с ангельской невинностью. — Безнравственность — так безнравственность. Мне просто ты не нравишься.  Су Жиму:  — … Он привык оставлять других без слов лет на двадцать. Но сегодня впервые сам онемел. С досадой он подумал: этот юноша прекрасен и мягок на вид — откуда такой своенравный характер? Принц Вэньнин оценивающе оглядел его: — Говорят, ты великий талант? — Неужто молодой господин знает вашего покорного слугу? — Су Жиму изобразил удивление, но в глубине глаз на миг промелькнула тень. — Не знаю, — пожал плечами Фу Юаньчжоу без тени смущения. Су Жиму почувствовал себя странно: если узнают — тревожно, если не узнают — обидно. Ведь он же знаменит?.. — Просто проходил мимо, услышал твои стихи. Забавные, — многозначительно протянул Фу Юаньчжоу. — С крыши проходил? — Су Жиму взглянул в небо. — Мне любопытно: весёлый, талантливый книжник, есть крыша над головой, есть деньги на вино — отчего же ты с таким отчаянием смотришь на мир? — Фу Юаньчжоу прищурился. — По правде сказать, я мечтаю лишь об одном: чтобы денег хватило утопить меня в вине. Вот это и было бы счастье,~~~ — беззаботно усмехнулся Су Жиму. — Счастья мало. Этот мир и впрямь сплошная боль, — произнёс Фу Юаньчжоу с особенным выражением. Фу Хуайяо поднял на него взгляд — но не увидел эмоций в лице. А Су Жиму, смотревший прямо на него, замер. Ветер прошёл по переулку, заставив развеваться широкие рукава книжника; тот казался необычайно худым и одиноким. Бессвязный диалог оборвался. Наконец пьяный книжник в белом произнёс: — Говорите прямо, чего хотите. Фу Хуайяо наконец нарушил молчание — первые слова за всё это время: — Это твоё? Он протянул руку, демонстрируя предмет, который Фу Юаньчжоу незаметно сунул ему в ладонь. Су Жиму инстинктивно потянулся к поясу, брови его на миг сдвинулись в суровой складке — но тут же разгладились. Он поклонился с улыбкой: — Молодой господин обладает необычайной ловкостью. Но это семейная реликвия. Будьте добры вернуть вашему покорному слуге. — Первые слова были адресованы Фу Юаньчжоу, последние — Фу Хуайяо. На лице — безмятежность, в глазах — неподдельная тревога. — Рассеянность, однако, — тихо рассмеялся Фу Юаньчжоу, довольный собой. Су Жиму, конечно, заметил пропажу кошелька, но, скрывая боевые навыки, сделал вид, что не понимает. Не ожидал, что кошелёк был лишь прикрытием — а целью служила нефритовая подвеска. — Семейная реликвия? — Фу Хуайяо бросил одобрительный взгляд на ласкающегося об его руку принца Вэньнина, медленно перебирая в пальцах подвеску. — Взгляни-ка. Это был небольшой нефрит нежно-зелёного оттенка в форме дракона, играющего с жемчужиной. Казалось бы, неприметная вещица — но резьба изысканна, качество камня высочайшее; подобное не по карману простолюдину. А на оборотной стороне была вырезана ива: гибкие ветви, крепкий ствол. Если он не ошибался, изображение ивы на предметах императорской трибуны встречалось лишь на вещах его отца. Вырезанных его отцом собственноручно. Сначала он обратил внимание лишь потому, что столь ценная вещь казалась неуместной у человека, пренебрегающего богатством. Но приглядевшись, он понял: это не просто украшение. И Фу Юаньчжоу, уловив его взгляд, в момент похищения кошелька незаметно завладел подвеской. Фу Хуайяо поднял глаза. Его янтарные зрачки обрушили на Су Жиму тяжесть власти — почти осязаемую, пропитанную запахом крови. — Использовать предмет императорской трибуны как семейную реликвию… Из какого ты рода Су? Насколько он знал, отец никогда не дарил предметов с изображением ивы. На этот раз лицо Су Жиму действительно изменилось. Он натянуто усмехнулся: — Молодой господин потешается над вашим покорным слугой? Обычная подвеска — и вдруг предмет трибуны? Фу Юаньчжоу прильнул к брату: — Брат, это правда предмет трибуны? У обездоленного книжника?! Фу Хуайяо кивнул, не сводя взгляда с книжника в белом: — Имя твоего предка. Он собирался спросить нечто иное, но, мельком взглянув на Фу Юаньчжоу, проглотил слова. Тон был повелительным — привычка человека, сидящего на вершине власти; возразить было невозможно. — Вы ошиблись, — упорствовал Су Жиму, качая головой. — Не можешь назвать? — спокойно произнёс Фу Хуайяо. — Хранение предметов императорской трибуны — смертная казнь. Фу Юаньчжоу почесал подбородок с невинным видом: — Все предметы трибуны занесены в реестр. Может, проводим тебя в ямэнь?.. Не закончив фразы, он внезапно бросился вперёд. Призрачно возник перед Су Жиму, чёрные волосы до пояса взметнулись от ветра, обнажая лицо нечеловеческой красоты. Взгляд стал ледяным, рука молниеносно нанесла три удара подряд — точно в смертельные точки. Су Жиму напрягся, изогнулся в талии, уклонился от первого удара и тут же отскочил. Но скорость его была ничтожна перед следующей ладонью Фу Юаньчжоу. Не раздумывая, тело само пустило в ход внутреннюю силу — и он принял удар ладонью в ладонь. «Бах!» Мощные потоки ци столкнулись, взметнув одеяния и волосы обоих. Цветы и кусты вокруг надломились под порывом энергии. Белая и лазурная фигуры одновременно отлетели назад, ноги прочертили на земле лёгкие борозды; развевающиеся рукава окутали сильные руки. Фу Юаньчжоу и Су Жиму подняли глаза друг на друга — и одновременно изумились. — Пять или семь долей? — Пять или семь долей? Два разных голоса прозвучали в унисон. Оба замерли. — Пять. — Пять. Снова одновременно. Снова замешательство. — Ты владеешь мечом? — Ты владеешь мечом? На этот раз оба инстинктивно кивнули. Фу Хуайяо тоже был поражён. Человека, способного сразиться с Фу Юаньчжоу на равных, он до сих пор не встречал. Кто же этот Су Жиму? Принц Вэньнин сбросил оцепенение, подпрыгнул к брату и обнажил белозубую улыбку: — Ну что, брат? Я же говорил.☺️ Этот пьяница точно владеет боевыми искусствами.  Он сиял как ребёнок, разгадавший загадку. Су Жиму:  — … Видимо, он спит. Как иначе объяснить, что высокий, зрелый, прекрасный и хладнокровный мастер в одно мгновение превращается в прилипчивого капризного мальчишку? Никто не остался бы при этом спокойным. — Вы кто такие? — не выдержал он. Фу Юаньчжоу, которому помешали поговорить с братом, бросил на него раздражённый взгляд: — Обычные люди. Неужели ты думаешь, что мы трёхголовые бессмертные? Все козыри были открыты. Су Жиму перестал притворяться и посмотрел на них взглядом «вы меня за идиота держите?». Один узнал предмет трибуны и без тени сомнения назвал его таковым. Другой обладает непревзойдённым мастерством в боевых искусствах. И они братья? Даже пальцем ноги думай — такие не могут быть «обычными». Пьяный книжник в белом вгляделся в них — и в глубине души мелькнула догадка. Но она казалась слишком нелепой. — Не гадай. — Фу Юаньчжоу прищурился, усмехнулся; в глазах, чёрных, как чёрный нефрит, мелькнула жестокая искорка. — Умрёшь.  Су Жиму не испугался, округлил глаза: — Вы сами ко мне лезете, а мне и думать нельзя?! Фу Юаньчжоу фыркнул. Су Жиму расширил зрачки ещё больше. Да он невыносимо властный! Фу Хуайяо поднял руку, прерывая их перепалку: — Мы не ищем с тобой ссоры. Можешь идти. И в тот же миг подвеска полетела обратно. Су Жиму поймал её, недоверчиво глянул на них. Такое лёгкое завершение казалось нереальным. С невинным видом он спросил с полной серьёзностью: — Вам что, нравится людей дразнить? Нелепо налететь, подраться — и всё?!.. Фу Юаньчжоу приподнял уголок губ: — На самом деле мы никого не дразним. Су Жиму скривил губы, выразительно показывая презрение к трусости. — Но… — улыбка принца Вэньнина стала ласковой, — тебя дразнить — забавно.