Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Статный, поразительно красивый мужчина в длинных одеждах цвета морской волны из шёлка шу; серебряная вышивка на ткани сверкала в свете, подчёркивая несравненную внешность и величие осанки. Жаль только, что… — Старший брат, ты звал Юаньчжоу по делу? — Фу Юаньчжоу прильнул к брату, моргая огромными глазами — точь-в-точь ребёнок, выпрашивающий ласки. Министр ритуалов Вэй Дуо едва не ринулся напомнить ему о неприкосновенности императорского достоинства, но сосед — министр финансов Сыма Кан — вовремя заткнул ему рот спелым фруктом: «Разве не видишь, император сам ничего не говорит? И ты ещё хочешь спорить с принцем Вэньнином? Если хочешь умереть — найди способ попроще~~~» Чжуан Жуосюй смотрел на Фу Юаньчжоу и невольно изумлялся: «Неужто именно отсутствие внешних помех позволило его мастерству достичь новых высот?.. Выходит, безумие принесло принцу Вэньнину пользу?» Фу Хуайяо тихо вздохнул, привычным движением отлепил брата от себя и усадил на место чуть ниже по рангу. Взглядом велел вести себя тише воды, ниже травы — и обратился к сановникам: — Император желает поручить составление заданий нынешних хуэйши и дианьши принцу Вэньнину. Есть ли у достопочтенных министров возражения? Фу Юаньчжоу склонил голову набок. Сановники переглянулись. Учёный Академии Ханьлинь Чжэнь Чжэнь уточнил: — Ваше Величество имеет в виду полномочия без ограничений? Раньше задания обычно составлял сам император или старшие учёные Академии Ханьлинь. Во времена пребывания Фу Хуайяо наследным принцем он не раз возглавлял приём экзаменов. Фу Хуайяо кивнул: — Учёность принца Вэньнина, полагаю, не вызывает сомнений ни у кого из присутствующих. — Это… не покажется ли чересчур рискованным? — засомневался Вэй Дуо. — В чём именно риск? — спросил император Тяньи. Вэй Дуо уже собрался сказать, что принц Вэньнин не в своём уме, но вспомнил недавнее предложение о реформе Академии Тайсюэ — и сомнения тут же рассеялись. Правый канцлер Чжуан Дэчжи вновь выступил вперёд: — Слуга считает это решение разумным. Талант Его Высочества велик — преступление не использовать его на благо государства. Именно он проверял работы в год, когда Фу Юаньчжоу под чужим именем сдавал кэцзюй; впечатление от его сочинений осталось неизгладимым. Бывший наставник императора, «демонический талант» Цзян Тайфу, однажды сказал ему: «Сила принца Вэньнина простирается от небес до земли. Не использовать её — значит, погубить». Ныне и император Тяньи, и они сами выбирали одно: использовать. Поддержка авторитетного правого канцлера склонила чашу весов. Те, кто и так не слишком рьяно возражал, единодушно объявили решение императора мудрым. Нельзя не признать: за годы службы при дворе Фу Юаньчжоу заслужил безграничное доверие сановников к своим способностям. Даже в безумии. Юноша в лазурном поднял лицо к императору Тяньи: — Старший брат… правда хочешь, чтобы Юаньчжоу сам составлял задания? — Он не дурак, прекрасно понимал важность поручения. — Слово Сына Неба — что золото и нефрит. Разве бывает лживым? — Фу Хуайяо погладил его длинные волосы. — А… нельзя посоветоваться со старшим братом? — Фу Юаньчжоу почувствовал груз ответственности. За все годы знакомства Фу Хуайяо ни разу не видел своего непобедимого третьего брата в сомнениях. С интересом оглядев его, он успокоил: — Итоговый вариант покажи Мне. Разве ты не обещал помочь? Я верю — Юаньчжоу справится. Фу Юаньчжоу смотрел на него чистыми, светлыми глазами, полными простой преданности. Он энергично кивнул и по-детски улыбнулся: — Юаньчжоу не подведёт старшего брата! Рука, лежавшая на его волосах, на миг замерла. Длинные ресницы опустились, скрывая сложную тень, мелькнувшую во взгляде. Тихо, почти шёпотом: — Действительно… ты всегда был лучшим… «Если не считать борьбы за трон — ты никогда меня не подводил». *** Сановники покинули императорский кабинет, чтобы заняться делами кэцзюй. Фу Хуайяо оставил Янь У. — Янь У. — Император на миг задумался, но всё же спросил: — Су Жиму. Ты его знаешь? Фу Юаньчжоу тут же настороженно прислушался. Янь У опешил, выражение лица стало странным: — Ваше Величество имеет в виду «винного таланта» Су Жиму из пяти благородных молодых людей столицы? Фу Хуайяо кивнул. — Су Жиму в столице знаменитость, но слуге пока не довелось с ним познакомиться. Он не любит общаться с власть имущими и чиновниками, — ответил Янь У, удивлённо добавив: — Откуда Ваше Величество о нём слышал? — Случайно, — равнодушно отозвался Фу Хуайяо. — Расскажи: чем именно он знаменит? Янь У задумался, на губах мелькнула усмешка: — Су Жиму — человек, живущий в соответствии со своим прозвищем. Славится двумя вещами: талантом и распитием вина. Талантлив до безумия — доводит книжников до бешенства; пьёт как бочка — ни дня без харчевни. Никто не знает, пьянел ли он хоть раз… Но… — Он бросил на Фу Юаньчжоу восторженный взгляд и не упустил случая польстить кумиру: — Как бы он ни был силён, всё равно не сравнится с Его Высочеством — совершенным в добродетели и таланте, владеющим литературой и военным делом, не имеющим равных под небесами~~~ «Эм… владеющим литературой и военным делом… не имеющим равных под небесами…» Фу Юаньчжоу:  — …Руки зачесались. Фу Хуайяо:  «…Вот оно — лесть, угодившая прямо в грязь». — Кхм. — Император прочистил горло, придержав готового рвануться вперёд принца Вэньнина. — Ты знаешь, из какого он рода Су? Пару дней он был занят кэцзюй, да ещё Фу Юаньчжоу отвлекал — совсем забыл велеть Теневым стражам проверить его происхождение. Лишь сейчас вспомнил. — Это… — Янь У нахмурился. — Честно говоря, никто не знает. Появился в столице два года назад, один как перст. Сперва обшарил все харчевни подряд, выпил всё до дна, а когда деньги кончились — прославился трёхжэновой картиной «Сто птиц». Восточный Лю, Северный Вэй, Южный Вэнь, Западный Сюэ — все четыре школы пришли его «проверить», а ушли с опущенными хвостами. Любопытные пытались выведать его корни — безрезультатно. Может, из захолустной семьи. — «Сто птиц?» — Брови Фу Хуайяо взметнулись. — Почему Мне об этом никогда не докладывали? При наличии столь выдающегося таланта у императора с обширной сетью осведомителей непременно должны были появиться сведения. Янь У почесал подбородок — для первого прямодушного человека империи Юйхэн это было почти неприлично. — Этот Су Жиму… э-э… очень своеобразный. Очень особенный. Слуга полагает, Вашему Величеству лучше сделать вид, будто никогда о нём не слышали. — Почему? — Фу Хуайяо заинтересовался. Янь У мысленно проклял собственный длинный язык. Перед императором Тяньи не удастся уйти от ответа. С горькой миной он выдавил: — Ваше Величество, только не говорите, что это я проболтался… Э-э… Появился талант, мол, способный тягаться в литературе с «божественным талантом» — самим принцем Вэньнином. Естественно, захотелось посмотреть. Учёные Академии Ханьлинь первыми бросились туда с восторгом. А Су Жиму оказался странным и дерзким до безумия: увидев чиновников, начал сыпать насмешками без удержу. Учёные едва ноги унесли. Потом другие сановники ходили — всех гнали прочь примерно одинаково. В конце концов перестали лезть на рожон. Такие позорные истории, разумеется, до императора не доносили. А уж о том, как Су Жиму публично заявлял, что «даже императору в лицо скажет всё, что думает»… лучше умолчать. Такие чудаки редкость — не стоит, чтобы император в гневе велел его казнить. Фу Юаньчжоу зловеще усмехнулся: — Неужто ты думаешь, старший брат его боится? Уголок губ Янь У дёрнулся: — …Слуга не смеет. Просто, судя по пересказам, языковая мощь этого чудака Су не уступает рукам и ногам Его Высочества… — «Ладно, нынешний Фу Юаньчжоу тоже языком бить умеет». — Он владеет боевыми искусствами? — как бы невзначай спросил Фу Хуайяо. — Нет, — покачал головой Янь У удивлённо. — Он часто выпивает в харчевне весь запас вина, хозяева остаются без прибыли и гонят его метлой по всей улице. С боевыми навыками так бы бегал? Фу Юаньчжоу злорадно ухмыльнулся — «ну и павлин, надменный, как нарцисс!» Янь У продолжил льстить: — Такой универсальный гений, как Его Высочество, раз в сто лет рождается. Где уж второму найтись~~~ Фу Хуайяо прикрыл лоб ладонью. «Прямодушие — это прямодушие: шаг вправо, шаг влево — и оба в громовое поле». И точно: лицо третьего принца потемнело. Фу Хуайяо едва сдержал улыбку. Фу Юаньчжоу вовсе не ревновал. Просто он и Су Жиму равны в литературе и военном деле — почти что извечные соперники. Постоянно слышать об этом скрывающем мастерство человеке, чья слава растёт без его участия, было крайне неприятно. Чисто «увидел раз — и возненавидел», не желая даже имени слышать. — Ваше Величество, — Янь У невинно покосился на почерневшее лицо принца Вэньнина, совершенно не понимая, чем провинился, но уже беспокоясь о другом, — Вы хотите призвать Су Жиму на службу? Брови Фу Хуайяо приподнялись. Лицо Янь У исказила гримаса: — Вы уверены? Фу Хуайяо не стал давать окончательного ответа: — Если его талант действительно так велик. Янь У уставился в потолок: — То есть… либо Ваше Величество вернётся с позором, либо при дворе появится гений, способный прилюдно уничтожить любого словом? Фу Хуайяо: «Этот язык…» — …Ладно, когда У Ху уйдёт на покой — дворец Дуаньмин твой. Фу Юаньчжоу бросил на Янь У леденящий взгляд, затем прильнул к брату — руководствуясь принципом «старший брат превыше всего, и чего бы он ни пожелал — это должно стать его» — и заявил: — Старший брат, Юаньчжоу притащит его в экзаменационный зал~~~ Слёзы хлынули из глаз Янь У:  «...Вот она — несправедливость!!!» Фу Хуайяо чуть не рассмеялся: — Притащишь — а он всё равно не захочет сдавать. К тому же мастерство Су Жиму, кажется, равно его собственному. Фу Юаньчжоу надул губы. Взгляд императора Тяньи переместился на фигуру в багряных одеждах. Холодный пот мгновенно выступил на лбу Янь У: — …Ваше Величество? — Янь У, — в янтарных глазах Фу Хуайяо мелькнули искорки, — ты, кажется, весьма осведомлён о Су Жиму. — Не-не… — Не сочти за труд — убеди его явиться на экзамены. Тон императора был непреклонен. Лицо Янь У побледнело: — Ваше Величество, нельзя же посылать ягнёнка в пасть тигру!! Он-то красноречив, но не желает испытывать на прочность того, кто убивает словом, не оставляя следов… — Я посылаю ягнёнка в пасть тигру? — Фу Хуайяо чуть склонил голову; чёрные волосы водопадом ниспали на белоснежные императорские одежды. Янь У мысленно завопил «Опасность! Красота как ловушка!», уголок губ дёрнулся, лицо расплылось в кривой улыбке: — Ваше Величество ослышались. Фу Хуайяо величественно махнул рукой: — Значит, ступай в тигриную пасть. Янь У: — …  Янь У скорбно опустил голову, но вдруг озарился: — Начальник столичного управления Чу Гу хорошо знает столицу — может, он знаком с Су Жиму? Позвольте слуге пойти вместе с ним? — «Умрём — так вместе. А-Гу, будь великодушен, пожертвуй собой~~~» Фу Хуайяо не стал возражать. Янь У и Чу Гу всегда держались вместе (…ты уверен?), им будет легче работать сообща. — Посоветуйтесь между собой, лишь бы не сорвать хуэйши. Убеждайте как можно мягче. Когда Янь У удалился, Фу Юаньчжоу с недоумением спросил: — Старший брат ведь говорил, что нет смысла убеждать Су Жиму? Император покачал головой: — При дворе слишком мало людей, способных держать лицо государства. Особенно таких, кто силён и в литературе, и в военном деле. «Разве в день представления доклада не собралась целая толпа сановников?» — широко раскрыл глаза Фу Юаньчжоу. Палец Фу Хуайяо лег на лежавший на столе список чиновников и медленно перечислил: — Правый канцлер и великий учёный У Ху в годах; левый канцлер Ли Ли слаб здоровьем и тоже думает об отставке. — Таким образом, трое столпов покидают политическую арену — нужны преемники. — Министру чинов Цзунчжэну и министру работ Дин Шанъюаню за пятьдесят; великий учёный дворца Цзычжэн Юань Хуэй неплох в распределении кадров, но в совещаниях слабоват. Больше всего Я полагаюсь на Лянь Цзиня и Чжуан Жуосюя. А Чу Гу, Янь У, Чжэнь Чжэнь (учёный Академии Ханьлинь), Шан Лочэн (министр наказаний), Вэй Дуо, Чжоу Ду (учёный дворца Цзычжэн, направленный ранее на проверку весеннего посева), Чэнь Минь (чиновник министерства работ, сопровождавший Чжоу Ду) — самые выдающиеся из тех, кого Я лично вырастил и возвысил. В будущем они станут Моими надёжнейшими помощниками, возглавят ведомства и палаты, а возможно — и должности левого и правого канцлеров… Но сейчас они ещё молоды. Им не хватает закалки. Фу Юаньчжоу опустил глаза на список, где алые чернила выделяли имена. Вдруг по спине пробежал холодок. В борьбе за трон партии принца Вэньнина и принца Су не гнушались никакими средствами, чтобы привлечь чиновников; партия наследного принца сохраняла нейтралитет. Поэтому, несмотря на выдающиеся заслуги и авторитет Фу Хуайяо, многие считали, что ему придётся туго. А те, кого он только что назвал — все восходили по служебной лестнице в годы официального регентства наследного принца. Они сохраняли двусмысленную позицию, не поддавались на уговоры и не гнались за выгодой — казались нейтралами. После восшествия Фу Хуайяо на престол они постепенно проявили себя в реформах… Оказывается, все они были пешками, расставленными бывшим наследным принцем! Вот он — Фу Хуайяо. Жестокий, дальновидный, проницательный стратег. Значит ли это, что падение партий принца Вэньнина и принца Су тоже было частью его многолетнего замысла? Фу Юаньчжоу глубоко спрятал дрожь в глазах, поднял лицо и с лёгкой обидой спросил: — Получается… Юаньчжоу тоже недостаточно хорош? Император Тяньи чуть улыбнулся; бледные пальцы скользнули по густым чёрным волосам брата: — Я говорил: ты — лучший. Фу Юаньчжоу по-прежнему смотрел на него, будто не до конца понимая смысла этих слов. Фу Хуайяо почувствовал лёгкое раздражение. Не следовало ему говорить этого. Но, возможно, именно потому, что он знал: тот не поймёт, — он и потерял желание скрывать истинные мысли. — Кстати, есть кое-что, что следует вернуть тебе, — вдруг вспомнил он, поднялся и подошёл к книжной полке в кабинете. Вынул том с верхней полки, просунул руку внутрь — раздался тихий щелчок, часть полки отъехала в сторону, обнажая тайник. Фу Юаньчжоу с любопытством приблизился. Фу Хуайяо извлёк продолговатую деревянную шкатулку длиной около трёх чи, завёрнутую в шёлковую ткань императорского жёлтого цвета, и протянул брату. Сердце юноши забилось чаще. На лице отразились одновременно узнавание и растерянность. Почти инстинктивно он обеими руками благоговейно принял дар, снял ткань, открыл крышку. Внутри лежал меч. Меч, ради создания которого лучшие кузнецы Поднебесной отдали бы жизнь. Длина — три чи, три цуня. Всё лезвие — серебристо-белое. Роскоши и изысканности нет: лишь тончайшая резьба на ножнах, простые линии, словно проведённые волчьей кистью — древнее, сдержанное совершенство. Когда меч оказался в руках Фу Юаньчжоу, он тихо загудел, отзываясь на прикосновение хозяина. Взгляд Фу Юаньчжоу с восторгом скользил по клинку. Левой рукой он придержал ножны, правой — медленно извлёк лезвие: холодное, белоснежное, сияющее. Запястье напряглось — и серебристый блеск хлынул потоком, меч вспыхнул радугой, с лёгкой, почти демонической красотой. Свет клинка озарил его глаза. «Когда меч рождается, его сиянье пронзает небеса, затмевает солнце и луну, заставляет звёзды прятаться, а духов и богов — рыдать». Тихо, с благоговением, он произнёс: — Ланъя… «Ланъя». *** Примечание переводчика.  Ланъя — историческая земля на востоке Китая, славившаяся мастерами-оружейниками. Ланъя — также звучит как «лан я» (狼牙) — «волчий клык». *** Холодный, острый, как волчий клык, меч, едва покинув ножны, способен разорвать горло врага. За окном алели цветы абрикоса, играл лёгкий ветерок. Шёлковый шнур с кистями на талии императора колыхался на ветру. В янтарных глазах Фу Хуайяо отразился розоватый отблеск цветущих ветвей. Глядя на одержимый взгляд брата, он произнёс: — Твой Ланъя. Я возвращаю его тебе нетронутым. *** Императорский сад. Третий месяц. Небо прозрачно-лазурное, редкие белые облака. Ивы опоясали землю, нежные ветви с распустившимися листьями трепещут на ветру. Персики и абрикосы цвели пышно; порыв ветра приносил влажный аромат трав и цветов, а волны цветущей вишни колыхались словно море. Между цветущих ветвей мелькала алая тень — стремительная, как пламя. Одежды развевались на ветру, клинок сверкал серебряной лентой. Острый конец прочёркивал в воздухе яркие линии; лазурная фигура то появлялась, то исчезала среди цветов. В один миг ци хлынуло с полной силой — и меч, указав направление, сотряс цветущие кусты: лепестки взметнулись вихрем, дождь цветов осыпал землю. Фу Юаньчжоу выровнял дыхание, плавно завершил движение. Без излишней сложности, но с неудержимой мощью. Когда он поднял глаза, в них ещё мерцал отблеск клинка — ледяной и острый. «Дым разделяет три слоя зелени над головой, Меч отсекает один цунь света во взгляде». Он некоторое время стоял неподвижно, усмиряя бурлящую, давно не выплёскивавшуюся через край кровожадную энергию. Цзян Ань смотрел, заворожённый. Талант — вот что важнее всего. Чего нет в крови — не добьёшься упорством. Он оттачивал боевые навыки сорок лет — и всё ещё далеко не сравнялся с Фу Юаньчжоу, который практиковался всего лишь пятнадцать. Фу Хуайяо восседал в павильоне Суюян, построенном у озера. На нём были домашние одежды цвета слоновой кости с серебряной вышивкой сотен драконов, пронзающих облака. В руках — чаша с парящим зелёным чаем. Увидев приближающегося юношу, он чуть прищурился; голос был ровным, с лёгкой прохладой: — Ну как? Фу Юаньчжоу положил острый меч подальше от брата, уселся рядом, потëр запястья: — Руки немного деревенеют. Нужно ещё потренироваться. На самом деле при достижении его уровня, ежедневные тренировки уже не были обязательны. Но яд в вине, поднесённом Фу Чуньлином, всё же повредил ци, да и долгое время принц не прикасался к мечу — естественно, появилась неловкость. — Мне кажется, отлично, — сказал Фу Хуайяо, наблюдая, как тот кладёт меч. Подошедший слуга подал полотенце. Император взял его и вытер пот со лба брата. — Правда? — Фу Юаньчжоу расплылся в детской улыбке, глаза превратились в лунные серпы — видно было, что настроение прекрасное. Фу Хуайяо смотрел на него, и тревога, таившаяся в глубине души, наконец улеглась. Следов Чжао Хэна так и не нашли. Но Теневые стражи установили: свадебная процессия, из-за которой они тогда потеряли друг друга, была обычной — без подвоха. Значит, исчезновение Фу Юаньчжоу было всего лишь случайностью: его просто заметил Чжао Хэн. Ланъя Фу Хуайяо убрал, когда брат попал в темницу. Потом произошло многое — меч так и остался в тайнике. Но появление Су Жиму заставило императора Тяньи осознать: даже Первый воин империи не всемогущ. В мире рек и озёр полно талантов. Фу Юаньчжоу часто покидал дворец — обычно вместе с ним. Кто знает, не столкнётся ли он однажды с кем-то вроде Су Жиму… Фу Хуайяо не мог допустить даже малейшего риска. Ну что ж. Раз уж сделал ставку — нечего теперь мучиться сомнениями. *** Примечание переводчика.  Шёлк шу (蜀锦) — знаменитый парчовый шёлк из региона Шу (совр. Сычуань), славившийся сложной многоцветной вышивкой и прочностью. Одежда из шу считалась признаком высочайшего статуса. Три жэня  (жэнь — ок. 3.33 м) — картина длиной около десяти метров. Создание подобного полотна требовало не только художественного таланта, но и физической выносливости. Чи — традиционная китайская мера длины, ≈ 33 см. Цунь — ≈ 3.3 см. Общая длина меча Ланъя — около 110 см, что соответствует классическому цзянь (直剑) — прямому двустороннему мечу. «烟分顶上三层绿，剑截眸中一寸光» — цитата из поэмы династии Тан, воспевающей совершенство владения мечом. Перевод передаёт поэтический образ: мастерство мечника настолько велико, что он «режет» даже свет в глазах противника.