Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Трое уставились на него. Чу Гу произнёс: — Если ты Су Жиму — мы пришли навестить тебя. Су Жиму приподнял бровь: — Смиренный слуга и есть Су Жиму. Янь У недоумевал: — Тогда почему ты ещё не начал ругаться? Су Жиму улыбнулся: — Ваш покорный слуга так добр — зачем ругаться? В комнате повисла зловещая тишина. Чжэнь Чжэнь спросил: — Разве ты не узнал, кто мы? Они привыкли угадывать оттенки безэмоционального лица императора Тяньи — и хотя до мастерства Фу Юаньчжоу им было далеко, навык чтения людей оттачивался годами. И всё же, если бы Су Жиму их не недооценил, они бы не уловили тончайших изменений в его эмоциях. Улыбка Су Жиму не исчезла. Он действительно узнал их. На всех троих чиновничий мир нанëс отчëтливый отпечаток. Чу Гу, начальник столичного округа, был известен всем. Тот стройный юноша в тёмно-зелёных одеждах, назвавший Чу Гу «А-Гу», — знаменитый своей прямолинейностью и смелыми доносами учёный дворца Дуаньмин Янь У. А мужчина, изучавший его, будто труп, источал аромат чая — и его называли «сяо Чжэнь». Среди чиновников, увлечённых чайной церемонией, самым известным был Чжэнь Чжэнь. Су Жиму хлебнул вина и указал пальцем на юношу в абрикосово-белом: — Ты Чжэнь Чжэнь? Чжэнь Чжэнь кивнул. Чу Гу и Янь У переглянулись — он действительно их узнал. — Чжэнь Чжэнь… — Су Жиму обкатал имя на языке, склонил голову. — Почему не Чжэнь Цзя или Цзяцзя? Улыбка Чжэнь Чжэня была подобна весеннему бризу: — Матушка не грамотна. Выбрала наугад. Простите. Су Жиму кивнул: — Неудивительно. Звучит слишком небрежно. Чжэнь Чжэнь не обиделся: — Матушка не подумала. Простите. Су Жиму приподнял бровь: — Учись, юнец. Чу Гу, Янь У:  — …  Взгляд Су Жиму переместился на них, и вдруг он усмехнулся: — Господин Чу и господин Янь? От его странного взгляда по спинам пробежал холодок. Чу Гу потянул Янь У за собой: — Давно слышали о вас, господин Су. — Не сомневаюсь, — бросил тот в ответ и спросил: — Вы что, «цинмэй чжума?» — А… э-э, — Янь У замялся. «Странное сравнение…» — Всю жизнь друг друга поддерживали? — продолжил Су Жиму. Чу Гу моргнул: — …Э-э. Взгляд Су Жиму скользнул по их одежде: — Часто вместе приходите и уходите, едите и спите, одеждой не гнушаетесь делиться, иногда даже купаетесь вместе… — Кхе-кхе-кхе… — Чу Гу и Янь У поперхнулись, закашлялись и уставились на него, как на привидение. Даже невозмутимая улыбка Чжэнь Чжэня чуть дрогнула. «Этот человек — ясновидец, или ему просто ветер доносит?» Однако… Он невольно перевёл взгляд на них: — А-Чу, А-Янь… это правда? Кашель усилился. Чжэнь Чжэнь посмотрел на Су Жиму:  — … Тот махнул рукой: — Мелкая хитрость для самообороны. Простите, простите. — Пауза. — Кстати, я не осуждаю такие отношения. Янь У растерянно моргнул — «какие отношения?» Чу Гу больше не закашливался — он хотел убить и замести следы. Скривив лицо в зловещей гримасе, процедил сквозь зубы: — Господин Су, вы слишком много воображаете. Су Жиму покладисто кивнул: — М-м. Смиренный слуга вообразил лишнего. Чу Гу почувствовал досаду, схватил растерянного Янь У и принялся колошматить его, как тесто. Они снова сцепились в драке. Чжэнь Чжэнь смотрел на них по-новому. «Неудивительно, что Лянь Цзинь тогда так похабно ухмылялся…» Обернувшись, он неожиданно поймал взгляд Су Жиму. Тот замер, но тут же незаметно отвёл глаза. Уголки губ по привычке изогнулись в приятной улыбке — но она казалась ненастоящей. Именно тот мимолётный взгляд был подлинным — лёгкой тенью тоски, будто сквозь Чжэнь Чжэня он смотрел в прошлое. Чжэнь Чжэнь всмотрелся в его зрачки — и вдруг заметил: за видимой небрежностью скрывались глаза необычайной ясности, но в их глубине таилось тихое, безмолвное отчаяние. Су Жиму. Закатная пустыня, мёртвая тишина — словно этот дом: безмолвный, тёмный, пропитанный запахом мха с могильных плит. Чжэнь Чжэнь вдруг понял, почему Фу Хуайяо сказал Янь У «постарайтесь» — а не «сделайте всё возможное». Человек, живущий без надежды, как может он служить государству? Су Жиму почувствовал его пристальный взгляд и обернулся. Впервые он нахмурился оттого, что его так изучают, — хотел сказать «перестань смотреть», но Чжэнь Чжэнь лишь улыбнулся и сам отвёл глаза. — А-Чу, А-Янь, — напомнил он остальным о цели визита. Чу Гу и Янь У вспомнили, зачем пришли, и прикрыли лица ладонями. «Видимо, таких чиновников не ругали — их просто отвлекали от темы, чтобы заставить уйти с чувством собственного бессилия». Су Жиму приподнял бровь: — Вас прислали те двое? Все понимали, о ком речь. Давно уже чиновники не осмеливались стучаться к нему. Он мог предположить лишь одно: виноваты те двое мужчин, встреченных несколько дней назад. Сперва он хотел притвориться спящим — потом решил покончить с этим раз и навсегда. Чжэнь Чжэнь, Чу Гу и Янь У молчали. Они гадали: неужто Су Жиму узнал, кто такие Фу Хуайяо и Фу Юаньчжоу? Они сами не упоминали имён. Су Жиму, держа кувшин с вином, стоял среди хаоса. Лёгкие завитки волос спадали на лоб, отбрасывая тень на лицо невероятной красоты. Он произнёс: — Передайте им: смиренный слуга недостоин такой чести. В империи Юйхэн талантов хоть отбавляй — они и без меня обойдутся. В его тоне звучала небрежная искренность — вызывая одновременно смех и раздражение. Хотелось дать ему пощёчину — но повода не находилось. На этот раз они действительно проиграли, даже не начав битвы. Янь У скорбно опустил голову. Ему хотелось, чтобы Су Жиму орал и ругался — тогда, хоть с позором, но можно было бы вернуться в другой раз. Трое обменялись взглядами. Чжэнь Чжэнь пожал плечами — «я же говорил: безнадёжно». Су Жиму их не выгонял. Он глоток за глотком пил вино — скоро опустошил целый кувшин. Казалось, он мог существовать одним лишь вином. Чу Гу несколько раз бросил взгляд на него и не выдержал — возродилась привычка заботиться о подданных: — Господин Су, вы ели сегодня? Су Жиму опешил. Он уже не помнил, когда в последний раз его спрашивали об этом. Вопрос был настолько чуждым, что он не знал, как ответить. Увидев его реакцию, трое дёрнули уголками губ. Неужто он правда питался одним вином? — Сколько дней ты не ел? — …Забыл. — Позавчера? Или позапозавчера? Трое:  — … Чу Гу взглянул на солнце: — Уже поздно. Может, поужинаем вместе, прежде чем уйдём? Господин Су не против? Су Жиму открыл рот — железный язык великого таланта впервые подвёл его: — У меня… тут ничего нет… В комнате, кроме шкафа, стола и низкой кровати, были лишь груды кувшинов. Янь У вышел на кухню, заглянул внутрь и вернулся с подрагивающими веками: — Клянусь, сюда не залезут не только воры — даже крысы с тараканами обойдут за несколько ли! Я не нашёл ни единого зёрнышка риса! — «Крысы с тараканами здесь умрут с голоду!» Чжэнь Чжэнь, Чу Гу:  «Этот человек, наверное, бессмертный? Не ест пяти злаков?» Су Жиму провёл пальцем по переносице и уставился в потолок. Чу Гу вздохнул, вышел во двор и махнул рукой. С крыши спустился Теневой страж — приставленный Фу Хуайяо после случая, когда Чу Гу чуть не пострадал прямо в зале суда. В конце концов, управа начальника округа — второе после дворца место скопления убийц в империи. Чу Гу велел ему купить риса, масла, соли и овощей. Люди с боевыми навыками быстро бегают. Су Жиму хотел было прогнать их — но подумал, не слишком ли это неблагодарно. А потом и вовсе лишился возможности заговорить. — Господин Су, где у вас колодец? — Чу Гу с сомнением смотрел на заросший двор. — …Я провожу. Кхм. Не бойся, змей нет. — Су Жиму наконец отставил кувшин, повёл Чу Гу сквозь заросли к колодцу — заодно привести себя в порядок. Янь У умелым движением закатал рукава и отправился искать тряпки. Чжэнь Чжэнь приподнял бровь. «Змеи? Су Жиму слышал их разговор на улице — находясь внутри дома?» — Не ступай туда… — Ва-ай! — «бух!» — …а. — Некий пьяный книжник лениво докончил слово. — Почему тут такая огромная яма? — жалобно. — …Личное увлечение. — … — Чжэнь Чжэнь совершенно не по-чиновничьи дёрнул веком. Кухня была удивительно чистой — настолько, что не осталось следов огня. Лишь пыль. К счастью, дрова были, посуда тоже — достаточно только вымыть. Новая… совершенно новая… Когда Теневой страж принёс покупки, Су Жиму, чьи десять пальцев никогда не касались домашних дел, кроме ношения воды, оказался совершенно бесполезен и был отстранён. Он вернулся в покои и увидел: Чжэнь Чжэнь из какого-то угла извлёк восьмиугольный стол и несколько стульев, вытер их и теперь расставлял чайные принадлежности, которые страж тоже любезно притащил. Су Жиму замер у двери и долго смотрел на него. Окна распахнулись. Весенний солнечный свет, тёплый и рассеянный, проник в покои, годами погружённые в серость и винные испарения. Свет озарил абрикосово-белые одежды, чёрные волосы, даже серебряный шнур на талии — всё преобразилось в тёплые тона. Осанка Чжэнь Чжэня была совершенна — словно ива на берегу озера: гибкая, но непоколебимая. Чжэнь Чжэнь вдруг обернулся. Солнечный луч на миг вспыхнул золотом в его глазах — неописуемо ярко. Он посмотрел на книжника и сказал: — Ты плачешь. Су Жиму инстинктивно потянулся к лицу — движение было почти паническим. Пальцы поймали каплю, скатившуюся с влажных волос на лоб. Он улыбнулся — уголки губ изогнулись естественно: — Ты ошибся. Я только что умылся. С этими словами он подошёл к шкафу, достал новые одежды и переоделся. Приведя себя в порядок, он выглядел уже не таким опустошённым — в нём появилась живость. — Ты вспомнил кого-то? — Что? — Я спрашиваю: когда ты увидел меня — кого-то вспомнил? Я на кого-то похож? — Чжэнь Чжэнь смотрел с видом безобидного любопытства. Су Жиму беззаботно усмехнулся: — Давний знакомый. Всё. Лёгкомысленно. Без тени глубины. Чжэнь Чжэнь подумал: он, вероятно, не знает, каким разбитым выглядел его взгляд в тот миг. Только тогда в эти мёртвые, как пруд в засуху, глаза вернулась искра жизни. — Вам вовсе не нужно было оставаться, — сменил тему Су Жиму. Чжэнь Чжэнь взглянул на него. Тот снова стал прежним — непринуждённым, вольнолюбивым. Он развёл руками: — Я не умру с голоду. И не пойду сдавать хуэйши. — Только в конце фразы он заметил: перед этим человеком он забыл называть себя «смиренным слугой». Когда два мастера масок встречаются — они невольно с себя что-то сбрасывают. Он — и Чжэнь Чжэнь тоже. — Ты знал, зачем мы пришли? — Давно уже чиновники ко мне не заглядывали. А раз я только что встретил «их» — и вы тут как тут… К тому же сейчас самое главное событие — трёхлетние весенние экзамены. — Су Жиму сел напротив него и инстинктивно потянулся к кувшину. Чжэнь Чжэнь прикрыл его запястье ладонью: — У А-Чу и А-Яня отлично получается готовить. На голодный желудок не пей. Движение было безупречным: внутренняя сила мягко подавила его собственную. Су Жиму усмехнулся и временно отказался от любимого напитка: — Посмотрим. Вернувшись к теме, Чжэнь Чжэнь естественно убрал руку. Его взгляд будто невзначай скользнул по пальцам Су Жиму: — Ты знаешь, кто «они?» — Один — с каменным лицом и родинкой у глаза, другой — с непревзойдёнными боевыми навыками, в синем, с… императорской статью. Такая пара братьев во всей Поднебесной, наверное, одна, — улыбнулся Су Жиму, не выказывая страха. Чжэнь Чжэнь нахмурился. «В следующий раз из дворца нужно выходить замаскированным». — Но откуда ты знаешь, что третий принц силён в боевых искусствах? Вы сражались? Су Жиму пожал плечами: — Смиренный слуга посмел бы? Просто видел, как он с людьми по крышам летал — разве это не значит «силён в боевых искусствах»? — Он уловил: Чжэнь Чжэнь тоже владеет ци — и не простой. Забавно, не так ли? Чиновник-литератор — а освоил технику убийц. — У господина Су прекрасная физическая форма, — заметил Чжэнь Чжэнь с улыбкой. — Не похоже на книжника, не способного цыплёнка удержать. — Ежедневной ходьбой выработал. Ничего не поделаешь — беднякам паланкин не по карману, — парировал Су Жиму, окидывая взглядом этого юношу, дышащего духом Цзяннаня. — А господин Чжэнь тоже не очень похож на книжника. Чжэнь Чжэнь лишь улыбнулся — ни подтверждая, ни отрицая. Они словно договорились обойти эту тему — и не упоминали хуэйши. Янь У и Чу Гу действовали слаженно: вскоре на столе появились горячие блюда. Жареная фасоль, кислый суп с лотосом, угорь в уксусе, жареные креветки, свинина с бобами, тарелка золотистых лилий — ничего дорогого, простая домашняя еда. И — все блюда полезны для тех, кто много пьёт. Су Жиму взял палочки, смотрел на еду некоторое время — и не знал, с чего начать. Он давно не ел горячего. Обычно покупал вино и заодно брал еду на вынос — или вовсе запасался сухим пайком на полмесяца. Годы с вином в руке — он почти забыл, когда в последний раз чувствовал голод. — Не по вкусу, господин Су? — Чу Гу с недоумением смотрел на его замешательство. — О, нет. — Су Жиму пришëл в себя, взял палочки. Взгляд Чжэнь Чжэня с противоположной стороны стола заставлял его хотеть ответить тем же — но это показалось бы слишком явным признанием. — А-Гу, в твоём супе маловато соли, — заметил Янь У и положил ему в тарелку лотос. Чу Гу поставил суп перед Су Жиму: — Третий принц говорил: после вина лучше есть лёгкую пищу. Су Жиму опустил ресницы и молча стал пить суп. — Третий принц? — заинтересовался Янь У. — Когда он это говорил? Чу Гу припомнил: — Давно. В год, когда я сдавал на чжуаньюаня. На пиру Цюньлинь я напился, случайно на него наткнулся. Третий принц вывел меня за ворота дворца. Тогда я ещё не знал, что это знаменитый принц Вэньнин. Просто подумал: красивый человек с добрым сердцем. А потом на аудиенции увидел его в одеждах принца  — даже дрожь пробила. Чжэнь Чжэнь сообщил им, что Су Жиму уже знает, кто такие Фу Хуайяо и Фу Юаньчжоу — потому Чу Гу не стеснялся. Чжэнь Чжэнь усмехнулся: — Ты разве не заметил его одежды принца? — Тогда я был пьян до чёртиков. Все лица двоились. — А как ты тогда разглядел, что он красивый? — прищурился Су Жиму. — Наверное, А-Гу смотрел только на лицо, а не на одежды, — раскрыл правду Янь У. Чу Гу:  «…Так нечестно разоблачать». Янь У с сожалением парировал: — Почему в год моего чжуаньюаня я не столкнулся с третьим принцем? Зря столько лет рядом с кумиром служу~~~ Чу Гу мрачно ответил: — Потому что тебя домой я тащил на плечах. Янь У:  «…Сяо Чжэнь, твой взгляд странный». Чжэнь Чжэнь спокойно отвёл глаза и элегантно взял палочками кусочек: — Тебе показалось. Су Жиму беззаботно улыбался. — Кстати, господин Су, вы с третьим принцем мерялись силами? — поинтересовался Янь У. Су Жиму прожевал рис и кивнул — в боевых искусствах мерялись, в литературе — нет, в остроумии он проиграл. Трое одновременно изумились: — Когда?! — Дней пять назад. Я их только раз и видел. Не только Чу Гу и Янь У — даже обычно невозмутимый Чжэнь Чжэнь не удержался от сожаления. «Божественный талант против демонического — такой момент упустили! Невосполнимая потеря!» — И как прошла схватка? — торопливо спросил Чу Гу. — Так, знаешь… — пожал плечами Су Жиму. Оба выложились лишь на пять долей, мечи не применяли — разве что в ци сошлись примерно поровну. — Ладно, не досадно, что не доиграли. — …Так — это как? — не понял Чу Гу. — Побились, ничья вышла, — уклончиво ответил Су Жиму. При мысли о Фу Юаньчжоу он чувствовал лёгкое раздражение: тот слишком непредсказуем. Янь У смотрел на него взглядом: «О, Небеса». Для всех книжников Поднебесной принц Вэньнин — непреодолимая гора. Все мечтают её покорить — но никто не поднялся выше середины склона. Неужто появится вторая такая гора? В сущности, так оно и было. Но как ни упрашивал Янь У, Су Жиму упорно отказывался раскрывать детали поединка. Четверо мужчин ели много — стол опустел вмиг. Насытившись, Чу Гу принёс горячей воды, и Чжэнь Чжэнь принялся заваривать чай. Ароматный запах чая развеял густые винные испарения — дух захватило. Издревле гласит: «Кто ест и пьёт за чужой счёт — тот молчит». Су Жиму временно утратил желание выгонять гостей. Чу Гу и Янь У задумались, как бы завербовать его в экзаменационный зал. Чжэнь Чжэнь их не обескураживал. Если бы им это удалось — он бы сжалился над другими экзаменующимися. Су Жиму на старте — и остальным можно плакать. Если бы Чжэнь Чжэнь назвал себя десятым знатоком чайной церемонии в империи Юйхэн — никто из первых девяти не посмел бы заявить о своём превосходстве. Каждое его движение при заваривании было естественным, текучим, несущим неуловимую красоту. Взгляд его был нежен, будто чай — страстно любимый возлюбленный. Длинные белые пальцы с отчётливыми суставами держали бирюзовую фарфоровую чашу — каждое движение было совершенством. *** Примечание переводчика.  Игра слов: Фамилия 甄 «чжэнь» фонетически близка к 假 «цзя» — «ложный, поддельный». Су Жиму издевается, предлагая «ложное имя». Цинмэй чжума  (青梅竹马) — идиома, означающая «детская любовь» букв. «зелёный персик и бамбуковый конь». Су Жиму намеренно искажает значение, намекая на романтические отношения между Чу Гу и Янь У.