Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

В доме Чу Гу и Янь У уже задвинули засовы на окнах. Привыкшие к неожиданностям, они не поддались панике. Судя по всему, из четырёх убийц лишь один был лучник, остальные же трое уже стали незаметно подкрадываться. Чжэнь Чжэню следовало бы выйти и устроить расправу с ними — но он не мог оставить в доме троих книжников без защиты. — Полпалочки благовоний — подмога придёт, — произнёс он, бросив взгляд на Су Жиму. Тот стоял, опустив глаза, будто размышляя о чём-то, но вся его поза излучала абсолютное безразличие. «Этот человек… правда не боится смерти…» — Господин Су, каких неприятностей ты нажил? Такое роскошное возмездие, — цокнул языком Чу Гу. Изнутри он слышал лишь приглушённые звуки. — Смиренный слуга — образцовый законопослушный гражданин, сам неприятностей не ищу. Но от чужих не уйдёшь. — Су Жиму развёл руками, вздохнул. — Их цель та же, что и у вас — только методы кровожаднее. Не удалось завербовать — решили убить. «Цок-цок», какой вспыльчивый нрав. Смиренному слуге даже пару слов сказать не дали.  Чу Гу, Янь У и Чжэнь Чжэнь: — ... У всех троих внутри зазвенело от абсурда — с каких это пор они занимались принуждением?! За такой язык и правда хочется нанять убийц! БАХ! Неожиданно окно с треском распахнулось. Все почти инстинктивно бросились вниз — и тут же раздался противный, леденящий душу звон: дождь тонких, как иглы, снарядов вонзился в стену. Чжэнь Чжэнь, не вставая, проворно сунул руку в сапог и метнул клинок Чу Гу. Тот, не сговариваясь, увёл Янь У в угол. Сам Чжэнь Чжэнь молниеносно оказался рядом с Су Жиму; в его пальцах уже сверкнула стайка изящных летающих клинков. Не церемонясь, он отправил их в первого убийцу, влезающего в окно. Тот рухнул с глухим стоном. Второй действовал быстро: используя тело напарника как заслон, он проник внутрь. Но в доме Су Жиму повсюду валялись кувшины — убийца споткнулся и едва увернулся от клинка. В тот же миг на него обрушился поток воздуха. Не успев среагировать, он рухнул без сознания. Чу Гу и Янь У посмотрели на окровавленного убийцу, затем на Су Жиму, только что швырнувшего кувшин, и преклонили колени в почтении. Чжэнь Чжэнь бросил взгляд на рядом стоящего человека. Су Жиму ответил невинной улыбкой. Чжэнь Чжэнь отвёл глаза. Снаружи раздались два глухих удара — и наступила тишина. Чжэнь Чжэнь поднялся — даже складки одежды остались нетронутыми. — Всё кончено. Подмога прибыла. Он направился к двери, собираясь отодвинуть засов. И тут Янь У вскрикнул: — Осторожно!!! Но не ему. Чжэнь Чжэнь инстинктивно обернулся к Су Жиму. Блеск клинка. Молниеносный, как пролёт цапли, блеск клинка. Он возник из-за спины Су Жиму, устремившись к его горлу. Су Жиму лениво стоял на месте, не уклоняясь, будто и впрямь не замечая смертельной опасности. Он словно почувствовал чужой взгляд, чуть приподнял веки. Взгляд его был подобен цветам, упавшим в три реки — отрешённый, неземной, ослепительно сияющий. Жаль только, что в глубине этих глаз царила мёртвая пустыня. Чжэнь Чжэнь смотрел прямо на него. Его клинок уже вылетел из пальцев ещё до окончания крика Янь У — молнией, с пронзительным свистом. Реакция Чжэнь Чжэня была слишком быстрой: Чу Гу и Янь У даже не успели моргнуть. В буддийском счёте мгновений — шестьдесят «чаньчжэ» в один щелчок пальцами. В этот щелчок решалась жизнь Су Жиму. Лишь когда клинок был уже у лица, Су Жиму, кажется, осознал опасность и резко наклонил голову. «Динь…» На бледной коже расцвела алая капля крови; чёрная прядь волос описала в воздухе плавную дугу. Оружие за спиной Су Жиму, от удара крошечного клинка, резко сместилось в сторону. Сам убийца, бесшумно возникший из ниоткуда, получил клинок в плечо до кости — едва удержал свой. В тот же миг перед ним мелькнул абрикосово-белый рукав. Чжэнь Чжэнь не стал применять клинок — его ладонь ударила в грудь противника. Убийца едва различил чёрное сияние в ладони изящного господина и скрытый узор на развевающемся подоле — «азалии, плачущие кровавыми слезами». Раз Чжэнь Чжэнь не заметил этого убийцу — значит, тот действительно опасен. Он не стал сражаться напрямую, но применил самый быстрый шаг уклонения. Не целясь, он рассыпал в воздухе горсть скрытого оружия — иглы, звёздочки, шарики — словно небесная дева рассыпает цветы. Чжэнь Чжэнь на миг напрягся, но не отступил. Клинки один за другим вылетали из его пальцев, отбивая снаряды. Одновременно ногой он подкинул несколько кувшинов к Чу Гу и Янь У — те закрыли их от дождя метательных игл, шариков и булавок. В комнате загремели осколки фарфора, зазвенели удары. Чжэнь Чжэнь стоял неподвижно — ни один снаряд не достиг его или его спутников. На деле всё это заняло лишь несколько мгновений. Комната превратилась в хаос: повсюду вонзились клинки и иглы, хрустели осколки кувшинов. Убийцы уже не было. Чжэнь Чжэнь не беспокоился о его бегстве. Обернувшись, он увидел: Су Жиму стоял за его спиной, медленно выпрямляясь. Вьющиеся волосы упали на плечи, рассыпались по белой одежде книжника, обнажая лицо — вольное, непокорное. У виска, близко к глазу, алела тонкая струйка крови. Лицо его, измученное отсутствием солнца, было мертвенной белизны; растрёпанные волосы, дрожащий взгляд — в целом производили почти демоническое впечатление. Он коснулся раны пальцем, увидел кровь и приподнял бровь. Сколько лет уже никто не заставлял его кровоточить? Взгляд, брошенный на Чжэнь Чжэня, стал ледяным. Чжэнь Чжэнь спокойно встретил его — будто клинок, метнувшийся в горло Су Жиму, был пущен не им. Су Жиму прищурился, улыбка без тени тепла: — Господин Чжэнь, чем смиренный слуга вас прогневал, что вы решили убить его? Чжэнь Чжэнь невозмутимо ответил: — Метнув под таким углом, легче ввести в заблуждение убийцу. Он подумает, что я промахнусь — и не станет уклоняться. Голос Су Жиму стал ледяным: — А если бы смиренный слуга не успел уклониться? На губах Чжэнь Чжэня заиграла улыбка, нежная, как цветы Цзяннаня под луной: — Я верил в реакцию господина Су. Лицо Су Жиму потемнело: — А смиренный слуга не верил в вашу меткость. Чжэнь Чжэнь улыбнулся: — На деле господин Су не разочаровал. Су Жиму фыркнул: — Смиренному слуге необязательно оправдывать ваши надежды. Уголки губ Чжэнь Чжэня не дрогнули. Он опустил длинные ресницы — взгляд под ними стал странным, почти зловещим. Чу Гу и Янь У с облегчением выдохнули. Хотя покушений они видели немало, сами они не были воителями Цзянху. Дождь отравленного оружия, сыпавшийся без счёта, заставил их сердца биться чаще~~~ Но, взглянув на Чжэнь Чжэня и Су Жиму, они почувствовали неладное. Поспешно, крабьей походкой обходя опасные места, они подбежали к ним. — В пылу боя сяо Чжэнь вынужден был пойти на риск, господин Су, потерпите немного, — поспешил оправдать друга Янь У. Су Жиму фыркнул. Чжэнь Чжэнь не обратил внимания. Убедившись, что убийц больше нет, он открыл дверь. Во дворе лежали два человека в чёрном, связанные, как связки бамбука, с вывихнутыми челюстями — среди них был и тот, кто сбежал. Рядом стояло несколько человек в тёмно-алых одеждах стражи, с закрытыми лицами. Один бесшумно вошёл в дом, чтобы убрать последствия — явно обученные профессионалы. Другой подошёл: — Господин, увести их? Чжэнь Чжэнь кивнул. Чу Гу и Янь У, хоть и не понимали, чьи это люди, не стали спрашивать. Все они были приближёнными императора Тяньи — наличие странных связей, людей и денег у них было нормой. Су Жиму сохранял недовольное лицо и не собирался выяснять, кто перед ним. Лишь когда стража убирала тела, он с любопытством уставился на убийц. Взгляд его… чем отличаются мёртвые от живых в его глазах? Чжэнь Чжэнь смотрел — и чувствовал неприятный укол. «Жиму, Жиму… Этот человек подобен закату: даже не цепляется за жизнь — просто две из трёх душ покинули тело, и он ещё не окончательно мёртв». «Су Жиму… Если это настоящее имя — он сделает одолжение, убив его родителей!» Подмога действовала быстро: вскоре всё было убрано, люди исчезли в тени. Остались лишь двое — ждать приказов. Чу Гу оглядел разгромленный дом: — Господин Су, поедешь со мной в управу. Но Су Жиму при этих словах распахнул глаза: — Убийц нанял не я и не я их убил! Даже будучи начальником столичного округа, вы не можете арестовывать людей без причины! Чу Гу не знал, смеяться или плакать: — Господин Су, я не арестовываю вас. Приглашаю временно пожить в управе. Здесь теперь невозможно жить, убийцы могут вернуться. В управе безопаснее. — «По крайней мере, там окна целы и грибов на стенах нет». Су Жиму лениво опëрся о столб, демонстрируя непоколебимую решимость: — Смиренный слуга живым не ступит в чиновный дом, мёртвым — не войдёт во врата преисподней!! «Какой дикий принцип…» Чу Гу убеждал настойчивее: — Сейчас не время упрямиться. В городе безопаснее, чем в этой глуши. Вы же книжник — что будет, если с вами что-то случится? — Фу! Вы явились — и притащили за собой убийц! С вами ещё опаснее! Чу Гу распахнул глаза — «Это наша вина?» Янь У буркнул: — Если бы сяо Чжэнь их не остановил, господин Су, вы бы уже лежали трупом… — Да он чуть сам мою жизнь не оборвал! — Су Жиму закатил глаза. — Если бы вы сюда не припëрлись, те даже до порога не добрались бы. Знаете, почему всë так буйно травой заросло? Меньше будете болтать — поймëте. Янь У онемел. Сцена и правда была пугающей — удивительно, что Су Жиму, «простой книжник», ещё жив и здоров. Чжэнь Чжэню это надоело. Этот пьяный книжник — как осёл: вперёд не идёт, назад — тащится. С ним спорить — всё равно что играть на цине перед волом: сколько ни говори — он лишь кружит в своём болоте. Учёный Академии Ханьлинь принял решение: — Оглушить и унести! Су Жиму уставился на него — лицо его выражало крайнее негодование добродетельной девицы: — Как вы можете быть таким жестоким?! …Ладно, не впервые вижу вашу жестокость. Чжэнь Чжэнь: «…Ты хочешь собрать вещи сам или предпочитаешь, чтобы я тебя оглушил и унёс?» — Принуждать человека покинуть родной дом?! Где закон империи Юйхэн? Господин Чу, смиренный слуга будет бить в барабан и подавать жалобу! Чу Гу:  — … — Ах да, вы же сообщники! Одна шайка, одна «мафия!» Эта земля куплена смиренным слугой за честные деньги, дом построен им, здесь он и могилу себе копать будет! На каком основании выгоняете?! Чу Гу, Чжэнь Чжэнь, Янь У:  — … «Мы что, землю отбираем?» Чжэнь Чжэнь странно глянул на яму во дворе. «Неужто это его будущая могила? В любой момент можно лечь, и готово?» — Неужто империя Юйхэн дошла до того, что столичные чиновники грабят простой народ, чтобы наесться? — Су Жиму изобразил потрясение. Чу Гу, Чжэнь Чжэнь, Янь У:  — … «Забыл, кто тебя только что накормил?» Су Жиму скорбно схватился за щёки: — Ладно… Может, смиренный слуга заплатит вам «защитную пошлину?» Только не выгоняйте! Трое будущих столпов империи Юйхэн онемели до того, что даже многоточия выражать не стали. В чём была изначальная цель? Её же унесло течением! Унизительно! Хочется бросить всё и уйти, предоставив ему самому справляться с судьбой! Чжэнь Чжэнь глубоко вдохнул: — Чжэгу, Минхэ. — Слуги здесь, — двое оставшихся выступили вперёд. Чжэнь Чжэнь кивнул на цепляющегося за столб человека: — Свяжите и уведите. Су Жиму возмутился: — Подло! Насилие над слабым! Чжэнь Чжэнь не слушал. Когда руки стражников уже потянулись к нему — по настоящему, на полном серьёзе, — Су Жиму резко присел, прикрыл голову и покатился в дом, уворачиваясь. — Конфуций сказал: богатство не развращает, бедность не сгибает… Мы, потомки мудреца, твёрдо стоим на пути святости и не подчинимся даже под страхом смерти!!! Чу Гу, Чжэнь Чжэнь, Янь У:  — … «Конфуций воскреснет и сам тебя прикончит». Стражники удивлённо посмотрели на свои руки — «как это не поймали?» — и бросились в погоню. И тогда… Чу Гу, Чжэнь Чжэнь и Янь У с изумлением наблюдали, как двое неплохих воителей играют (…?) в «орла и цыплят» без наседки с одним книжником. Причём Су Жиму каждый раз уворачивался от окружения и разбросанного оружия странными, рискованными и неприличными позами. Голова Чжэнь Чжэня закружилась. Забыв о привычной изысканной красоте, он вернул лицу ледяную холодность: — Чжэгу, Минхэ, назад! Чжэгу и Минхэ, посрамлённые тем, что их водил за нос «несведущий в боевых искусствах книжник», молча вернулись на место. Чу Гу и Янь У не выдержали — отвернулись. «Этот человек — живое оружие уничтожения! Мягкое, твёрдое, полумягкое — всё отскакивает! Встретившись с ним, либо мгновенная смерть, либо отложенная казнь!» Чжэнь Чжэнь молча смотрел на мужчину, измазанного пылью. Рана на его лице, кажется, снова открылась; кровь он вытер небрежно — с бунтарской, вольной грацией. Су Жиму поднялся, настороженно глядя на него. «Слова и силу применили — что ещё задумал этот коварный?» Чжэнь Чжэнь вдруг улыбнулся — будто ледники тысячи гор и снега мгновенно растаяли, уступив место нежному дождю Цзяннаня; будто облака расступились, открывая мимолётное цветение лотоса. Его голос, подобный звучанию куньхоу, низкий, далёкий, завораживающий, произнёс слова, от которых кровь стыла: — Су Жиму, если ты сейчас же не успокоишься — Я попрошу Его Величество издать указ о запрете вина. Кто посмеет дать тебе вина — будет казнён без пощады. Попал в самую больную точку!!! Су Жиму мгновенно пал, не закрыв глаз от обиды. Чу Гу, Янь У, Чжэгу, Минхэ застыли в оцепенении. Вот оно — «на одну чи выше демон, на один чи выше путь!» Вот оно — «чтобы поймать вора, схвати вожака; чтобы убить змею, бей в седьмую точку»! Видите, друзья? Не дать Су Жиму еды? Можно. Не дать воды? Можно. Не дать вина? У Су Жиму не останется даже слёз. «Слабый» великий талант Су Жиму вынужден был склониться перед злой силой (…), сдерживая гнев, принялся собирать вещи. Взглядами-клинками он выражал ярость, утешая себя: «Конфуций сказал — над иероглифом «терпение» висит клинок; кто ходит по миру воителей цзянху, тот рано или поздно получит клинком…» — Эй! Конфуций такого не говорил! Это клевета! Учёный Чжэнь, глубоко усвоивший манеру императора Тяньи, невозмутимо игнорировал взгляды-клинки. — Видишь? — Янь У потянул Чу Гу за рукав. — Вот зачем в плохие дела надо брать сяо Чжэня. Чу Гу смутился: — Слушай… изначальная-то наша цель была уговорить его сдавать экзамены, а не… Они обернулись. Чжэнь Чжэнь — невозмутим, как облако. Су Жиму — лицо почернело от ярости. Картина — жутко странная. Чу Гу:  — … — Я убедился: сяо Чжэнь — стопроцентный «садист-доминант!» Янь У кивнул с сочувствием. Су Жиму собрался быстрее, чем прибывшая подмога. Вещей и так было мало: две смены одежды, мелочь серебром и медью — завёрнуты в ткань; свиток за спину; в руке — кувшин вина. Готово. Элегантно, как человек, привыкший странствовать по свету, считая его своим домом. Ветхие ворота двора он просто прикрыл — и ушёл, даже не оглянувшись, будто готов был никогда не возвращаться. Много-много лет спустя, вспоминая этот день, Чжэнь Чжэнь понимал: увидев блеск клинка за спиной Су Жиму, он уже рассчитал — времени хватит, чтобы тот успел уклониться. Чжэнь Чжэнь дал Су Жиму выбор. Если бы тот сам бросился под лезвие — клинок без колебаний даровал бы ему быструю смерть. Такая жизнь… ни больно, ни легко — но смотреть на неё было невыносимо. *** Дворец, императорский кабинет. В столице, под ногами Сына Неба, вести всегда распространялись быстро. Император Тяньи и принц Вэньнин вскоре получили подробный доклад о происшествии в доме Су Жиму. Выслушав, Фу Хуайяо прикрыл лоб ладонью, Фу Юаньчжоу залился смехом. — Велите Цзыгую выяснить, кто приглашал Су Жиму. И продолжить расследование его личности. — Слушаюсь. — Старший брат, ты правда хочешь призвать Су Жиму на службу? — Когда Теневой страж удалился, Фу Юаньчжоу, сдерживая смех, спросил брата. Тот… слишком хорошо провоцирует ненависть. Представив будущие сцены хаоса при дворе, Фу Хуайяо почувствовал головную боль. «Ещё один ненадёжный…» Фу Юаньчжоу хихикнул: — А мне кажется, ничего страшного. — О? — Фу Хуайяо взглянул на него. В глазах Фу Юаньчжоу мелькнула хитрость: — Чжэнь Чжэнь же держит Су Жиму в узде? Если талант Су Жиму таков, как говорят, чжуаньюань или банъянь ему обеспечен. После дианьши чжуаньюань получит должность младшего писаря в Академии Ханьлинь, банъянь и таньхуа — младших составителей. Остальные цзиньши станут шусцзяши Академии. У Чжэнь Чжэня в Академии и должность, и власть немалые. Отправь Су Жиму к нему на обучение… Договаривать не стал — смысл был ясен. Фу Хуайяо невольно рассмеялся, согнул палец и постучал брата по лбу: — Юаньчжоу, с каких пор ты стал таким коварным? Вот она — подлинная натура «добродетельного» принца Вэньнина? Фу Юаньчжоу обиженно сморщил нос: — Старший брат презирает Юаньчжоу? — Нет, — император Тяньи ущипнул его за нос. — Лишь бы ты не использовал эту хитрость против старшего брата. *** Примечание переводчика.  «Цветы, упавшие в три реки» (花飞三江) — поэтический образ утраты, отрешённости от мира. Три реки символизируют границы между мирами живых и мёртвых. *** «Играть на цине перед волом» (对牛弹琴) — классическая китайская идиома, означающая тщетные усилия объяснить что-либо тому, кто не способен понять. *** «На одну чи выше демон — на один чи выше путь» (道高一尺，魔高一丈) — идиома, обычно означающая, что зло растёт быстрее добра. Здесь используется иронично: «добро» (Чжэнь Чжэнь) нашло способ обуздать «зло» (Су Жиму).