Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

У врат округа и впрямь царила суматоха. К счастью, в первый день желающих было немного — крупных беспорядков не возникло. Чу Гу в официальных одеждах стоял у входа, мрачно беседуя с Бу Цинем; рядом держался Янь У. Увидев рядом с Чжуан Жуосюем величественного мужчину в сияющей синей парче, все трое на миг опешили: принц Вэньнин вышел из дворца один, без слуг, и вёл себя совершенно нормально. Но удивление мгновенно сменилось деловитостью — они передали дела подчинённым и поспешили навстречу. — Третий господин~~~ — Янь У бросился вперёд, глаза его горели огнëм, всё тело выражало восторг «фаната» при виде «кумира». Фу Юаньчжоу незаметно отступил на шаг, уголок губ дёрнулся. Поклонников у него хватало, но никто не проявлял такую откровенную пугающую пылкость. Этот пыл вызывал желание пнуть — разве что в пору безумия он бы так и поступил. — Третий господин, Жуосюй. — Чу Гу кивнул министру военного дела, которого Янь У благополучно проигнорировал, и с неловкостью оттащил позорящего его сослуживца. «Соученик по Залу Дуаньмина, выдержите…» Бу Цинь вытер пот со лба и горестно вздохнул: — Третий господин, господин Чжуан… Вы пришли принять регистрацию? Фу Юаньчжоу окинул площадь взглядом: — Как обстоят дела? Как раз в этот миг один из воителей заорал на ведавшего записью книжника. Бу Цинь при этих криках ещё больше посуровел: — Как видите сами. Это был образцовый случай «книжнику с воителем не спорить»: некоторые так и не понимали связи между сдачей военных экзаменов и грамотностью. Казалось, государство набирало военачальников так же, как на базаре выбирают мясников — сходились представители всех сословий, от высших до самых низких. Чу Гу тоже был мрачен: — Боюсь, не дождавшись экзаменов, нам придётся заполнить все темницы округа. — И прибавил тише: — А казнить-то их нельзя… — Где люди из военного ведомства? — спросил Фу Юаньчжоу. Бу Цинь указал на место регистрации, где воителей окружил целый рой: — Заместитель министра Хуан Ци там. Боюсь, ему сейчас не вырваться. — Объявите указ: в период с регистрации до экзаменов любой, кто устроит драку в городе или потревожит жителей, лишается права сдавать экзамены, платит штраф в два ляня серебром и получает двадцать ударов палками у врат округа. Без различия — знатный или простолюдин, — спокойно произнёс Фу Юаньчжоу. Чу Гу замялся: — Третий господин, не слишком ли строго? Два ляня — это доход обычной семьи за несколько лет. А палки… В армии так наказывают. Представить гордых юных героев цзянху и сыновей знатных домов, лежащих на земле под ударами… Как-то непрезентабельно. — Без правил не бывает порядка. — Фу Юаньчжоу бросил на него холодный взгляд, лишённый эмоций, будто стоял над суетой мира, наблюдая за смертными с высоты. — Поднебесная столица — не место для невежественных выродков. Не договорив, он бесшумно переместился в хвост очереди воителей, легко обезоружил двух затеявших драку, лёгким толчком ци швырнул их прямо к стоящим рядом стражникам — те тут же скрутили нарушителей. Остальные воители замерли: «Мастер! Да ещё и прекрасен лицом! Из какой школы?» Фу Юаньчжоу без церемоний одарил их предостерегающим взглядом. Все испуганно отвернулись, вновь убедившись: «Странная натура, но явно не из мира воителей цзянху». Кроме одного. Янь У чуть не взвизгнул от восторга, прижав ладони к щекам: — Третий господин, вы великолепны~~~ Чу Гу, Чжуан Жуосюй и Бу Цинь молча отступили от него на несколько шагов. — В сущности, третий господин прав, — вздохнул Бу Цинь. — Эти люди с трудом поддаются управлению. Придворные порядки — не вольница «цзянху», где можно махать мечами направо и налево. Чжуан Жуосюй кивнул: вышедший из армии, он ценил дисциплину и закон. Чу Гу лишь изредка проявлял мягкость — но как самый молодой и талантливый начальник столичного округа он прекрасно понимал важность порядка. Тут же он распорядился вывесить указ. — Третий господин сильно изменился, — заметил Чжуан Жуосюй, наблюдая, как мужчину в синем остановил покорённый его мастерством воитель, а Янь У уже бежит на выручку. — Пережил в жизни немало потрясений, — ответил Чу Гу, закончив распоряжаться. В голосе прозвучала лёгкая печаль. Неизвестно, следует ли благодарить небеса за справедливость или сетовать на судьбу: человек столь выдающийся, как Фу Юаньчжоу, словно обречён на тернистый путь. Сила рождается в испытаниях — те юные годы создали принца Вэньнина, но сам он, вероятно, так и не понял: к лучшему это или к худшему. Впрочем, шанса начать заново нет — а значит, это уже неважно. Маска «добродетельного благородного мужа» спала. Нынешний Фу Юаньчжоу куда опаснее — и подлиннее. По крайней мере, он отказался от стремления к вершине власти, не позволив ей изуродовать свою душу до неузнаваемости. В этот миг к ним подбежал запыхавшийся стражник, поклонился Чу Гу: — Господин! На улице беда! Двое из цзянху подрались — одного убили! — Убили?! — Чу Гу опешил. Драки между людьми из мира воителей случались, особенно в эти дни, но чтобы кто-то открыто убил человека в городе — такого не бывало! — Да, все видели своими глазами. Но убийца не признаётся, а его товарищи не пускают стражу — там полный хаос. — У этих людей совсем нет уважения к закону?! — Чу Гу вспыхнул гневом, но сдержался и обратился к возвратившемуся Янь У: — А-Янь, мне сейчас не отойти. Сходи-ка в Академию Ханьлинь. — Помедлил: — Пусть Чжан Цзюй сопроводит тебя. Остерегайся на дороге. — Хорошо, — кивнул Янь У. Фу Юаньчжоу, подошедший как раз вовремя, переглянулся с Чжуан Жуосюем: — Третий господин, и я пойду взгляну. Убийство в день открытия регистрации военных экзаменов — дело серьёзное. Чу Гу кивнул, велев стражнику вести их. Место происшествия находилось неподалёку от врат округа — перед трактиром. Толпа окружила площадку в несколько рядов; завидев Чу Гу, люди расступились. Внутри окружения стояли люди в жёлтых одеждах короткого покроя — явно из какой-то школы цзянху — и стражники. На земле лежал труп, накрытый белой тканью. Чу Гу откинул ткань. Под ней оказался мужчина с мечом в руке; левая сторона туловища залита кровью, пропитавшей одежду. Чу Гу коснулся — кровь была ещё тёплой. Рядом валялся короткий клинок с пятнами крови — видимо, орудие убийства. Неподалёку стоял связанный детина, выкрикивая проклятия и твердя, что это не он убил. Чу Гу поднялся. Несмотря на молодость, в должности начальника округа он пробыл достаточно долго — суровый взгляд заставил детину замолчать даже в ругательствах. — Я — Чу Гу, начальник столичного округа. Кто ты? За что убил? — Я не убивал! — взревел тот. — Этот малый первым нахамил! Я лишь раз ударил — в плечо. А он и рта не открыл, ногой дёрнул — и к Янь-ваню! Один из людей в жёлтом подтвердил: — Могу поручиться: наш заместитель лишь полоснул его для устрашения вовсе не в уязвимое место. Кто знал, что он тут же рухнет. Чу Гу собирался допросить подробнее, как услышал голос Фу Юаньчжоу, склонившегося над телом: — Действительно, лишь один удар — в правое плечо, поверхностная рана. Не смертельная. Просто крови много, создаётся ложное впечатление. Чжуан Жуосюй кивнул: — Третий господин прав. Рана глубоковата, но не настолько, чтобы убить мгновенно. — Тогда отчего он умер? — недоумевал Чу Гу, приближаясь. — Заберём в округ — пусть осмотрщик исследует. Фу Юаньчжоу молчал. Перебрав одежду покойного, он схватил ворот и резко дёрнул — указал на крохотную красную точку над сердцем, из которой сочилась кровь: — Скрытый удар. Серебряная игла или что-то подобное — прямо в сердце. Скорее всего, с ядом. Мгновенная смерть при ранении. Детина вздрогнул: — Н-не я стрелял иглой! Кто скажет обратное — тот черепаха-подзаборник! Чу Гу приподнял бровь: — Убийство в столице — уже не междоусобица цзянху. Я разберусь. А пока прошу тебя проследовать в округ. Не хочешь же оказаться в розыске как беглый преступник? Детина, не глупый от природы, прикинул — и велел своим людям не мешать стражникам: — Ладно, пойду с вами. Но слушай, господин Чу, говорят, ты честный судья. Я не убивал — не смей меня оклеветать! Чу Гу улыбнулся — в его благородных чертах появилась убедительная мягкость: — Я выясню истину. Фу Юаньчжоу поднялся, вытирая руки платком, и спросил: — Из какой вы школы? А этот? Какие у вас с ним счёты? В отличие от Чу Гу, его взгляд вызывал у детины необъяснимый холодок. Интуиция подсказывала: перед ним — человек, с которым лучше не ссориться. — Я… я заместитель главы школы Морской Змеи Чжао Саньху, — забормотал тот. — А этот — сын главы школы Китай-Кита Ляо Би. Мы с ними часто дерёмся за территории — драки обычное дело. Обычно лишь царапины остаются… Кто знал, что сегодня… Фу Юаньчжоу припомнил эти школы: обе базировались в районе Цзянхуай, не слишком велики, но местами известны. Людей много — но всё сплошь разномастная толпа. Велев стражникам увести подозреваемого и унести тело, Фу Юаньчжоу сказал Чу Гу: — Он его не убивал. У него нет таких навыков. Тот, кто метнул иглу в сердце, — профессиональный убийца, мастер высочайшего уровня. Чу Гу почесал подбородок: — Похоже, междоусобица цзянху. Кто-то подстроил драку между школами, чтобы воспользоваться плодами чужой ссоры. Чжуан Жуосюй кивнул: — Нанятый убийца. — Он окинул площадь мрачным взглядом. — Убийцы нынче слишком дерзки. Не боятся случайно ранить прохожих. Чу Гу вздохнул: — Видимо, придётся попросить командующего Хуана усилить патрули. *** Поручив дела заместителю министра военного ведомства, владеющему боевыми искусствами, трое вернулись в здание министерства. Там их уже ждали чиновники, ответственные за военные экзамены. Восшествие нового императора на престол и объявление внеочередных экзаменов по императорской милости (энь кэ) — обычное дело. Однако опыта проведения именно военных экзаменов у большинства чиновников действительно не было. Фу Юаньчжоу взялся за это поручение не безрассудно: хотя сам он никогда их не организовывал, ранее возглавлял Министерство ритуалов, издавна отличался обширными познаниями, в пору своих амбиций прилежно изучал разнообразные стратегии управления государством и процветания империи, а также умел превращать даже «бумажные стратегии» в практические решения. Поэтому он быстро набросал приблизительный черновик плана, который затем вместе с министрами стал дополнять и совершенствовать. Так прошла большая часть дня. Когда уже перевалило за полдень, Чжуан Жуосюй и министры заторопились пригласить его отобедать — вдруг прогневают Его Величество, если проголодается третий принц?.. Но Фу Юаньчжоу, тревожась о здоровье Фу Хуайяо, отказался с благодарностью — его тянуло домой, к брату. Выходя из здания министерства, он вдруг подумал: Академия Ханьлинь совсем рядом. Не заглянуть ли посмотреть поближе на этого Чжэнь Чжэня? Кого он должен выбрать — безрассудного старого друга, допившегося до полураспада, или больного брата, томящегося в лихорадке? Принц Вэньнин, разрывающийся между двумя «больными», на миг растерялся. Сказано — Цао Цао тут как тут. Едва Фу Юаньчжоу переступил порог министерства, как увидел мужчину в снежно-голубом одеянии чиновника — Чжэнь Чжэня. Рядом с ним шёл понурый юноша в одежде книжника, прижимающий к груди кувшин вина. Вид у него был жалкий, над головой будто висела туча, лицо — измождённое. Фу Юаньчжоу опешил: «Су Жиму здесь?» Чжэнь Чжэнь уже заметил их. Подтащив Су Жиму, он изящно нагнулся в полупоклоне: — Третий господин. — И кивнул Чжуан Жуосюю: — Жуосюй. Фу Юаньчжоу кивнул в ответ: — Господин Чжэнь. Су Жиму, прижимающий кувшин, вяло поднял веки. Сверкнув взглядом, он протянул: — О, это ты… — Господин Чжэнь, а это?.. — с любопытством спросил Чжуан Жуосюй, разглядывая юношу с выдающейся внешностью, но явно подавленным духом. Не чиновник, но знаком и с Чжэнь Чжэнем, и с принцем Вэньнином? — Это господин Су Жиму, — представил Чжэнь Чжэнь. — Су Жиму, это министр военного ведомства Чжуан Жуосюй. — Самый знаменитый «винный талант?» Господин Су, давно восхищаюсь! — На лице Чжуан Жуосюя появилось странное выражение. Этот гений прославился весьма своеобразно… — Если уберёшь с лица выражение «я вижу, как свинья танцует с господином Су», я, пожалуй, поверю в твоё восхищение. Чиновники — сплошная фальшь! — Вокруг Су Жиму сгустились тучи. Чжуан Жуосюй поперхнулся — выражение лица стало таким, будто он проглотил муху. Его всегда считали прямолинейным… Забыл упомянуть в легенде о «винном таланте» его ядовитый язык! Чжэнь Чжэнь кашлянул. Теперь он был уверен: вчера Су Жиму ещё сдерживался. Причина неясна. Но его собственное поведение, видимо, пробудило в том истинную язвительность. Вдруг он заметил: принц Вэньнин смотрит на Су Жиму странно, почти пронзительно. Даже окружённый тучами Су Жиму настороженно поднял голову и бросил в ответ взгляд, полный угрозы. Бровь Фу Юаньчжоу дёрнулась. Усмешка без тени тепла: — Господин Чжэнь, этого… — он пальцем указал на книжника, — одолжу на минуту. Чжэнь Чжэнь не успел опомниться — как принц схватил Су Жиму и, подняв целый вихрь пыли, потащил к укромному месту под навесом дома. Оттуда их было видно, но нельзя было разглядеть лица и услышать слов. Чжуан Жуосюй недоумевал: — Третий господин и этот «винный талант» знакомы? — …Это вторая встреча, насколько мне известно. — Тогда что они делают? Чжэнь Чжэнь невозмутимо пожал плечами: — Кто его знает? — …А почему Су Жиму вообще с тобой? — спохватился Чжуан Жуосюй. — Точнее говоря, он живёт у меня, — легко ответил Чжэнь Чжэнь. — А?! — Чжуан Жуосюй опешил. — Он тебя не оскорбляет? — … — Чжэнь Чжэнь едва удержался, чтобы не прикрыть лицо ладонью. «Почему, спрашивая о знакомстве, сразу лезут к оскорблениям? Господин Су, ваш ядовитый язык оставил слишком глубокий след…» *** В укромном месте Фу Юаньчжоу отпустил Су Жиму. Кипящий в нём гнев немного утих при виде жалкого вида книжника — того, что выглядел так, будто его выжали, как тряпку. Он окинул его взглядом — с головы до ног, изнутри и снаружи. Ничего подозрительного не нашёл. — Что с тобой? Тебя точкой закрыли, или мозги наконец-то вином вытеснило окончательно? Утром лекарь Цинь докладывал, что ты ещё бодр и даже вывел его из себя… Су Жиму взглянул на него. Всё лицо собралось в складки, как пирожок на пару. В голосе — чистейшая жалость, способная растопить сердце любой женщины от восьми до восьмидесяти: — Цзычжэнь… К несчастью, поблизости не было ни одной женщины. Фу Юаньчжоу вздрогнул, потер руки, избавляясь от мурашек: — Да говори толком! Всего одна ночь прошла! — У-у-у, этот Чжэнь Чжэнь меня обижает… — Вокруг Су Жиму сгустилась тьма, над головой поплыла огромная туча. Глаза блестели от слёз. Слово «обижает» прозвучало так жалобно, что камень бы раскололся. — Как именно? — Лицо Фу Юаньчжоу изменилось. В голову сами собой полезли неприятные мысли. Этот хоть и язвителен, и силён, но одинок. А теперь ещё и здоровье подкосилось… Неужто Чжэнь Чжэнь воспользовался его слабостью? Су Жиму жалобно поднял кувшин, потряс: — Он забрал все мои деньги! — ??? — …И теперь разрешает мне пить… лишь один кувшин в день… Жилка на лбу Фу Юаньчжоу запульсировала. Неостывший гнев вспыхнул с новой силой. Фу Юаньчжоу: — … — Это даже десятой доли от прежнего не составляет! Я хотел тайком купить вина и спрятать — он поймал и вернул!.. — … — Гнев Фу Юаньчжоу взметнулся до небес: — СУ-ЖИ-МУ!!! В отдалении Чжэнь Чжэнь и Чжуан Жуосюй одновременно обернулись на крик разъярённого принца Вэньнина. Чжэнь Чжэнь инстинктивно шагнул вперёд — Чжуан Жуосюй удержал его: — Чжэнь Чжэнь. Мужчина в снежно-голубом одеянии пришёл в себя. Фу Юаньчжоу тоже подал знак — не подходить. Чжуан Жуосюй похлопал Чжэнь Чжэня по плечу: — Сейчас третий господин больше всего слушает Его Величество. Раз император велел тебе присматривать за Су Жиму, он ничего не сделает. Уверен, он знает меру. Чжэнь Чжэнь кивнул, улыбнулся: — Я лишь не верю в степень язвительности Су Жиму. Чжуан Жуосюй:  — … Впрочем, у Фу Юаньчжоу тоже немалая разрушительная сила. Чжуан Жуосюй никогда не видел «добродетельного благородного мужа» в таком состоянии — разве что в пору безумия. Что же такого мог наговорить Су Жиму, чтобы вывести его из себя? Чжуан Жуосюй всё больше недоумевал. Но больше его удивляло другое: с каких пор этот улыбчивый, но коварный Чжэнь Чжэнь стал так пристально следить за кем-то? Даже если Су Жиму — поручение Его Величества. Чжэнь Чжэнь задумчиво посмотрел на двоих вдалеке. По отдельности — ничего примечательного. Но когда стоят рядом… В их облике проявлялось неуловимое сходство. Чжэнь Чжэнь не смог бы объяснить — что именно их роднило. *** Примечание переводчика.  «Книжнику с воителем не спорить» — вольная передача классической поговорки 秀才遇到兵，有理说不清 (сюцай юйдао бин, юли шо буцин), букв. «когда книжник сталкивается с воителем — сколько ни говори разумно, не поймёт». Выражает бессилие разума перед грубой силой. «Три учения и девять сословий» (三教九流) — устойчивое выражение, означающее все слои общества, включая маргинальные профессии и низшие сословия. «Три учения» — конфуцианство, даосизм, буддизм; «девять сословий» — иерархическая классификация профессий в древнем Китае. «Упомяни Цао Цао — и он тут как тут» — передача поговорки 说曹操曹操就到 (шо Цао Цао Цао Цао цзюй дао). Русский аналог: «лёгок на помине». Цао Цао — знаменитый полководец и политик эпохи Троецарствия, в народной традиции — олицетворение коварства. «Янь-вань» — правитель загробного мира в китайской мифологии (Яньло-ван). Эвфемизм смерти: «Отправиться к Янь-ваню». «Черепаха-подзаборник» — вольная передача китайского ругательства «сын черепахи» (в контексте — внебрачный сын). «Два ляня серебром» — лян (таэль) — традиционная денежная единица. Два ляня действительно составляли доход бедной семьи за два-три года, что делало штраф крайне суровым для простолюдинов.