Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Вокруг по-прежнему толпилось множество людей — простолюдины, воители, книжники, всё смешалось. Фу Юаньчжоу не отпускал рукояти меча, готовый к любой неожиданности. Фу Хуайяо почувствовал в нём необъяснимое напряжение — и под широким рукавом накрыл его ладонь своей. Не задавая вопросов, как и тогда, когда заметил их молчаливый обмен взглядами с Су Жиму. Он не ощущал угрозы — лишь заботу младшего брата. Фу Юаньчжоу повернул голову к стоящему рядом мужчине в белоснежных одеждах. Выражение лица не изменилось — но он перевернул ладонь и сомкнул пальцы с пальцами брата. В этом переплетении десяти пальцев сердце его постепенно оттаяло, растопив тревогу. Он всегда шёл без оглядки — привыкший быть одиноким, следовал лишь путём, который сам признавал верным. Ему не нужны были понимание или снисхождение других; не имело значения, что навязывали ему — похвалу или клевету. Но когда Фу Хуайяо, не спрашивая и не допытываясь, просто взял его за руку — даря безграничное доверие — в душе вдруг хлынуло нечто, накопленное годами. Спокойная, застывшая поверхность моря взметнулась в бурю. Он вдруг осознал: он уже так сильно влюблëн в Фу Хуайяо. Нет — он любит его. Глубоко, безмерно. С того мига, как понял это, любовь обрела силу, которую он сам не представлял. Когда перед лицом опасности в виде яда Чжао Хэна он выбрал менее чем десятипроцентный шанс выжить, а не бегство — решая, спасёт ли его Фу Хуайяо… Тогда, помимо трона, того, кого он не хотел покидать больше всего, был именно этот человек. Это чувство накапливалось год за годом, капля за каплей — глубже, пронзительнее, чем мгновенная влюблённость с первого взгляда. Фу Юаньчжоу не знал, какая любовь сильнее в сердце брата — братская или иная. Он лишь знал: один взгляд этого человека согревает его грудь и даёт силу противостоять тысячам воителей. Патруль возглавлял командующий столичной стражей Хуан Баожуй. Увидев их группу, он вздрогнул — но, привыкнув встречать императора в походах, быстро взял себя в руки и незаметно подошёл: — Император, третий принц, господин Чу… Господин Су. — При виде Су Жиму он замялся: не понимал, как этот «прославившийся» винный талант оказался в такой компании. Чу Гу, узнанный своими подчинёнными, кивнул стражникам и вернулся. Фу Хуайяо не стал многословить — молча указал, что хочет осмотреть место происшествия. Хуан Баожуй повёл их, рассказывая по дороге: — Двое книжников спорили о классических текстах, вдруг переругались и начали толкаться. Один неудачно упал. Когда другие подняли его — оказалось, мёртв. Я осмотрел тело — смерть такая же, как у тех воителей. Они вошли в трактир. Хозяин, слуги и гости теснились в зале первого этажа — ждали проверки. Тело ещё не убрали: на втором этаже, в отдельных покоях на углу стола виднелось пятно крови. Рядом с телом стояли стражники и осмотрщики тел. Несколько книжников, бывших с погибшим, толпились в стороне. Один — под присмотром двух растерянных стражников — видимо, тот самый, кто ругался с убитым. Когда компания поднялась наверх, все замерли. Увидев Су Жиму, книжники одновременно сжались. Хуан Баожуй вздохнул с досадой. «Эти люди не понимают собственной «разрушительной силы» — шатаются где попало. И внешность, и аура, и… язык…» Фу Юаньчжоу не желал отпускать руку брата и поленился осматривать тело. Прилип к Фу Хуайяо — вызвав у того смешанный взгляд: и снисхождение, и нежность. Чу Гу окинул комнату взглядом. «Как убийца проник в отдельную комнату?» Осмотрщик тел из округа, узнав начальника, поклонился и откинул белую ткань с тела. Указал на расстёгнутый ворот: над сердцем виднелась красная точка. — Господин, та же смерть. Тот же яд. Ещё — ушиб затылка. Су Жиму, мечтающий о побеге за воителем, взглянул на погибшего — и опешил: — Вэнь Суйань? Чу Гу тоже узнал — и тоже замер. Фу Хуайяо почувствовал что-то смутно знакомое. Фу Юаньчжоу припомнил: — «Пять молодых господ столицы»: восточный Лю, северный Вэй, южный Вэнь, западный Сюэ и центральный «винный талант». Южный Вэнь — Вэнь Суйань? — Верно, — кивнул Су Жиму. «Проигравший ему на собрании литераторов. Но учёность и нрав были достойны». Взгляд его метнулся к группе книжников — и нашёл юношу в парчовых одеждах с золочёным веером. Тот бросил на Су Жиму яростный взгляд. Фу Хуайяо и Фу Юаньчжоу проследили за его взглядом. Человек оказался одним из «пяти господ» — западным Сюэ, Сюэ Тянем. Его они видели в прошлый раз, когда выходили из дворца: тот, кто постоянно проигрывал Су Жиму, тогда покраснел от злости под его ленивыми колкостями. — О, господин Сюэ, опять поссорились с господином Вэнем? — Су Жиму изобразил изумление. Лицо Сюэ Тяня окаменело: — …Су Жиму, не наговаривай! Хуан Баожуй поправил: — Господин Су, с Вэнь Суйанем ругался вот тот книжник. — Он указал на дрожащего юношу, находящегося под присмотром стражей. По прибытии все единодушно заявили: Сюэ Тянь велел Чжао Яню толкнуть Вэня. Су Жиму вскочил, будто был поражён: — Неужто Чжао Янь из западного предместья?! Тот, кто и слова редко молвит?! Как он мог поссориться?! Смиренный слуга в высшей степени изумлён!~~~ Чжао Янь выглядел застенчивым. Мельком взглянул на Су Жиму — взгляд полный мучительной борьбы и страха — и тут же опустил голову. Всё тело его затряслось: — Я… я… Су Жиму почесал подбородок, распахнул и без того большие глаза ещё шире: — Почему дрожишь? Боишься? Неужто берёшь чужую вину на себя? — Последние слова он произнёс с театральным вдохом. Несколько книжников тоже втянули воздух. Нервно покосились на Сюэ Тяня — тот побледнел, как полотно. Чу Гу и Хуан Баожуй это заметили. «Похоже, совесть их мучит». Чу Гу, привыкший к расследованиям, почувствовал подвох. Подошёл к Чжао Яню, сурово спросил: — Господин Чжао, с погибшим спорил ты? Чжао Янь задрожал сильнее, не поднимая глаз: — Я… — будто собравшись с духом: — Я. — Ты первым ударил в ссоре? — …Д-да. — Кто начал: он или ты? — …Он. Нет, я. — Так кто? — Я… Он. Он первым. — Ты толкнул его — и он упал? — …Да. — Он упал до твоего толчка или после? — Я… Не помню. — У вас были счёты? — Нет. — Ты знаешь, как он умер? — У-убит. Отрав… отравлен. — Но пока неясно: его убил удар или это было отравление. Чжао Янь испуганно поднял голову — и, встретив суровый взгляд Чу Гу, снова еë опустил: — Я… я не знаю. Чу Гу приподнял бровь: — Не знаешь? Значит, убийцей мог быть ты. — Я не убивал! — Голос Чжао Яня сорвался. — Я лишь… лишь толкнул… Чу Гу констатировал: — Но у него ушиб затылка. Су Жиму постучал пальцем по подбородку: — За убийство — смерть. Не откупиться деньгами. — Я не убивал… не убивал… — Чжао Янь метнулся взглядом к Сюэ Тяню, потом к Чу Гу. Дрожа как осиновый лист, с красными глазами прошептал: — Господин Чу, это не я… — Что не ты? Не убивал или не толкал? — Не убивал. — Но толкнул? — Я… — Значит, он умер от твоего толчка — до того, как попала игла. — Я не убивал! — Чжао Янь наконец сломался, закричал: — Не я! Не я! Господин Чу, это не я дрался с господином Вэнем!.. — И, рыдая, осел на пол. Страх довёл его до предела. Лицо Сюэ Тяня мгновенно посерело. Су Жиму изобразил просветление: — Смиренный слуга и говорил: господин Чжао слишком кроток для ссор! Выходит, ты правда подставил себя? А убийца… кто же? — Его взгляд скользнул по книжникам. Те невольно отступили, глядя на него с благоговейным страхом: — Не я! — Я тоже нет! — Не я! — … Су Жиму, похоже, был доволен своим авторитетом. Невинно улыбнулся: — Выходит, никто не убийца? Или все — сообщники? Вместе убили господина Вэня и свалили на Чжао Яня?~~~ Книжники впали в панику. — Нет-нет! — Господин Су, не шутите с нами! — … Чу Гу, сурово произнеся, вовремя поставил точку: — Кто толкнул погибшего?! Скрывшие правду — соучастники! Наказание удвоится! — Это… это господин Сюэ! — не выдержал кто-то. Раз началось — посыпались признания. Большинство предпочло спастись. — Спорили господин Сюэ и господин Вэнь. — Господин Сюэ толкнул господина Вэня. — Мать Чжао Яня больна — нужны деньги. Господин Сюэ велел ему взять вину на себя… — Господин Сюэ обещал нанять защитника… — … Вмиг Сюэ Тянь, бывший главарём, стал изгоем. Он смотрел на Су Жиму с такой ненавистью, будто хотел разорвать его на части. Су Жиму невозмутимо жевал изюм, вытащенный из кармана. Вид у него был такой, будто он ни при чём — беззаботный, ленивый. Наблюдая, как Су Жиму и Чу Гу играют в «хороший-плохой следователь», Фу Юаньчжоу молчал. Выражение его лица было странным. Фу Хуайяо не заметил — он смотрел на Су Жиму. Раньше он уже чувствовал: Су Жиму явно недолюбливает этого юношу, совершенно точно уступающего ему. И сейчас — внешне спокойный, но в глубине глаз таилась неуловимая тень. Богатые юноши нередко подставляли других под свою вину. Если бы Чжао Янь устоял — Сюэ Тянь отделался бы. Но Су Жиму, похоже, намеренно не дал ему устоять. Сюэ Тянь ударил — но истинная причина смерти Вэнь Суйаня требовала проверки. Поэтому всех — Сюэ Тяня, Чжао Яня и прочих — увели во дворец округа. Остальные книжники, давшие ложные показания, тоже понесут наказание. Фу Хуайяо похлопал Фу Юаньчжоу по тыльной стороне ладони. Тот неохотно разжал пальцы. Император подошёл к осмотрщику тела, стоящему рядом с Чу Гу: — Яд у всех одинаковый? Осмотрщик, не знавший его звания, дождался кивка Чу Гу и ответил: — Да. Яд морской змеи. Малейшая доза вызывает паралич сердца. Одна из самых ядовитых змей моря. — Морская змея… — Бровь Фу Хуайяо дрогнула. Чу Гу собирался спросить — как вдруг замер. Молния озарила его разум. Он и император переглянулись. Тем временем Фу Юаньчжоу незаметно потянул Су Жиму к двери. Глядя на брата, он собрал голос в тончайшую нить ци и направил в ухо Су Жиму: — Ты подстроил? На губах Су Жиму играла беззаботная улыбка. Присмотревшись, можно было увидеть в ней ледяную кромку. Ответ пришёл той же нитью: — Сам виноват — сам и расплачивайся. Мне не нужно ничего подстраивать. — А насчёт того дела — решил? — …  — Су Жиму помолчал. — После весенних экзаменов. — Прошло столько лет. Долги пора вернуть. — Фу Юаньчжоу скрестил руки на груди, стоя спокойно. На лице — улыбка, словно ветер колышет лепестки цветов, листья падают беззвучно. — Даже если ты не тронешь их — Я уже устал ждать, Вэнь Ли. Они должны не только Су. Хотя голос, собранный в нить ци, искажался — Су Жиму отчётливо почувствовал в нём ледяные осколки, пронизанные убийственной волей. Он опустил ресницы. В этот миг Фу Хуайяо окликнул Фу Юаньчжоу. Тот быстро направился к брату. В тот же миг Су Жиму будто невзначай бросил взгляд в окно: — Чжао Хэн ищет тебя. Шаг Фу Юаньчжоу едва заметно замедлился. Он кивнул — и продолжил идти. — Юаньчжоу, — Фу Хуайяо не стал церемониться: посторонние уже почти все ушли. — Взгляни, есть ли следы. Экзамены — дело государственной важности. Серия убийств тревожила императора. Фу Юаньчжоу кивнул, присел у тела. Имя его гремело на всю Поднебесную — осмотрщик, ещё не ушедший, изумился: «Неужто божественный талант принц Вэньнин? Действительно, сын неба!.. А если это принц Вэньнин — тот, кто зовёт его по имени, разве не…» Осмотрщик онемел от потрясения — и его увела стража. Су Жиму между тем подошёл, как бы невзначай бросив: — Южный Вэнь и западный Сюэ готовились к весенним экзаменам. Считались главными претендентами на первые три места. Во многих игорных домах делали ставки на их успех. Чу Гу покачал головой: — Цок, проиграют все. Раз Су Жиму выступает — не войти в тройку было бы позором для винного таланта. Не договорив, он вдруг замер: — Те убитые воители… Все собирались на военные экзамены. И все были сильны в боевых искусствах. Хуан Баожуй нахмурился: — Цель — кандидаты на экзамены? Присевший Фу Юаньчжоу не поднимал головы. Взгляд его потемнел: — Хотят ввергнуть столицу в хаос. Сорванные экзамены — дело государственной важности. Фу Хуайяо тоже нахмурился. Отбор талантов — основа государства. Особенно в год восшествия нового императора — время утвердить власть и продемонстрировать могущество. — В последнее время люди и впрямь встревожены. — Чу Гу мысленно проклинал неведомого подлеца, рубящего источник будущих талантов. Смерть лучших кандидатов — огромная потеря для Юйхэна. Оставшиеся — в страхе. Погибшие воители — из школ цзянху; их сородичи ищут мести, не найдя убийцу — нападают на противников из драк. Повсюду драки, порядок нарушен. Если так продолжится — результаты экзаменов будут плачевны, а имя нового императора запятнано. — Неужто и на Су Жиму напали по той же причине? — размышлял Чу Гу. Подошедший Су Жиму почесал нос: — Смиренный слуга никогда не говорил, что пойдëт на экзамены. Никто не знает. Фу Юаньчжоу, осматривающий ушиб на затылке, незаметно провёл большим пальцем по ране. Накрыл тело тканью, встал, вытирая руки шёлковым платком: — Мы с братом навещали тебя. Потом приходили Чу Гу и другие. Возможно, кто-то решил: ты будешь служить двору. Глаза Су Жиму распахнулись. Он обвинил: — Выходит, это вы виноваты в бедах смиренного слуги?! Фу Хуайяо:  — … Чу Гу:  — … Ничего не понимающий Хуан Баожуй:  — … Фу Юаньчжоу сдержался, чтобы не пнуть его: — Это лишь одна из причин! Наверняка ты ещё что-то натворил — вот и привлекаешь внимание! Су Жиму обиженно уставился на него. «…Что значит натворил? Я законопослушный гражданин! Гражданин!» Фу Хуайяо уловил смысл: — Юаньчжоу, ты хочешь сказать: убийцы Су Жиму и убийцы Вэнь Суйаня — одна банда? Чу Гу и Хуан Баожуй вздрогнули. — Игла прилетела оттуда. — Фу Юаньчжоу указал в сторону окна, недалеко от которого упал погибший. — Первый убитый воитель, этот… Приём метания игл очень похож на приём Цзян Тинъю. Но не так искусен. Скорее… ученики. Возможно, Цзян Тинъю готовит убийц. Знавшие о Цзян Тинъю нахмурились. «Сошёл ли он с ума? Зачем посылать учеников убивать направо и налево?» Су Жиму знал: Фу Юаньчжоу подытожил это не только по приёму метания игл. В прошлый раз, когда его окружили дети-убийцы, он перехватил оружие — среди него была игла, идентичная той, что в сердце этого человека: и форма, и яд. Но об этом нельзя говорить вслух. Хуан Баожуй, выслушав краткое объяснение Чу Гу, добавил: — Выходит, «господин» Цзян Тинъю — человек не простой. Как минимум хаос на экзаменах ему выгоден. Все задумались. «Кому это может быть выгодно?» Ответ не находился. Фу Хуайяо отложил этот вопрос: — Господин Хуан, выделите ещё две тысячи человек из столичной стражи. Усильте патрули. У городских ворот — тщательная проверка. Господин Чу, как можно скорее разберитесь с этим делом. И успокойте народ с кандидатами. — Слушаем, — ответили оба. Чу Гу подумал и добавил: — Господин Су, не отправить ли пару патрулей к поместью Сяо Чжэня? Су Жиму пожал плечами: — Если придёт сам Цзян Тинъю — патрули лишь помеха. — Даже он с Фу Юаньчжоу не осмелились бы хвастаться: тот ест двадцать лишних лет рис, опыт за плечами, да ещё и мастер ядов. Старый (— …) мастер цзянху. Даже люди Чжэнь Чжэня в опасности… Хотя сам Чжэнь Чжэнь с его техникой ещё может… Эх, он вовсе не хвалит этого негодяя! Пока он говорил, Фу Юаньчжоу вдруг указал подбородком: — Твой «опекун» прибыл. *** Примечание переводчика. «Пять молодых господ столицы» (京城五公子) — неофициальное прозвище пяти самых выдающихся юношей столицы, получившее распространение в светской молве. Распределение по сторонам света символично: восток (Лю), север (Вэй), юг (Вэнь), запад (Сюэ), центр (Су Жиму как «винный талант»). Вэнь Суйань и Сюэ Тянь считались главными претендентами на первые места на гражданских экзаменах. Вэнь Ли (闻离) — имя из прошлого Су Жиму. В китайском языке 闻 (*вэнь*) означает «слышать», 离 (ли) — «расставание, разлука». Имя символизирует утрату, потерю связи с прошлым — отсылка к трагедии семьи Су. Морская змея — в романе яд морской змеи связывает убийства с приёмом Цзян Тинъю (обладающего веером с изображением морских пейзажей). Морские змеи в китайской традиции ассоциируются с коварством и скрытой угрозой — в отличие от «наземных» ядов (например, из скорпиона или паука). «Сообщники» (从犯) — юридический термин императорского Китая. Лицо, не совершившее преступление лично, но способствовавшее ему (укрывательство, ложные показания) — несёт ответственность наравне с исполнителем, а иногда и строже. Поэтому угроза Чу Гу «наказание удвоится» была вполне реальной.