Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Едва коснувшись земли, он ощутил под ногами влажную хлюпающую грязь. Не опустив взгляда, он взмахнул рукой — чёрное драконье копьё, лежащее в его руке, молниеносно пронзило врага насквозь. Пробиваясь сквозь ряды, он добрался до Гун Цина. Теневые стражи окружили врагов со всех сторон. Копьё со свистом рассекло воздух, отбив когтистую лапу, замахнувшуюся со спины. В тот же миг возникло знакомое чувство присутствия — и металлический запах крови в носу слегка притупился. Гун Цин поднял глаза на стоящего рядом мужчину, полного воинственной грации. Лянь Цзинь взглянул на него — и в глубине этих покрасневших глаз увидел лютую ненависть. Их взгляды пересеклись — и в следующее мгновение Лянь Цзинь развернулся, пронзив насквозь плечо существа в маске, взлетевшего в воздух. Вой толстого клинка позади Гун Цина, пронзительный, изматывающий внутреннюю силу, постепенно стих, уступив место более мощному, устрашающему свисту лезвия. Лянь Цзинь невольно усмехнулся — с лёгкой хулиганской ноткой. Благодаря этому отвлекающему манёвру Теневые стражи, следуя приказу, вновь вступили в бой. Поодаль сквозь густую поросль ветви под лунным светом тянулись, словно когти. Из тени выскочил человек, подавленно закашлял — в груди бурлила внутренняя сила. Неудивительно: демонический вой клинка, усиленный ци, сбил его потоки. Он взглянул на неожиданно появившегося «Чэн Яоцзина», вступившего в схватку с существами в масках, — похоже, они опять понесут потери. Прошептав проклятие, он попытался скрыться, но в колено что-то ударило — и он рухнул на землю с глухим стуком. Позади, незаметно возникшие, стояли двое: один в чёрном, другой в сером. Один — суровый, другой — с улыбкой на губах. Хуэй Сань приподнял бровь: — Дядюшка, сдашься сам, или сначала мы сломаем тебе ноги, а потом сдашься? Увидев их, мужчина вздрогнул — из рук выпал свисток в форме птицы. Хэй И подобрал его. Хуэй Сань взмахнул цепью — и связал пленника. Когда Хэй И и Хуэй Сань притащили управлявшего существами в масках, битва уже завершилась. Сюань Ба зажёг факел. Лянь Цзинь встряхнул чёрное драконье копьё, очищая от крови, и пнул ещё ползущего врага. Хруст сломанных рёбер отчётливо прозвучал в тишине леса. Тот всё пытался подняться — Теневые стражи ударили ещё и прижали его к земле. Лянь Цзинь нахмурился. Эти существа в масках были ужасающе живучи: не чувствовали боли, атаковали без защиты и отступления. Даже лишённые конечностей, рычали и кусались. Как Гун Цину удалось уцелеть в одиночку — непонятно. Стоящий рядом Гун Цин убрал клинок. Его изящное лицо и острый взгляд наполовину скрывала тень рассыпавшихся чёрных волос — образ мрачный, почти зловещий. Раньше, в погоне, у него не было времени разглядеть врагов. Лянь Цзинь бегло оценил его раны, резко потянул в сторону и начал обрабатывать. Увидев, что тот не морщится, невольно надавил сильнее. Гун Цин нахмурился, сверкнул взглядом, вопросительно приподняв бровь. — Ц-ц-ц, думал, не больно? — фыркнул Лянь Цзинь. Раньше тот выглядел так, будто был готов умереть вместе с врагами, расточая внутреннюю силу, как воду. Гун Цин долго смотрел на склонившегося над ним мужчину, затем потянулся и погладил его по затылку — будто успокаивая взъерошенного кота. — Не лезь, — бросил Лянь Цзинь, сердито взглянув на него. Гун Цин убрал руку, опустил ресницы — промолчал. Лянь Цзинь скривился. С тех пор как нашли останки семьи Сунь, этот мрачный тип стал ещё молчаливее — словно каждое лишнее слово могло обжечь язык. Закончив весенние посевные, Лянь Цзинь отправил Чэнь Мяня и Чжоу Ду с основным войском обратно, а сам с Теневыми стражами и Гун Цином тайно остался в Цюйчэне. Несколько дней розысков подтвердили: двое пропавших — пожилая вдова и её муж, жившие неподалёку и дружившие с семьёй Сунь. Вероятно, пришли помочь — и попали под удар. Но маленький внук Сунь Даня, Сунь Чжэнь, так и не нашёлся — ни живым, ни мёртвым. Подозревали, что попал в руки Фань Синчжи. Решили выманить тех, кто преследовал Гун Цина, и проследить цепочку. Теневые стражи связали выживших существ в масках крепкими верёвками. Бай Цзюй обнажил зубы: — Что это за твари? Руки-ноги отрубишь — всё равно шевелятся! — Похоже, не разговаривают? — задумался Лань Сы. Чжу Ци сорвал маску с одного. Под ней — обычное лицо, но искажённое зверской гримасой. Человек прохрипел, едва не откусив пальцы Чжу Ци. Эхо от клацанья зубов отозвалось в тишине. — Мама родная, этот парень ест мясо!   Чи У дёрнул уголком губ:   — Он же не монах — конечно, ест мясо.   Чжу Ци кашлянул и с отвращением уточнил:   — Я имею в виду — человеческое мясо. Все посмотрели. Тот, с которого сняли маску, жадно уставился на Чжу Ци — взгляд голодного зверя, готового вцепиться в плоть. Теневые стражи:  — …  Хэй И оглянулся — генерал и Гун Цин находились в стороне, явно позабыв о расчистке. Он толкнул пленника ногой: — Сколько дней их не кормил? Средних лет мужчина, ничем не примечательный, в бою не блещущий силой, лишь зло посмотрел и промолчал. — О, гордый какой, — усмехнулся Хуэй Сань. Цзы Ши, подперев щёку, хихикнул: — Не хочешь говорить? Может, скормим тебя им?~ Он шутил — но лицо мужчины мгновенно побледнело. Он отполз подальше от существ в масках, но, связанный как куколка, покатился назад — прямо на отрубленную руку. Завопил: — Мама! Все вздрогнули. Такая реакция? Значит, правда едят человечину?  Шум привлёк Лянь Цзиня. Он помог подняться Гун Цину, убрал склянку с лекарством, и они подошли к пленнику. Тот неуклюже сел, настороженно глянул на существ в масках, затем вызывающе крикнул: — Кто вы такие?! Взглянул на мрачного Гун Цина, находящегося позади Лянь Цзиня, — не слышал, что за «Господином Демоническим Клинком» кто-то стоит! Лицо Лянь Цзиня было слегка изменено — незнакомец не узнал бы. Не отвечая, он кивнул Гун Цину: — Видел этого раньше? Гун Цин покачал головой: — Гнались, наступая на пятки. Не до наблюдений. Хуэй Сань вспомнил раны Гун Цина при прибытии в резиденцию генерала — и, закатав рукава, вспыхнул гневом: — Смеешь обижать мужа нашего молодого господина?! Сейчас покажу, где раки зимуют! Лянь Цзинь схватился за лоб: — … Гун Цин дëрнул уголком губ: — … Теневые стражи уставились на них с горящими глазами. Десять Теневых стражей Лянь Цзинь вырастил с детства в семье Лянь, позже взял в армию. Звали его «молодым господином» — для прикрытия. Но «муж» молодого господина… Пленник тоже опешил: не слышал, что Гун Цин женат! Да и… разве... это же мужчина?! Но Гун Цин и Лянь Цзинь не обратили внимания на его изумление. Взглянули друг на друга — отвели глаза — снова посмотрели. В голове одновременно всплыл поцелуй под кроватью в кабинете префекта Сяо Иня… и объятия в долине… Оба резко отвернулись, встряхнули головами. «Чёрт, не время о таком думать!»  Хуэй Саня оттащил Хэй И — чтобы не сорвался. Цзы Ши толкнул Бай Цзюя: — Эй, молодой господин и мастер Гун не возразили! Значит, так и есть? Бай Цзюй прошептал в ответ: — Давно решено. Думаешь, наш ленивый молодой господин стал бы так усердствовать из-за кого попало? Лань Сы подключился: — Свои люди — должен заботиться. Говорили тихо, но в лесной тишине и при их слухе — всё слышно. В лунном свете было видно: оба выглядели неловко, но ни один не возразил. Не захотели? Или просто лень? Теневые стражи сдерживали смех. Лянь Цзинь кашлянул, бросил на них угрожающий взгляд, вернул себе авторитет полководца: — Поздно. Найдём место для отдыха и допроса. Гун Цин, знающий местность, предложил: — Неподалёку заброшенный особняк. Подойдёт. *** Той ночью луна ярко сияла, зелёные ветви у балкона трепетали от слабого дуновения ветра, весенняя свежесть и тонкий аромат цветов наполняли воздух. В просторном зале жёлтые дымчатые занавеси из мягкой ткани безмолвно ниспадали. Лёгкий ветерок, проникающий сквозь резные окна с драконьими узорами, колыхал полупрозрачные завесы. Мужчина в снежно-белых одеждах с вышивкой питона восседал на нефритовом троне. Одежда струилась великолепием: серебряная окантовка скрывала узоры великих рек и гор; нефритовый пояс с драконьей головой сдерживал пояс с серо-серебряной нефритовой подвеской. Его янтарные глаза были прикрыты; в благородных чертах лица читалась ледяная отстранённость. Длинные рукава ниспадали с гладких подлокотников, обнажая белоснежные кончики пальцев. Аккуратные ногти постукивали по резным подлокотникам с узором «десять тысяч ли рек и гор». Его силуэт в свете свечей был чуть размыт, безмолвен — но величие и достоинство невозможно было скрыть. У подножия трона — трое: кто сидел, кто стоял. Женщина лет двадцати трёх-двадцати четырёх в небесно-голубом одеянии с вышивкой «ласточка возвращается в гнездо», покрытая лёгкой дымкой, словно облачко. Длинные волосы до пояса аккуратно перевязаны алой шёлковой лентой; в косу вплетена заколка из красного нефрита в виде ажурной ласточки. Длинные брови, томные глаза с розовым оттенком у уголков — будто лепесток персика упал в воду. Губы нежно-розовые, сочные. Вся — олицетворение нежности и красоты… если бы не бросалось в глаза, как её пальцы ловко вертят пару сверкающих бабочек-ножей величиной с клинок, очищая яблоко. Напротив неё — очень молодой мужчина, стройный, с мягкими, но изящными чертами. На нём тёмно-красные одежды с широкими рукавами; вышивка алой нитью изображала «азалии, плачущие кровью». Он неторопливо заваривал чай, нежно касаясь фарфорового чайника. Взгляд мягкий, движения изящные. Иссиня-чёрные волосы, заплетённые в хвост тонкой лентой с нефритом, струились по алому подолу, отбрасывая глубокий отблеск. Третий, лет тридцати, прислонившись к колонне, дремал с копьём «Цинлунцзи» в руках. Суровое лицо, волосы аккуратно убраны деревянной шпилькой. Лицо бледное, словно редко видело солнце, но не болезненное. Короткая одежда обрисовывала подтянутое тело; на рукаве — вышивка опустившего голову белого журавля. Хотя в присутствии императора было запрещено иметь оружие, они непринужденно держали его. Мужчина в алых одеждах подал чай императору. Фу Хуайяо принял чашу — и на запястье мелькнул тонкий шнурок из вороньего синего и небесно-голубого шёлка. Простая народная работа — резко контрастировала с императорским убранством. Цзы Гуй чуть приподнял брови — в глазах мелькнул интерес. Не дожидаясь приглашения, Фэй Янь и Бай Хэ взяли свои чаши. Фэй Янь, откусывая яблоко, приказала Бай Хэ очистить арахис. Вздохнула с наслаждением: — Ах, привыкнешь к чаю Цзы Гуя — вкус уличного чая будет ужасен! Верно, Бай Хэ? Бай Хэ, под её настойчивым взглядом, сдержанно кивнул. Цзы Гуй бросил на неё мягкий, но колючий взгляд: — Фэй Янь, сколько ни хвали, это не скроет, что ты потеряла мой драгоценный утренний чай «Уцзысяньхао». Фэй Янь поперхнулась яблоком, захрипела: — К-кхе! Я найду тебе «Тяньцзуньгунья!» Цзы Гуй улыбнулся: — Раз так искренне раскаиваешься — отзываю своё обещание не требовать компенсации. — … — Фэй Янь мысленно завыла. «Своих режет?! Нет справедливости!» Прижалась лбом к плечу Бай Хэ, изображая скорбь. Бай Хэ, обычно сдержанный, посочувствовал попавшей впросак Фэй Янь и перевёл тему: — Император, почему нет Цан Лу, уже так поздно? Сидящий на троне, Фу Хуайяо спокойно ответил: — Тренирует Теневых стражей. Бай Хэ:  — …  Цзы Гуй молчал. Фэй Янь и Бай Хэ, долго отсутствовавшие в столице, молча взглянули в окно. Ночь была чернильно-тёмной, луна яркой. Тренировки до такой поздней ночи… Неужели Его Величество намекает, что они недостаточно усердны? Бай Хэ молча решил усилить тренировки своих Теневых стражей. Фэй Янь начала планировать повышение эффективности своих действий. Цзы Гуй улыбался, совершенно не собираясь раскрывать правду: Цан Лу тренировался изо всех сил, потому что был глубоко уязвлён тем, что принц Вэньнин даже в бессознательном состоянии свободно прошёл через дворец Цяньхэ, игнорируя всех Теневых стражей. Когда Цан Лу наконец появился, четыре «смертельных взгляда» вонзились в него. По спине пробежал холодок, мурашки взметнулись. «Странно… Я лишь раз опоздал на ежемесячное собрание — за что такой гнев?»  Цан Лу, мужчина лет двадцати семи-двадцати восьми в чёрных одеждах с серебристо-серой вышивкой летящей цапли. Лицо привлекательное, с лёгкой беспечностью; черты резкие, будто вырубленные топором. За спиной — чёрный длинный меч. Бай Хэ, Цан Лу, Фэй Янь, Цзы Гуй — по возрасту по убыванию. Эти четверо — главы четырёх отрядов Теневых стражей, личной тайной силы императора Юйхэн. Со времён основания династии Юйхэн каждый император, помимо открытых чиновников и войск, выращивал тайную, безусловно верную силу — Теневых стражей, передаваемую из поколения в поколение. Их главная миссия — безоговорочная верность правящему императору. Однако у них есть право выбора: если наследник окажется тираном или безумцем, четверо глав могут совместно распустить силы. А в случае угрозы государству — исполнить «Приказ об уничтожении», оставленный основателем династии. Многие недолгие правления безумных правителей в истории Юйхэн объясняются именно этим. Нельзя отрицать: именно благодаря Теневым стражам династия Юйхэн, пережив бесчисленные войны, бедствия и потрясения, продержалась сотни лет. Их отбор и преемственность — строжайшие; предательство — немыслимо для любого Теневого стража, независимо от ранга. С тех пор как Фу Хуайяо себя помнил, прежний император долго болел. Его провозгласили наследником вскоре после рождения, в семь лет он принял управление Теневыми стражами. К шестнадцати, когда стал править, новые главы четырёх отрядов уже принесли ему клятву. Едва заметная разница в возрасте сблизила их. У каждого, помимо тайной роли, было и открытое положение — взаимодополняющее, но не мешающее. Отряд Цан Лу, «Таньлан», «Жадный Волк», — элита, отвечает за безопасность императора. Под началом Цзы Гуя — «Цзюмэнь», «Великие Врата»: самая многочисленная и разношёрстная сеть шпионов всех профессий, собирает информацию по государству, цзянху и за рубежом; имеет резервные войска. Фэй Янь управляет «Луцунь», «Хранитель Благосостояния»: самый богатый отряд, контролирует тайные финансовые потоки — торговлю, ремёсла, всё, что питает казну из тени. Бай Хэ возглавляет «Яогуан», «Сияющая Звезда» — самый загадочный отряд, устраняющий тех, кого нельзя тронуть открыто. — Люди «Цзюмэнь» уже следят за всем городом, — доложил Цзы Гуй, мягко, но убийственно глядя на Цан Лу, который глотал чай большими глотками, будто воду. — Скоро найдём след убийц. Цан Лу, чувствуя ледяной взгляд, был невинен: «Кого я сегодня обидел? Уже двое сослуживцев злятся, а теперь и пить нельзя?..» Ранее Цзы Гуй кратко изложил события в столице. Фэй Янь, чистя мандарин, удивилась: — В каждом закоулке столицы есть твои люди. Как пропустили? Мужчина в алых одеждах постучал по фарфоровой чаше: — Ранее, во время весеннего похолодания, в город проникла группа убийц. Я не успел разобраться — их убили. Решил, что разборки в цзянху. Но кто напал на Су Жиму и экзаменующихся и как это связано с Цзян Тинъю — пока неясно. Изначально убийцы появились во дворе Су Жиму. Пленных допрашивали, но они нашли способ покончить с собой — так и не раскрыв, чьи они. — Отвлекающий манёвр? — Цан Лу потёр подбородок. — Такие масштабы… Может, цель — сам император? Фу Хуайяо приподнял бровь. Цзы Гуй задумался: — Кстати, несколько убийц в одежде придворных лекарей пытались проникнуть во дворец. Мои люди их потеряли. Но по пути они тоже были убиты. Неизвестно кем. Я нашёл лишь трупы. Думал — работа «Таньлан». Цан Лу опешил: — Нет. Все отчёты об устранении проходят через меня. Таких нет. *** Примечание переводчика. Теневые стражи (影卫, инвэй) — тайная служба императора династии Юйхэн. Четыре отряда: «Таньлан» (Цан Лу) — личная охрана; «Цзюмэнь» (Цзы Гуй) — разведка; «Луцунь» (Фэй Янь) — финансы; «Яогуан» (Бай Хэ) — тайные устранения. Их существование и полномочия регулируются «Приказом об уничтожении» основателя династии. Имена глав: Цзы Гуй 子规 — «кукушка», символ преданности; Фэй Янь 飞燕 — «летящая ласточка»; Бай Хэ 白鹤 — «белый журавль»; Цан Лу 苍鹭 — «серая цапля». Имена отражают природу и задачи отрядов. Чайные названия: «Уцзысяньхао» (午子仙毫) — редкий утренний чай из уезда Си; «Тяньцзуньгунья» (天尊贡芽) — императорский сорт с гор Тяньцзунь. Упоминание подчёркивает изысканность Цзы Гуя и лёгкую комедийную напряжённость. Дворец Цяньхэ (乾和宫) — личные покои императора Фу Хуайяо. Одежды с вышитыми питонами (蟒袍, мэнпао) — парадная одежда с вышивкой питона (4 когтя). В императорском этикете: дракон (5 когтей) — только для императора; питон — для принцев и высших сановников. Подчёркивает статус Фу Хуайяо в неофициальной обстановке.