Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Даже с расстояния его острый слух уловил звук разбитого горшочка. Длинные пряди волос скрыли насмешку в глазах Фу Юаньчжоу. Шоу Линю тоже не нравилась надменность наложницы Хуа, и сейчас он был в прекрасном настроении, тихо жалуясь Фу Юаньчжоу на то, как в последние два дня люди из павильона Аньжун не раз перехватывали его, требуя назвать местонахождение императора. Фу Юаньчжоу улыбался, слушая. Его взгляд скользнул в сторону — и он заметил барышню в розово-белом одеянии, идущую по тропинке. Встретить во дворце служанку — обычное дело. Но та… Фу Юаньчжоу на мгновение замер, затем незаметно отвёл глаза. Шоу Линь, стоящий ближе всех, ничего не заметил. *** В лечебнице один из учеников-лекарей открыто вошёл во двор самого нелюдимого из всех лекарей. Фигура в сером плаще склонилась над грядками с травами. Ученик подбежал и тихо сказал: — Левый Посланник, я его видел. Лекарь поднял голову. Даже под солнцем в его облике не скрывалась мрачная сущность. Он слегка нахмурился: — Ты уверен? Через мгновение ученик, покинув двор, направился к выходу из лечебницы и вошёл в тёмный коридор, где никого не было. Вскоре оттуда вышла барышня в розово-белом одеянии и, изящно покачиваясь, удалилась. *** На императорской кухне царило необычное оживление — причина была проста: некий принц пожаловал с инспекцией. Главный повар Лю, упитанный мужчина, услышав, что принц Вэньнин удостоил кухню своим визитом, с восторгом бросился навстречу, демонстрируя почтение и восхищение. Перед таким приёмом Фу Юаньчжоу лишь улыбнулся и прямо сказал: — Главный повар Лю, я хотел бы занять одну кухню, чтобы приготовить несколько блюд. Вы не возражаете? Слова эти заставили всех на кухне замереть. Люди, решившие, что принц пришёл с проверкой, остолбенели, окаменели. Лю, опомнившись, тут же расплакался: — Ваше Высочество! Не сокращайте вы моих лет! Тон его был поистине душераздирающим. Уголки губ Фу Юаньчжоу едва заметно дёрнулись. «Я всего лишь хочу занять кухню, а не отнять у тебя жизнь». — Благородный муж держится подальше от бойни скота, а уж тем более такой высокородный принц, как вы! Готовка — это занятие не для вас! — Лю, казалось, предпочёл бы отдать жизнь, чем позволить принцу стоять у жаровни. В его глазах читалась такая обида, что он едва не схватил платок, чтобы кусать его. Фу Юаньчжоу захотелось прикрыть лицо рукой. — Главный повар Лю, будьте спокойны. Я не так уж плох на кухне. Не сожгу ваши владения. — Ваше Высочество способны на невозможное, я верю в вас! Но… — Но проблема не в этом! Кто видел, чтобы наследный принц приходил на кухню и отбирал работу у поваров? — Я действую по повелению императора. Хочу лично приготовить несколько блюд для старшего брата. Прошу, не создавайте мне трудностей, главный повар Лю, — улыбнулся Фу Юаньчжоу. Кто кому создаёт трудности? Погодите! Повеление?! Лицо Лю побледнело. Теребя руки, он тихо спросил: — Ваше Высочество… неужели… Его Величество недоволен кухней? Хотя нынешний император и проповедовал скромность, на кухне трудились десятки мастеров своего дела. Ведь это император! И во дворце много людей! Если даже этого недостаточно для удовлетворения Его Величества и приходится просить принца готовить… всем им лучше сразу умереть! Остальные повара тоже насторожились, прислушиваясь. — …Главный повар Лю слишком беспокоится. — Глаза Фу Юаньчжоу задёргались. Сложность была не в готовке, а в том, чтобы убедить группу расстроенных поваров одолжить кухню, не обидев их. Даже такому красноречивому принцу Вэньнину потребовалось немало усилий, чтобы донести до них искренность своих намерений — почтить старшего брата. Наконец он получил желаемое: встал у печи, закатал рукава и приступил к делу. Преимущество императорской кухни заключалось в том, что там было множество подготовленных ингредиентов — бери что хочешь, используй немедленно. В возрасте трёх-четырёх лет он часто приходил сюда тайком, чтобы украсть что-нибудь поесть. Тогда он крался осторожно, а в семь-восемь, набравшись смелости и мастерства, уже летал по крышам, уклоняясь от стражей и используя навыки, которые, вероятно, и отточил в те годы. В холодном дворце никогда не было уверенности в следующей трапезе. Его положение оставалось неясным: по дворцу ходили слухи, что он — плод связи наложницы Дэ и Седьмого принца Фу Чжэня. Бывший император не обращал на них внимания, слуги избегали их. Не присылать еду было нормой. Род Лю обладал огромной властью, но были места, куда его влияние не проникало. Подкуп нескольких слуг позволял лишь не умереть с голоду. Наложница Дэ до замужества была барышней из знатной семьи, затем стала наложницей высокого ранга — её пальцы никогда не касались домашней работы. По нраву она была гордой и ни за что не согласилась бы заниматься «работой для прислуги». Мать и сын голодали вместе… На самом деле, несмотря на трудности, те годы были простыми: ни интриг, ни выгоды, ни предательства, ни отказа. Наложница Дэ не отличалась от других, но её ум и хитрость были необычайно развиты. С ранних лет она училась древней и современной истории, интригам и стратегиям, поэтому Фу Юаньчжоу рано повзрослел. В три-четыре года, будучи ещё маленьким, он уже умел избегать людей и тайком проникать на кухню в поисках еды. Морские ушки, акульи плавники, ласточкины гнёзда — он не знал их названий и не мог наесться ими. Чаще брал мешочек, наполнял его пирожками и хлебом, добавлял рис, муку, яйца — прятал в угол, подглядывал за поварами и потом сам готовил. Бывало, что его замечали: несмышлёные юные евнухи загоняли его в безлюдные уголки. Они не выдавали мальчишку, но отбирали готовую еду, швыряли в него муку и яйца, безнаказанно толкали, насмехались и оскорбляли. Ведь ребёнок был не просто нелюбимым принцем, а незаконнорождённым сыном, которого бывший император не признавал — живым позором императорской семьи. Никто не верил, что он сможет чего-то добиться.  На самом деле, несмотря на титул принца Вэньнина и имя «Юаньчжоу», внесённое в императорский родословный свод, бывший император никогда по-настоящему не признавал его. В указе о пожаловании титула в девять лет использовалось «сын наложницы Дэ», а не «мой третий сын». Если бы не сходство с Фу Чунлином и Фу Бо Ланом, этот титул был бы просто насмешкой. Когда наложница Дэ впервые увидела, как он готовит, она жёстко отчитала его за отсутствие величественного достоинства, а затем обняла и горько заплакала, говоря, что виновата перед ним, что семья Фу ещё больше виновата перед ними. Впервые попробовав блюдо, приготовленное Фу Юаньчжоу, она проглотила его сквозь слёзы. Фу Юаньчжоу, держа в руках твёрдый хлеб, вспомнил изысканные блюда кухни. Маленький ребёнок чувствовал не только зависть, но и обиду. Возможно, именно тогда, когда он был попранным и униженным, в его сердце зародились амбиции — желание стать сильным, обрести власть, добиться признания, защитить близких. С тех пор это чувство не ослабевало. Звук горячего масла, шипящего на сковороде, вернул его к реальности. Фу Юаньчжоу с горечью усмехнулся. Что за ерунда — прошлое прошло. За эти годы он тайно управлял слишком многим. Те, кто должен был умереть, и те, кто не должен — все умерли. Зачем ворошить прошлое? К тому же рядом с ним старший брат. Когда в сердце человека живёт любовь, взгляд на мир становится мягче. *** Зал совещаний. Совещание закончилось. Чиновники выходили группами. За дверью открывалась привычная картина: мужчина в синих одеждах и с белым мечом небрежно прислонился к алой колонне. Солнце четвёртого месяца озаряло его бесстрастное, но благородное лицо. Чёрные волосы струились вдоль стройной фигуры. Вся его осанка излучала непревзойдённое величие и гордость. Он явно кого-то ждал. Даже на поклоны министров отвечал лишь рассеянно. Министры, им почти проигнорированные, тихо утешали себя: «Лучше быть незамеченным, чем получить удар, верно?» Сейчас он уже не тот кроткий и вежливый добродетельный принц из прошлого. Янь У, подперев щёку ладонью, смотрел с восхищением — по сравнению с этим принцем все те «таланты» и «красавцы» должны отойти в сторону! Соратники из дворца Дуаньмин утащили его, прежде чем он бросился вперёд. — Старший брат! ~~ — Увидев молодого императора, выходящего из зала, обычно холодный Фу Юаньчжоу мгновенно расцвёл улыбкой и привычно бросился к брату. — Юаньчжоу… — Министры ещё не разошлись. Под пристальными взглядами Фу Хуайяо, с тяжёлыми мыслями в душе, сдержал необычное выражение лица и с лёгким раздражением похлопал по руке, обнявшей его, давая понять: веди себя прилично. Фу Юаньчжоу не собирался подчиняться. Сбросив маску кротости, он показал истинный нрав — яркий, дерзкий. По его мнению, пусть весь свет знает, как крепка их братская любовь, нерушима и несравнима ни с кем. — Старший брат, пойдём в павильон Янсинь. Время обеда! — Он бросил «убийственный взгляд» на тех, кто смотрел, и, удовлетворившись, когда все вздрогнули, повернулся к Фу Хуайяо с сияющей улыбкой. — Хм. — Под этим чистым и нежным взглядом Фу Хуайяо не мог отказать. Окаменевшие от «смертельного взгляда» люди наблюдали, как белая и синяя фигуры гармонично удаляются вместе: «Эй! Принц! Вы что, оказываете кому-то предпочтение?! Неужели различное отношение?! Добродетельный принц превратился в демона?!» Сняв парадные одежды и войдя в павильон Янсинь, Фу Хуайяо увидел блюда, явно отличающиеся от обычных. Только тогда он понял причину сегодняшней необычной заботы младшего брата. — Во дворце есть придворные повара. Зачем так трудиться? — спокойно спросил он, но уголки губ едва заметно приподнялись — это была улыбка. Фу Юаньчжоу не ответил, лишь слегка сжал губы и тоже тёпло улыбнулся. Блюда на столе не были деликатесами — обычные домашние кушанья. Фу Хуайяо, привыкший к изысканной кухне дворца, находил эти простые блюда куда приятнее. Вот оно — значение усилий. Главное не в дороговизне, а в искреннем желании порадовать другого человека. И не прикажешь слугам купить этого за деньги. — Старший брат… — Через некоторое время Фу Юаньчжоу произнёс это с выражением безнадёжности. Зная, что брат любит острое, он приготовил среди нескольких нейтральных блюд ещё курицу с перцем и кисло-острый суп. Как и ожидалось, эти два блюда особенно понравились старшему брату. Фу Хуайяо взглянул на него, потом на курицу с перцем, и медленно направил палочки к говядине с зелёным перцем. Такой брат показался Фу Юаньчжоу… невероятно милым! Он поспешно опустил голову, уткнувшись в рис, чтобы не выдать улыбку в глазах. Фу Хуайяо странно посмотрел на его подозрительные движения, но не стал вникать. Лишь, «случайно» захватив кусочек курицы вместе с зелёным перцем, отправил его в рот. Фу Юаньчжоу, заметив этот маленький трюк краем глаза, был настолько поражён, что не знал, что сказать. Он молча утешал себя: «Всего один раз. Пусть старший брат радуется. Потом сварю ему успокаивающее средство для желудка. И… в следующий раз буду готовить только одно острое блюдо!» Кроме того, что брат любил острое, он мало что знал о вкусах Фу Хуайяо за последние годы. Опирался лишь на недавние наблюдения и воспоминания из детства. Ведь несколько лет назад между ними возникло непонятное отчуждение. До сих пор Фу Юаньчжоу не понимал, в чём дело. Неужели старший брат действительно считал его угрозой? Размышляя, он не решился спросить и снова молча утешал себя: «Старшие братья — загадочные существа, их мысли не разгадать... Не разгадать…» Увидев, что Фу Юаньчжоу ест и одновременно задумался, Фу Хуайяо слегка приподнял брови, постучал пальцем по столу, привлекая внимание: — Что? Блюда не по вкусу? Фу Юаньчжоу моргнул: — Как мои собственные блюда могут быть невкусными? Фу Хуайяо окинул стол взглядом — все блюда были приготовлены по его вкусу. — Юаньчжоу может приготовить то, что нравится ему самому. — А? — Фу Юаньчжоу на секунду замер, потом понял и улыбнулся. — Старший брат, я неприхотлив. У меня нет особых предпочтений. Для него любая еда, которая утоляет голод, была хороша. Еда — просто средство насытиться. Только ради старшего брата он изо всех сил старался приготовить что-то особенное. Глядя на его беззаботную улыбку, Фу Хуайяо внезапно почувствовал странное замешательство. Всё в этом мире имеет причину и следствие. Только пройдя через огонь, сталь обретает прочность. Фу Юаньчжоу, конечно, мог ненавидеть несправедливость юных лет, но нельзя отрицать: без тех испытаний не было бы сегодняшнего «божественного таланта», чьи воинские и учёные достижения затмевают всех. Однако цена этого успеха была слишком высока — как и во многих жизненных ситуациях, плата несопоставима с наградой. Фу Хуайяо вдруг понял глубокий смысл слов отца: «Обретя Цзычжэня, обретёшь спокойствие государства». Глядя на него, понимаешь: без жертвы ничего не получить. Но даже пожертвовав, не всегда достигнешь желаемого. Многие вещи требуют платы — всё зависит от личного выбора, от решения, сделанного в момент «вперёд или назад». — Старший брат. — Фу Юаньчжоу склонил голову, глядя на него. — Тебя что-то заботит? — Просто кое-что не даёт покоя, — честно ответил Фу Хуайяо. Фу Юаньчжоу не стал допытываться. Продолжил накладывать ему еду — следя за балансом, чтобы тот не съел слишком много острого! Взглянув на тарелку, в которой еда, казалось, никогда не убывала, Фу Хуайяо некоторое время упорно держал палочки, пока под довольным взглядом младшего брата не съел на полтарелки больше обычного. Увидев это выражение на лице принца, Фу Хуайяо не удержался и ущипнул его за нос — кто тут старший брат? Фу Юаньчжоу по-детски высунул язык. *** После обеда. В императорском саду бутоны пионов уже набухли. Цветение персиков и абрикосов ещё не закончилось — ветви гнулись под тяжестью нежно-розовых и белых ароматных цветов. Солнце четвёртого месяца было тёплым, но не жарким. Свет, падающий на землю, казался мягким. Два человека прогуливались здесь после трапезы. Солнце отбрасывало две короткие тени, то соприкасающиеся, то расходящиеся. Сердце наполнялось спокойствием и умиротворением. По дорожке, выложенной камнями, мужчина в синих одеждах и в широкой косой накидке совершенно беззаботно шёл задом наперёд. Человек в белых одеждах, что вся была украшена сложными узорами, тихо предупреждал его, когда нужно повернуть или обойти камень. И тот не боялся споткнуться. — В этом году тепло. Садовник говорит, что пионы распустятся преждевременно. Обычно они успевают к письменному экзамену четвёртого месяца пятнадцатого числа, а в этом году, возможно, зацветут на несколько дней раньше, — беззаботно болтал Фу Юаньчжоу, идя по дорожке. Фу Хуайяо остановился и посмотрел на специально отведённую клумбу для пионов неподалёку. Там было множество нераспустившихся бутонов разных цветов — больших и маленьких, тесно прижавшихся друг к другу, готовых раскрыться. Они казались особенно трогательными. Он кивнул: — Действительно раньше, чем обычно. Фу Юаньчжоу тоже остановился, заложив руки за голову, и неотрывно смотрел на Фу Хуайяо. Тот в белом одеянии напоминал человека, сотворённого из снега и льда. Его величие и суровость заставляли отгородиться от мира, но в то же время лепестки, падающие с цветущих ветвей, казалось, осыпались под влиянием его холода. Такой Фу Хуайяо… Внезапно он вспомнил события многолетней давности. *** Примечание переводчика.  Утренняя звезда (启明星, циминсин).   В китайской астрономии Венера, видимая на рассвете. Буквально — «звезда, возвещающая рассвет». В классической поэзии символизирует надежду и начало нового пути. Книжники (书生, шу шэн).   Молодые учёные, изучающие конфуцианские классики и готовящиеся к императорским экзаменам. «Левый Посланник»(左使, цзо ши).   Высокий ранг в иерархии тайных организаций (сект, орденов) в жанре уся. Обычно «Правый Посланник» (右使) стоит выше, чем «Левый Посланник». «Обретя Цзычжэня — обретёшь мир государства» (得子诤既得国安).   Аллюзия на знаменитую фразу эпохи Троецарствия: «Получив Чжугэ Ляна — получишь Поднебесную» (得诸葛即得天下). Подчёркивает исключительную ценность Чжэнь Чжэня как стратега и советника. «Благородный муж держится подальше от бойни скота».  Цитата из «Мэнцзы»: 君子远庖厨 (цзюньцзы юань паочжу). Конфуцианский принцип: благородный человек избегает мест, где убивают живых существ, чтобы сохранить милосердие.