Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Сунь Чжэнь, икнув от сытости, вдруг вспомнил что-то и схватил рукав Гун Цина: — Дядя, у барышни есть для тебя кое-что… Сказав это, он бросил взгляд на Лянь Цзиня и остальных. Видимо, речь шла о семейных делах Сунь, поэтому посторонние не должны были слушать. Лянь Цзинь уже собирался выйти вместе со стражей. Но стражники вышли, а Гун Цин удержал Лянь Цзиня, не давая ему двинуться. Погладив голову Сунь Чжэня, он торжественно произнёс: — А-Чжэнь, и ты тоже, Нин-эр, запомните: Лянь Цзинь — не посторонний. Если что случится, обращайтесь к нему — это всё равно что ко мне. Стражники за дверью: — … И они не посторонние… Глава Гун несправедлив… о-о~ *** Однако, взглянув на резное императорское ложе с инкрустацией из семи драгоценных камней и жемчуга, где были расстеленны две постели, Фу Юаньчжоу мгновенно сморщился, как пирожок. «Революция ещё не завершена — товарищи, продолжайте стараться!» Императорская семья Юйхэн всегда отличалась строгостью к себе. Уже то, что Фу Хуайяо с детства свободно входил и выходил из дворца, испытывая на себе трудности простого народа, говорит о многом. Базовые жизненные навыки императорские сыновья могли не применять на практике, но знать были обязаны. Поэтому император Тяньи, не желая звать дворцовых слуг, сам расстелил обе постели. Обернувшись, он увидел Фу Юаньчжоу, прислонившегося к изголовью ложа с поджатыми губами. Выражение лица было такое обиженное, будто у щенка, брошенного на углу улицы — не хватало лишь таблички на груди: «Я умею греть постель, не бросайте меня~~~» Фу Хуайяо не удержался от смеха, протянул руку и ущипнул его за нос: — Ты становишься всё более дерзким. От природы он был холоден и сдержан, даже с прежним императором проявлял близость лишь в меру. Раньше Фу Юаньчжоу тоже относился к нему с почтительностью, а теперь всё чаще позволял себе вольности — капризничал, ныл, цеплялся, используя всё, что только работает. — Ну уж нет! — решительно стал отрицать Фу Юаньчжоу, подобрал удобную позицию и бросился на брата. Оба покатились прямо в постель. Фу Хуайяо почувствовал, как мир закружился, и тут же одно одеяло накрыло их обоих. Что до второго одеяла… пусть идёт туда, где прохладнее!!! Жёлтые шёлковые занавеси, словно порхающие бабочки, опустились друг на друга слоями. Почувствовав, как крупное животное вроде собаки с удовлетворением трётся о его шею, Фу Хуайяо не знал, плакать ему или смеяться. Внезапно он вспомнил тот день, когда Янь У с мечами в руках встал на защиту трона. Сейчас Фу Юаньчжоу похож на одинокого волка, потерявшего хозяина, безумно вкладывающего чувства в единственного знакомого человека. — Старший брат, рядом со мной остался только ты… Он не собирался, подобно наложнице Дэ, связывать волка узами чувств. Ему было всё равно, как ведёт себя Фу Юаньчжоу. Он лишь надеялся, что тот оправдает его доверие. В следующей ставке самое большое разочарование — не в том, что проиграл, выбрав из двух. А в том, что эта ставка с самого начала была обречена на проигрыш. *** Рассвет только разгорался. В управе начальника столичного округа Чу Гу и Янь У поднялись на утреннюю аудиенцию. Открыв дверь, они ощутили свежий ветерок, бодрящий дух. Не спеша выйдя на улицу, они прошли мимо второго внутреннего дворика и заглянули внутрь. Свет в покоях Ци Жаня уже горел. Пятнадцати-шестнадцатилетний книжник сидел у окна, усердно повторяя уроки, не отвлекаясь на внешний мир. Во дворе сверкали клинки: Хуа Хань и Хуа Лие в коротких одеждах тренировались с мечом, азартно обмениваясь ударами. Ци Яньцзы, хоть и являлась барышней, тоже протирала свой топор в форме рыбьего хвоста, готовясь вскоре сразиться с близнецами. Чу Гу и Янь У не стали их беспокоить, тихонько вышли, восхищаясь в душе: герои рождаются в юном возрасте, и вправду — новые волны Янцзы вытесняют старые! — Си! Хуа Хань, всё ещё не то. — Хуа Лие отступил из боевого круга, отведя меч. — Этой атаке брата Фу я не могу противостоять. Хуа Хань тоже остановился в задумчивости. После того как однажды они бросили вызов Фу Юаньчжоу и оказались легко повержены, энтузиазм близнецов к тренировкам стал возрастать с каждым днём. У них была хорошая память — они записывали каждый приём меча Фу Юаньчжоу, разыгрывали его и искали контрприёмы. Но запомнить — не значит суметь применить. У каждого своя техника, и поверхностное понимание легко приводит к тупику. Хуа Хань и Хуа Лие посмотрели на Ци Яньцзы. Та пожала плечами: — Я тренируюсь с топором, в мечах не разбираюсь. Хуа Лие потёр подбородок: — Хоть бы можно было пойти к Фу-гэ за советом. Ци Яньцзы посмотрела на него: — Неужели ты хочешь в одиночку ворваться во дворец? Хуа Лие обескураженно вздохнул. Хуа Хань вдруг произнёс два слова: — Военные экзамены. Хуа Лие, понимая его с полуслова, мгновенно схватился за мысль. Новость о том, что божественно талантливый принц Вэньнин назначен главным надзирателем военных экзаменов, уже разнеслась по городу. Он наверняка выйдет из дворца. Им стоит лишь занять позицию и ждать как охотник — зайца! *** Солнце поднялось высоко, улицы оживились. В одной из закусочных Ци Яньцзы заказала на завтрак целый восьмигранный стол яств, вокруг которого все и собрались. Ци Жаня она вытащила насильно — боялась, что этот драгоценный младший брат совсем одуреет от книг. Ци Фу усердно поглощал еду. Хуа Хань сидел на другом конце, по обыкновению молчаливый. Вскоре вернулся Хуа Лие, посланный разведать обстановку. Он перепрыгнул через скамью и уселся рядом с Хуа Ханем, сунув в рот булочку — всё в одном движении. — Ну как? — спросила Ци Яньцзы. Расправившись с булочкой в три приёма, Хуа Лие сглотнул и произнёс: — Фу-гэ выходит из дворца после утренней аудиенции. Наверняка заглянет на место регистрации военных экзаменов. Пойдём туда и будем ждать. Правда, он не каждый день выходит. Хотя Фу Юаньчжоу и отличался скромностью, его слава была велика. В столице наверняка найдутся горожане, видевшие его. Стоит лишь спросить — и узнаешь его расписание. Ци Жань кивнул: — Тогда пойдём к городским воротам. После подсказки Фу Юаньчжоу Чжуан Жуосюй перенёс место регистрации военных экзаменов к городским воротам, где стояло много солдат — воители вели себя сдержаннее. Итак, наевшись досыта, вся компания двинулась к городским воротам, чтобы подкараулить добычу. Увидев, что Ци Жань взял с собой книгу, Хуа Лие вырвал её и сунул ему в руки яблоко: — Ци Жань, твои знания и так неплохи — хоть читай, хоть нет, экзамен сдашь на отлично. Зачем так усердствовать? — Да, оставь другим талантам хоть какую-то надежду~ — поддержала Ци Яньцзы. Ци Жань потёр нос: — Древние говорили: учение не знает пределов. Читать больше книг всегда полезно. Хуа Лие закатил глаза: — Раз уж знаешь, что учению нет конца и всё равно всего не выучишь, чего бояться пропустить день-другой? Перед экзаменом нужно расслабиться! Пока они беседовали, вдруг неподалёку послышалась ссора. Подняв головы, они увидели двух людей из мира рек и озёр, готовящихся зарегистрироваться, — те поссорились в очереди и теперь тыкали пальцами друг в друга, обмениваясь ругательствами. Ци Яньцзы приподняла бровь: — В столице всех, сдающих экзамен кандидатов, замеченных в драке или спорах, загадочным образом убивают, а они всё ещё смеют ссориться на улице. Хуа Лие фыркнул: — Глупцов, показывающих удаль, хватает. Да и думают ведь, не всех убивают… Не успел он договорить, как двое перешли от слов к делу. Толпа вокруг мгновенно рассеялась, чтобы не пострадать. — Ц-ц-ц. Техника ужасная, верно, Хуа Хань? — Хуа Лие толкнул молчаливого юношу рядом. Хуа Хань кивнул. И тут же их лица изменились. Пока они говорили, стражники пытались разнять дерущихся, но не успели. Один из них вдруг рухнул на спину — будто… внезапно поражённый снарядом. Такая сцена в последнее время стала слишком знакомой в столице. На площади мгновенно воцарился хаос. Но Хуа Хань и Хуа Лие вдруг бросились в толпу! Они увидели того, кто выпустил снаряд!!! Это был ребёнок. Ребёнок, которого любой счёл бы безобидным. Заметив близнецов, мчащихся к нему, и поняв, что раскрыт, малыш мгновенно попытался скрыться в толпе. Но Хуа Хань и Хуа Лие уже обнажили мечи. Почувствовав опасность, толпа с криком разбежалась, оставив ребёнка на пустом пространстве. Его раскрыли слишком быстро — люди даже успели заметить в его руке неубранный крошечный предмет, похожий на арбалет. На серебряной игле сверкал синий свет — явно смертельный яд. Оправдываться было бесполезно. Толпа рассеялась ещё быстрее. Лицо ребёнка исказилось, он поднял устройство и выпустил серебряную иглу в Хуа Ханя, мчащегося впереди! Но Хуа Хань не мог уклониться — за его спиной стояли беззащитные люди. Сосредоточив зрение на траектории иглы, он взмахнул мечом и разрубил её пополам. Та упала на землю. Этот приём был одновременно рискованным и виртуозным. Ребёнок даже удивился. В этот момент меч Хуа Ханя уже оказался у него перед лицом. Но он не испугался — наоборот, странно усмехнулся. Хуа Хань похолодел, инстинктивно отклонился в сторону — и тут же почувствовал облегчение. Клинок едва не коснулся его шеи. Ещё один миловидный ребёнок лет семи-восьми с невероятной скоростью нанёс ему удар в спину. Толпа взорвалась. Все отпрянули от детей, боясь, что это сообщники двух маленьких воителей, дерущихся в центре площади. Неудачная попытка нападения. Ребёнок с клинком снова и снова наносил удары. Хуа Хань поднял меч в защиту, изумляясь высокому уровню боевых навыков этого ребёнка — совершенно не соответствующему возрасту! Тем временем Хуа Лие схватился с ребёнком, использовавшим арбалет. Будучи старше и владея неплохой техникой, они вскоре обезвредили двух детей с полными ненависти глазами. Только-только связали одного — не успели перевести дух — как вдруг почувствовали, как тот выскальзывает из рук словно угорь. Малыш, как обычный ребёнок, обхватил Хуа Лие, но с такой силой, что тот не мог вырваться, и вонзил серебряную иглу ему в спину!!! — Хуа Лие!!! — Хуа Хань закричал с яростью, но в его руках ещё был пленник — помочь было невозможно. Сердце заледенело от ужаса. В этот критический момент сноп серебряного света, словно молния с небес, вонзился в ребёнка. «Плюх» — руку с иглой пробило насквозь! Услышав крик боли, Хуа Лие воспользовался моментом, с силой отбросил жестокого малыша на землю и, скрутив ему руки за спиной, надёжно зафиксировал. Лишь тогда он выдохнул с облегчением. Хуа Хань тем временем связал своего пленника поясом, отбросил в сторону и бросился проверять состояние Хуа Лие. Убедившись, что с ним всё в порядке, он почувствовал, как по спине стекает холодный пот. Ци Яньцзы и Ци Жань протиснулись сквозь толпу — лица у обоих были белыми от ужаса, пережитого при виде этой сцены. — Вы нас напугали до смерти… — Ци Яньцзы прижимала руку к груди. Хуа Хань заметил, что снопом серебряного света оказался крошечный серебряный летающий клинок, поразивший цель с невероятной точностью. Он быстро поднял голову, ища спасителя Хуа Лие, и сразу увидел стоящую невдалеке лёгкую повозку с синими занавесками. Из неё вышел элегантный мужчина в официальном одеянии цвета заснеженной сосны, а за ним спрыгнул необычайной красоты книжник в белых одеждах. Это были, разумеется, возвращавшиеся с утренней аудиенции Чжэнь Чжэнь и Су Жиму, заехавшие сюда по пути. Стражники наконец пробились сквозь хаос, взяли на себя связывание двух злобных детей, одновременно разгоняя толпу. Хуа Хань потянул Хуа Лие, и оба одновременно поклонились элегантному мужчине: — Благодарим господина учёного за спасение жизни! Чжэнь Чжэнь окинул их взглядом и мгновенно понял, кто они. Небрежно махнул рукой: — Пустяки. Вы поймали подозреваемых в череде убийств последних дней — это великое достижение. Пока они обменивались любезностями, Су Жиму с интересом разглядывал близнецов. Их кости были необычайно чистыми — настоящий материал для воителя. Один из стражников, узнавший Чжэнь Чжэня, поспешил поклониться. Подошёл и заместитель министра военных дел Хуан Ци, занимающийся регистрацией: — Господин Чжэнь. — Господин Хуан, известил ли ты управу столичного округа? — спросил Чжэнь Чжэнь. Хуан Ци кивнул. Чжэнь Чжэнь подошёл к двум странным детям. Чем дольше он смотрел на них, тем сильнее чувствовал странность в их глазах — совершенно не соответствующую возрасту. Последовательные убийства учёных и воителей, отсутствие подозреваемых — кто-то уже злонамеренно распускал слухи о недостойном правлении нового императора. Хотя ситуацию удалось вовремя взять под контроль, покой не наступит, пока не будет найдена зацепка. Теневые стражи Юминь и Яогуан уже действовали, но неожиданно двое юношей поймали преступников. Чжэнь Чжэнь взял крошечное устройство, похожее на арбалет. Это и вправду был миниатюрный арбалет — на первый взгляд казался просто игрушкой. Размером с ладонь, способный выпускать такие крошечные серебряные иглы — поистине изящное мастерство. Хуан Ци тоже взял его: — Такого оружия я, кажется, никогда не видел. Хуа Хань и остальные с любопытством собрались вокруг. Су Жиму отдельно присел рядом с двумя детьми, связанными, словно связки риса, и, нахмурившись, разглядывал их. Кажется, это были те самые маленькие негодяи, что тайно напали на него в тот день и были обезоружены им… Пока все были поглощены изучением странного арбалета, внезапно снова произошла перемена! *** Примечание переводчика.  革命尚未成功，同志仍需努力 — «Революция ещё не завершена — товарищи, продолжайте стараться!». Это знаменитое завещание Сунь Ятсена (Сунь Чжуншаня) — историческая цитата, широко известная в китайском мире. 学无止境 — «Учение не знает пределов». Классическая китайская поговорка, аналог русского «Век живи — век учись». 长江后浪推前浪 — «Новые волны Янцзы вытесняют старые». Идиома о смене поколений, аналог «Молодость сменяет старость». 八卦阵 — Лабиринт Багуа. Связан с «Книгой Перемен» (И Цзин). 武举 — Военные экзамены. Аналог гражданских экзаменов (кэцзюй), но для отбора военных кадров.