Лёгкая лодка сквозь тысячи гор

Поняв, что у Фу Хуайяо и Лянь Цзиня есть дела для обсуждения, Фу Юаньчжоу предложил Гун Цину прогуляться по дворцу, а затем вернуться. Если считать по возрасту, Гун Цин был старше Фу Юаньчжоу на два года, но в воинском искусстве, хотя они и изучали разные стили, если Гун Цин считался мастером первого уровня, то Фу Юаньчжоу находился ещё выше. Дело было не только в разнице силы — душевное состояние Гун Цина тоже уступало принцу. По сравнению с литературными талантами и политическими интригами, Фу Юаньчжоу больше напоминал одержимого воинским искусством. Ему пришлось пережить множество великих испытаний: радость, горе, смерть... Через них он проник в суть пути меча. Во время безумия его разум был сосредоточен исключительно на клинке, и он достиг совершенства, остановившись лишь в шаге от невидимого духа меча. В сравнении с ним Су Жиму ещё раньше достиг того же уровня через столкновение со смертью, но много лет пребывал в состоянии отрешённости и больше не совершенствовался. Гун Цин обладал выдающимися природными способностями и необычайной силой, обращался с тяжёлым оружием как с собственной рукой, но ему не хватало стремления к победе — максимум он был наполовину одержим воинским искусством. Однако за последние несколько месяцев он пережил великие потрясения, и его внутренний настрой изменился, а мастерство значительно возросло. Из троих Лянь Цзинь много лет командовал армией в сражениях, его состояние духа можно было сравнить с Фу Юаньчжоу и Су Жиму, стремление к победе не вызывало сомнений, но сила уступала Гун Цину, а внутренняя энергия — Фу Юаньчжоу и Су Жиму. В итоге он оказался примерно на одном уровне с Гун Цином. Хотя Фу Юаньчжоу и Гун Цин были не слишком знакомы, разговор о воинском искусстве сблизил их, и они даже отправились на тренировочную площадку, чтобы обменяться приёмами. Это вызвало переполох среди дворцовых стражников и Теневых стражей — увидеть поединок высочайших мастеров было редкой возможностью. Если кто-то из них обладал высокой проницательностью, вполне мог постичь какой-нибудь ход или приём. Однако в мире воинских искусств подглядывать за чужими тренировками считалось большим запретом. Когда Фу Юаньчжоу тренировался с мечом в императорском саду, никто не смел приближаться. Оттого шанс был ещё более редким. Стражники, не находившиеся на дежурстве, взяли оружие и притворились, что тренируются на площадке. Теневые стражи, стоящие в карауле, прятались в тени, якобы усердно охраняя дворец, но на самом деле постоянно косились на самую большую площадку. Даже Сюэ Динчжи открыто явился под предлогом, что поединок может потревожить императора, чтобы потом присоединиться к зрителям. Фу Юаньчжоу не стал раскрывать их маленьких хитростей. Он и Гун Цин заняли противоположные углы площадки, сосредоточили энергию и успокоили ум. Тяжёлый меч с широким лезвием, которым владел Гун Цин, хранился у Хэй И, но теперь был возвращён хозяину. Этот длинный меч высотой в полчеловека, полностью чёрный, был выкован из чёрной стали, и вместе с ножнами весил более ста цзиней. Стройный, высокий мужчина в синих одеждах с изящными чертами лица легко держал его одной рукой. В его глазах появился странный свет — спокойный, но пронзительный: — Прошу наставлений. Уголок рта Фу Юаньчжоу слегка приподнялся, чёрные глаза были спокойны, как озеро: — Начнём. Едва слова сорвались с губ, он сжал рукоять меча и медленно вытащил его. Серебристый блеск клинка был холоден, как иней. С этим движением, казалось, даже ветер, проносящийся между деревьями на краю тренировочной площадки, замер, и облака на небе недвижимо повисли. Все невольно затихли, затаив дыхание. В глазах Гун Цина внезапно вспыхнул яркий свет, в котором бурлила жажда битвы. Его рука легла на ножны. В одно мгновение раздался пронзительный гул, устремившийся к небу, словно ночной плач призраков на кладбище. Вместе с ним внутренняя энергия, способная разорвать барабанные перепонки, разлилась во все стороны. В этом пугающем звуке, заставляющем кровь бурлить, его меч выскользнул из ножен. Фу Юаньчжоу сделал шаг вперёд. Сила в его руке, держащей меч, внезапно возросла. Он описал дугу, создав повсюду серебристое сияние, наполненное беспощадной мощью. Ветер поднялся, закрутился в воздухе и устремился прямо к вооружённому противнику. *** В императорском кабинете, в углу у стены, стояла длинная подставка для цветов из дерева фэйцзы. На ней в беспорядке расположились несколько фарфоровых горшков, в которых горделиво распустились красные, жёлтые, розовые и фиолетовые пионы. Иногда ветерок колыхал лепестки и листья, придавая этому строгому месту ощущение жизни. Лянь Цзинь потрогал лепестки махрового фиолетового пиона «Яо Тай» и поднял бровь: — Это Третий принц поставил? Фу Хуайяо, не понимающий поэзии и красоты, вряд ли стал бы украшать кабинет цветами. Слуги дворца тоже не посмели бы копаться в земле в императорском кабинете — владениях государя. Если подумать, остаётся только один человек. Фу Хуайяо за письменным столом тихо ответил: — Будь осторожнее, не сломай их. — Фу Юаньчжоу только что перенёс их сюда. Лянь Цзинь замер, не двигаясь. Он посмотрел на пионы странным взглядом, затем повернулся и таким же взглядом посмотрел на императора на троне. Заметив его взгляд, Фу Хуайяо поднял глаза в знак вопроса: — Что?.. Молодой человек в одеждах первого ранга военного чиновника медленно потёр подбородок: — Что произошло, пока меня не было? Фу Хуайяо поднял бровь. Лянь Цзинь сказал: — Я имею в виду между тобой и Третьим принцем. — А что могло случиться? — спокойно спросил Фу Хуайяо. Лянь Цзинь закатил глаза: — Ваше Величество, не уходите от главного вопроса. Фу Хуайяо холодно посмотрел на него: — Говори прямо. Лянь Цзинь, цокнув языком, поднялся по трём мраморным ступеням, символизирующим верховную власть императора, подошёл ближе и встал перед большим столом из чёрного сандалового дерева. Он принял позу, которую можно было бы назвать неуважительной по отношению к молодому императору — склонился над ним, и стал пристально изучать его взглядом. — Мне это кажется неправильным… Император Тяньи, казалось, уже привык к такому поведению и не собирался винить его. Он лишь отложил кисть с красной тушью и спокойно посмотрел на собеседника. Когда Лянь Цзинь говорил таким образом, это означало, что разговор идёт не между императором и его подданным, а между друзьями. — Разве ты не заметил, что стал гораздо мягче, чем раньше? — медленно произнёс он, в его голосе слышалось удивление, которое он сам осознавал. С его точки зрения, слово «мягкость» и жестокий, беспощадный Фу Хуайяо абсолютно несовместимы! Фу Хуайяо, казалось, остался равнодушным: — И что с того? Такое отношение начинало выводить Лянь Цзиня из себя. В спокойствии он никогда не мог сравниться с этим другом, холодным, как ледяная гора: — Я пошёл в армию в двенадцать лет, пять раз в году отчитывался перед тобой. Твоё холодное сердце и ледяная натура никогда не менялись! А теперь я уехал всего на месяц, и ты стал «мягким?!» И ты ещё спрашиваешь меня «и что с того?!» — Разве моя мягкость вредит государству и империи? — …Нет… — Знаешь... — Фу Хуайяо слегка прищурился, — людям свойственно меняться. Я тоже человек, почему я не могу измениться? — Конечно, ты можешь измениться, но не из-за принца Вэньнина! — Тон Лянь Цзиня посерьёзнел. Длинные золотисто-жёлтые рукава с вышитыми девятью драконами, играющими с жемчугом, свисали вниз, скрывая внезапно сжавшийся мизинец: — Генерал Лянь, ты выходишь за рамки приличий. Лянь Цзинь на мгновение замер, затем посмотрел на него ещё более проницательным взглядом: — Ваше Величество, вы избегаете моего вопроса?! Император Тяньи, известный своей жестокостью и решительностью, тоже может отмалчиваться?! Это так же невероятно, как известие о безумии принца Вэньнина, которое заставляло сходить с ума и тех, кто его слышал… Однако то, что он избегал ответа, было равносильно косвенному признанию. Фу Хуайяо замер, казалось, он сам немного сожалел о том, что потерял самообладание, и на мгновение промолчал. — Что на самом деле происходит с принцем Вэньнином? — Лянь Цзинь не стал настаивать, а сменил вопрос. Фу Хуайяо медленно моргнул. «Благодарность за спасение жизни, признание таланта, нечем отплатить — отдам себя». «Клятва разделить гробницу через сто лет — Юаньчжоу уже дал согласие. Слово благородного мужа неизменно». «Ты тоже должен знать, что я искренен». «Раз Юаньчжоу выбрал остаться рядом со старшим братом, он не нарушит обещания». «Если Юаньчжоу причинит тебе вред, пусть я навсегда лишусь любимого человека всей жизни». «Я хочу остаться рядом со старшим братом». Всего один месяц действительно может многое изменить. Вспомнив мужчину с нежной улыбкой, слова которого до сих пор звучали в ушах, Фу Хуайяо слегка опустил ресницы: — Ты сам видел, его память во многом восстановилась. Что касается разума… он уже не такой странный, как раньше. Просто до сих пор часто льнёт ко мне. Лянь Цзинь вспомнил поведение Фу Юаньчжоу. Та аура…… всё же отличалась от прежней. По крайней мере, благородный и добродетельный мужчина никогда бы не проявлял такой дерзости. Даже когда он вытащил меч и победил его перед всеми воинами, он мягко сказал: «Прошу прощения за победу». Честно говоря, Лянь Цзиню больше всего не нравилось общаться с такими людьми. Не то чтобы он их ненавидел — просто их мысли слишком глубоки и их трудно понять. Однако как друг принц Вэньнин был неплох, если, конечно, он тебя не обманывал. — Нельзя ли вывести его из дворца? — спросил Лянь Цзинь. — …Хочешь попробовать сам? — На лице Фу Хуайяо появилось выражение беспомощности. На этот раз это была настоящая беспомощность. Но Лянь Цзинь не забыл, как Третий принц держал Ланъя и как его взгляд, острый, как клинок, скользил по сторонам… Он кашлянул и с достоинством произнёс: — Смиренный слуга бессилен. Прошу прощения у Вашего Величества. Фу Хуайяо холодно фыркнул. — Но… — Лянь Цзинь почесал переносицу, — ты слишком близок с принцем Вэньнином. — Хочешь отдалить его? — вздохнул Фу Хуайяо. — Я замечаю, что Ваше Величество постоянно отвечает вопросом на вопрос… — Лянь Цзинь почувствовал бессилие. — Не мог бы ты не притворяться, что не понимаешь, когда всё понимаешь? Фу Хуайяо посмотрел на него: — Тогда что ты хочешь, чтобы я сказал? Лянь Цзинь тоже уставился на него. Два человека молча смотрели друг на друга. За окном облака медленно плыли по небу, лёгкий ветерок развевал тонкий аромат. Лянь Цзиню показалось, что стоять стало немного утомительно. Он оперся о большой стол из чёрного сандалового дерева — в очень непринуждённой позе. Его выражение лица было таким же беззаботным, как всегда: — Надолго оставлять Третьего принца во дворце — это не решение. Кто знает, как он стал относиться к тебе после того, как память восстановилась. Фу Хуайяо продолжал молчать — так же относится, как и раньше. — К тому же он постоянно живёт в твоих покоях. Чиновники уже начинают поговаривать... Фу Хуайяо поднял бровь: «Пусть только младший брат услышит, и он тут же лишится нескольких верных министров». — Из Цзи Ваншаня, далеко от столицы, сегодня пришло сообщение о беспорядках. Разбойники устроили мятеж, масштаб немалый. Нужно послать войска для подавления. Ты ещё не разобрался с этим? Фу Хуайяо кивнул. Лянь Цзинь пальцем легонько поглаживал подбородок, постукивая по полу носком сапога: — Третий принц досконально изучил военные трактаты, обладает выдающимся умом и при этом искусен в воинском деле. Как насчёт того, чтобы я выделил три тысячи солдат и отправил Третьего принца? — И? — Фу Хуайяо знал, что он не станет предлагать что-то без причины. Наверняка есть продолжение. — Бывший император дал слабому и больному принцу Бо Лан владения… — Лянь Цзинь заговорил, но затем сменил тему: — Цзи Ваншань тянется на сто двадцать ли. В радиусе ста пятидесяти ли от этой горы находятся четыре уезда и двенадцать посёлков, вместе называемых Бин Фэн. Народ там свирепый, постоянно возникают беспорядки. Третий принц превосходит всех в литературе и военном деле, обладает талантом управлять государством и домом. Чиновники в тех краях редко задерживаются надолго. Как насчёт того, чтобы отправить Третьего принца управлять той землёй? Та территория была ещё более отдалённой, чем Юньнань. Главное — там была местность, которую легко атаковать, но трудно защищать. Невозможно было разместить войска. Мелкие беспорядки случались постоянно, но восстания или заговоры были абсолютно невозможны. *** Примечания переводчика. Фэйцзы (妃梓木) — Древесина определённого вида дерева, использовавшаяся для изготовления мебели в императорских дворцах. Цзи Ваншань (冀望山) — Вымышленное название горы. Иероглифы означают «Надежда» (冀) и «Желание» (望). Бин Фэн (并封) — Вымышленное название региона. Дословно означает «объединённые владения». Три тысячи солдат — В древнем Китае «три тысячи» часто использовалось как образное выражение для обозначения небольшого, но достаточного отряда войск.