Целовать своего братана на ночь — это слишком по-гейски?

      Фаенон проспал дольше, чем планировал, и к тому времени, когда он наконец проснулся, уже наступило позднее утро. Он все еще чувствовал себя эмоционально уставшим, и, к тому же, сильно проголодался.       Когда он выполз из комнаты, Мидей, как ни в чем не бывало, готовил им завтрак, что-то тихонько напевая себе под нос. Это должно было быть обычное утро, совершенно нормальное, но его сосед снова надел те самые печально известные короткие шорты.       Фаенон моргнул. И еще раз. И наконец проснулся окончательно.       Те же самые шорты, в которых Мидей был вчера. Те же самые. Шорты.       Фаенон запретил себе думать об этом, но, вопреки его желанию, навязчивые мысли стали только усерднее штурмовать его голову.       Звук закипающего кофейника отвлек его от всяких непристойностей, а затем раздался мягкий голос Мидея:       — Тебе как обычно, да?       — Да, спасибо, — хрипло ответил Фаенон, невероятно удивленный тем, с каким спокойствием прозвучал его ответ.       Когда он сел на свое обычное место за столом, Мидей бросил на него быстрый взгляд, а потом просто поставил перед ним тарелку с завтраком, словно ничего странного и не происходило. Может, так оно и было. Фаенон отчаянно хотел бы в это верить.       «Будет лучше просто забыть об этом», — убеждал он себя. Какая же безнадежная ложь — делать вид, что его не возбуждает идеально круглая задница его соседа по квартире…       «Прекрати!»       К счастью, Мидей ни разу не упомянул о вчерашнем инциденте, не дразнил Фаенона и не шутил над его странной реакцией. Ни в то утро, ни даже в последующие дни.       Фаенон вдруг заметил что Мидей стал относиться к нему еще теплее: чаще предлагал готовить для него, внимательно выслушивал все его жалобы на работу и эмоциональные переживания из-за аниме, которое закончилось на самом интересном месте, а однажды даже купил ему его любимый шоколад, после того как накануне Фаенон расстроился из-за того, что тот закончился в продуктовом магазине рядом с его офисом, где он его обычно брал.       А что до Фаенона? Он тоже, по-своему, старался, делая все с точностью да наоборот: слишком быстро и резко отдергивал руку, когда пальцы Мидея случайно касались его, или отодвигался на край дивана, чтобы они не сидели слишком близко друг к другу во время игры в приставку, и всячески убеждал себя, что, сводя физические соприкосновения к минимуму, просто проявляет уважение к личным границам Мидеймоса.       Он даже уговаривал Мидея пойти на свидание с парнем, с которым тот недавно познакомился, а еще просил показать ему фотографии и одобрительно оценил его выбор, подняв большой палец вверх. Даже зашел так далеко, что пообещал в день свидания освободить квартиру и переночевать у своей сестры, как это сделал бы хороший друг. Он все равно в тот день собирался навестить Кирену.       «Это правильно, так и должно быть», — говорил он сам себе. Мидею нужно расслабиться, повеселиться, а Фаенон, как его друг и сосед по комнате, поддержит его в этом. В конце концов, именно так и поступают настоящие друзья.       Мидей лишь странно посмотрел на него, приподняв бровь, отверг его щедрое предложение и… кажется, почему-то выглядел очень расстроенным? Фаенон попытался убедить себя, что ему просто померещилось. А потом через пару дней Мидей вдруг сказал, что вообще-то Фаенон был прав и он действительно попробует встретиться с тем парнем, а Фаенон застыл, старательно игнорируя появившееся от этих слов неприятное ощущение где-то в животе.       В итоге он целый рабочий день просидел с отсутствующим расстроенным видом, так что даже сама Аглая забеспокоилась, подошла к нему с горячим кофе и попросила побольше отдыхать. Фаенон, конечно, поблагодарил ее за заботу, но вместо отдыха написал Кирене, умоляя ее о встрече, при этом он даже не знал, что хотел ей сказать и зачем вообще это сделал.       Позже в тот же день Кирена ответила, что у неё есть свои дела и не так много свободного времени, чтобы тратить его на поездку в Охему — чтобы просто навестить младшего брата. И что это за сестринская любовь? Она всегда занята, когда он так в ней нуждается…       — И вот мы снова здесь, — вздохнул Фаенон, пытаясь сосредоточиться на горе служебных писем.

***

      День Х стал катастрофой с той самой секунды, как Фаенон открыл глаза. Сначала он не смог найти очки, затем уронил одну из контактных линз, когда решил надеть их вместо очков, и понял, что это была его последняя пара, а если и этого вам недостаточно, то потом он отвлекся на что-то во время готовки и сжег свой завтрак…       А ведь прошел всего лишь час после его пробуждения.       По крайней мере, ему все же удалось найти очки.       Он убеждал себя, что это не потому, что именно сегодня после работы Мидей собирался на свидание с каким-то парнем. Определённо нет. Фаенон — заботливый сосед. Хороший друг… Он рад за него… И всё же прямо сейчас он сидел на кухне, с видом побитой собаки уткнувшись в телефон, и грустно потягивал свой еле тёплый и слишком горький кофе.       Но боги сжалились над ним, и примерно через час Фаенон получил спасение в виде сообщения от Кастории. Он никогда еще не был настолько благодарен подруге за то, что она появилась так вовремя.       Кастория [11:02]: Ты свободен?       Фаенон [11:03]: Дай-ка проверю свое расписание…       Кастория [11:04]: Значит, свободен. Я зайду за тобой минут через тридцать, пожалуйста, оденься нормально. Без этих твоих странных цветовых комбинаций.       Фаенон [11:05]: Что? Зачем?       Кастория [11:06]: У Цифер скоро день рождения, мне нужна помощь с подарком.       Он должен был отказаться, остаться дома и дождаться возвращения Мидея, поздравить его, если свидание прошло успешно… Но просто «нет» на самом деле — не вариант, когда Кася решает, что ей что-то от него нужно. А еще ему на самом-то деле и не очень-то хотелось слышать о свидании. Если все пройдет хорошо, он, конечно, будет рад за Мидея. А если нет… Что ж, Фаенон почему-то подумал, что почувствует только облегчение, если у него ничего не получится с тем парнем.       Отбросив эту мысль, он принялся одеваться, не переставая бормотать себе под нос:       — Мне действительно нужно взять себя в руки.       Мидей всегда был к нему очень добр, а он тут ведёт себя как придурок просто из-за того, что тот пошел с кем-то на свидание. И заодно Фаенону следовало бы перестать разглядывать тело Мидея при каждом удобном случае. Хотя это легче сказать, чем сделать, когда живешь с таким привлекательным мужчиной, как Мидеймос, в одной квартире.       Верная своему слову, Кастория подъехала к его дому ровно через тридцать минут. Потягивая дорогой холодный кофе, она с хирургической точностью припарковала машину у обочины. И первым делом, когда Фаенон открыл дверь пассажирского сиденья, она пристально оглядела его с головы до ног, а потом с облегчением вздохнула, видя, что он одет вполне себе прилично, как она и просила, словно он мог не справиться — хотя иногда, очевидно, у него все же были с этим проблемы.       — Напомни мне, — сказал он, уже сидя в машине, — почему мы покупаем подарок сейчас, если её день рождения только в следующем месяце?       — Предпочитаю думать обо всем заранее, — ответила Кастория, не глядя на него. Она что-то пробормотала себе под нос, когда другая машина начала перестраиваться в её полосу, не включив поворотники. — А ещё ты мне должен за то, что я позволила тебе взять в субаренду квартиру моей девушки.       — По-моему, я должен за это Цифер.       — А она моя девушка, так что, технически, мне ты тоже должен, — негромко протянула она, явно забавляясь.       — Но математика… не так работает.       — Так работают отношения, — парировала она, гордая собой.       — Ладно, хорошо. Откуда мне знать — у меня же их нет, — он попытался надуться и изобразить обиду, но в итоге только рассмеялся.       — Именно, — она чуть улыбнулась, что на языке Кастории было равносильно громкому заливистому смеху обычного человека.              В итоге они направились в самый большой торговый центр Охемы. Кастории пришлось обойти семь магазинов, чтобы наконец признать поражение и предложить отправиться куда-нибудь еще, когда она вдруг заметила небольшой ювелирный. Ее взгляд остановился на кожаном чокере с подвеской в ​​виде кошачьей головы:       — А как тебе это? Думаешь, ей бы понравилось?       — Ей понравится всё, что ты подаришь, — небрежно сказал Фаенон, но всё же наклонился ближе, изучая мастерски изготовленную подвеску, словно чокеры были одним из его любимых видов ювелирных украшений. — Даже больше, чем просто понравится, там ведь кулон в виде кошки.       — Правда? — Она сказала это непринужденно, почти бесстрастно, однако он видел, как счастлива Кастория была под этой своей маской ледяного спокойствия. Назовем это многолетней дружбой, но Фаенон вполне был уверен в своей способности читать Касторию как открытую книгу, в отличие от ее хаотичной девушки. Но, по крайней мере он точно знал, что Цифер нравится.       — Я почти уверен, что Цифер в прошлой жизни была кошкой. Она будет в восторге.       Кастория довольно кивнула и потащила его в магазин:       — Иногда даже от тебя бывает польза.       — Наивысшая похвала от вас, «принцесса-домоседка»!       Кастория легонько хлопала его по плечу, радостно напевая себе под нос, пока продавец упаковывал подарок.       Потом они заказали новые линзы для Фаенона и принялись бродить по торговому центру. Кастория по-прежнему сияла самой невозмутимой улыбкой, а он шел следом, неся кучу брендированных пакетов с покупками. Они вдруг зашли в очередной магазин, и она на мгновение оставила его, чтобы примерить платье. Фаенона нисколько не смущали ни бесцельный шоппинг, ни все возрастающая гора пакетов, которая совсем скоро перекроет ему обзор; он был готов на всё что угодно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Гораздо проще было комментировать наряды Кастории и шутить над неоправданно дорогими аксессуарами, чем сидеть дома, ожидая, пока откроется дверь и зайдет Мидей, со смехом разговаривая по телефону с кем-то другим…       «Ладно. Хватит об этом думать», — покачал головой Фаенон.       Он должен сосредоточиться на Кастории, быть хорошим другом и уж точно не гадать, нравятся ли Мидею блондины или супер-качки, которые практически живут в спортзале, или, может быть, те, кому невероятно идут шорты…       «Хватит. Думать».       Наконец желудок напомнил ему, что он практически ничего не ел с самого утра, если не брать в расчёт его неудавшийся завтрак, и он потащил Касторию на фуд-корт. Они заказали две порции лапши и огромный холодный чай для Каси и, уже вместе с подносами, сели за небольшой угловой столик в конце зала. Она, как обычно, ела аккуратно — маленькими кусочками, как хомяк, — в то время как Фаенон бессмысленно копался вилкой в тарелке, жуя только потому, что она то и дело бросала на него пристальный взгляд.       Несмотря на фактический голод, его все еще мучили мысли о Мидее, так что аппетит снова пропал.       — Фаенон, — наконец сказала Кастория, в который раз взглянув на него, — что случилось?       — Ничего, все нормально, — он попытался улыбнуться.       — Ты выглядишь грустным, — заметила она, видя его насквозь. — А еще вздыхаешь каждые пять минут с тех пор, как мы сегодня встретились.       Фаенон снова вздохнул, на этот раз намеренно, и откинулся на спинку стула:       — Я правда в порядке. Просто устал после трудной недели, вот и всё.       Кастория подняла бровь:       — Трудная неделя, или, может быть, это как-то связано с Мидеем?       Этот вопрос застал его врасплох. Он даже подавился лапшой:       — Что? Нет! Почему… Как ты… Кто тебе это сказал?!       — Никто, — ответила она, спокойно глядя на него. — Просто предположила. — Кася указала на него вилкой, и на её лице читалось искреннее беспокойство. — Вы поссорились? Или между вами что-то произошло?       Фаенон покраснел, закашлялся и от этого покраснел ещё сильнее. В его голове внезапно всплыли воспоминания о том, что случилось на прошлой неделе:       — Это не… то есть, он замечательный! Действительно замечательный! И ничего не случилось, да ничего и не могло случиться! Мы отлично ладим. Просто… — Он замолчал, пытаясь подобрать слова. — Не знаю. У него сегодня свидание, и из-за этого я чувствую себя… странно. Вот и всё.       — Странно? — повторила она.       — Ну, — он неопределённо взмахнул рукой, словно этот жест все объяснял, — мне ведь должно быть всё равно, правда? Он может встречаться с кем хочет, спать с кем хочет, делать все что ему вздумается… Я действительно желаю ему счастья и всё такое. Просто… — Его голос снова затих, сердце слишком сильно билось от замешательства, и вдруг появилось ещё одно чувство, которое он даже побоялся озвучить. — Странно то, что мне трудно искренне порадоваться за него. И я даже не знаю почему, — наконец признался он, потирая затылок — жест, демонстрирующий его нервозность, кажется, он так никогда и не избавится от этой привычки. — Может, я просто тупой.       Кастория молча изучала его долгим взглядом. Затем выражение её лица неожиданно смягчилось, и на губах появилась лёгкая понимающая улыбка:       — Я не думаю, что ты тупой, Фаенон. В конце концов, любовь — сложное чувство.       В голове Фаенона что-то словно перемкнуло, и время вокруг остановилось. Любовь? Ни за что. Как вернуть? Ало, продавец, сделайте возврат! Он этого не заказывал.       В ушах стоял нескончаемый звон.       Ему потребовалась целая минута, Фаенон моргнул один раз, потом ещё, его лицо вспыхнуло огнём:       — Любовь? Нет. Кася, нет. Что… Я не… Все не так!       — М-м, — промычала она, явно не убежденная.       — Все не так! — он попытался рассмеяться, но смех вышел пронзительным, нервным. — Мы просто друзья! Соседи. Вот и всё.       «Братаны. Чуваки. Вся вот эта платоническая хрень», — конечно же, он не осмелился произнести это вслух.       — Ладно, раз уж ты так говоришь, — она медленно попивала свой холодный чай с той же убийственно невинной улыбкой.       Он растянулся по столу, не обращая внимания на подносы, и со сдавленным стоном провел рукой по волосам:       — Ты просто наслаждаешься моими мучениями.       — Да, — бесстрастно признала она, но в её глазах читалась только искренняя доброта. — Не будь слишком строг к себе… Чувства не всегда имеют смысл.       — Я же говорю, нет никаких чувств! — снова пожаловался он, почему-то чувствуя себя побежденным. Кастория милосердно не настаивала, но эта мысль уже успела прочно засесть у него голове.       Не может быть, чтобы Мидей нравился ему больше, чем просто друг, это абсурд.       И всё же, стоило только подумать об этом, как его сердце замерло Снова.       Фаенон просто постарался сменить тему: стал расспрашивать о последних злоключениях Цифер на работе, о новом романе Кастории, рассказал немного о своих рабочих трудностях, — а когда они наконец вышли из торгового центра, солнце уже медленно садилось, хотя еще было только пять часов вечера.       Всю дорогу до дома он молчал, прислонившись виском к окну, и думал о словах Кастории.       Смешно. Он не любит Мидея. Ну, то есть, не так, как любят, когда встречаются. Они просто соседи по комнате, и ничего больше. Как бы странно ни билось сердце рядом с ним… это просто аномалия. Ложка ГМО в банке его натуральной, как детское питание, ориентации. Они просто хорошо ладят. Вот и все. С Мидеем легко общаться, легко быть самим собой, легко… любить его как друга.       Это нормально — расстраиваться, когда твой новый лучший друг начинает общаться с кем-то еще. Разве нет?       — …Нет?       Фаенон почувствовал холодную руку на своем плече. Он медленно обернулся, возвращаясь к реальности. Кастория смотрела на него одновременно с беспокойством и понимающей улыбкой:       — Фаенон, мы приехали, — сказала она.       — Прости, я немного задумался, — он смущенно улыбнулся ей и, поблагодарив за день, вышел из машины. Ее слова: «Чувства не всегда имеют смысл», — все еще звучали у него в голове, когда он поднял взгляд, выискивая окна своей квартиры.       В комнате Мидея горел свет.       Фаенон вдруг почувствовал нелепый, едва заметный всплеск надежды: может, свидание прошло неудачно.       А затем его охватил ужас: а что, если свидание прошло очень хорошо.       «Ну почему я такой…» — Фаенон закусил внутреннюю сторону щеки с такой силой, что почувствовал во рту металлический привкус.       В квартире было тихо. За исключением тонкой полоски света, проникающей из слегка приоткрытой двери спальни Мидея, остальная часть дома была погружена во тьму. И пахло почему-то свежей выпечкой.       «Мидей что, опять пек от стресса?» — удивился Фаенон, а затем все так же мысленно добавил: «И почему он только такой очаровательный?» И: «Прекрати об этом думать сейчас же». Он как можно тише разулся и снял пальто, на цыпочках направляясь в свою комнату, — на случай, если к Мидею кто-то пришел. Он не хотел создавать неловкую ситуацию и им мешать.       Сначала он быстро примет душ, успокоит нервы, и если Мидей все же будет один, то спросит его, как прошло свидание.       Спустя пару минут завернутый в одно лишь полотенце Фаенон вышел из своей комнаты, мечтая расслабиться под горячей водой. Внезапно приглушенный звук, донесшийся из комнаты Мидеймоса, заставил его замереть на месте.       Его глаза комично широко распахнулись, а голова повернулась так быстро, что перед глазами побежали черные мушки. Нет, все-таки причиной этого головокружения стал именно звук. Фаенон смотрел на слегка приоткрытую дверь, как испуганное животное — на охотника.       Неужели он только что услышал стон?       Через несколько секунд звук повторился. Низкий, чуть приглушенный, глубокий и безошибочно узнаваемый стон Мидеймоса. За ним последовал резкий шлепок, который привел разум Фаенона в состояние бешеной активности, и вся кровь прилила к низу живота.       Сердце Фаенона замерло. Мидей… Один? Или с кем-то?       Вопреки здравому смыслу, Фаенон не двигался, он изо всех сил напряг слух, пытаясь среди влажных звуков прикосновения кожи к коже уловить другой, чужой голос, и тут последовал еще один стон, на этот раз гораздо более громкий, протяжный, жаждущий.       «Подожди-ка», — наконец-то до мозга дошло. В прихожей не было ни лишних ботинок, ни пальто — ничего, что указывало бы на присутствие в доме другого человека. А это значит… Мысли Фаенона свернули в совершенно другое русло: раз Мидей один, то о чём он сейчас думает? Может, смотрит на телефоне какую-то порнушку? Или читает эротическую книгу, вроде тех, что пишет Кастория? Или… Мозг, остановись, пожалуйста… Думает о ком-то конкретном? Например, о Фаеноне…       Его маленькую фантазию прервал громкий всхлип, за которым последовали череда приглушенных ругательств и шорох ткани.       Фаенон вбежал в ванную быстрее кота, увидевшего огурец.       — Успокойся. Успокойся. Успокойся! — повторял он, как заведенный, закрывая за собой дверь как можно тише, несмотря на панику, колотившую его крупной дрожью с ног до головы. Нет, он только что не слушал, как Мидей мастурбирует. Он не слушал.       Однако все оказалось тщетным, его тело вполне однозначно отреагировало на эротические звуки. Жар тягучими волнами разливался по нижней части живота, полотенце на бёдрах натянулось, образуя заметный бугорок. У него стоял. До неприличия сильно. На стоны его соседа, на стоны Мидея. Фаенон сглотнул, щёки горели от стыда.       О нет. Только не снова. Он едва отошел от того инцидента со спортивными шортами.       — Черт, — простонал он, прижимая ладонь к лицу. Ему хотелось кричать. Конечно же, стоны Мидея оказались такими же прекрасными, как и он сам: глубокими и одновременно чуточку грубыми, почти порнографическими. Член Фаенона снова предательски запульсировал, умоляя о внимании, пока хриплый голос Мидея снова и снова звучал у него в голове.       — Что, черт возьми, с тобой не так? — бормотал Фаенон своему отражению в зеркале, пока дрожащими руками снимал полотенце. Прохладный воздух в комнате ничуть не помог; наоборот, он заставил его член дрожать сильнее, словно он отчаянно искал тепла, желая утонуть в жаре Мидея…       Черт возьми, нет. Он не будет продолжать об этом думать.       Включив воду и войдя в душевую кабинку, Фаенон запрокинул голову, позволяя прохладе стекать по лицу и, как он надеялся, смывать его грязные, пошлые мысли. Но этого не произошло. Наоборот, размеренный шум воды только усилил работу его воспаленного сознания. Стоны Мидея повторялись в ушах раз за разом, и каждый из них находил все новый отклик в его душе.       Прежде чем он успел осознать то, что собирается сделать, его рука скользнула вниз, обхватывая уже ставшее болезненным возбуждение. Нет, это не должно быть так приятно.       «Я просто хочу снять напряжение», — убеждал себя Фаейнон. Это не желание. Он просто слишком давно ни с кем не был. Вот и все. Дело не в Мидее, а в нем самом. Стоны любого другого человека вызвали бы тот же эффект.       Фаенон взял медленный темп. Он закрыл глаза и толкнулся в свой кулак, стараясь не осмысливать то, что он при этом чувствовал.       — Черт… — простонал он, пытаясь вызвать в памяти образы самых красивых девушек, с которыми ему только довелось встречаться, — чтобы продлить удовольствие. Как насчет той, у которой была невероятно большая грудь? Она оказалась очень мягкой на ощупь — в тот раз Фаенону все-таки разрешили ее коснуться… Но эта фантазия не сработала, в считанные секунды мозг снова переключился на Мидея: на то, как напрягались его мышцы, когда он, по привычке, готовил без рубашки; на татуировки, которые уходили куда-то под одежду, ниже пояса; на эти янтарно-золотые глаза, подернутые поволокой желания и широко распахнутые от удовольствия…       «Интересно, его грудь такая же мягкая, как у девушки? А если он сожмет свои грудные мышцы рукам, то сможет ею обхватить мой член по всей длине?..» — Закусив губу, Фаенон ускорился, сильнее стискивая кулак. Его предательский мозг продолжал думать о Мидее, представляя мягкую ладонь, скользящую по его жаждущему разрядки члену — вместо его же собственной, покрытой мозолями. На что это было бы похоже? Будет ли он медленным и нежным? Или, может быть, наоборот, Мидей стал бы ласкать его сильно и быстро, будучи слишком нетерпеливым, чтобы дразнить? Может, он даже отсосал бы ему, если бы Фаенон попросил? Он всхлипнул при мысли о мягких губах Мидеймоса на своем члене.       Боже, Мидей звучал так хорошо, так горячо, так… Умоляюще.       Он не должен был об этом думать — о том, какие фантазии крутились в тот момент в голове у его соседа, но разум его подводил, вызывая в воображении образ Мидеймоса, стонущего его имя, умоляющего Фаенона взять его, трахнуть, овладеть им.       Если бы Фаенон не был так возбужден и обескуражен реакцией собственного тела, он бы злился на себя за то, что вообще допустил подобную ​​мысль, но он уже слишком далеко зашел, чтобы обращать на это внимание.       Фаенон прислонился к стене душевой кабинки, с очередным задушенным стоном запрокидывая голову назад. На этот раз ему едва удалось сдержаться — пришлось укусить себя за костяшку пальца. Он ускорился, стремясь быстрее достичь удовольствия, когда вдруг почувствовал знакомое напряжение внизу живота; большой палец обводил головку при каждом движении вверх, а затем дразнил чувствительную уздечку, скользя по стволу вниз.       Он был так близок, что больше просто не мог контролировать свои мысли, и это стало последней каплей, потому что теперь его разум подкидывал все более развязные фантазии, раз за разом возвращаясь к Мидею, склонившемуся перед диваном. А что, если бы Фаенон тогда поддался этой навязчивой мысли, подошел сзади и схватил бы его за бедра? Разорвал бы эти шорты прямо на нем и толкнулся бы в эту круглую мягкую задницу?       Понравилось бы это Мидею? Стал бы он стонать его имя?       — Черт, Мидей, — задыхаясь, выдавил он, сжимая основание члена, а затем толкнулся в свою руку один раз, другой и наконец замер. Фаенон кончил так сильно, что зрение на секунду помутнело и перед глазами заплясали звезды. Спина выгнулась, лопатками прижимаясь к стене, пальцы ног поджались, и член пульсировал в кулаке, пачкая пальцы горячим семенем, тело содрогнулось в последний раз, когда он простонал:       — Мидеймос!       Он дрожал, обессиленно переживая сладкие секунды оргазма, и стоял так, прижавшись затылком к плитке, еще долго. Постепенно тело успокаивалось, а эйфория от удовольствия вдруг сменилась холодной волной унижения.       Что, черт возьми, он наделал? Он действительно только что…?       Да. Именно так.       Он только что мастурбировал под стоны своего соседа. И, что еще хуже, звал его по имени во время оргазма. Но как же… Он не… любит парней. Ему нравятся женщины. Ну, то есть он должен был любить женщин. Именно этого от него ожидало общество…       Это был… просто сбой. Он слишком долго сдерживал накопившееся напряжение, вот и все.       Да. Это логично.       Ему просто нужно с кем-нибудь потрахаться.       «Кажется, пора снова вернуться к свиданиям», — решил Фаенон, регулируя воду в душе. Это всё исправит. Верно? Поддразнивания Цифер, домыслы Кастории, комментарии на Reddit — всё это неправда. И нет, он вовсе не отрицает реальность. Он просто напряжен, возбужден и делит пространство с объективно привлекательным человеком. Любой бы так отреагировал, если бы жил с мужчиной, который похож на плод любви древнегреческой статуи и супермодели.       Глубоко вздохнув, он быстро умылся, растирая и без того красную кожу так, словно пытался смыть стыд, и когда наконец вышел из ванной, то ощущал себя как никогда чистым, уверенным в себе и преисполненным чувством собственного достоинства.       Одевшись и высушив волосы, Фаенон направился на кухню, мельком заметив, что дверь комнаты Мидея теперь была плотно закрыта. Ему не помешала бы баночка пива, а то и три, чтобы забыть обо всем этом эмоциональном хаосе, который он пережил.       И это звучало как вполне хороший — хотя и вредный для здоровья — план.       Опустившись на диван с бутылкой в ​​руке, он потянулся к карману за телефоном и с новой решимостью принялся листать профили в приложении для знакомств.       Свап. Свап. Снова свап. Он мысленно ругал себя за внезапно проснувшуюся придирчивость. Сохранить. Ничего общего, но он всё равно ей напишет. В профиле следующей девушки было указано, что она не ищет ничего серьёзного. Ему как раз подходит.       Неважно, были ли эти женщины в его вкусе или нет, он делал это больше ради своего душевного спокойствия.       Вдруг он наткнулся на профиль молодой женщины со светлыми волосами и яркими карими глазами. Он еще никогда так быстро не начинал с кем-то диалог.       Фаенон: Ты веришь в любовь с первого взгляда?       Фаенон: Или мне написать еще раз?       Когда Мидей зашел в гостиную, Фаенон все еще сидел на диване, одной рукой что-то печатая в телефоне, и лениво потягивал пиво. И первое, что он заметил, — это то, что Мидей был одет в свободный свитер — его свитер — и шорты, которые, к счастью, прикрывали больше, чем те, спортивные. Он выглядел расслабленным, и на его красивом лице, после всего, чем он занимался там, наедине с собой, сияла мягкая улыбка. Фаенон с трудом отвел глаза, ругая свой мозг за то, что он, как обычно, выдумывал всякую ерунду.       — Привет, — сказал Мидей, и его голос прозвучал чуть выше, тоньше, чем всегда, словно он был удивлен, не ожидая увидеть Фаенона дома. — Когда ты вернулся?       «Когда ты… был немного занят там, в спальне», — почти выпалил Фаенон, вовремя остановившись, и вместо этого произнес:       — Примерно полчаса назад? — Он звучал гораздо увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. И это было просто чудесно.       Мидей кивнул, вдруг напрягшись, его лицо немного покраснело, но Фаенон больше ничего не добавил, поэтому спустя несколько секунд он снова расслабил плечи:       — Понятно. Как прошел день?       — Кастория затащила меня на шопинг, — Фаенон пожал плечами. — А как твое свидание? — Он заставил себя не обращать внимания на дискомфорт в груди, который испытал, задавая этот вопрос, и нет, он вовсе не надеялся услышать, что свидание прошло плохо.       Мидей открыл холодильник и налил себе стакан темно-красной жидкости, и если бы Фаенон плохо знал этого человека, он бы подумал, что это вино, но нет, Мидей просто обожал гранатовый сок. Он сел на диван рядом с Фаеноном, достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались.       — Это того не стоило, — чуть подумав, все же ответил он. — Парень не хотел ничего серьезного, а я не люблю случайные связи.       Фаенон лишь что-то негромко пробормотал в ответ, принимая сочувствующий вид, словно это не он сейчас чувствовал странную радостную легкость внутри. Да и почему он вообще должен испытывать облегчение?       — Ну и дурак. Мне больше Мидея достанется, — жизнерадостно добавил он, поддразнивая и слегка похлопывая Мидея по плечу. Это был всего лишь дружеский жест, но Мидей не отстранился. Вместо этого он наклонился ближе, устроив голову под боком у Фаенона, и тихо сказал:       — Да. Может быть, это и к лучшему.       Фаенон старался не думать об этом. Не искать в его действиях подтекста и не придавать сильного значения их физической близости. Ох, только не думать о физической близости.       После этого разговор затих, и воцарилась комфортная тишина. По телеку крутили новый эпизод кулинарного шоу — любимого шоу Мидея, — и они поудобнее устроились на диване, наблюдая за тем, как парень, работавший в ресторане, отмеченном звездами Мишлен, не смог впечатлить судей своим блюдом из обжаренной трески. В какой-то момент, когда одна из участниц в панике носилась по площадке из-за того, что не успела закончить блюдо вовремя, Фаенон встал, чтобы взять еще пива — что угодно, лишь бы не протрезветь и не начать думать.       Когда он вернулся на диван, Мидей снова прижался к его боку, заставляя Фаенона принять полулежачее положение, и тот поддался, позволив расслабленному и довольному Мидею себя приобнять. А сам, с невозмутимым лицом, принялся молиться всем богам этого мира, чтобы сердце перестало биться так сильно.       К концу серии Мидей задремал прямо на нем, и Фаенон был ужасно рад, что перед этим немного выпил, иначе бы точно запаниковал. Он осторожно разбудил своего соседа, поглаживая его по волосам, и прошептал:       — Не спи на диване, замерзнешь.       В ответ Мидей лишь пробормотал что-то вроде «твоего тепла мне будет достаточно, ты как печка», но всё же встал, когда Фаенон принялся тыкать его в щёку, и, с сонным видом, поплелся в спальню.       И только взяв третью бутылку пива, Фаенон позволил себе обдумать весь этот вечер. С еще большим рвением он принялся доказывать — в основном самому себе, — что его ранее произошедший сбой, а также их недавние объятия — всего лишь случайность. Ему просто комфортно рядом с Мидеем. Они очень близкие друзья. Вот и всё.       И стоило лишь двери в спальню Мидея закрыться, как Фаенон сделал то, что сделал бы любой эмоционально уравновешенный взрослый человек, оказавшись на его месте:       Он открыл Reddit. Чёрт возьми, Reddit. Снова.       Сперва он принялся бесцельно листать раздел, посвящённый отношениям, в надежде наткнуться на ситуации, похожие на его. Но, не найдя ничего стоящего, ввел в поисковую строку название категории, которую изначально и должен был посмотреть: r/askgaybros.       И это стало его первой? Второй? Десятой? Ошибкой за вечер — нажать кнопку «новый пост». Он винил во всем Мидея. Глупого красавчика Мидея, который слишком много светит своим голым торсом и стонет, как чертова порнозвезда.       Это гейство — возбудиться от стонов своего соседа по квартире?       u/33550336       Я не знаю, где еще спросить, и мне нужно, чтобы просто кто-нибудь сказал, что я не схожу с ума.       Итак, я (27 лет, гетеросексуал) живу со своим лучшим другом/соседом по квартире (25 лет, гей). Он классный парень, но ничего такого между нами нет, мы как братья. В общем, сегодня я случайно подслушал, как он… ну, эм, кое-что делал. Один.       То есть, я не пытался подслушивать специально или что-то в этом роде, я просто… проходил мимо его комнаты по пути в душ. В общем, он стонал, и его голос… он… звучал очень хорошо. Прямо до смешного хорошо. И я так сильно возбудился, что мне даже пришлось подрочить. И еще, я думал о нём, пока делал это…       Но мне всегда нравились только женщины, или, по крайней мере, мне так казалось? Мысль о том, чтобы встречаться с мужчинами, никогда не приходила мне в голову. Но почему-то, услышав его стоны, я почувствовала себя странно. Не знаю. Честно говоря, мне даже стремно все это писать.       Не то чтобы я его хотел. Да, он объективно привлекателен, но, возможно, я просто был перенапряжен, и этот звук застал меня врасплох? Такое может быть?       В общем, прошло уже несколько часов, и мы только что около часа обнимались на диване (я утешал его после неудачного свидания, ничего больше!), но я до сих пор не могу перестать об этом думать и, кажется, начинаю сходить с ума. Я что, извращенец? Или все это значит, что он мне теперь нравится?       Краткое содержание: Услышал, как мой сосед по квартире мастурбирует, у меня встал, не знаю, что это значит. Пожалуйста, скажите, что это не гейство.       Он быстро перечитал все, что написал, внутренне съёживаясь. Возможно, даже и внешне.       — Не делай этого, — пробормотал он, — утром пожалеешь. — И совершил очередную ошибку, нажав на кнопку «Опубликовать».       Со стоном Фаенон плюхнулся на спину, телефон выскользнул из рук, упав куда-то на диван. Он уже жалел, что опубликовал свой пост. Завтра он его обязательно удалит. Или просто спишет всё на алкогольное опьянение. Или и то, и другое. А пока он встал с дивана и отправился чистить зубы, надеясь, что достаточно пьян, чтобы заснуть, прежде чем мозг снова взбрыкнется и начнёт, словно заевшую пластинку, проигрывать стоны Мидея.

***

      На следующее утро он проснулся с ужасной головной болью и привкусом перегара во рту, хотя и почистил зубы накануне, или, по крайней мере, ему так казалось. Он постепенно приходил в себя, и всё вокруг вызывало у его чувство дискомфорта: в комнате было слишком светло, под одеялом — жарко, а шум центрального отопления только усиливал головную боль.       Фаенон громко застонал и схватил с тумбочки телефон, моргая и вглядываясь в циферблат: шесть утра, у него есть ещё тридцать минут до будильника. Смартфон просто взрывался от количества уведомлений с Reddit — что он делал прошлой ночью? Что случилось после того, как Мидей обнимал его, пока они смотрели кулинарное шоу по телеку?       Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы вспомнить, зачем он вчера вечером заходил на Reddit.       Ах. Солнечный свет, головная боль, стыд. Замечательное начало нового дня.       Фаенон неохотно открыл приложение, уставившись на свой последний пост. В желудке все перевернулось. Один только заголовок заставил его душу навсегда покинуть тело.       Это гейство — возбудиться от стонов своего соседа по квартире?       — Твою мать, — он вообще не помнил, как это опубликовал, не говоря уже о том, что он вообще умудрился там написать. Но вот он, пост, собравший почти триста лайков и несколько десятков комментариев.       И все же любопытство, глупое и мазохистское, взяло верх.       u/ГолодныйКирби       Удаляюсь на изучение уровня самоотрицания гейской натуры и тупости автора этого поста.       u/МусорныйБакБелобога       Просто поцелуй его уже, чел. Ты гей до мозга костей.       u/ГордаяФудзёси       *rainbow_flag.gif*       u/НеСпалС95Года       Подожди-ка — ты же тот парень, который несколько недель назад выложил пост про свидание? Тот, который пялился на парня? Не уходи от ответа, чувак.       u/КофеИКотики       Ты не сошел с ума. Возможно, ты бисексуал. Влечение не обязательно должно укладываться в четкие рамки. Иногда оно проявляется неожиданно, особенно с людьми, к которым ты эмоционально близок. Не вини себя за это.       u/КупиСлона       «27, натурал»??? Чел, как ты дожил до своих лет?       u/ПоследовательКрасоты       Весь этот пост просто кричит о бисексуальной панике. Мы все через это проходили, не торопись, разберись со своими чувствами.       u/ЖертваГачаИгр       Я был на твоем месте. Спойлер: ты не напишешь целое эссе на Reddit о своей «абсолютно платонической» влюбленности в соседа по квартире, если ты действительно в него не влюблен.       u/ФанатСкотта№1:       На дворе 2025 год. Иди потрогай траву, я хз, — или, может, его задницу.       — Ненавижу интернет, — Фаенон уткнулся лицом в подушку.       И всё же, комментарий пользователя «КофеИКотики» показался ему каплей надежды в море «чувак, ты гей» и «все мы через это проходили».       — Би… — прошептал он, пытаясь почувствовать на языке вкус этого слова. Варианта два: он или бисексуал, или сумасшедший. Трудно сделать окончательный вывод после того, как в интернете уже во второй раз его заставили публично усомниться в его же сексуальной ориентации.       Он сможет подумать об этом, когда снова мысленно разрыдается над рабочими письмами. А пока ему нужно заняться другим делом: придумать, как вести себя нормально рядом с Мидеем, и без помощи алкоголя.       Отключив будильник, Фаенон вылез из постели, быстро оделся, оставив пока расстегнутой верхнюю пуговицу рубашки, и направился на кухню. Мидей уже был там, как и каждое утро, переворачивая на сковородке протеиновые блинчики с той же непринужденной грацией, которая обычно заставляла Фаенона замирать от удивления.       Не сегодня. Сегодня он упрямо будет смотреть на что угодно, кроме обнаженного Мидеймоса, кроме капелек воды, стекающих с его еще влажных волос на затылке вдоль шеи и мускулистой спины.       — Доброе утро, — приветствовал его Мидей низким, теплым голосом, и Фаенон совершил очевидную ошибку, взглянув на него — потому что, не дай бог, он не сможет потом отвести глаз — прямо на его до абсурда красивое лицо.       «Просто поцелуй его уже».       Этот комментарий был очередной глупостью. Он не хотел целовать этого мужчину, не хотел целовать эти мягкие на вид губы…       «Всё, что тебе нужно сделать, это просто немного наклониться…»       — Доброе утро! — прощебетал Фаенон слишком торопливо, слишком весело. Он дрожащими руками налил себе кофе, немного пролив на столешницу, и неловко рассмеялся. К счастью, когда он убирал за собой беспорядок, телефон в кармане вдруг зазвенел, отвлекая его. Афреа, с которой он познакомился вчера вечером, ответила ему, спросив, хочет ли он встретиться в следующую субботу.       Фаенон не стал даже пить кофе — быстро ответил своей новой спутнице «Конечно :)», вылил напиток из кружки прямо в раковину и ушел на работу раньше обычного, бормоча что-то о том, что «сегодня обойдется без завтрака», под растерянным взглядом Мидея.       Проще договориться о разовом свидании с незнакомкой, чем сидеть на кухне и размышлять о своих эмоциях.