Целовать своего братана на ночь — это слишком по-гейски?

      Почти тридцать минут потребовалось Фаенону, чтобы наконец прийти в себя. Головная боль граничила с мигренью, глаза жгло огнем, стоило ему просто моргнуть, но больше, чем отдых, ему сейчас нужен был кто-то, кто смог бы вразумить его, кто-то, кто назовет его конченным идиотом — которым он и являлся, а затем, может быть, заверит, что в этой ситуации еще не всё потеряно.       И на всем белом свете существовал только один человек, которому он мог позвонить, — Кирена. Конечно, она будет дразнить его до конца жизни, но если кто и сможет справиться с его хроническим самокопанием, так это она.       Она ответила на звонок только с третьего раза:       — Фаенончик? Если ты звонишь, потому что тебя снова бросили, то клянусь богами…       — Вау. Твоя вера в личную жизнь младшего брата как всегда на высоте, — сухо и безжизненно рассмеялся он, устраиваясь поудобнее на диване.       — Серьезно? В последнее время ты звонишь мне только ради эмоциональной поддержки.       — Неправда. Еще я звоню, чтобы просто поболтать, но ты всегда занята.       Из динамика донесся смех Кирены, легкий, теплый и успокаивающий:       — Ладно, моя маленькая катастрофа, — хихикнула она над новым прозвищем, которое сама же и придумала. — Что случилось на этот раз? Проблемы на работе? Ранний кризис среднего возраста?       Фаенон вздохнул:       — Кое-что похуже.       — О?       — Мне кое-кто нравится, — признался он, едва осознавая, что прямо сейчас, по телефону, собирался каминг-аутнуться собственной сестре.       Кирена на том конце провода молчала достаточно долго, так что он уже успел пожалеть о своем звонке. А затем, как Фаенон и предсказывал, она снова хихикнула:       — Боже правый, я и не думала, что доживу до этого дня! Ты же пригласишь меня на свадьбу?       — Кирена, не надо…       — И кто же она? — перебила его Кирена.       «Она», ну да, конечно.       — Это… сейчас я скажу то, что действительно заставит тебя долго смеяться.       — О нет. Ты же не влюбился в свою начальницу, правда?       — Что? Нет!       — Коллега?       — Нет…       — Соседка?       Фаенон уже знал, что будет дальше. Сначала она посмеется, потом скажет, что он сошел с ума и с ним что-то не так, а может, и то, и другое вместе.       — Это… — Он замялся, уже представляя, как Кирена говорит ему, что больше не хочет иметь с ним ничего общего. От одной только этой мысли он тихо всхлипнул.       — Фаенончик, ты же знаешь, я не стану тебя осуждать. — Успокоила она его. — Даже если это «тот придурок с твоей работы» — хотя казалось бы, что может быть хуже. — Ее голос смягчился.       — Фу! Кирена. — Он чуть усмехнулся, представив себе эту картину, но реакция сестры немного успокоила его. Она его не осудит. Фаенон выпалил признание, прежде чем страх успел овладеть им: — Мне нравится мой сосед по квартире.       На том конце провода повисла тишина, за которой последовал драматичный вздох и смех, но не такой злобный, как он ожидал, скорее удивленный, даже радостный.       — О боже! — воскликнула она, с трудом отдышавшись. — Ты все-таки влюбился в него?       — Я знал, что ты будешь смеяться. — Он вздрогнул от того, как это прозвучало, уже готовый к тому, что она назовет его отвратительным или повесит трубку, и никогда больше с ним не заговорит.       — Я смеюсь не над тобой, — быстро добавила Кирена, словно желая убедиться, что он правильно понял ее реакцию. — Я просто… удивлена. Знаю, у меня отличная интуиция, но никогда не думала, что смогу предсказать такое.       Фаенон вздохнул, что правда, то правда. Кирена подшучивала над ним по этому поводу, еще когда он рассказал ей о том, что собирается заселиться в съемную квартиру Цифер, чтобы жить вместо нее.       — Ну да, похоже, Вселенная решила воплотить твое маленькое пророчество в жизнь, и теперь меня привлекают мужчины.       — Не вижу в этом никакой проблемы, — заметила она, и эта фраза успокоила его больше, чем что-либо ещё; она не считала его фриком. Тихий, усталый смех вырвался из его груди, и Фаенону вдруг стало так легко, будто с плеч сняли тяжкий груз.       — Не могу поверить, я думал, ты возненавидишь меня за это. — Тихо признался он.       — Мне нравятся девушки, и тебя это никогда не беспокоило, так почему же меня должно волновать то, что тебе нравятся парни?! — фыркнула она, с какой-то укоризненной с нежностью. — В любом случае, судя по твоему голосу, это не та классическая романтическая история из фильмов… Что случилось?       Фаенон провел большим пальцем по шву штанов, отвлекаясь и стараясь привести мысли в порядок:       — Это… сложно. Я осознал эти чувства всего час назад и до сих пор не уверен, романтические они или какие-то ещё, всё так запутано, и, наверное, уже слишком поздно.       — Что ты имеешь в виду под «слишком поздно», Фаенончик?       — Долгая история.       — Хорошо. Я люблю истории. — Он услышал улыбку в голосе Кирены.       Фаенон сделал глубокий вдох и рассказал ей все.       Он начал с их первой встречи и с того, что уже тогда посчитал его чрезвычайно привлекательным, но не придал этому особого значения, затем рассказал об их совместном проживание и о, мягко говоря, неловкой реакция его тела на Мидея. Затем перешел к тому вечеру, когда он случайно подслушал его, эта ситуация и стала катализатором, заставившим его начать подвергать сомнению все происходящее. И все же Фаенон не стал рассказывать о своих постах на Reddit, потому что они были черным пятном на его цифровой репутации, и он не хотел о них говорить вообще никогда и ни с кем.       После короткой паузы, во время которой Кирена задала ему несколько вопросов, он продолжил. Он рассказал ей о ссоре, о последнем свидании, которое заставило его осознать, что проводить время с Мидеем ему гораздо приятнее, чем с кем-то другим, а затем об их примирении и о сегодняшних событиях. Обо всем, кроме своих сексуальных фантазий. Не всем стоит делиться со своей родной сестрой.       Кое-что стоит оставить и при себе.       Когда он закончил говорить, горло у него пересохло так же сильно, как и глаза. На другом конце провода было тихо, слышен был лишь шорох карандаша о бумагу. Она что, всё записывала?       — Так, давай разберёмся, — наконец сказала она, тихо посмеиваясь. — Ты только что понял, что Мидей тебе нравится, но он, похоже, после того, как вы поссорились, решил переключиться на кого-то другого?       — Да. Примерно так.       — И все же я думаю, что тебе стоит попробовать, ещё не поздно.       Он моргнул:       — Ты его не знаешь.       — А мне и не нужно, — сказала она. — Я знаю тебя. И мои экстрасенсорные способности подсказывают мне, что у этой истории должен быть романтический финал.       Фаенон повернул голову в сторону, бесцельно уставившись в выключенный телевизор:       — Я не знаю, что мне теперь делать. Я же не могу подойти к нему и сказать: «Эй, оказывается, я в тебя влюблен, извини, что мне потребовалось целых три месяца и удар по лицу, чтобы понять это?»       Кирена рассмеялась:       — Пожалуйста, что угодно, кроме этого! Придумай что-нибудь менее драматичное, ты же умеешь подбирать слова.       — Да, но не когда он рядом. — Фаенон вздохнул: — К тому же, я не знаю, как быть… Даже если он мне нравится, отношения с парнем — это не то, чего ожидает общество…       — Кто сказал, что ты должен соответствовать чьим-то ожиданиям? — Фаенон услышал ее недовольный вздох по телефону. — Фаенончик, только ты можешь написать свою историю. Никто другой. Делай, что хочешь, будь, кем хочешь, встречайся с кем хочешь! И я поддержу тебя, какой бы путь ты ни выбрал.       Он чувствовал себя так, словно его снова ударили по лицу. От её слов у него перехватило дыхание. Неужели это правда? Неужели всё так просто, как она описывает?              — Кирена…       — Хватит, — принялась отчитывать она его. — Ты всегда был альтруистом. Так позволь себе хотя бы одно эгоистичное желание и пригласи его на свидание.       Он нахмурился:       — На свидание?       — Да, на свидание, а куда еще? — Фаенон почти видел, как она закатила глаза. — Проведите время вместе. Сходите куда-нибудь, займитесь чем-нибудь, что нравится вам обоим. Понаблюдай за тем, как он будет себя вести, и тем, что будешь чувствовать ты сам. — Кирена вдруг добавила: — Не обязательно называть это свиданием, пусть это будет, как ты там говоришь, просто «дружеская тусовка».       — Черт. Звучит отвратительно. Я был настоящим идиотом, да? — Фаенон терпеть не мог, когда она использовала его же слова против него. И все же на секунду он представил, как они вдвоем с Мидеем где-нибудь гуляют, едят или ходят по магазинам… Тепло, разлившееся в его груди при этой мысли, стало подтверждением того, что его сестра права. Возможно, ему стоит прислушаться к ней и попробовать действовать так, как велят эти чувства, вместо того чтобы от них убегать.       — Но что если это будет странно и неловко, и мне не понравится?       — Тогда это будет значить, что вам не суждено быть вместе, но, возможно, после этого вы все еще сможете остаться друзьями, — мягко сказала Кирена. — Но если тебя действительно влечет к нему, ты поймешь это наверняка.       — Говоришь так, будто это легко, — Фаенон перевернулся на бок, голова просто пухла от мыслей, но, несмотря на это, в кои-то веки он был на удивление спокоен. Он не был уверен до конца, хочет ли встречаться с Мидеем, по крайней мере, пока, но тот ему действительно нравился, и, судя по его недавнему осознанию, совсем не платонически, так что свидание, замаскированное под «дружескую тусовку», было бы хорошим способом проверить это.       — Это не так, — возразила она. — Но ты буквально только что рассказывал мне, насколько вы близки: вы готовили друг для друга и проводили выходные вместе, играя в игры… Такая связь не исчезнет за неделю.       Он улыбнулся. Кирена знала его слишком хорошо.       — Говоришь так, словно шпионила за нами.       — Прислушайся к моей женской интуиции, — гордо фыркнула она. — К тому же, когда ты говоришь о нём, твой голос звучит совсем по-другому.       Фаенон запнулся. Да ладно?       — По-другому? Это как? — спросил он с любопытством.       — Так, будто ты наконец-то встретил человека, которого не хочешь отпускать от себя ни на шаг.       Он открыл рот, чтобы возразить, но ничего не сказал, сердцебиение участилось, а ее слова эхом отдавались в его голове, снова и снова. Возможно, она права, опять.       Кирена заполнила эту тишину со свойственной ей уверенностью:       — Послушай, если тебе нужен мой совет, а раз ты позвонил, значит, все-таки нужен, перестань думать о чужих ожиданиях или нормальности. Думай о себе. Своди его куда-нибудь, проведи с ним день и посмотри, что произойдет. Надеюсь, это поможет вам понять, на каком этапе отношений вы находитесь и что чувствуете друг к другу.       Фаенон разглядывал тусклое отражение комнаты на затемненном экране телевизора. Он видел свой силуэт: усталый, неряшливый, неуверенный.       — Ты действительно думаешь, что у нас еще есть шанс?       — Думаю, ты лучше меня знаешь, что нужно пытаться снова и снова, пока наконец не пройдешь босса, зануда.       Он тихо рассмеялся:       — Иногда ты бываешь раздражающе мудрой.       — Конечно, ведь я самая лучшая старшая сестра на свете.       Ну да, ну да. Он закатил глаза:       — Смелое утверждение. К тому же очень субъективное.       — Ты сделал несколько ошибок в словосочетании «верное утверждение», братик.       На мгновение они погрузились в уютное молчание, и Фаенон мог представить, как Кирена улыбается где-то там, за сотни километров, гордясь своей мудростью и искренне радуясь за него. Ему действительно повезло иметь такую сестру.       — Ладно, так и сделаю, если только он не скажет мне, что начал встречаться с тем парнем, — решил он, с горечью думая о том, что свидание Мидея могло пройти удачно, и тогда ему придется просто выбросить все ободряющие речи Кирены в мусорку.       — Хорошо. И если ты в конце концов начнешь с ним встречаться, то просто обязан будешь пригласить меня на ужин и познакомить с ним.       — Ты просто любишь поесть за чужой счет.       — Я? Да никогда. Я хочу услышать счастливую историю любви. Ты же знаешь, как я их обожаю! — хихикнула она. — И, Фаенончик?       — Да?       — Перестань вести себя так, будто уже слишком поздно. Конец этой истории еще не написан. — В следующее мгновение звонок прервался, и в квартире снова воцарилась тишина.       Фаенон смотрел на экран телефона, пока тот не выключился. Он не был уверен, что чувствует. Надежду, страх, может быть, и то, и другое вместе, но ему однозначно стало немного легче.       «Думай о себе».       — Хорошо, Кирена, — прошептал он в тишине комнаты. — Я попробую поступить по-твоему. И пусть день, проведенный вместе с Мидеем, все решит.       Он представил себе это — смех Мидея, то, как его рука касается руки Фаенона, когда они тянутся к одному и тому же предмету, легкое тепло, которое раньше заполняло пространство между ними, пока все не стало таким сложным. Возможно, они даже поцелуются, если все пойдет хорошо…       Он покачал головой, сильно краснея.       Наверное, еще слишком рано думать о поцелуях.       Шаг за шагом.

***

      Звук открывающейся двери выдернул Фаенона из неглубокой дремоты.       Он моргнул, глядя в темноту гостиной, и сел, чувствуя, как шея острой болью напомнила ему, что он уже слишком стар для того, чтобы спать вот так, на диване, а глаза горели огнем — и от того, что он недавно плакал, и от того, что заснул, не сняв контактные линзы. Ему потребовалась еще целая минута, пока головная боль наконец не утихла, и он заметил Мидея у входа: промокшего до нитки, выглядящего одновременно до ужаса усталым и раздраженным.       — Привет, — сказал Фаенон, взглянув на часы. — Ты как-то рано.       — Да. — Мидей сбросил свои такие же промокшие ботинки у двери и издал тихий, усталый вздох. — Свидание того не стоило.       Сердце Фаенона замерло от внезапного прилива надежды:       — Все так плохо?       — Очередной парень, который хотел со мной просто переспать, — пробормотал Мидей. — Он даже не пытался меня в этом разубедить. Слишком сильно был сосредоточен на том, чтобы залезть ко мне в штаны.       Его голос звучал скорее измученно, чем сердито, — как у человека, которому осталось всего одно неудачное свидание до того, чтобы сдаться окончательно. Фаенон наблюдал за ним с дивана, разрываясь между сочувствием и облегчением.       — Ну и дурак, — наконец сказал он. И как бы лицемерно это ни звучало, на самом деле тот парень действительно идиот, раз не заметил, насколько замечательный человек Мидеймос. Тот что-то проворчал в ответ, направляясь в коридор, как предположил Фаенон, чтобы принять душ или хотя бы переодеться в сухую одежду.       Примерно через двадцать минут Мидей снова появился в гостиной, одетый в спортивные штаны и с полотенцем на плечах, его волосы всё ещё были мокрые и растрёпанные.       — А ты? — Он прошел на кухню, налил себе стакан сока и посмотрел на Фаенона. — Почему еще не спишь? Ты выглядел уставшим.       — Не мог уснуть, — Фаенон колебался, тщательно подбирая слова и молясь, чтобы Мидей не заметил его покрасневшие и опухшие от слез глаза.       «Ну же, ты же хорошо владеешь языком», — напомнил он себе. — Поэтому решил не ложиться и дождаться тебя, скажем так, интуиция. — Он неосознанно потянулся рукой к своему чокеру — привычка, выдающая его нервозность.       Это вызвало у Мидея усталую улыбку:       — Не думал, что ты такой заботливый.       — Ха-ха, обычно я не… — он замолчал на полуслове, когда Мидей снова поднес стакан к губам, случайно проливая сок, и несколько капель скользнули по его подбородку, горлу, ключицам, груди… Фаенон проводил их с хищным выражением лица, его глаза потемнели, а затем он почувствовал напряжение в штанах и стыдливо отвел взгляд.       Сейчас не время для эрекции.       Фаенон еще мгновение приходил в себя, а затем откашлялся:       — Итак…       Мидей с любопытством оглянулся:       — Итак?       — Ты свободен в эти выходные?       — А что? — Мидей с подозрением прищурился.       Фаенон пожал плечами, пытаясь выглядеть беззаботным и непринужденным:       — Думал, может быть, погуляем? Ну, сходим куда-нибудь. Пообедаем, может, заглянем в новый игровой зал в торговом центре, не знаю.       Одна из бровей Мидея взлетела вверх:       — Ты… — он сделал паузу, — приглашаешь меня на свидание?       Фаенон чуть воздухом не подавился:       — Что? Нет! Боже, нет… то есть, да! То есть, не совсем. Просто, уф… — его плечи побежденно опустились. Вот тебе и умение красиво говорить. — Я просто подумал, что мы могли бы проводить больше времени вместе, раз уж мы помирились… — он замолчал, смущенный. «Я скучаю по твоей компании» так и осталось невысказанным.       Мгновение Мидей смотрел на него непроницаемым взглядом, словно изучая взволнованное состояние Фаенона. Секундой позже в его глазах мелькнуло веселье, и он ухмыльнулся:       — Как насчет того, чтобы заглянуть в один-два магазина одежды и исправить твое чувство стиля?       Фаенон застонал:       — С моим стилем все в порядке!       Мидей поставил стакан на стол, скрестив руки ну груди:       — Три дня назад ты был в красных штанах и зеленом свитере. Ты что, рождественская елка?       — Ладно, мистер Я-всегда-одеваюсь-как-модель, — тихо проворчал Фаенон.       — Ты считаешь, я похож на модель?       Фаенон вдруг понял, что в очередной раз с легкостью выдал свои самые сокровенные мысли:       — Я… Да? Ты всегда хорошо одеваешься.       — Допустим, — сказал Мидей после недолгой паузы, его улыбка потеплела. Фаенону очень нравилось, когда он улыбается. — Конечно. Мы можем куда-нибудь сходить на этих выходных.       — Правда?       — Да, — Мидей отлип от кухонной тумбы. — Но тогда я выбираю, что ты наденешь.       — Договорились! — Фаенон широко улыбнулся, и от этого его все еще заживающую губу кольнуло слабой болью.       — Я работаю в субботу утром, но после этого полностью свободен, — Мидей кивнул и исчез в коридоре, а затем хлопнула дверь его комнаты. Фаенон откинулся на диване, внезапно почувствовав легкое головокружение. Мидей сказал «да». Он сказал, что проведет с ним эти выходные.       — Это свидание, Мидеймос, — улыбнулся он, прежде чем яростно замотать головой. Это не свидание. Просто двое друзей проводят время вместе, как и советовала Кирена, но трепет в его груди говорил об обратном.

***

      Остаток недели тянулся так медленно, что Фаенон думал, что вот-вот сойдёт с ума.       Вторник начался точно так же, как и понедельник, хотя нет. Забудьте. На этот раз всё было по-другому, сценарий, разворачивающийся в его сне, выдал ему не случайную женщину. А Мидея. Мидея, нависающего над Фаеноном, тянущегося ближе, чтобы слиться с ним в страстном поцелуе. Одна его ладонь при этом скользила вверх по рукам Фаенона, затем вниз, по его груди, прежде чем наконец нырнуть под пояс его штанов.       Черт, он даже через пелену сна чувствовал, как его член пульсирует, умоляя, чтобы к нему прикоснулись.       Фаенон зарылся лицом в подушку:       — Ты в полной заднице, — прошептал он, ни к кому не обращаясь.       — В глубокой беспросветной заднице, — он опустил руку ниже, покорно обхватывая свой член.       По крайней мере, на этот раз фантазия не застала его врасплох. На этот раз он сознательно думал о Мидее, пока вбивался в свой кулак, пока шептал его имя, пока представлял вместо собственной руки рот Мидея и то, как крепко его губы обхватывают головку члена, мягко посасывая, — пока он кончал с протяжным гортанным стоном «Мидеймос».       И все же почти сразу после оргазма осознание произошедшего настигло его так же сильно и быстро, как и сама суть фантазии. Фаенон выкатился из постели гораздо раньше, чем обычно, бормоча ругательства себе под нос, стыд кипел в его жилах. Ему совершенно точно не снился очередной эротический сон, и он абсолютно точно не кончал себе в ладонь, представляя, как пачкает семенем губы Мидея.       И он уж точно не готовил сейчас завтрак, потому что чувствовал вину за то, что сознательно фантазировал о своем соседе по квартире/объекте своей симпатии.       Нет. Он здесь, потому что… протеин важен. Или что-то типа того.       Фаенон готовил две порции глазуньи, с точностью хирурга сосредоточившись на процессе, что даже не мог думать ни о чем другом — а именно этого он вообще-то и добивался: еще слишком рано для самокопаний. Он даже нарезал несколько огурцов и помидорок черри, слегка подсолив их — как любит Мидей.       Совершенно нормальное поведение соседа по квартире.       Мидей делал для него то же самое в течение нескольких месяцев.       Как по команде, и не потому, что Фаенон знал распорядок дня своего соседа наизусть, Мидей зашел на кухню — тот как раз закончил расставлять тарелки, — как всегда без рубашки, и Фаенон, черт возьми, не смог сдержать румянец, разливающийся по его щекам, вспоминая, каким привлекательным Мидей выглядел в его влажных фантазиях.       Мидей моргнул, глядя на стол. Потом перевел взгляд на Фаенона. Потом снова на стол.       — Ты готовил?..       Фаенон откашлялся, отводя смущенный взгляд от тела Мидея:       — Да.       — Ты же не готовишь по утрам.       — Могу, если захочу.       Мидей продолжал смотреть на него таким взглядом, словно пытался разгадать загадку «Почему, черт возьми, Фаенон не спит в шесть часов утра?», еще целую минуту. В конце концов, он сдался, налил себе чашку кофе и сел за стол.       — Спасибо, — сказал он с лёгкой улыбкой.       От мягкости, прозвучавшей в голосе Мидея, в груди Фаенона заворочался комок тепла размером с целый метеор, и он тут же отвернулся, заваривая себе кофе дольше необходимого, чтобы скрыть улыбку, расплывающуюся на его лице.       «Ведешь себя как влюбленный подросток», — попытался привести его в себя разум, но это нисколько не помогло.       Завтрак прошел спокойно, и даже казалось, что между ними никогда и не было никакого напряжения. Мидей что-то мурлыкал от удовольствия, медленно пережевывая еду, в то время как Фаенон делал вид, что ничего не замечает, и отчаянно притворялся, что ему это не нравится. Когда они доели, Мидей ополоснул свою тарелку, еще раз тихо поблагодарив, и снова исчез в своей комнате.       На этот раз стереть улыбку у Фаенона не получилось от слова совсем.       Остаток дня прошел менее захватывающе. Деловые встречи тянулись дольше обычного: клиенты постоянно требовали абсурдные вещи, испытывая его терпение с каждой новой просьбой. И все же он улыбался, несмотря ни на что, потому что это у него получалось лучше всего, а затем он точно так же улыбался Аглае, когда она вызвала его в свой кабинет, чтобы напомнить о приближающихся дедлайнах. Единственное, на что он позволял себе отвлечься, — это изредка поглядывать на календарь, где он отметил субботничный день маленьким сердечком, как и подобает самому настоящему влюбленному дурачку.       Больше всего на свете он нуждался в предстоящих выходных, желал наконец понять, подходят ли они с Мидеем друг другу как пара и как соседи по квартире.       В обеденный перерыв он отправился искать Трибиос, желая извиниться перед ней за свою вчерашнюю выходку. Она сидела за одним из кухонных столиков, бормоча себе под нос ругательства сразу на трёх языках, и что-то печатала в телефоне.       — Трибиос! — помахал он ей рукой, выглядя гораздо веселее, чем следовало бы в полдень вторника.       Она оторвала взгляд от телефона, оглядывая его с ног до кончика его вечно непослушной пряди волос на макушке, прежде чем на её губах появилась понимающая ухмылка:       — Выглядишь как человек, у которого был секс.       Он задохнулся от неожиданности:       — Я не… Что?!       — Тогда поздравляю, ты открыл для себя религию. — Она откусила кусочек своего обеда и, продолжая жевать, добавила: — И если я не ошибаюсь, эта религия — светловолосый парень, высокий и очень привлекательный.       — Ты…       — Верно. А теперь, пожалуйста, поделись подробностями.       Фаенон готов был поклясться, что она выглядела в этот момент до неприличия довольной собой.       И все же он заговорил. Рассказал ей некоторые подробности о своих нынешних отношениях с Мидеем, о совете Кирены и о том, что он на самом деле не знает, что делать и как показать своему соседу, что тот ему нравится, не говоря об этом вслух, в основном потому, что он не совсем уверен, что они могут быть такой же хорошей парой, как сейчас — друзьями. Он не хотел все испортить, выплеснув свои чувства, если они вдруг окажутся не взаимны.       Трибиос выслушала всю эту историю, в конечном итоге превратившуюся в бессмысленную болтовню, со спокойствием человека, наблюдающего за крушением поезда в замедленной съемке.       Когда он закончил, она вздохнула, с силой сминая свой пакет с сэндвичами:       — Кто бы мог подумать, что умный и харизматичный Снежок — такая катастрофа? Не знала, что у тебя бывают трудности со словами.       — Да, когда дело касается его, — признался он, и к собственному удивлению, в этот момент он чувствовал себя гораздо спокойнее, чем до этого, когда кто-то спрашивал его о его чувствах к Мидею. Возможно, ободряющие речи Кирены наконец-то начали действовать.       — Рада, что мы с тобой сошлись во мнениях, — она дразняще щелкнула его по лбу. — Но сначала позволь мне кое-что прояснить: нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться в парня.       Он рассмеялся:       — Моя сестра сказала то же самое.       — Ну что ж, — сказала Трибиос, встав и наполнив свой стакан свежей водой. — Теперь я понимаю, кому в вашей семье по наследству достался мозг.       — Ух ты, — игриво воскликнул Фаенон. — Грубо.       — Ну не знаю, мне кажется, твоя сестра со мной согласится, — мурлыкнула она, а затем сделала глубокий вдох, и выражение ее лица стало серьезным, когда она снова села рядом с ним. — Слушай, Снежок, если ты всю оставшуюся жизнь будешь изображать из себя «правильного и ответственного» человека перед публикой, которая даже не смотрит, ты проснешься в свои пятьдесят лет с одними лишь сожалениями. Пригласи парня на свидание. Затащи его в примерочную и займись с ним сексом, или воплоти в жизнь любое другое безумство, которое только придёт тебе в голову. Мир от этого не рухнет.       Фаенон был рад, что уже закончил есть, потому что на этот раз он бы точно подавился по-настоящему:       — Я никогда не думал о таких вещах!       — Бери пример с Ликурга, — она скривилась от отвращения. — Да, это нелегко, и твой страх вполне понятен. Но сожаление тяжелее неловкости. — Она ущипнула его за щеку, как будто ему было двенадцать. — Кроме того, в тот день, когда он принес тебе на работу обед, ты выглядел самым счастливым человеком на свете. Это не вайбы соседа по квартире. Это вайбы «я хочу просыпаться и видеть твое глупое лицо напротив все следующие шестьдесят лет».       — Заткнись, — проворчал он, уже готовый что-нибудь ответить, но вдруг почувствовал, как по позвоночнику пробежали мурашки; кто-то стоял у него за спиной.       — Ах… нежный аромат романтики, — прервал их разговор невидимый собеседник, и, судя по тону… — Я услышал, как вы перешептываетесь, с другого конца коридора, Фаенон. Сердечные дела взывают ко мне, как раненые птицы к опытному охотнику.       Фаенон сердито посмотрел на Трибиос, одними губами произнеся: «Сглазила», — прежде чем повернуться к мужчине с вымученной улыбкой.       Ликург наклонился ближе — слишком близко, — его глаза сверкнули хищным энтузиазмом:       — Если тебе когда-нибудь понадобится совет… я познал много вкусов любви. Горько-сладкую. Запретную. Физическую, — он подмигнул Трибиос.       Она отшатнулась.       — Это… очень великодушно с твоей стороны, Ликург. Но я справлюсь сам. — Фаенон старался не подавиться, произнося имя этого человека, что оказывается непростой задачей, особенно когда тот снова открыл рот со вздохом, который звучал почти неуместно. Может быть, Фаенону стоит связаться с отделом кадров по этому поводу или получить судебный запрет на приближение.       — О… но любовь — это моя специализация! — драматично воскликнул Ликург, глядя в потолок, словно ожидал божественного откровения или оргазма, — оба варианта звучали отвратительно, когда речь шла об этом человеке.       — Хорошо, — вежливо улыбнулся Фаенон, уже отходя от стола в сопровождении Трибиос. — Похоже, мой перерыв закончился, ещё столько всего нужно сделать… — Он неопределенно махнул рукой в сторону своего отдела, совсем не изящно сбегая.       Последнее, что нужно было сейчас Фаенону, — это советы по свиданиям от этого парня.

***

      К его разочарованию, когда он вернулся с работы, Мидея дома не было, и на мгновение в голове Фаенона снова возникли неприятные воспоминания о прошедших выходных. Слишком тихо, слишком пусто, слишком нагнетающе.       — Он на работе или на занятиях. Он никуда не уходил, — успокоил себя Фаенон, качая головой. Он включил свет во всех комнатах, словно это могло помочь ему чувствовать себя в пустой квартире менее одиноким.       Не помогло.       Он заказал доставку, потому что готовить на одного казалось слишком утомительным, да и он не знал, захочет ли Мидей есть, когда вернется домой. Воспользовавшись свободной минуткой, Фаенон быстро принял душ и сменил контактные линзы на очки. А когда курьер позвонил в дверь, он встретил его уже в домашней одежде «катастрофически не сочетающихся между собой цветов» — как назвал бы это Мидей, — полностью игнорируя удивленный взгляд доставщика.       — Он просто не понимает, как важно носить одежду любимых цветов, — фыркнул Фаенон, скрещивая руки на груди.       — Извините?..       И тут же осознал, что всё ещё стоит в дверном проёме, а перед ним — растерянный курьер.       — Простите! — Фаенон улыбнулся, добавляя к стоимости заказа чаевые в качестве извинения, и постарался не показывать своего смущения, пока не закрыл дверь.       — Нужно перестать постоянно думать о Мидее, — надул губы он и продолжил злиться на себя, ужиная. Час спустя он всё ещё хмурился, выполняя ежедневные задания в игре, и то же самое происходило, когда он перекладывал остатки еды в свой ланчбокс на завтра…       Ему действительно нужно перестать думать о Мидее. Хотя это было почти невозможно. Не после того, как он понял, что испытывает к нему чувства, выходящие за рамки дружеских, не тогда, когда каждое их взаимодействие заставляло его думать: «Хочу ли я этого?» и «Есть ли у меня ещё шанс?»       Фаенон чувствовал острую необходимость сделать хотя бы что-то, чтобы лучше понять чувства Мидея к нему, чтобы в субботу — когда они пойдут на их «не-свидание-на-самом-деле-свидание», — он мог сосредоточиться на себе и понять, нравится ему то, что он испытывает, или нет.       Вот почему, спустя час, когда Мидей все еще не вернулся (и нет, Фаенон и не смотрел на входную дверь каждые пять минут, уж точно нет), он принялся яростно печатать в телефоне, потому что единственная идея, которая пришла ему в голову за все это время, — написать Мидею письмо, которое все равно может быть воспринято как признание в любви. Но он что, девица Викторианской эпохи?       r/relationship_advice       Как дать понять соседу по квартире, что он тебе нравится, не приглашая его на свидание?       u/33550336       Ладно, так вот… это либо история большой любви, либо катастрофа, которая разрушит мою жизнь полностью, среднего не дано.       Я (27 лет, мужчина) недавно понял, что испытываю чувства к своему соседу по квартире (25 лет, мужчина). Мы живём вместе уже чуть больше трёх месяцев, и сначала я не думал, что это что-то серьёзное, но чем больше проходило времени… ну… по сути, я осознал всего день назад, что мои чувства к нему совсем не платонические.       Например: я много на него смотрю. Думаю о нем днем и ночью во всех смыслах этого слова… Ну, вы поняли. Он мне очень нравится.       И вот, в чем моя проблема: я не спрашиваю, как пригласить его на свидание. Я знаю, что ответ очевиден, и я в курсе варианта «просто поговори с ним», но раньше меня никогда особо не привлекали парни, поэтому я всё ещё пытаюсь понять, что на самом деле это все значит для меня. Я знаю, что он мне дорог. И я хочу быть рядом с ним. А еще меня раздражает, когда он ходит на свидания с другими парнями. Я просто не знаю, означает ли это автоматически, что «я хочу с ним встречаться», или мне нужно время, чтобы мой мозг осознал мои чувства.       В общем, я спрашиваю вот о чем… Есть ли какой-то способ дать ему понять, что он мне нравится, как-то ненавязчиво? Я думал написать письмо, но это вообще не ненавязчиво.       Пожалуйста, помогите мне, или я начну разрабатывать теории! Кстати, в этом я тоже не разбираюсь.       Он закрыл приложение, открыл его снова и обновил страницу два или три раза. Под постом появился всего один комментарий.       u/МастерПрорицатель       Ты слишком много об этом думаешь. И это нормально, если ты ещё не знаешь, хочешь ли встречаться с ним или нет. Ты имеешь право сначала осознать: «Ты мне нравишься», — прежде чем переходить к «Я хочу с тобой отношений». Влечение — это не юридически обязывающий контракт.       Успокоило, но не помогло.       Может быть, стоит дать комментариям настояться, а пока поиграть во что-нибудь.       Фаенон проснулся, сам не зная во сколько: около двух часов ночи, если верить часам. Он не хотел так засыпать, и уж точно не помнил, когда именно задремал. В какой-то момент он ждал обновления одной из своих игр, а в следующий… Уже середина ночи, и что-то мягкое укутывало его с ног до головы. Он поднес это что-то ближе к лицу, щурясь в темноте — любимый плед Мидея. Тот, под которым он сворачивался калачиком на диване каждый раз, когда они смотрели телевизор, и который в другое время никогда не выносил из своей комнаты.       Его очки были на журнальном столике. Рядом стоял стакан воды и лежала маленькая записка со словами: «Завтра твоя спина тебя возненавидит, старик».       Ему потребовалось еще мгновение, чтобы окончательно проснуться и понять смысл записки.       Это сделал Мидей. Мидей вернулся с работы, увидел его спящим на диване, укрыл его своим любимым пледом, снял с него очки, чтобы тот не погнул их во сне, и оставил записку.       Фаенон натянул плед повыше, уткнувшись в него лицом. Он пах гелем для душа Мидея и лёгким мускусом, что каким-то образом делал этот запах ещё более успокаивающим. Он инстинктивно потянулся поправить очки на носу, но тут же вспомнил, что они лежали аккуратно сложенными на журнальном столике…       Подождите-ка.       Мидей прикасался к его лицу — ему просто нужно было это сделать, чтобы снять очки. Щёки Фаенона покраснели, сердце замерло.       Он подумал, что только что влюбился в этого человека ещё сильнее.

***

      На следующий день после обеда он по дороге домой заехал в продуктовый, так как дома почти закончились яйца, ведь он уже второй день подряд готовил на завтрак яичницу, и на этот раз улыбка Мидея стала еще более искренней. Его план был прост: взять яйца, оплатить покупку и поехать домой. Тем более что несколько дней назад он уже как следует закупился продуктами.       Однако он упустил момент, когда его продуктовая корзина оказалась подозрительно забита всем чем угодно, кроме яиц: там уже были протеиновые чипсы, которые любил Мидей, острый соус, который тот ел со всем подряд и клялся, что он недостаточно острый, и плитка его любимого клубничного шоколада.       Фаенон, уже стоя в очереди на кассу, моргнул, глядя на свою корзину. Ах да. Он чуть не забыл яйца.       К тому времени, как он снова подошел к кассе, в корзине, помимо всего прочего, оказались рисовые крекеры, странно дорогой гранатовый сок, который, по словам Мидея, вовсе не был его любимым, и небольшая баночка низкокалорийного мороженого, которое, по личному мнению Фаенона, на вкус было как картон. Хотя он не то чтобы когда-нибудь пробовал картон.       Он быстро оплатил продукты, улыбаясь кассиру так, словно купил все это намеренно, а не его разум практически на автопилоте водил его от полки к полке, заставляя сметать все любимые продукты своего соседа в корзину. Длиннющий чек пристально буравил его невидимым взглядом, пока он распихивал всё по пакетам, — Фаенон только что импульсивно потратил столько же, сколько тратит на недельный запас продуктов.       Когда он вернулся домой, Мидей что-то пек на кухне, тихо напевая себе под нос и замешивая тесто. Он услышал, как открылась дверь, и оглянулся через плечо, его золотистые глаза удивленно остановились на огромной куче пакетов в руках Фаенона.       — Разве ты не говорил сегодня утром, что у нас закончились только яйца? — спросил Мидей, вытирая ладони о розовый фартук, повязанный на поясе, его мускулистые руки, покрытые татуировками, красиво подчеркивались футболкой с короткими рукавами, хотя Фаенон и не обратил на это внимания. Ну, может быть, совсем чуть-чуть. — Сколько там пакетов?       — Э-э… — Фаенон опустил взгляд, внезапно осознавая яркое доказательство своего бессознательного шоппинга. — Да так, совсем немного.              Мидей осторожно, едва касаясь пальцами его ладоней, выхватил у него из рук один из пакетов и с удивлением, которое затем сменилось легкой, нежной улыбкой, заглянул внутрь. Через секунду он отобрал у него остальные пакеты тем же мимолетным прикосновением, от которого по руке Фаенона пробежались приятные искорки, а потом снова посмотрел на него, и на его лице вместо улыбки, которая была несколько мгновений назад, было написано замешательство:       — Фаенон, зачем ты все это купил?       — Это все было по акции, — сказал Фаенон с грацией кирпича, брошенного в окно, зная, что его отговорка не сможет никого обмануть.       Мидей бросил на него пристальный взгляд, который говорил: «Я вижу твою ложь насквозь»:       — Ничего из того, что ты купил, никогда не бывает по акции, Фаенон.       Улыбаясь и всем своим видом изображая непринужденность, Фаенон инстинктивно потянулся к своему чокеру, неосознанно теребя его, чтобы пальцы не дрожали от все еще ощутимого прикосновения Мидея:       — Ладно. Ты прав, просто я все равно был в магазине, поэтому решил заодно кое-что захватить.       — Ты скупил половину магазина, — заметил Мидей, но без раздражения, скорее, он все еще пытался понять, в чем причина. — Тебе не нужно было покупать все это. Правда.       — Всё в порядке, у нас всё равно заканчивалось кое-что из этого, — он небрежно махнул рукой, стараясь вести себя гораздо увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. Он прислонился бедром к чистой части кухонной тумбы и стоял в этот момент так близко к своему соседу, что чувствовал запах его одеколона, того самого, который он помнил со вчерашнего дня. Ему отчаянно хотелось наклониться, уткнуться лицом в шею Мидея и вдохнуть этот аромат прямо с его кожи.       — Из этого у нас ничего не заканчивалось. Ты ведь всё равно это не ешь. — Заявление Мидея вырвало его из фантазий, и Фаенон увидел его яснее прежнего, держащего шоколадку прямо перед его лицом, словно в качестве доказательства своих слов.       — Может, я хотел попробовать?       — Ты ненавидишь клубнику.       Точно. Ненавидит. Он почти был уверен, что Мидеймос — единственная целевая аудитория этого шоколада со вкусом ягод. Мидей ещё секунду наблюдал за ним, а потом положил шоколадку на стол:       — Сколько я тебе должен?       Этот вопрос застал Фаенона врасплох, задев его. Ему показалось, что Мидей так отказывается от его доброты, и это ему совсем не понравилось. Он почувствовал себя отвергнутым. Сохраняя на губах свою фирменную улыбку, несмотря на жжение в горле и подступающие слезы обиды, он снова махнул рукой, на этот раз в ​​знак отказа:       — Ты мне ничего не должен.       — Это очень много, — тихо настаивал Мидей, теперь почему-то избегая его взгляда. — Просто скажи мне.       — Тебе не нужно мне ничего возвращать, — повторил Фаенон, скорее защищаясь. — Я сам захотел это сделать.       — Почему?       Казалось бы, простой вопрос. Но он оказался очень сложным, прозвучав из уст Мидея.       Фаенон шумно сглотнул, внезапно поймав себя на том, что сам не знает, зачем он вообще это сделал.       Потому что Мидей ему нравится?       Потому что он хотел увидеть его улыбку?       Потому что он не может перестать думать о нём?       Если поразмыслить, он никогда не был против того, чтобы купить своему соседу что-нибудь из того, что ему нравилось, к тому же, именно Мидей всегда приносил ему закуски, когда заходил в магазин…       — Разве это что-то странное? Ты же всегда делаешь то же самое для меня, — сказал он, не только потому что это была правда, но еще потому, что он сам все еще не понимал, зачем вообще это сделал.       Мидей смотрел на него с нечитаемым выражением лица, его уши покраснели, словно ему самому было стыдно назвать причину:       — Это другое.       — Какое?       — Потому что я… — Мидей отвернулся и снова вернулся к тесту, которое замешивал, тихо ворча: — Просто скажи мне, сколько это стоит. — Фаенон заметил, насколько была напряжена его поза, насколько механически он двигался.       — Мидей, — он назвал мужчину по имени так мягко, что это едва ли можно было счесть за звук, словно Мидей — какое-то дикое животное, которое он ни в коем случае не хотел спугнуть. — Просто прими это как добрый жест.       Он увидел нерешительность в обычно проницательных глазах Мидея, когда тот повернул голову, чтобы снова посмотреть на него, словно до последнего не хотел принимать доброту Фаенона, словно боялся, что его снова обидят, — и Фаенон даже не мог его за это винить. Тем не менее, он был полон решимости. Он хотел показать Мидею, что ему не всё равно, что он понимает, что чувствовал Мидей, и что сейчас чувствует то же самое.       — Слушай, я просто хотел сделать для тебя что-нибудь приятное. Вот и всё.       Он понадеялся, что это прозвучало достаточно ясно.       Взгляд Мидея устремился вверх, он искал что-то на его лице, словно все еще ожидая подвоха. Но ничего не нашел:       — Хорошо… — пробормотал он, возвращаясь к выпечке. — Спасибо.       Это была не та реакция, которую Фаенон ожидал, но все же лучше, чем полный отказ.       Наверное, попозже ему стоит снова заглянуть на Reddit, посмотреть, не появилось ли там новых полезных комментариев.

***

      Тем же вечером они вместе смотрели телевизор. Фаенон был там, потому что… Ну, все свое свободное время он и так в основном проводил в гостиной, пытаясь поддерживать нездоровый баланс между работой на полную ставку и четырьмя разными гача-играми, которые требовали его внимания ежедневно. В какой-то момент к нему присоединился Мидей, схватив пульт от телевизора прямо с его колен, и предупредил с ухмылкой, от которой веяло угрозой, что у Фаенона есть две минуты, чтобы закончить игру, иначе он закроет её силой.       Фаенон фыркнул, но все же выключил консоль и открыл ту же игру уже с телефона. Он знал, что не стоит вмешиваться в драгоценный распорядок дня Мидея, да и Адская Кухня — неплохое реалити-шоу. К тому же, так он мог провести время с Мидеем.       Беспроигрышный вариант для всех. Если не брать во внимание десятиминутный диалог, который не сохранился и который ему, вероятно, придется проскипать снова, и то, как горели его уши от легкого прикосновения Мидея к его бедру, когда тот схватил пульт.       Мидей сел в свой обычный угол дивана, подальше от Фаенона. Уже без фартука, теперь его сменил все тот же розовый пушистый плед, в который он заворачивался, словно огромный буррито, но на этот раз он не предложил Фаенону им поделиться.       Некоторое время они смотрели новый эпизод в относительном спокойствии, обмениваясь комментариями и легкими смешками. Все было почти как прежде. Как раньше, так, как Фаенон хотел, чтобы все стало снова.       — Он ни за что не успеет это приготовить, — простонал Мидей, когда камера показала кастрюлю с соусом, который больше напоминал неудачную попытку приготовить суп, если бы кто-нибудь поинтересовался мнением Фаенона. — Судьям это точно не понравится.       Фаенон посмотрел на него с улыбкой:       — Не можешь сдержать эмоции, да?       — Мне просто тяжело смотреть, как кто-то портит еду, — пробормотал Мидей, внезапно смущаясь, а затем неохотно добавил, как будто очень старался найти что-то хорошее в этом отвратительно выглядящем блюде: — Хотя гарнир неплохой.       — Наивысшая похвала от великого Мидеймоса.       Мидей фыркнул:       — Ха! Я делаю комплименты только тем, кто их заслуживает.       — Правда? — Фаенон откинулся назад, ухмыляясь. — Тогда что мне нужно сделать, чтобы заслужить пару комплиментов?       — Для начала перестань борщить с солью, — Мидей искоса посмотрел на него, но на его губах уже появилась такая же ухмылка. — И добавляй в яичницу ветчину на тридцать секунд позже, чем сделал это сегодня.       Притворившись обиженным, Фаенон драматично схватился за грудь:       — Я больше никогда не буду готовить завтрак!       Мидей рассмеялся, весело и беззаботно, и Фаенон так скучал по этому звуку. Он уже чувствовал, как его собственное сердце забилось немного быстрее, чем прежде, тепло и радостно.       — Ты сегодня в хорошем настроении, — заметил Мидей, все еще улыбаясь, все еще глядя на Фаенона, а не на свое драгоценное кулинарное шоу, и его взгляд был полон нежности.       — Я? — переспросил Фаенон, не в силах сдержать головокружение. Ему так хотелось наклониться, положить голову на плечо Мидея и прошептать: «Ты мне нравишься», но он заставил себя остановиться. Он действительно не хотел всё испортить, вывалив свои чувства вот так. Не раньше, чем он убедится, что они взаимны и Мидей еще не вычеркнул его из своей жизни.       — М-м-м, — Взгляд Мидея скользнул по нему с ленивым, оценивающим интересом. — Ты гораздо больше болтаешь, когда расслаблен.       — Трудно не расслабиться рядом с любимым человеком, — ответил Фаенон, словно это было чем-то очевидным, но тут шестеренки в его мозгу внезапно замерли. Стоп. Любимый человек? Он не хотел этого говорить. Просто… вырвалось.       Мидей замер, румянец залил его скулы, и он, ничего не говоря, повернулся обратно к телевизору.       Фаенону бы следовало замолчать. Ему действительно следовало бы. Но его рот, этот подлый предатель, продолжил говорить.       — То есть, с тобой легко общаться. Легче, чем ты, наверное, думаешь. — Фаенон, ты действительно не может перестать выбалтывать все, что думаешь, не так ли?       Пальцы Мидея крепко вцепились в плед, словно он сдерживал себя, и он тихо повторил:       — Легко общаться? — его шепот был слишком интимным, слишком уязвимым.       — Да. — Фаенон услышал, каким мягким стал его собственный голос, каким эмоциональным он звучал. Он наклонился, совсем чуть-чуть, намереваясь уткнуться лицом в плечо Мидея, как они делали это раньше, и пробормотать, что ему следовало бы перестать дразнить его.       Но в тот момент, когда Фаенон придвинулся ближе…       Мидей дернулся назад, как кошка, которая уворачивается от руки, чтобы избежать прикосновения.       Фаенон замер, слова, которые он собирался сказать, застыли на языке, уступая место боли. Боль оказалась настолько сильной, что у него сжалось горло. Раньше Мидей наклонялся к нему первым. Раньше он позволял их плечам соприкасаться, раньше он сам прижимался к нему и даже однажды положил ноги на колени Фаенона.       Теперь между ними осталась лишь дистанция.       Мидей оставил его в прошлом?       Тишина затягивалась, густая и неловкая. Взгляд Мидея был прикован к телевизору, но Фаенон видел, как он напряжен, как сильно он сдерживается. От чего? Он не знал.       «Скажи что-нибудь, дурак».       Мидей опередил его, его голос звучал сдержанно, осторожно, он был полон эмоций, которые Фаенон не мог распознать, словно Мидей безуспешно пытался сохранить безразличие:       — Ты со мной флиртуешь?..       Мир вокруг опустел. Сузился до них двоих.       Фаенон флиртовал. Черт. Он флиртовал и даже не осознавал этого. Фаенон не мог придумать ничего остроумного в ответ, особенно когда его мозг сгорал с силой умирающей звезды.       — Я… Ты расстроишься, если я скажу «да»?       Ну, будь что будет.       Глаза Мидея расширились, золото на мгновение встретилось с морской пучиной.       — Не говори того, чего не имеешь в виду, — прошептал он и снова отвернулся к экрану телевизора, как ни в чем не бывало. Мидей не сказал ничего больше. Но он не вышел из комнаты и не отшутился от происходящего, и, если только освещение не играло с ним злую шутку, Фаенон был почти уверен, что заметил, как у Мидея покраснели уши.       «Это хороший знак? Плохой знак?» — сердце Фаенона требовало ответов, которые мозг не мог дать, потому что он не знал. Он, черт возьми, не знал. Откуда ему знать, когда он получал такие противоречивые сигналы?!       Опять это противоречивое поведение…       Горький смех вырвался из его груди, но Мидей никак не отреагировал и не прокомментировал.       Точно… Он месяцами кормил Мидея этими крошками. И теперь Мидей возвращал ему полную тарелку.       Карма ужасна на вкус.       Если то же самое Мидей чувствовал на протяжении всего этого времени от него… Фаенон был поражен, что отделался лишь ударом и не был убит.       Фаенон действительно не мог дождаться субботы; ему нужно было подтвердить свои чувства и начать действовать, прежде чем он окончательно потеряет над собой контроль.