Целовать своего братана на ночь — это слишком по-гейски?

      В четверг было все то же самое.       Фаенон, уставший от долгого рабочего дня и тщетного анализа противоречивого поведения Мидея, собирался уже вставить ключ в дверь квартиры, когда та вдруг распахнулась и кто-то врезался в него мягкой, но крепкой грудью.       Он инстинктивно хотел посмотреть вниз, на внушающие грудные мышцы, прижатые к его телу, но вовремя остановился и вместо этого перевел взгляд выше. И это зрелище оказалось не менее впечатляющим: Мидеймос выглядел просто потрясающе, особенно с волосами, собранными в низкий хвост; настолько хорошо, что Фаенон едва сдержался, чтобы не пялиться на него дольше необходимого, игнорируя то, как пересохло у него во рту при виде его обнаженной шеи.       Он что, извращенец какой-то?       Вообще, конечно, да. Впрочем, не важно.       — Идешь куда-то? — спросил Фаенон, и голос его прозвучал выше и тоньше обычного; вся усталость вдруг чудесным образом испарилась в тот же миг, когда он увидел такого соблазнительного Мидея, сменившись неуемной энергией, которую, как Фаенон знал, ему нужно будет куда-нибудь выплеснуть в прямом и переносном смысле. Поэтому, раз Мидей собрался уйти и в квартире будет пусто, может быть, он мог бы…       Фаенон помотал головой. Он не извращенец.       Мидей вынул из уха один наушник, приподнимая бровь:       — Да, в спортзал.       — Понятно.       Спортзал. Спортзал — отличный способ выплеснуть неугомонную энергию.       — Подождешь меня? Давненько мы никуда не ходили вместе. — Он постарался, чтобы это оправдание прозвучало как можно более убедительно, а не просто как безотчетное желание проводить больше времени вместе с Мидеем и не оставаться дома наедине со своим куриным мозгом.       Растерянно моргая, Мидей наконец кивнул, дразняще цокнув языком:       — Почему бы и нет. Думаешь, ты в форме, чтобы не отставать?       Что, прости? Вот сопляк. Да Фаенон всегда готов поднять вес больше того, что поднимает Мидеймос. Черт, да он почти уверен, что даже смог бы поднять этого парня одной рукой, если бы попытался. Руки Фаенона всегда были той частью его тела, которой он гордился больше всего.       — Это что, вызов? — Крикнул он через плечо, уже бросаясь внутрь, чтобы схватить первую попавшуюся футболку и спортивные штаны и запихнуть их в сумку вместе с чистым полотенцем и кроссовками. Фаенон вылетел из дома с рекордной скоростью, довольный восхищенным присвистом Мидея, когда вновь оказался рядом с ним меньше чем через пять минут.       К удивлению Фаенона, спортзал оказался практически пустым, за исключением нескольких качков, которые судя по их виду, буквально жили там, а не просто время от времени приходили потренироваться «для здоровья». В раздевалке Мидей занял шкафчик рядом с ним и принялся переодеваться, в то время как Фаенон изо всех сил пытался не пялиться слишком открыто, но потерпел неудачу, потому что тот принес на тренировку те же самые проклятые шорты, которые Фаенон надеялся больше никогда не увидеть, по крайней мере, за пределами своих самых сокровенных фантазий.       — Так и будешь пялиться или наконец переоденешься? — низкий голос Мидея вывел его из оцепенения. Застигнутый с поличным, Фаенон что-то пробормотал, надеясь, что это прозвучало достаточно связно, и отвернулся, чтобы расстегнуть рубашку. Оставалось лишь надеяться, что Мидей не заметит его пылающие красным цветом светофора уши.       Они начали с базовой растяжки, а затем ненадолго разошлись: пока Мидей заканчивал разминку, Фаенон решил сжечь часть энергии на беговой дорожке. Ему потребовалось ровно пять минут, чтобы начать сожалеть о своем решении, потому что Мидей отражался в зеркале прямо напротив него, он выполнял приседания с идеальной техникой, и его задница выглядела преступно хорошо в этих дурацких шортах. Фаенон так увлекся, что разогнал беговую дорожку до максимальной скорости и чуть не слетел с неё, когда осмелился снова взглянуть на своего соседа по квартире через зеркало.       «Соберись, Фаенон».       После разминки, они перешли к тренажеру со штангой и принялись по очереди страховать друг друга, и Фаенон почувствовал, как сердце снова забилось в груди, а не где-то в горле. Он со всей сосредоточенностью страховал Мидея во время первого подхода, во время второго, правда, уже смотрел только на грудь мужчины под ним, а во время третьего, к своему стыду, вообще окончательно сбился со счета, потому что Мидей при подъеме штанги так пыхтел, что — черт — мозг Фаенона отключился просто мгновенно.       Это не должно было звучать так порнографично, но…       «Никакого подтекста, чувак, в этом нет совершенно никакого подтекста». — Фаенон мысленно дал себе пощечину, пытаясь избавиться от вдруг не к месту проснувшейся пошлости. Нет, так энергию не сжигают. Ему потребовалась целая минута, чтобы успокоиться и начать снова вести себя непринужденно, оставалось только надеется, что он правильно сосчитал подходы Мидея, когда забирал у него штангу, дав понять, что им пора поменяться местами.       — Спасибо, — кивнул Мидей, садясь и вытирая пот со лба, но Фаенон уже отвернулся, готовый сменить блины на штанге на более легкие, когда вдруг его взгляд упал на парня напротив, и это зрелище вызвало у него жгучее и неприятное чувство в груди. Парень тощий, как палка, совершенно не ровня Мидею, но он пялился на него, как на кусок мяса, совершенно не обращая внимания на свою беговую дорожку.       Странная ревность мгновенно закипела в жилах Фаенона.       Он откашлялся громче нужного, чтобы привлечь внимание тощего парня, и лег на скамью, не меняя вес, хотя знал, что это намного больше, чем он поднимал обычно. Он улыбнулся ему ядовитой улыбкой во все зубы, словно демонстрируя ему своё превосходство и то, что внимание Мидея сосредоточено исключительно на нём.       Фаенон прочувствовал вес почти сразу, он громко пыхтел, преодолевая первый подход, его руки подкашивались и дрожали с каждым жимом, пока Мидею наконец не пришлось перехватить у него штангу и поставить ее на место, пока Фаенон не уронил ее себе на лицо.       — Что на тебя нашло?       — Просто доказываю тебе, что могу не отставать, — солгал Фаенон, все еще с ухмылкой глядя на того парня, и в его взгляде явно читалось: «Проваливай».       Мидей перевел взгляд с него на незнакомца, который тут же покраснел и отвернулся, а затем снова на Фаенона, искрящегося довольной ухмылкой:       — Ты так демонстрируешь своё превосходство?       — Возможно, — Фаенон тоже покраснел и позволил Мидею поправить блины, прежде чем снова лечь. Он снова схватился за штангу, стараясь не думать о своем возлюбленном, стоящем над ним — бедра Мидея почти сжимали его голову, руки замерли рядом, готовые перехватить штангу, если он не справится, а грудь с этого ракурса выглядела еще больше…       И он действительно не справился. Специально. Просто чтобы почувствовать, как пальцы Мидея касаются его, когда он снимал с него штангу. Мидей плавно поднял ее обратно на стойку и отошел, как ни в чем не бывало. Никаких лишних прикосновений. Никакой улыбки. Просто дразняще бросил через плечо:       — Отдохни, хвастун.       Опять эти проклятые противоречивые сигналы.       Они продолжили тренировку в том же духе, поддразнивая друг друга, соревнуясь в упражнениях, и это было самое близкое к норме состояние, что Фаенон наконец почувствовал себя самым счастливым за все последнее время — до такой степени, что даже не заметил, как они провели в спортзале больше часа. По крайней мере, до тех пор, пока его руки не начали протестовать, даже когда он выполнял упражнения со своим привычным весом.       Мидей, как всегда, заметил его заминку, и хотя Фаенон возразил, что еще может продолжать, тот все же предложил перейти к быстрой тренировке пресса и на этом закончить. Фаенон никогда еще ни на что не соглашался так быстро.       Лежа на коврике, Мидей попросил его встать на колени у его головы и зафиксировать плечи, чтобы он мог делать подъемы ног. Фаенон выполнил его просьбу и тут же осознал, насколько это опасно; голова Мидея оказалась зажата между его бедрами, слишком близко к более… чувствительным частям его тела.       Он с трудом отвел взгляд и старался смотреть куда угодно, только не на своего соседа, а потом вдруг заметил группу парней в углу, которые явно пялились на ягодицы Мидея каждый раз, когда тот поднимал с коврика бедра. Пуская слюни, они вели себя как голодные гиены, заглядываясь на то, что принадлежит ему.       «Да как они смеют?!»       Фаенон яростно замотал головой, чтобы румянец снова не окрасил его щеки в алый.       О чем он вообще думает? Мидей не его, по крайней мере, пока, может быть, если в субботу все пройдет хорошо… И все же мысль о том, что кто-то непристойно пялится на мужчину, который ему нравится, раздражала его настолько, что он не смог это игнорировать и намеренно сменил положение, закрывая группе незнакомцев весь «обзор».       Краем уха он услышал, как один из парней достаточно громко цокнул языком. Что ж, Фаенон справился.       — Фаенон?       — Так удобнее, — Фаенон с улыбкой потянулся к бёдрам Мидея, словно желая что-то доказать, и с удивительной лёгкостью прижал его к коврику, он готов был поклясться, что в этот момент услышал, как тот негромко вскрикнул.       — На этот раз ты прав, — хмыкнул Мидей, явно ощущая дополнительную сложность, когда попытался поднять ноги. Фаенон ещё раз косо посмотрел на незнакомцев и снова вернулся к своей задаче — быть единственным, кто пялится на своего соседа по квартире…       То есть нет. Он имел в виду, что прижимает Мидея к коврику, чтобы упражнение было ещё эффективнее.       Он ни на кого не пялился.       По крайней мере, так Фаенон пытался обмануть самого себя, прекрасно понимая, насколько компрометирующей выглядит их позиция.       Несколько подходов спустя, Мидей наконец сказал, что закончил, и сел, бормоча что-то о том, что завтра у него будет ужасно болеть пресс.       — Передашь мне воды? — Попросил он, и Фаенон кивнул, протягивая ему металлическую бутылку. Он затаил дыхание, когда их руки случайно соприкоснулись; его мизинец скользнул по костяшкам пальцев Мидея. Тот тут же отстранился, словно прикосновение обожгло его, и бутылка с громким стуком упала на пол.       У Фаенона заныло в груди. Боль не утихла, даже когда Мидеймос тихо извинился, и не прекратилась, когда он сам выдавил из себя улыбку, которая казалась вырезанной из стекла, и сказал:       — Пойдем домой?       — Уверен? Ты еще не выполнил свою часть, — Мидей посмотрел на него, растерянно склонив голову.       — Да, не хочу переусердствовать.       Они молча переоделись, и на этот раз Фаенон не смел даже мельком взглянуть на своего возлюбленного. Дорога домой была еще хуже, тишина между ними заставляла мысли Фаенона крутиться быстрее, чем ноги на беговой дорожке. Он хотел что-нибудь сказать. Что угодно. «Прости, я был идиотом. Мне не хватает наших случайных прикосновений. Я думаю о тебе все время, и мне нужно знать, что это взаимно».       Вместо этого он сказал только:       — Суббота все еще в силе, да?       — Да, — Мидей бросил на него быстрый взгляд, и выражение его лица смягчилось, словно он видел, что Фаенон расстроен тем, что произошло между ними под конец тренировки, он всегда был проницательным. — И кстати, тебе не нужно так выпендриваться. Я знаю, ты сильный.       У Фаенона запылали уши. Он ведь не выпендривался, правда? Он просто… Ему не нравилось, что другие пялились на Мидея, и поэтому он тоже решил поднимать больший вес, прилагая больше усилий, чем обычно, чтобы…       Черт. Ладно. Он абсолютно точно выпендривался.

***

      Пятница для него была словно просмотр самого скучного на свете фильма в замедленной съемке.       Он провел весь рабочий день, буквально просто раскачиваясь на кресле, в тысячный раз перечитывая одно и то же предложение, потому что цифры перестали иметь для него смысл еще три часа назад. Во время ланча Трибиос пожелала ему удачи на предстоящем свидании, как раз перед тем, как они вынуждены были совершить тактический побег, заметив Ликурга, направляющегося в сторону комнаты отдыха.       Под конец дня он чувствовал себя таким же бесполезным, как и вначале. Он только делал вид, что работает, но так и не закончил ни одну задачу.       В который раз вздохнув, Фаенон наконец открыл дверь своей квартиры, надеясь провести этот вечер, как обычно, перешучиваясь с Мидеем — теперь, когда их дружба снова вернулась к более-менее нормальному состоянию, правда, за исключением противоречивых сигналов… Но даже это разрешится уже буквально через день, по крайней мере, он на это надеялся.       Его планы отдохнуть в компании Мидея разрушились в тот же миг, когда он заглянул в гостиную и увидел незнакомую розововолосую девушку. Она была миниатюрная, её розовые волосы были собраны в высокие хвостики, и на ней было милое платьице, которое казалось ей слишком большим. Девушка сидела на диване рядом с Мидеем, ближе, чем Фаенону разрешалось за последнюю неделю, и единственное, что их в этот момент физически разделяло, — это миска с фруктами, если не считать гору бумаг, лежащих у каждого из них на коленях.       Фаенона беспокоила не столько их близость — хотя и это тоже — сколько то, что Мидей смеялся. По-настоящему смеялся, запрокинув голову и дрожа плечами, над шуткой, которую только что рассказала девушка. У Фаенона от удивления перевернулся желудок. Он не знал ее. Он никогда её раньше не видел. И Мидей выглядел таким счастливым рядом с ней.       Мысль о том, что кто-то другой заставляет его Мидея смеяться…       «Он не твой. Прекрати». — Отчитал он себя за то, что снова так подумал. Мидей не его. Он не может ревновать его к кому-либо, кто хоть немного ему близок. И всё же он ничего не мог с собой поделать. Мысль о том, что Мидей оставил его в прошлом, полюбил кого-то другого, вызывала у него приступ неконтролируемой ревности.       Должно быть, Фаенон слишком громко снял обувь, потому что девушка заметила его первой. Большие зелёные глаза с любопытством посмотрели на него, затем прищурились, потом посмотрели на Мидея — и снова на него.       — О, — сказала она, мило улыбаясь ему. — Ты, наверное, Фаенон.       Мидей тоже заметил Фаенона, и его смех прекратился, голос стал более тихим, почти застенчивым:       — Привет.       У Фаенон во рту стало сухо, как в пустыне:       — Привет. Не ожидал тебя здесь увидеть.       «Ладно, спокойно», — добавил он про себя.       — Вообще-то я тоже здесь живу.       — Не собираешься официально познакомить меня со своим печально известным… — перебила его девушка с розовыми волосами. — То есть, с соседом по квартире?       Мидей легонько похлопал её по плечу и прошептал что-то, чего Фаенон не расслышал, а потом сказал уже громче, обращаясь к нему:       — Это Гиацина. Мы вместе изучаем продвинутую медицинскую терминологию. Она здесь из-за проекта, над которым мы оба работаем.       Гиацина махнула ему рукой, едва заметно пошевелив пальцами:       — Приятно познакомиться с человеком, о котором этот парень постоянно говорит, — она толкнула Мидея в ответ, с гораздо большей силой, чем он ожидал от такой миниатюрной девушки.       Фаенон почувствовал, что заметно расслабился. Она — подруга, а не угроза. Затем до него дошел смысл ее слов.       — Он говорит обо мне?       — Не может и пяти минут посидеть молча, вечно болтает о своем соседе по квартире, — безэмоционально произнесла Гиацина.       Фаенон почувствовал, как краснеют его щеки. Мидей застонал и спрятал лицо в ладони.       — Гиацина…       — Что? Это правда. — Она невозмутимо положила в рот виноградину. — А еще он утверждает, что у тебя очень плохой вкус в одежде, но… — Гиацина повернулась к Мидею. — …Ты прощаешь его, потому что он симпатичный, да?       Мидей несильно пнул ее, прошипев:       — Перестань его смущать.       — Я смущаю не его, а тебя, — поддразнила она, но сделала это с невероятной нежностью. Очевидно, они с Мидеем были близки, и было бы очень мило наблюдать за их перепалкой, если бы мозг Фаенона в этот момент не вопил: «Он считает тебя красивым. Он считает тебя красивым. Он считает тебя красивым», — как заевшая пластинка.       Остаток вечера Фаенон планировал провести в своей спальне, не желая мешать им заниматься учёбой, но это заняло его всего примерно на час; а потом его голодный желудок напомнил о себе. Возможно, он сможет реабилитироваться, приготовив для всех ужин. Фаенон знал, что это порадует, по крайней мере, Мидея.       Но прежде всего он сменил свой любимый оранжевый свитер на серый, чтобы тот не конфликтовал с его ярко-зелёными штанами. Он хотел доказать подруге Мидея, что он не такая уж и модная катастрофа, как Мидей утверждает.       Заглянув в гостиную, Фаенон радостно объявил, что приготовит ужин для всех и что Гиацина обязательно должна задержаться. Он не успел сделать и двух шагов по направлению к кухне, как вдруг слышал, что Гиацина прошептала что-то, похожее на «…очки, да? Так и знала». А за этим последовал приглушенный стон Мидея.       Фаенон инстинктивно поправил очки, на случай, если они сползли с переносицы. Может, позже он спросит у неё, о чём они говорили.       Сосредоточившись на готовке, вместо того, чтобы пытаться их подслушать, он не сразу заметил, как миниатюрная девушка будто из ниоткуда появилась рядом с ним, она хлопнула его по плечу, привлекая к себе внимание, а затем принялась сверлит его пристальным взглядом, уперев руки в бока; словно мать, готовая отругать ребёнка за плохое поведение:       — Фаенон, да? Возьми себя в руки, ладно?       От неожиданности Фаенон чуть не перевернул на себя всю кастрюлю со спагетти.       Гиацина смотрела на него с невозмутимым видом:       — Я не знаю, что у тебя в голове, да и знать не хочу. Но Мидей мне всё рассказал, по крайней мере, со своей стороны. Так что, пожалуйста, — она улыбнулась ему, но в ее голосе скорее звучала скрытая угроза, чем ободрение, — возьми себя в руки.       Сердце Фаенона замерло, ему так хотелось спросить у неё, что именно ей сказал Мидей, ему просто необходимо было узнать, что чувствует к нему его возлюбленный.       — Этот парень, — продолжила девушка с розовыми волосами, прежде чем он успел открыть рот, — самый милый идиот на свете, и он очень сильно старается жить дальше, раз ты в нем не заинтересован. Так что, если тебя вдруг каким-то магическим образом не осенило, перестань давать ему ложную надежду. Но если он тебе интересен, тогда сделай что-нибудь с этим.       Вода в кастрюле уже кипела, но Фаенон этого не замечал; он лишился дара речи.       — Я… — попытался он подобрать хоть какие-то слова. Но что он вообще должен сказать? Что он уже сделал, но всё ещё не уверен? Что он всё ещё немного боится по-настоящему действовать в соответствии со своими чувствами?       — Не нужно мне ничего говорить. Эти ответы заслуживает Мидей, — Гиацина легонько и ободряюще похлопала его по руке и проскользнула мимо него обратно в гостиную.       Он чуть не спалил спагетти.

***

      Позже той же ночью, уже лежа в постели и пытаясь заснуть, Фаенон вдруг вспомнил, что уже несколько дней не заглядывал на Reddit. Скрепя сердце, он открыл приложение и с удивлением обнаружил под своим последним постом несколько комментариев, хотя, конечно, их было и не так уж много, по сравнению с тем, самым первым, про неудачное свидание.       u/ZeroPoints       Согласно статистике, лучшие способы проявить привязанность — это комплименты, подарки и физический контакт. Понаблюдай за его реакцией, когда будешь делать что-то из этого.       u/РеальныйПсихотерапевт123       Проведи с ним время и обратите внимание на то, как ты себя чувствуешь рядом с ним: расслабленно? Тревожно? Взволнованно? Сердце обычно узнает обо всех изменениях раньше, чем мозг.       u/НеСпалС95Года       O боже, у этой истории появились новые подробности???       В общем, друг мой… Делай ему комплименты, и не по поводу его внешности, а по поводу его самого. Например, «Мне очень комфортно с тобой» — хороший способ намекнуть, что тебе нравится его компания. Посмотри, как он отреагирует. И ещё, честность очень важна!       u/8-еАпреля       Обрати внимание на то, как он ведет себя рядом с тобой. Уделяет тебе больше времени? Немного странно реагирует на твои упоминания о свиданиях? Садится слишком близко? Возможно, всё не так односторонне, как ты думаешь.       u/ГремлинВОтношениях       Комплименты, не завуалированные под «дружеское» общение, попытки проводить время вместе, небольшие подарки. Если он что-то к тебе чувствует, то ответит взаимностью. Если нет, отдалится. Так сказать, проведи краш-тест.       Фаенон читал комментарии одно за другим, постепенно осознавая реальность. Он ведь уже сделал всё это за прошедшую неделю.       Небольшие подарки? Мидей пытался отвергнуть этот жест.       Комплименты? Это ни к чему не привело. Реакция Мидея была слишком неоднозначной, чтобы быть в чем-то уверенным.       Проводить время вместе? Что ж, Фаенон только пару дней назад узнал, что он очень ревнивый человек.       Оглядываясь назад, Фаенон теперь видел, что все его попытки сблизиться были недостаточно прозрачными. В основном потому, что он сам не понимал, для чего всё это делает, пока Мидей не указал ему на это.       Слова Гиацины, сказанные ранее, эхом прозвучали у него в голове: «Но если он тебе интересен, тогда сделай что-нибудь с этим».       До него наконец дошло. На самом деле ему не хватало активных действий.       — Мне не хватало не усилий, а смелости, — прошептал он, в полной мере осознав это. За всеми его проявлениями привязанности не было истинного намерения, поэтому Мидей и реагировал на его попытки так противоречиво.       Возможно, завтра он наберется смелости. Иначе он никогда не получит ясного ответа.

***

      На следующее утро Фаенон нервничал, как химера перед визитом к ветеринару. Наступил именно тот день, когда он наконец должен взять себя в руки, как вчера и велела ему девушка с розовыми волосами, и выяснить, что Мидей чувствует к нему и как он сам относится ко всей этой идее встречаться с мужчиной.       Верный своему слову, Мидей постучался в дверь его комнаты чуть позже полудня, а затем, неодобрительно взглянув на одежду Фаенона, зарылся в его платяной шкаф. Если вам интересно мнение Фаенона, то в его ярко-зелёной пижаме, подаренной ему сестрой много лет назад, нет ничего плохого, как и в розовом кардигане поверх, связанном Касторией на Рождество в прошлом году.       «Мидей просто не понимает, что дело в том, какую историю и психологическую ценность имеет тот или иной предмет одежды, а не в сочетании цветов», — фыркнул он про себя, пока мужчина одну за другой бросал на кровать, по его мнению, «лучшую» вещь из его гардероба.       — Одевайся, я тоже пойду переоденусь, — крикнул Мидей уже из коридора, и он так и сделал, по ходу скептически разглядывая одежду.       Переодевшись, Фаенон посмотрел на себя в зеркало, и… Вау. Ладно. Возможно, на этот раз он простит Мидеймоса. В этом образе Фаенон выглядел просто потрясающе.       Водолазка явно была не его, судя по тому, как тесно она сидела на плечах и немного мешковато вздувалась в области груди, но выглядел он в ней хорошо… Очень хорошо. Чёрная водолазка идеально сочеталась с белыми брюками, о существовании в своем шкафу которых Фаенон даже не подозревал.       — Ты готов? — голос его соседа оглушил его внезапно, ведь не прошло и десяти минут с его ухода. Когда Фаенон обернулся, чтобы посмотреть на источник звука, его мозг вдруг остановился. Первая мысль была: «Не пялься», а затем: «Уже поздно», потому что, о Господи, Мидей выглядел просто потрясающе.       Он выбрал более повседневный наряд, чем тот, в котором ходил на свидание в понедельник, но почему-то, увидев Мидея в чёрном свитере, чёрных джинсах и тёмно-красном кардигане, Фаенону отчаянно захотелось сфотографировать его и отправить в первый попавшийся модный журнал. Настолько он был прекрасен.       — Ты выглядишь просто сногсшибательно, — сказал Фаенон, его ярко-голубые глаза были полны искренности и решимости.       Золотистые глаза Мидея расширились, и насыщенный румянец выступил на скулах, а Фаенон мысленно похлопал сам себя по плечу, наслаждаясь его реакцией на комплимент.       — Ты тоже ничего. — Мидей кашлянул: — А теперь идем, я умираю от голода.       Всё ещё немного смешанная реакция, но Фаенон движется в правильном направлении. Так ему казалось.       Вместе они спустились к машине Фаенона и поехали, следуя указаниям Мидея, пока наконец не оказались перед небольшим ресторанчиком. Интерьер выглядел уютным, немного старинным, но как только они вошли, стало ясно, почему Мидею так нравилось это место: оно было простое, как и он сам. Никакого вычурного декора, никакого нагроможденного меню с пятьюдесятью и больше позиций — все просто и со вкусом.       Они сидели друг напротив друга в небольшой уединенной кабинке, болтали ни о чём, изучая меню, и Фаенон искренне пытался сосредоточиться и прочитать названия блюд, но не мог — не тогда, когда Мидей выглядел таким непринужденно красивым. Особенно в лучах позднего осеннего солнца, мягко освещающего его лицо. Фаенон тихонько рассмеялся, вспоминая свою первую мысль о нём: Мидей прекрасен, как скульптура в музее, на которую невозможно не смотреть с искренним благоговением.       Он действительно вел себя как самый настоящий идиот с самого первого дня их встречи.       — Что смешного? — голос его соседа вернул его в настоящее.       — Ничего такого, просто подумал, какой же я дурак, — признался Фаенон, выбрав честность вместо своей обычной улыбки. Он и так достаточно навредил, убегая от собственных эмоций, и если и дальше будет действовать таким образом, ничего не добьется.       — Рад, что хоть в чем-то наши мысли сходятся. — Если бы ухмылка Мидея не была такой очаровательной, Фаенон бы обиделся, что его возлюбленный считает его дураком. Вот тебе и хорошая репутация…       — Грубо, но я сделаю вид, что ничего не услышал, — фыркнул он, преувеличенно громко бросая меню на стол. — Раз уж ты знаешь это место, что-нибудь посоветуешь?       — Здесь всё очень вкусно, — ответил Мидей. — Я часто сюда ходил с Касторией, когда Цифер работала в этом районе. Ей нравилась их лазанья. — Он с нежностью улыбнулся, вспоминая это.       Фаенон кивнул, делая вид, что не знает, при каких обстоятельствах познакомились его две лучшие подруги. Однако он никогда бы не мог подумать, что «ворчливым парнем, который инсценировал аварию, чтобы познакомить Касторию с Цифер», — окажется не кто иной, как Мидей.       — Хм, поверю тебе, в плане еды ты знаток.       — Лесть ни к чему хорошему не приведёт, — тихо пробормотал Мидей, хмурясь и отводя взгляд, и сердце Фаенона вдруг снова сжалось. В его голосе промелькнула едва уловимая сдержанность, которая не давала Фаенону покоя всю прошлую неделю. Это не должно было ничего значить; его возлюбленный, возможно, в данный момент не воспринимал их совместное времяпровождение как нечто большее, чем просто общение двух друзей, но Фаенон не мог не думать о худшем — о том, что он уже опоздал.       Убеждая себя, что ещё слишком рано что-либо утверждать и их совершенно-не-свидание только началось, Фаенон решил переключиться на более безопасные темы, пока они ждали еду: его работа, учёба и подработка Мидея, сообщение, которое он получил сегодня утром от Цифер о том, как она вчера вечером слопала целых шесть пончиков за один раз и потом очень пожалела об этом. Разговор шел легко, Мидей поддерживал темы и в своей обычной манере отвечал на поддразнивания Фаенона, постепенно становясь менее уставшим и более раскрепощенным.       Как только принесли еду, они принялись есть в уютной тишине, изредка обмениваясь небольшими комментариями, а потом поделили счет пополам, поскольку, конечно же, это было совсем не свидание.       Фаенон не стал упираться и настаивать, опасаясь, что его возлюбленный отступит на шаг назад, а то и на все двадцать, если он попытается сделать еще один шаг навстречу так скоро после всего случившегося. Но решимость, которой он уже обладал, и последовательность — ключ к успеху. Лесть, возможно, ни к чему и не приведет, но небольшой подарок наверняка сработает.       — Так что, может, сходим в зал игровых автоматов? — предложил он, когда они вернулись в машину.       Мидей посмотрел на него с подозрением, смешанным с любопытством:       — Серьёзно?       — Абсолютно. Только если ты не боишься, что я разнесу тебя в каждой игре.       — Смелое заявление от человека, который постоянно проигрывает, когда пытается выбить нового персонажа.       — Эй! — драматично фыркнул Фаенон. — Случайность не имеет ничего общего с навыками! К тому же, это ты постоянно умираешь, когда играешь против меня!       — Консоли и игровые автоматы — разные вещи, — парировал Мидей, и это заставило Фаенона громко рассмеяться. Вот это уже лучше, смеяться вместе с Мидеем приятно. Слишком приятно. Боже, он так в него влюблен.       Из-за сосредоточенности на дороге и бесконечных споров о том, кто наберет больше очков в каждой из игр, поездка прошла быстрее, чем Фаенон ожидал, и вскоре он уже паркует машину у торгового центра. Они продолжали препираться, покупая больше игровых кредитов, чем нужно, и соревнуясь друг с другом во всех играх, которые только мог предложить игровой зал.       Он проиграл в баскетболе, выиграл в PvP-стрелялке и проиграл еще дважды в танцевальной игре — удивляясь тому, как хорошо Мидей держит ритм, — и нет, не из-за того, что пялился на его задницу. Готов поклясться, что не пялился!       Пробираясь все дальше вглубь игрового зала, они наконец добрались до главной местной достопримечательности — автоматов с игрушками. Мидей остановился перед одним, с брелоками-химерами разных цветов, и присел перед ним на корточки, изучая все фигурки со своей обычной спокойной сосредоточенностью, которая могла бы стать его фирменной чертой: терпение, расчетливость, наблюдательность.       — Хочешь попытаться вытащить один? — поддразнил Фаенон, засовывая руки в карманы.       — Два. — Мидей провел игровой карточкой, и индикаторы автомата весело замигали. — Я уже говорил, что у меня к этим автоматам особый подход.       Фаенон ухмыльнулся:       — Ха! Держу пари, тебе понадобятся все твои кредиты, чтобы достать хотя бы один.       — И всё равно это будет меньше, чем ты тратишь на своих драгоценных персонажей из гач.       — Ты не понимаешь, мета… — Слова застряли у него в горле, когда Мидей сжал в ладони джойстик, осторожно наклоняя его, чтобы нацелить клешню. Длинные тонкие пальцы управляли джойстиком с невероятно чувственной грацией, большой палец то и дело нажимал кнопку сверху, чтобы опустить или поднять клешню автомата. В этом не было ничего двусмысленного, ничего, что должно было бы спровоцировать у него пошлые мысли, но всё же именно это и произошло.       У него перехватило дыхание. Образ, который возник в его мыслях мгновение спустя, полностью выбил из его легких воздух и до ужаса возбудил: та же рука, рука Мидея, обхватывающая его член, скользит с той же размеренностью, что и сейчас, поглаживая большим пальцем влажную головку.       Черт.       Фаенон смотрел на него, словно погруженный в транс, а разум продолжал снова и снова воссоздавать в голове тот же образ. Мидей. Дразнит его, ласкает, доводит до оргазма одними лишь руками… У него пересохло во рту, вспотевшая кожа неприятно липла к одежде. Боже, он вдруг почувствовал, как горело у него лицо и как быстро и крепко встал его член от одной только этой мысли.       — Черт, — пробормотал Мидей рядом с ним, снова проводя игровой карточкой, и Фаенону пришлось приложить все усилия, чтобы отвести взгляд от его рук и смотреть куда угодно, только не на Мидеймоса.       — Ха-ха-ха… Почти получилось, — он кое-как выдавил из себя смех, который прозвучал неестественно даже для него самого. Он не должен был смотреть, когда услышал, что автомат снова ожил. Знал, что не должен. Но его взгляд все равно вернулся к линии запястья Мидея, к движению его пальцев, когда он снова регулировал злосчастный рычаг…       Ему нужно дышать. Нужно уйти. Прежде чем Мидей что-то заметит.       — Сейчас вернусь! — выпалил Фаенон, голос его прозвучал слишком высоко, чтобы сойти за нормальный. — Я в туалет.       Мидей оглянулся через плечо, нахмурившись, когда клешня снова промахнулась:       — Но разве ты…       Он сбежал, не дожидаясь, пока Мидей закончит фразу.       Завалившись в ближайший туалет, Фаенон прислонился к самой дальней раковине, его грудь поднималась и опускалась в поверхностных вдохах, легкие отчаянно пытались ухватить хоть немного воздуха. Сердце билось в ушах, он чувствовал биение пульса где-то в горле и довольно знакомую пульсацию в нижней части тела.       Черт. Что с ним не так?       Он закрыл глаза.       Досчитал до пяти.       Не помогло.       Единственное, о чем он мог думать, — это руки Мидея: изгиб его запястья, то, как деликатно его пальцы обхватывали джойстик, как удобно большой палец лежал на кнопке сверху… Кто, черт возьми, придумал сделать эти джойстики такой фаллической формы?! Фаенон мысленно дал себе пощечину.       «Только ты мог о таком подумать. Бесстыжий извращенец».              Фаенон вцепился в край раковины до боли в костяшках, боясь, что керамика треснет под его мертвой хваткой. Он не подросток, движимый гормонами. Он должен быть собранным, обаятельным, уверенным в себе мужчиной… А не стоять сейчас в общественном туалете, изо всех сил пытаясь ясно мыслить, и безостановочно повторять: «Пошёл ты, тупой мозг», только потому что пальцы его соседа по квартире слишком хорошо смотрелись на каком-то игровом джойстике.       — Возьми себя в руки, — бормотал он себе под нос. Его голос звучал слишком напряженно, чтобы сойти за нормальный, и брюки спереди все еще явно выпирали. Ну почему Мидей выбрал для него именно белые брюки? Ну конечно. Он снова начинает сваливать вину за все свои проблемы на Мидея.       Это вина Мидея, что он такой красивый, что он все делает так чувственно, что у него длинные, тонкие пальцы…       «Прекрати».       Ополоснув разгоряченное лицо холодной водой, Фаенон почувствовал, как постепенно проясняется его разум. Температура вернулась к нормальной, по крайней мере, настолько, чтобы он мог немного расслабиться. К сожалению, его умиротворение длилось недолго, так вместе со способностью ясно мыслить его настиг стыд.       Что бы подумал Мидей, если бы узнал? Если бы увидел, как Фаенон только что смотрел на него? Если бы заметил реакцию его тела… Он стоял в туалете ещё пару минут, пока его физическая реакция не исчезла, и лицо не приобрело нормальный оттенок.       К тому времени, как он вернулся, Мидей все еще стоял там же, где он его оставил, но теперь с двумя одинаковыми брелоками-химерами в руках. Мидей триумфально улыбнулся, когда он подошел, и протянул ему серо-голубую химеру, а оранжевую оставил себе. Мило.       На этот раз, когда их руки соприкоснулись, к его удивлению, Мидей не отстранился, позволяя костяшкам пальцев Фаенона какое-то время касаться его, и это еще больше сбило Фаенона с толку.       Значило ли это, что Мидей больше не пытается скрывать свое взаимное влечение? Надежда с новой силой заполнила его сердце, приятным теплом разливаясь по всему телу.       — Ты и правда достал целых два! — воскликнул Фаенон, стараясь не задерживаться на своих мыслях. Ему не стоит так радоваться, особенно когда он ещё не получил подтверждения своим собственным чувствам.       Ему сейчас, конечно, весело, но значит ли это, что он хочет с Мидеем чего-то большего?       Мидей тихонько пробормотал, перебирая маленькую оранжевую химеру пальцами:       — Я же говорил. — В его голосе слышалась гордость, и от того, что Фаенон видел своего возлюбленного таким счастливым, сердце Фаенона сжалось ещё сильнее. Он не заслуживал смотреть на Мидеймоса так, после всех тех непристойных фантазий, которые заполнили его разум всего несколько минут назад. И всё же он не нашел в себе сил опустить взгляд.       Этот человек слишком красив, чтобы быть реальным. Особенно, когда он выглядит счастливым и гордым собой.       Золотистые глаза встретились с его голубыми, и Мидей задумчиво склонил голову. Теперь он выглядел ещё милее.       — Всё в порядке?       — Да, — быстро ответил Фаенон, пряча брелок в карман, прежде чем дрожащие руки выдали бы его состояние. — Давай посмотрим автоматы с игрушками побольше?       Они рассматривали их один за другим, между делом комментируя содержимое, пока не остановились перед автоматом, полным ярких плюшевых фруктов. Среди них был нелепо выглядящий гранат с самым глупым лицом на свете, которое Фаенон когда-либо видел. Лицом, которое просто кричало: «Ноль мозгов, сплошная вата».       — Вот этот… — Фаенон указал на игрушку, толкая Мидея локтем и дразня его. — …похож на тебя.       Мидей бросил на него безразличный взгляд:       — Ты думаешь, что всё, что связано с гранатами, имеет отношение ко мне? Он больше похож на тебя.       Фаенон притворился обиженным:       — Ложь! — а затем в его голове вдруг послышалась нотка флирта: — Или ты сказал так, потому, что я симпатичный?       — Нет, ты выглядишь как фрукт и разговариваешь так, будто у тебя нет мозгов. — Губы Мидея изогнулись в ухмылке, которая выглядела так, будто вот-вот превратится в угрожающую гримасу.       — И что это должно означать?! — воскликнул Фаенон, подходя ближе к автомату, чтобы повнимательнее рассмотреть игрушку. — Знаешь что, раз тебе кажется, что она так похожа на меня, я её выиграю. И отдам тебе!       — У меня уже есть один Фаенон дома. Два будет слишком много.       — Ты ещё скажешь мне спасибо, когда у тебя появится красный Фаенон, который станет тебе эмоциональной поддержкой в одинокие холодные ночи.       Мидей скрестил руки на груди, явно не веря, что у него получится. Что, честно говоря, статистически было вполне вероятно, учитывая его нынешнюю полосу неудач в гача-играх и всё ещё несколько рассеянный ум, но в упрямстве Фаенону никогда не было равных. Спустя восемь попыток и одно пополнение игровой карты, ему каким-то образом все же удалось вытащить плюшевую игрушку.       Фаенон триумфально поднял её над головой:       — Смотри! — воскликнул он, гордо выпятив грудь, и бросил игрушку Мидею. — Познакомься со своим новым лучшим другом!       Мидей моргнул, удивлённо присвистнув, и прежде чем Фаенон успел что-либо сказать, самодовольная ухмылка вновь вернулась на его красивое лицо:       — Что ж, тогда увидимся, Фаенон. Я собираюсь провести время со своим новым другом.       — Я не это имел в виду! Мидей! — драматично захныкал Фаенон, когда Мидей отвернулся, словно собирался уйти с игрушкой и оставить его одного. Фаенон уже мысленно объявил плюшевый гранат своим врагом №1. Глупый фрукт и его глупое лицо.       — Уже ревнуешь? — поддразнил Мидей. Он на пробу сжал игрушку в ладонях, а затем прижал её к груди. Мидей уткнулся лицом в игрушку и отвел взгляд, словно внезапно смутившись собственной необоснованной нежности, что окончательно растопила сердце Фаенона. «Боже, какой он очаровательный», — думал он, пока Мидей не обнял гранат еще крепче, краснея и почти сливаясь цветом лица с игрушкой. — «И эта глупая штука оказалась в его объятиях первой!» — О, теперь эта плюшевая игрушка — уж точно его самый настоящий враг.       — Спасибо. Мне он нравится.       «Значит ли это, что я ему нравлюсь? Значит ли это, что я ему нравлюсь?» — Мозг Фаенона работал на пределе своих возможностей, но ему каким-то образом удалось сохранить внешнее спокойствие. Он небрежно пожал плечами, несмотря на трепет в сердце:       — Всегда пожалуйста.       Они провели в игровом зале ещё час. Соревновались, смеялись, подшучивали друг над другом и над своими игровыми навыками так, как это могли делать только два близких друга, пока наконец не выбились из сил — и пока их кошельки не опустели — а солнце тем временем уже начало медленно садиться. Мидей нес с собой плюшевого Граната, обнимая его, как какую-то драгоценность, и приподнял бровь, когда вдруг заметил, что Фаенон пристально смотрит на него:       — Что?       — Ничего, — быстро ответил Фаенон, открывая перед ним дверь машины. — Просто никогда не думал, что увижу взрослого мужчину, обнимающего на публике плюшевую игрушку.       — Заткнись, — Мидей закатил глаза, но все еще улыбался, садясь на пассажирское сиденье и устраивая игрушку у себя на коленях.       Фаенон не ревнует. Совершенно не ревнует. Только не к плюшевому фрукту.       Фаенон, надув губы, заставил себя смотреть исключительно на дорогу. Ему не хотелось, чтобы этот день заканчивался, ведь он всё ещё не был уверен, стоит ли ему делать следующий шаг. Его чувства были ясны как день — ему нравился Мидеймос. Он это понял, но на вопрос, «хочет ли он чего-то большего», Фаенон так и не ответил. Страх не оправдать ожидания общества всё ещё ворочался где-то там, в глубине души.       — Не против остановиться и немного прогуляться? Я не… — начал Фаенон, когда они подъехали к парку, несмотря на холодную погоду, полному людей, он понадеялся, что прохлада поможет ему прояснить мысли. — …Я пока не хочу домой.       — Почему бы и нет, — кивнул Мидей.       Они вышли из машины, и Мидей все-таки оставил свою дурацкую плюшевую игрушку, которую назвал Фаеноном №2, в салоне. Они просто гуляли по парку, наслаждаясь последними лучами закатного солнца. Прогулка рядом с Мидеем успокаивала, но никак не помогала Фаенону прояснить голову. Вместо этого он думал только о том, как парочки вокруг них держатся за руки и как сильно ему хочется точно так же взять за руку Мидея.       «Черт возьми!» — набравшись смелости, он все же схватил Мидея за руку под предлогом того, что у него замерзли руки. Он ожидал чего угодно: заминки, приподнятой брови или того же отстраненного поведения, которое он наблюдал у Мидея с момента их ссоры.       Но ничего подобного не произошло.       Тихо хмыкнув, Мидей переплел их пальцы, словно это была самая естественная вещь на свете.       Фаенон едва не споткнулся на ровном месте.       Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, он то и дело оглядывался, ожидая, что кто-нибудь остановится и многозначительно кашлянет или посмотрит на него с отвращением, может быть, укажет пальцем и назовёт его «фриком». Но Фаенон видел лишь обычных людей, которым было на них всё равно. По тропинке шла семья, смеясь над чем-то. Мимо них пробежал спортсмен, не обращая на него абсолютно никакого внимания. Пожилая женщина улыбнулась ему с одной из скамеек. Мир продолжал двигаться, не придавая никакого значения тому, что Фаенон больше не являлся идеальным примером для подражания в обществе.       Он чувствовал, как большой палец Мидея выводит одному ему понятные узоры на костяшках его пальцев, словно он знал, что творится в голове Фаенона, и пытался таким образом успокоить его.       Фаенон рискнул взглянуть на мужчину рядом с собой. Взгляд Мидея был устремлён вперёд, он выглядел таким же спокойным, как и всегда, разве что его щеки немного покраснели. От холода? От того, что они держались за руки? Кто знает. И все же его рука в ладони Фаенона была расслабленной. Более того, Мидей вдруг немного поменял положение свое руки, и теперь она удобно покоилась в ладони Фаенона, словно их руки были созданы друг для друга, и все неловкое расстояние, противоречивые сигналы и тщательно установленные границы, которые тот выстроил за последнюю неделю, полностью исчезли.       И это ощущалось правильно. До тревожности правильно.       Он вспомнил слова Кирены из их последнего телефонного разговора: «Если если тебя действительно влечет к нему, ты поймешь это наверняка». Возможно… возможно, именно это и имела в виду его сестра. Фаенон позволил себе подумать об этом еще немного, хочет ли он этого, хочет ли он чего-то большего — или, по крайней мере, попытался, пока его маленький момент покоя вдруг не прервался.       — Ух ты! Ты красивее моей мамы! — к ним подбежала маленькая девочка с пакетиком хлебных крошек в крошечных ручках, а затем указала на Фаенона. — И вам так повезло, мистер! — воскликнула она с искренностью, свойственной только детям, и Фаенон, будь он проклят… Его лицо вспыхнуло огнем от слов этой девочки.       Она думала, что они вместе. Пара. Они выглядели как пара.       Осознание происходящего ощущалось словно крепкий удар по лицу. Кажется, никому вокруг не было до них дела, и даже маленькую девочку не смущал тот факт, что он держит за руку парня. Наоборот, она воспринимала это как нечто нормальное, видела в них пару…       — Вы тоже пришли покормить утят? — спросила их маленькая девочка, широко раскрыв глаза от волнения. Мидей, к большому разочарованию Фаенона, отпустил его руку и присел перед девочкой на корточки. Он нежно улыбнулся ей и протянул ладонь, куда она тут же вложила несколько кусочков хлеба, а затем он бросил их в воду, смеясь вместе с ней, когда вдруг толстый голубь схватил их, прежде чем утки успели спохватиться.       Фаенон смотрел на них, словно завороженный, и что-то во взгляде Мидея, в том, как последние лучи солнца освещали его красивое лицо, вернуло всё на свои места — словно кусочек пазла, который он так старался вставить не туда, вдруг идеально подошел, стоило его всего лишь перевернуть.       Ему не просто нравится Мидей. Он любит его. Он хочет его. Хочет быть с ним. Не только сегодня, но и всегда.       Он хотел просыпаться рядом с Мидеем каждое утро, смотреть на его спящее лицо, тыкать его в щеку пальцем и будить поцелуями — Фаенон уверен, что тогда Мидей бы притворно надулся и покраснел. Он хотел обнимать Мидея, когда тот готовит, и чтобы тот обнимал его в ответ, когда они будут снова валяться на диване. Он хотел сходить с ним еще на тысячу свиданий, хотел смеяться с ним до боли в животе, таскать его на концерты, научить его правильно играть в игры на приставке, он хотел, хотел…       Боже. Он хотел столько всего, что голова шла кругом. И был всего один человек, с которым он хотел всё это пережить — с Мидеймосом.       Фаенон вдруг на секунду почувствовал себя подавленным, но его разум никогда еще прежде не был таким ясным. Ему не просто нравится Мидей. Он влюблён. Влюблён в него уже несколько месяцев. И он не хотел, чтобы все было иначе.       Мидей заметил, что он замолчал, и повернулся, чтобы узнать, в чем дело, но заметил его пристальный взгляд. Фаенон улыбается ему в ответ — ярко и эмоционально, а потом присоединился к ним в их сложной гуманитарной миссии: покормить всех уток в пруду.       Они расстались с девчушкой, когда закончились хлебные крошки и пришли её родители, извиняясь за то, что помешали их свиданию, на что оба мужчины синхронно отвели взгляды и в унисон пробормотали: «Это не свидание», а затем рассмеялись. Фаенон не мог перестать думать о том, насколько же все это правильно. Насколько естественно.       Он был таким идиотом, что так долго этому противился.

***

      — Спасибо, — сказал Мидей, когда они вернулись домой. Он повернулся к нему и зарылся лицом в изгиб шеи Фаенона, и Фаенон чуть не потерял над собой контроль, почувствовав, как руки Мидея сжимаются на его талии в объятиях, слишком интимных и тесных, чтобы считаться дружескими или «братскими».       — З-за что?       — За сегодня, — ответил Мидей, отстраняясь, чтобы посмотреть на него с нежностью, которую Фаенон не видел в его взгляде с того самого вечера, когда они вроде как обнимались, лежа на диване. — Мне понравилось. Очень. Понравилось проводить с тобой время.       — Мне тоже, — у Фаенона перехватило дыхание. Он чуть не выпалил: «Ты мне нравишься, я хочу этого, я хочу тебя». Особенно, когда Мидей всё ещё смотрел на него таким взглядом. Но вместо этого он просто произнес:       — С нетерпением жду следующего раза!       — Следующего раза? — Мидей наклонил голову, но на его лице вспыхнула улыбка — скромная и искренняя, словно последние остатки стен его ледяной выдержки рушились, и он наконец позволил себе ответить на эмоции Фаенона.       — Конечно. Сегодня было так весело! Надо повторить.       — Ты прав. Приготовлю нам ужин. — Он тихонько рассмеялся и направился в свою спальню. Переодеться, как предположил Фаенон.       — Звучит отлично. Займусь салатом, — крикнул он ему в ответ. И вот так Фаенон остался один в тихой гостиной, наедине со своим бешено колотящимся сердцем.       — Не свидание, — бормотал он себе под нос с самой мечтательной улыбкой на свете. — Ну да. Конечно.       Он хотел Мидея. Не как соседа по квартире, не как друга, не из-за какого-то смущенного любопытства.       Он хотел его всего.