Heimerdinger's Body Swap / Обмен телами по Хеймердингеру

Виктор Он выходит из номера и идет по коридору медленным, задумчивым шагом. Их разговор взволновал его, но всё ещё хотелось большего. Быть в центре внимания такого агрессивного сострадания, исходящего от единственного человека, которого он желал. Это унизительная зависимость от одного только вкуса. Выйти из комнаты было труднее, чем он хотел бы признать. Вопрос о заботливом отношении Джейса к нему никогда не стоял. У его партнёра слишком доброе сердце. И пока Виктор мог дать лишь немного, Джейс стремился заполучить всё больше. По крайней мере, так было раньше. Пока изнурительные дедлайны по хекс-вратам не притупили его восприятие окружающего. Растущая интрига, связанная с его обещанием волшебства, кружила головы. Виктор никогда не винил Джейса как такового, он был из тех, кто с головой погружается в научные открытия, а теперь и в саму суть аркейна. И Джейс оказался более сложным человеком, чем Виктор изначально предполагал. Если раньше ему казалось, что эго напарника берёт верх над общественным мнением, то теперь Виктор видел мечтателя, что разрушается изнутри, не получая желаемого одобрения. И как это ему самому не пришло в голову? Он был свидетелем душераздирающей реакции Джейса на всеобщее недоверие и избегание, на его исключение из Академии. Похоже, Джейс тоже из тех, кто носит маску. Печальное, но в то же время захватывающее открытие. На мгновение его осеняет озарение, и он прислоняется к стене, когда внутри что-то сжимается. Сколько времени прошло с тех пор, как он мог вот так логично думать о Джейсе, не испытывая при этом негодования? Боль, напряженная работа, эмоциональная привязанность - все это сыграло свою роль в его иррациональном поведении в последнее время. Простого устранения одного из этих факторов оказалось достаточно, чтобы мыслить гораздо более рационально, чем сегодняшним утром, вчерашним днем, последними несколькими месяцами, черт возьми, может быть, даже прошлым годом. Столько времени потрачено впустую. А ведь всё, что хотел сделать его партнер, - это помочь. Если бы он только знал… Джейс прав. Виктор застрял в том времени, когда был один и сам о себе заботился, с детства выстраивая свою моральную крепость. Теперь необходимость отпала. И есть барьер между ними, который не приносит ничего, кроме боли и отдаления. Но существует и комфорт, рожденный многолетней привычкой. Гораздо проще продолжать в том же духе, чем разрушать его крепость. Но у Джейса есть план. Он собирается взять свой метафорический молот и разнести святилище Виктора на куски - один мучительный кирпичик за другим. Виктор в волнении уставился в темно-зеленый ковер прихожей. Если до сегодняшнего дня он испытывал к Джейсу сильные чувства, то чего он мог ожидать, когда Джейс стал проявлять к нему внимание, предлагая объятия - раз в час?! Конечно, это несерьезная угроза - регулярно следить за этим и заставлять Виктора раскрываться с каждым разом всё больше? Даже другие сегодняшние неприятности не могут этого перекрыть. Он будет в полной заднице. Виктор проводит руками по волосам и прикусывает губу, чтобы не закричать. Одна рука уже по привычке ласкает его шею, но не остаётся только приятное прикосновение и мучительный вопрос: что делать? Ему нужно успокоиться… Виктор делает все возможное, чтобы подавить охватившую его тревогу, отталкиваясь от стены. Есть и более подходящее время, чтобы вернуться к этим размышлениям, а сейчас он планирует использовать тело Джейса на полную катушку, пока у него есть такая возможность. Он идет с новой уверенностью, решительно сосредоточившись на своей цели, когда попадает из коридора в вестибюль. - О, мистер Талис, вас устраивает ваша комната? Он вздрагивает вопроса и не сразу вспоминает, что да, в данный момент он мистер Талис. Радостная и осуждающая мысли сливаются воедино. Он поворачивается и видит, что блондинка за стойкой регистрации с улыбкой машет ему рукой. - О, да! Полностью соответствует нашим потребностям. - О, - она на мгновение надувает губы, прежде чем из-за угла появляется вторая работница отеля: - “Нашим" потребностям? - Ну да. Мне и моему партнеру. - “Партнеру”? - хмурясь, спрашивают они обе в унисон. Брюнетка наклоняет голову. - Тот мужчина, что был до этого с костылем и бандажом на ноге? Он ваш партнёр? По его коже пробегает жар, и он говорит как можно любезнее: - У него есть имя - Виктор. И да, он мой партнер. Две женщины удивленно переглядываются, прежде чем повернуться к нему. - Вы имеете в виду... партнер? Его лицо стремительно покрывается краской. - Н-нет, напарник по лаборатории. Они обе произносят преувеличенно выразительное “О”, прежде чем снова улыбнуться. - Конечно! В этом гораздо больше смысла. Почему-то это простое заявление от случайной никому не известной хостес задело за живое. - О, в этом есть смысл, вот как? Не расскажете, какой? Женщины выглядят смущенными и колеблются. - Я имею в виду, я ничего не имею против вашего партнера. - Абсолютно ничего! Он просто кажется немного скромным, вот и все. - Скромный, да! Это подходящее слово! И, что ж, вы становитесь все более известной личностью в обществе. Почти все знают, кто вы такой! - Вот именно! Вы оба - полные противоположности. И, э-э...… мы никогда не слышали о вашем партнере. Я полагаю, он больше работает на заднем плане? - Он должен! И именно поэтому в этом есть смысл. Он просто партнер по лаборатории. Просто партнер по лаборатории... Виктор приходит в замешательство. - Он не просто партнер по лаборатории! Он неотъемлемая часть хекстека и отличный друг, а не просто помощник на заднем плане. И вы будете говорить о нем с предельным уважением. Обе женщины смотрят друг на друга в немом вопросе, прежде чем брюнетка набирается смелости заговорить. - Извините за предположение...… мы не хотели причинить вреда вам или вашему... другу, - она мягко, загадочно улыбается и подмигивает. Взгляд и ударение, сделанное на последнем слове, заставляют Виктора замереть. Служащие наблюдают, как он молча смотрит на них, осознавая ошибку, которую только что совершил, выдавая себя за Джейса. Не говоря ни слова, Виктор разворачивается, чтобы выйти из отеля, игнорируя просьбы вернуться. Он врывается в двери и выходит на тротуар, тяжело дыша, в то время как в голове у него снова все перепуталось. Прислоняется к стене, собираясь с мыслями. Вести беседы с обычными людьми, заинтригованными им и тем, чтобы внимать каждому его слову - не такое уж обычное дело. Это была серьезная оплошность в суждениях, и, безусловно, это было не в характере Джейса, который бы посмеялся над всем этим. Конечно, это не аукнется Виктору. Все в порядке. Все хорошо. Ему бы не мешало помнить, что в настоящее время он - Джейс, и быть осторожным в своих высказываниях. От Виктора легко отмахнуться, но от Джейса? Эти женщины были правы. Каждое его движение и слово анализируют всё более тщательно с ростом известности. Он понимает, почему в любой момент этого человека охватывает беспокойство. Виктор со вздохом опускает взгляд на свою правую ногу. Он отталкивается от стены и заставляет себя снова почувствовать радостное воодушевление. Это его день, которым он должен наслаждаться. Он никому не позволит встать у него на пути. Пришло время продолжить эксперименты с чудесами здорового тела. Виктор знал, что тело Джейса было безупречным, и до того, как они поменялись. Здоровое, спортивное, отзывчивое и гибкое. Все, чего он всегда хотел для себя. Но знать и испытывать - это два разных состояния понимания. Он начинает с простой прогулки, сворачивая с мощеного тротуара на более ровную улицу, ведущую к центру проведения мероприятий, куда направляются толпы людей. Если бы сегодня утром у них с Джейсом все проходило по плану, они бы уже готовились к выступлению с хекс-вратами перед теми, кто уже пришел. В целом, это была не такая уж большая потеря, поскольку основная демонстрация началась позже. Виктор делает пару шагов вприпрыжку и улыбается, глядя себе под ноги. Просто изумительно. Ему в голову приходит мысль, и он оглядывается по сторонам. Люди поблизости заняты покупками в киосках или увлеченно беседуют. Он улыбается и поворачивается на месте, поднимая левую ногу и балансируя на носках правой, легко возвращаясь в исходное положение. Давняя, умершая мечта о танцующих искрах, пробуждающих жизнь внутри. Шагать, раскачиваться и кружиться так, как он может прямо сейчас. Он живо помнит шарканье ног на кухне своего детства. Очень приятное воспоминание о том, как его мать, как ни странно, была сама собой в тихий момент, когда думала, что никто не видит. Он вспоминает движения и старается подражать им как можно лучше. Приходится немного повозиться, но он уверен, что помнит достаточно, и делает несколько неуклюжих шагов. Это оказывается сложнее, чем он мог себе представить. Танцы - это настоящее искусство. Хотя его тело более чем способно к таким движениям, ему нужно много тренироваться, чтобы показать грацию, которой обладала его мать. - О, о, Джейс! Виктор поскальзывается на камне и спотыкается. Он в панике размахивает руками, но за считанные секунды находит равновесие и снова встает на ноги. Удивительно, что тело обладает такими быстрыми рефлексами, которые спасают его от болезненного падения… Он почти забывает об очень раздражающем голосе, который звал его, отвлекая и выводя из равновесия. Он поворачивается, и эта кошмарная женщина, Бекка, стоит перед ним, улыбаясь и глядя понимающими глазами. - А, ты, - он ухмыляется он про себя, повторяя предыдущую заминку Джейса с её именем. - Ах! Я уже напоминала тебе, что я Бекка! - О, точно, - он изображает безразличие и отворачивается, довольный тем, что закончил разговор на этом. - Подожди! - Бекка хватает его за рукав и тянет за собой. - Я надеялась увидеть тебя снова перед конкурсом и... От такой наглости Виктор отдергивает руку и разворачивается к ней. - Неужели вы не понимаете, что я занятой человек?! Женщина вздрагивает, но не отступает. - В самом деле? Потому что было похоже, что ты танцуешь… Это был квикстеп? Я подумал, может, тебе нужен партнер? Знаешь, для этого нужны двое! - Я не имею ни малейшего представления, абсолютно, и нет, не нужен. Бекка морщится, пытаясь определить порядок ответов на свои вопросы, и разочарованно фыркает. - Ты был добрее ко мне в классе. - Хм. Это был просчет с моей стороны. - Э-э-э… Я… прощаю тебя? Виктор моргает. - Я имел в виду, когда мы были одноклассниками. - Что? Но… Я подумала, может, между нами что-то было? Может, какая-то искра? Виктор вспоминает прежние заявления Джейса о том, что эта женщина - сущий кошмар, и изо всех сил старается сосредоточиться на этом, а не на том, что она прикасается к рукам его партнера и смеется. - Между нами никогда не было "чего-то", мисс Бекка. Женщина отшатывается, словно пораженная, затем моргает и пристально смотрит на него. - Почему ты такой официальный? Ты даже говоришь со странным акцентом. Что с тобой происходит? Ты уже не тот парень, каким был несколько лет назад! Даже пару часов назад! Лицо Виктора краснеет. Он старается исправить допущенные ошибки изо всех сил. - Формальности можно использовать как способ установления границ, мисс Бекка. Я не знаю вас так хорошо, как вы пытаетесь показать, что знаете меня. Забавно, что вы даже не догадывался о моей любви время от времени использовать другие акценты. Вы, несомненно, весьма эгоцентричная особа. - Что?! Я... я не такая! Конечно, я знала это о тебе! - Нет, определенно не знали. Мы можем добавить "лгунья" к растущему списку причин, по которым вы не заслуживаете моего внимания, - он пожимает плечами и замечает подъезжающий по улице экипаж, который направляется к тротуару, медленно приближаясь к ничего не замечающей и очень красной мисс Бекке. - Ты-! Ты ужасный человек! - она бросается на него, обвиняюще размахивая руками. - Мне следовало послушать других девушек. Они все говорят, что ты был само очарование, но никогда не умел доводить дело до конца! Виктор удивленно поднимает бровь. Что это должно было означать? Он открывает рот, чтобы еще больше подлить масла в огонь, но она едва успевает перевести дух. - Ты не более чем эгоистичный, бессердечный козел, который живет ради того, чтобы быть в центре внимания, как все и говорили! И ты умрешь в одиночестве, и рядом с тобой не будет никого, кроме твоих неудачных изобретений! Как жестоко. Джейс, без сомнения, не выдержал бы такой ненависти. К счастью, она понятия не имеет, с кем говорит. - Хм. И не принимаете отказа. Должен сказать, мисс Бекка, вы только подтверждаете мои первоначальные сомнения относительно вас. Во-первых, вы проявили характер, позволив мне выполнить всю работу по нашему проекту. Скажите мне, вы из богатой или влиятельной семьи? Потому что я не вижу в вас студента Академии, который поступил сюда исключительно благодаря интеллекту. - Да как ты смеешь!? - Джейс Талис? Очень знакомый голос окликает Виктора, возвращая его внимание к карете, которая теперь полностью остановилась посреди улицы. Еще одно проклятие его существования, в виде советницы Медарды, элегантно выходит из экипажа. - Советница, - бормочет он себе под нос. Паника из-за акцента сковывает все его тело. Царственная женщина смотрит на все еще кипящую от злости мисс Бекку и улыбается, придвигаясь ближе к Виктору в попытке положить руку ему на бицепс. Явный признак принадлежности, если бы он когда-либо его видел. Он быстро отступает в сторону. Советница Медарда слегка приподнимает бровь, прежде чем полностью переключить свое внимание на молодую женщину. - А вы кто? - Очевидно, ты... - Бекка выразительно смотрит на Виктора, а затем оглядывает женщину с головы до ног, - а вы, советница Медарда, - они обмениваются взглядами, - дайте угадаю: его тайная подружка? - выплевывает она с отвращением. Виктор, вздрогнув, немедленно отвечает: - Ни в коем случае! - и захлопывает рот. Обе женщины по-разному смотрят на него с недоверием и любопытством. - Мистер Талис прав. Полагаю, вы могли бы сказать, что я скорее помогаю ему в работе. Виктор пялится в землю, желая, чтобы каждая частица его существа застыла на месте без малейшего намека на реакцию. - Лучше всего вести себя профессионально, - злоба, исходящая от Бекки, выворачивает Виктора наизнанку. - Я избавлю вас от душевной боли: он свинья и эгоистичный любовник. Я бы на вашем месте желала для себя лучшего. Виктор прикусывает губу. Что за мерзкая женщина. - Хм. Совершенно неуместный и личный вопрос для обсуждения начинающим ученым с членом Совета. И так публично. Виктору приходится приложить все усилия, чтобы не рассмеяться от ужаса, охватившего молодую женщину. - Я всего лишь предупреждаю вас, и он этого заслуживает! До вашего появления у него не было проблем с публичной клеветой на меня! Виктор резко реагирует на бред мисс Бекки: - Насколько я помню, это вы удерживали меня, продолжая этот бессмысленный разговор, пока я пытался уйти! - Я... - А вот это уже настораживает. Вы поднимали руку на человека, стоящего за будущим хекстека? - Но я этого не делала! Виктор почувствовал прилив сил, когда запинающаяся женщина быстро перевела взгляд с одного на другого, прежде чем издать звук отвращения и развернуться на каблуках. - Знаешь что? Отлично. Придумывайте любые манипулятивные истории, какие вам захочется! Я расскажу всем в Академии, что мистер Талис именно такой, как говорят слухи! Советница посмеивается, когда оскорбленная женщина злится и уходит. - Эта девушка - настоящая смутьянка. Я узнаю, к какому дому она принадлежит, и напишу письма ее родителям и в Академию, чтобы рассмотреть вопрос об отстранении. Возможно, годичный отпуск даст ей время поразмыслить. Что ж, это уже что-то. Виктор никогда бы не подумал, что сможет найти общий язык с этой женщиной. Тихая и смертоносная хитрость, на которую она способна, удивительна и понятна; только у нее есть сила, способная поддерживать этот образ. Того, кого стоит бояться и уважать. Советница Медарда поворачивается, все еще посмеиваясь. - Ссора влюбленных? Правда? Я и не знала, что вы интересуетесь чем-то, что нельзя разобрать на части и восстановить вручную. Виктор указывает на удаляющуюся мисс Бекку и пытается говорить мягче, подражая Джейсу. - Это не моя любовница, я могу вам гарантировать, - его напыщенный тон больше похож на сдерживание кашля, чем на речь. Советница Медарда смотрит сквозь него, её глаза горят, но остаются непроницаемыми. - Хм. Значит, старая знакомая, с которой испортились отношения? По крайней мере, она достаточно любезна, чтобы не обращать на это внимания. - Едва ли. Ее имя даже не сразу припомнилось, - он мысленно пинает себя. Джейс, как правило, говорит более непринужденно. Советница еще мгновение смотрит на него сверху вниз и собирается снова положить на него руку. В ответ Виктор делает еще один шаг назад. Ее брови слегка приподнимаются. Тест не пройден. Черт возьми, у него это ужасно получается. - С тобой все в порядке, Джейс? Фамильярность. Ментальные терзания отдаются в его теле, в результате чего напряженные мышцы ноют как от бега. - Я в порядке. - Ты, кажется, не в духе. Прости, что я так говорю, но твоя речь и даже манера держаться... необычны. Что-то случилось? - Это был напряженный день. Ранее у нашей кареты отвалилось колесо. С лица советницы спадает невозмутимость, и она осматривается по сторонам. - Где Виктор? С ним все в нормально? - Виктор тоже в порядке. Он не встречает ее пристального взгляда. У него возникает подозрение, что эта женщина каким-то образом может заглянуть ему прямо в душу при прямом зрительном контакте. - Тогда где же он? - Мы долго сидели в душном экипаже. Сначала нужно было привести себя в порядок, прежде чем отправиться в центр проведения мероприятий, поэтому мы сняли номер в отеле. - А Виктор сейчас приводит себя в порядок? - Да. - И что ты здесь делаешь? - Я не знал, что это допрос. - Я не допрашиваю, а только задаю вопросы. Ты ведешь себя странно, говоришь, что у тебя были неприятности - несчастный случай, ни больше ни меньше, - ты где-то встречаешься со старой одноклассницей, а твоего напарника нигде не видно. Это… любопытно, тебе не кажется? Виктор стискивает зубы и пытается найти всему этому оправдание, но она продолжает. - Я не припомню, чтобы встречала кого-то из вас без другого. Куда бы ни пошел Виктор, ты идешь с ним, и наоборот. - Мы не принимаем душ вместе, советница, если вы на это намекаете, - невозмутимо заявляет он. Советница Медарда издает смешок, прикрываясь рукой. - Нет, я думаю, что нет, - она хмыкает и бросает на него ласковый взгляд, от которого у него в животе поселяется неприятное ощущение. И это говорит о многом. - Что ж, я рада, что с вами обоими все в порядке, - тихо выдыхает она, отступая к своему экипажу. - Тогда я надеюсь увидеть вас очень скоро. Не опаздывайте. Мы с нетерпением ждали вашего грандиозного открытия. Виктор вяло машет рукой, когда она уезжает в своей коляске, и чертыхается себе под нос. Быть Джейсом утомительно. Его дурная слава сводит на нет удовольствие от такой простой вещи, как прогулка. Чтобы каждый встречный прохожий останавливал его раньше и, к несчастью, он случайно столкнулся не с одной, а с двумя женщинами, которые, похоже, были более чем счастливы остаться в его присутствии. Страйк, мисс Бекка. О ней больше никто никогда не услышит. Великое достижение, и никак иначе. Хотя к двери Джейса женщины, несомненно, выстраиваются в очередь. И у него есть огромный выбор, или даже все они, если пожелает. Размышления о сплетнях мисс Бекки вызывают у него тошноту и заставляют усомниться в её достоинстве. В конце концов, Джейс - молодой человек, у которого, несомненно, есть аппетит, который время от времени нужно утолять. Однако эти комментарии о "бездушии" и "эгоистичном любовнике" заставляют Виктора задуматься. Он никогда не представлял себе своего партнера таким. Это не более чем жестокая сплетня. Он должен в это верить. Что-то такое, что создают скучающие девушки, когда им отказывают в любви. Ситуация, в которой Виктор никогда не хотел бы оказаться: быть невероятно открытым и раскрыть свое сердце в надежде на то, что закалённая кузницей рука протянется в ответ, ласково его удерживая? Он прекрасно понимает, что с такими, как Джейс Талис, даже пытаться не стоит. Мужчина, настолько превосходящий Виктора, что все остальные женщины цепляются за него. Вероятно, он ложится в их постели, потому что, почему бы и нет? Виктор вздыхает и прогоняет эти мысли, пока его не охватило горькое презрение. Джейс был образцом для подражания в их равноправном партнерстве и дружбе. Его искренность и явное огорчение из-за многочисленных проблем Виктора, а также явное желание помочь, неизмеримы. Несмотря на то, что Виктор понимает это до глубины души, он не может избавиться от негатива. Потому что, как бы сильно Джейс ни хотел помочь, он никогда не отдаст Виктору последнюю частичку себя. Виктор проводит пальцами по своей шее и обнаруживает, что это все равно не помогает успокоиться. Но он больше не мог оставлять Джейса одного. Что, если ему все-таки нужна была помощь? А Виктора не было гораздо дольше, чем предполагалось. Он со вздохом опускает голову и быстрым шагом направляется обратно в отель. Успешно избежав очередного разговора с хостес на стойке регистрации, Виктор с тяжелым вздохом входит в их гостиничный номер. Каждая попытка общения сегодня больше похоже на плату за проезд, только вместо денег просят частичку его души и здравомыслия. Если бы время не бежало так быстро, он бы упал лицом в подушку. Он быстро осматривает комнату. Джейса нет. Странно, его не было довольно долго, из-за всех этих назойливых людей. Дверь ванной закрыта, и слышен слабый звук льющейся воды. Нет никакого разумного объяснения тому, что Джейс тратит так много времени. Страх побуждает Виктора к действию. Он отсутствовал слишком долго. - Джейс?! Виктор с легкостью врывается в ванную, адреналин подпитывает его измученный разум, вызывая в воображении ужасные и невероятные картины запекшейся крови. Джейс подскакивает от неожиданности и морщится. Стеклянная дверь в душевую открыта, как будто он пытался выйти, но безуспешно. Он сидит на табурете, вцепившись в него трясущимися руками, и дрожит всем телом от усталости и перенапряжения. Виктор знает это состояние слишком хорошо. - С тобой все в порядке?.. Как долго он был в таком состоянии? И что случилось? Он был так уверен в себе до того, как Виктор ушел… По крайней мере, у него нет сотрясения мозга и кровотечения из раны на голове… - Я... э-э... - Джейс робко пытается прикрыться. - Джейс...… Это мое тело. Я хорошо осведомлен о собственной анатомии. Не перегибай палку. Ты и так кажешься неуравновешенным. - О, да, конечно. Извини... Виктор мысленно отмечает, что Джейс избегает встречаться с ним взглядом. Ранее было любопытно, когда его напарник нервно спросил о том, можно ли принять душ, но он предположил, что в подобной ситуации любой почувствовал бы неловкость. Возможно, это все еще так, и Джейс более щепетилен в отношении наготы, чем Виктор мог бы подумать? Он осторожно придвигается к своему напарнику, чтобы не оказывать еще большего давления. Его глаза ищут какие-нибудь раны, и ему не требуется много времени, чтобы заметить следы ушибов на здоровой ноге, бедре и плече. - Ты упал... - Д-да… твоя правая нога... она начала сильно болеть, и я упал со стула. Прости… Еще одно непрошеное и ненужное извинение. Виктор скорее чувствует их, чем слышит, и прикусывает губу, чтобы не потребовать от Джейса остановиться. Его партнера сотрясает дрожь, и глубоко в Викторе вспыхивает инстинктивное желание, руки чешутся прикоснуться, обнять, приласкать и вернуть этому мужчине его прежний облик. Он едва задумывается об этом, прежде чем предложить: - Могу я помочь тебе? Джейс, наконец, встречается с ним взглядом, но ненадолго, и его глаза тут же опускается обратно к полу. - Было бы здорово. Душ быстро выключается, и Виктор хватает полотенце, чтобы прикрыть Джейсу плечи. Он подхватывает своего партнера, просунув одну руку под ноги, а другой обхватывая за спину, помогая покинуть ванную. Тихое умиротворение, которого Виктор никогда не испытывал, прикасаясь к другому человеку, поселяется глубоко в его груди. У его тела есть свой собственный разум: большие пальцы слегка двигаются, потирая, а щека прижимается к макушке Джейса, стремясь обеспечить ему такой же комфорт, какой чувствует сам. И это - то, как Джейс обычно воспринимает прикосновения... Их недавние объятия были похожими, успокаивающими, в то время как его собственное тело превратилось бы в хаотичный поток теплых уколов и желания. - Что случилось, из-за чего моя нога причинила тебе такую ужасную боль? - он осторожно кладет Джейса на кровать и еще плотнее заворачивается в полотенце, чтобы не привлекать к себе внимания. - Ну что ж… Я... эм… - бледная кожа его щек становится ярко-красной. Янтарные глаза дико мечутся от прикроватного столика к полу. Обрывки информации о том, что Джейс Талис чрезмерно застенчив, уклончив и постоянно извиняется, начинают складываться в единую картину. Нет... этого не может быть. Очень непристойная и невозможная мысль приводит Виктора в такой ступор, что он ловит себя на том, что прямо спрашивает: - Ты понял, насколько я чувствительный? Джейс поворачивает голову с широко раскрытыми умоляющими глазами: - Нет! Я имею в виду, я... я действительно понял это, но, клянусь, Виктор, я не хотел этого! Ну что ж. Уже неплохое развитие. Виктору трудно что-либо различать. Все мысли обрываются, когда он смотрит на своего партнера. Джейс. Его Джейс. В его теле. Теле Виктора. Доставляет себе удовольствие. Легкое тепло разливается по его телу при мысли о том, как Джейс контролирует ситуацию, а его руки чисто технически прикасаются к Виктору. Очень неприятная мысль. Он с трудом сглатывает и закрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями. - Виктор… пожалуйста, поговори со мной. Я понимаю, если ты злишься, я правда понимаю, просто... скажи что-нибудь. По просьбе Джейса в голове Виктора зарождается очень порочная мысль. Когда он снова открывает глаза, на его лице появляется спокойное, но укоризненное выражение. - Хотя мне ненавистна мысль о том, что ты можешь пострадать, я должен сказать... это довольно вульгарный поступок. И без моего прямого разрешения, не меньше. Он видит смесь вины и раскаяния на лице напарника, тот рассыпается на куски перед Виктором, и он вздрагивает от этого зрелища. - Я знаю, мне так жаль! Я не хотел! Просто... Я принимал душ, и все было в порядке, но твое тело такое взвинченное и напряженное, и я всего лишь пытался расслабиться от всего этого, а ты... ты очень чувствительный! Это просто случилось. - Угу. Мое тело находится в постоянном состоянии "взвинченности", и, как ты сам убедился, у меня мало возможностей облегчить это состояние. Тем не менее, это не оправдывает тебя. - Пожалуйста, я знаю, что это предательство твоего доверия, и я действительно чувствую себя ужасно из-за этого... Скажи мне, что я могу сделать, чтобы все исправить? Идеально. Виктор ставил именно на это. - Я полагаю, что... ты должен предоставить мне ту же привилегию… Я бы рассматривал это как возмещение. От шока на лице Джейса застывает такое выражение, будто сейчас в его глазах появятся слёзы. Воздух между ними становится плотным и напряженным. Виктор собирает все свои силы, чтобы не сорваться и немедленно отказаться от своего заявления. - Ты хочешь кончить в моем теле?! Из горла Виктора вырывается почти сдавленный звук, и он кашляет, чтобы скрыть его. - Ты спрашиваешь так, как будто не пытался проделать это со мной. По крайней мере, у меня хватает порядочности спросить согласия. - Я-! Ты-! Х-н-н-н! - Как выразительно. Ты можешь просто сказать "нет". Однако я никогда этого не забуду. Они пристально смотрят друг на друга, находясь в безвыходном положении; Джейс, похоже, вот-вот упадет на пол, в то время как Виктор стоит на своем. - О-хорошо! Ты можешь... сделать это... Признание снимает с Виктора тяжелую ношу, вызывая прилив возбуждения. Он туго натягивает на лицо привычную маску, чтобы не выдать своих чувств. - Прими мою благодарность. Это было… прошло довольно много времени с тех пор, как мое тело начало быстро приходить в упадок. Джейс натягивает полотенце на голову, и Виктор задерживает дыхание, чтобы не издать какой-нибудь странный звук от этого восхитительного действия. - Да... не за что… Я представляю, что это не просто расстраивает. Как и все остальное, с чем тебе приходится иметь дело, - он делает паузу в раздумье и продолжает: - Ты должен знать… Может, у тебя и не возникнет проблем, но я... Молчание длится так долго, что Виктор вопросительно наклоняет голову. - Ты... - продолжает он. Джейс тяжело вздыхает и снимает полотенце, чтобы оно упало ему на колени. - Иногда, когда я действительно в стрессе, я... склонен слишком много думать и не могу ни сосредоточиться, ни отвлечься. Это происходит уже некоторое время, так что… Я не уверен, как все это, - он машет рукой между ними, - работает, когда мы находимся в телах друг друга, но я подумал, что было бы неплохо узнать. Так что ты не расстраиваешься, если не сможешь... ну, ты понимаешь. Виктор, как ни странно, испытывает сочувствие. Джейс столкнулся с такой неприятной проблемой, и то, что он застрял в своих мыслях и не может расслабиться даже ради себя самого. Как… человек. Не такого можно было ожидать от самоуверенного Золотого Мальчика, стоящего высоко на своем пьедестале. Расстояние между ними больше не кажется таким уж непреодолимым. - Ах... это довольно затруднительное положение. У каждого из нас есть свои проблемы с этим. - Я не хотел сравнивать! Я просто… Мне было бы неловко, если бы ты ожидал, что это просто сработает, а мое тело по какой-то причине... не работает. Виктор криво улыбается. - Не волнуйся. Думаю, у меня не возникнет проблем с тем, чтобы очистить свой разум. Джейс опускает взгляд на свои колени и краснеет, осознавая, что он совершенно голый. - Думаю, мне следует одеться и... позволить тебе заняться этим. Бедняга морщится, когда поднимает полотенце одной рукой, чтобы вытереть другую. Виктор цокает языком и идет в ванную за другим полотенцем. Вернувшись, он забирается на кровать позади Джейса и накидывает полотенце на голову своего партнера, посмеиваясь над тем, как тот вздрагивает и вскрикивает. - Ч-что ты делаешь? - Помогаю тебе. Тебе больно. Ты не из тех, кто умеет хорошо скрывать боль, не так ли? Прежде чем Джейс успевает ответить, Виктор хватает полотенце и прижимает к его голове, чтобы хорошенько помассировать. Джейсу приходится терпеть приятную пытку, и озорная улыбка Виктора становится шире с каждой медленной и обдуманной лаской. - Вот так, - он снимает полотенце и, фыркнув от смеха, любуется произведением своих рук - торчащими во все стороны волосами. - С-Спасибо... - Джейс ещё что-то бормочет, но больше ничего не комментирует. Теперь, когда он больше не является жертвой мучений Виктора, он продолжает вытираться спереди. Виктор занят тем, что тщательно и бережно вытирает бандаж на спине, это слишком тяжелая работа для Джейса с больными конечностями. Когда он заканчивает вытираться там, где считает нужным, он встает с кровати, тянется к их чемодану, вынимает свою одежду и раскладывает ее на кровати. - Ты помогаешь мне, чтобы я поскорее убрался отсюда? - Что? Конечно, нет! Тебе следовало бы помнить, что я и так все это время помогал тебе. Джейс слегка надувает губы и молча начинает одеваться. Процесс происходит намного медленнее, чем Виктор привык, но он позволяет Джейсу выполнить эту задачу самому, не отрывая своего внимания от окон. Его снедает волнение от полученного разрешения. Ему требуется вся его сосредоточенность, чтобы заглушить мысли, наблюдая за тенями людей, мелькающими за окном, и он ловит себя на том, что пытается определить, из какой ткани сделаны шторы. Когда он слышит характерный звук надеваемого на ногу бандажа, он снова прибегает к предложению помощи. - Ты… сильно ушибся? Джейс отрывает взгляд от ортеза, закреплённого на ноге общими усилиями. - О, ну, мне немного больно, как ты и сказал, но я в порядке. Виктор кивает. - Как ты думаешь, ты в состоянии передвигаться самостоятельно? - Не то чтобы я что-то сломал. Я просто... упал. Думаю, со мной все будет в порядке, - словно для того, чтобы проверить это, Джейс хватает костыль и, опираясь на него, делает несколько шагов. - В полном порядке. Он поворачивает голову и выгибает бровь: - Полагаю, это намек на то, что мне пора уходить, да? - Да, полагаю, это так, - Виктор старается не улыбаться из-за растущего предвкушения, охватывающего каждый нерв в его теле. Выражение лица Джейса отстраненное и задумчивое. - Верно. Тогда я подожду тебя внизу, в вестибюле. Его тон какой-то приглушенный, и это съедает Виктора гораздо больше, чем предвкушение. - Джейс. Его напарник поворачивается, направляясь к выходу из комнаты. - Просто скажи, что не хочешь, чтобы я это делал. Джейс без особого энтузиазма пожимает плечами. - Я имею в виду, что справедливость есть справедливость, верно? Я просто… надеюсь, у тебя все сложится лучше, - его лицо краснеет, когда он покидает номер. Виктор смотрит на закрытую дверь, считая секунды, пока не убедится, что у Джейса было достаточно времени, чтобы уйти, прежде чем он почти сорвет с себя одежду и выскочит из штанов. Он выхватывает футляр с хекс-кристаллом из кармана брюк и бросает его в чемодан с одеждой, а затем, замерев, мимолётно смотрит в зеркало в полный рост. Безумная, извращенная идея зажигает в нем пламя жизни. Он срывается с места, бежит в душ и поворачивает ручки. Ожидая, пока вода нагреется, опускает взгляд на боксеры. Отсутствие возбуждения, несмотря на его возбужденные эмоции и эротические мысленные образы, сбивает с толку. Однако нет ничего, с чем Виктор не смог бы справиться. К Джейсу будут относиться с максимальным достоинством и уважением... после того разврата, который он собирается совершить над его телом. Виктор действительно использовал неудачный выбор Джейса в полной мере, но стыд его не тронул. Не после того, как боль загнала его собственное тело в клетку и превратила в сморщенное существо, которому трудно удовлетворять даже самые низменные потребности. Виктор снимает с себя последнюю одежду, затаив дыхание от предвкушения. Все это удивляло его при каждом посещении кузницы, когда пот бисеринками стекал по загорелой коже и впитывался в пояс брюк, к которым он опускал взгляд. Теперь Джейс обнажен, и все его внимание приковано к нему. Хотя сам Виктор больше в длину, Джейс по-прежнему хорошего размера и шире в обхвате. Абсолютно идеален. Даже такой вялый, как сейчас, Джейс - мужчина, которым можно восхищаться. Он облизывает губы и встряхивает головой, чтобы сосредоточиться, и встает под горячий душ. Процесс принятия душа для него, как правило, медленный и деморализующий. Напоминание о его ограниченности. Благодаря энергичной мобильности и целеустремленности Виктор делает это за рекордные пять минут. Хотя трудно не наслаждаться ощущением каждого сантиметра кожи и волос, он тщательно и быстро моется, чтобы сэкономить драгоценное время для главного мероприятия. Виктор выключает воду и так же быстро вытирается, проводя полотенцем по волосам, когда выходит из ванной. Зеркало в полный рост отражает Джейса, стоящего к нему спиной, полностью обнаженного, только полотенце каскадом ниспадает с его широких плеч. Эти пронзительные золотистые глаза прожигают его таким глубоким голодом, что у него дрожат колени. Великолепное зрелище - Золотой Мальчик, дрожащий перед ним. Виктор подходит ближе к зеркалу, позволяя полотенцу соскользнуть с его плеч и упасть на пол. Он тяжело выдыхает, и все сдерживаемое желание проявляется в легкой пульсации члена Джейса. Он снова смотрит в карие глаза, сияющие теплотой и расширяющиеся от желания. Как он мог смотреть в них, не заботясь ни о чем другом, и быть довольным. Величественная красота этого мужчины так несправедлива. Поддразнивание всегда в пределах досягаемости. Виктор поднимает руки к растрепанным волосам и тянет за пряди. Это также не способствует эрекции, что еще больше расстраивает Виктора. Он запускает пальцы в волосы и со вздохом сильно дергает. Внутри сразу же вспыхивает горячая искра. Виктор улыбается своему отражению в зеркале. - Тебе нравится, погрубее, Золотой Мальчик? Как соблазнительно. Виктор ослабляет хватку и гладит волосы, наконец-то позволяя себе насладиться их шелковистой мягкостью, о которой он всегда мечтал, но никогда не осмеливался прикоснуться. Его пальцы скользят по выбритым сторонам, с удивлением обнаруживая их мягкость, массируя эту область больше всего, чтобы ощутить прикосновение кончиков пальцев. Грубое взъерошивание влажных прядей позволяет ему сосредоточиться на растрепанном Джейсе, смотрящем на него в ответ. Он проводит пальцами вниз по шее и ключицам Джейса, сохраняя мучительно медленный темп, чтобы запомнить ощущение каждого дюйма кожи, к которому прикасается. Он ощущает твердость грудных мышц, а затем с любопытством обводит большими пальцами соски. Сжимает указательные и большие пальцы вместе, со вздохом сжимая и оттягивая их. Электрический разряд проходит через его нервную систему и достигает члена, пробуждая его к жизни приятной пульсацией. - Это хорошо, Джейс, очень хорошо, - выдавливает он из себя. Полуприкрытые ореховые глаза уставились на него, и, черт возьми, у Джейса были самые соблазнительные глаза в мире. Виктор протянул руку, чтобы коснуться пальцами стекла. Он прикусил губу и жалобно заскулил. - Черт возьми... Он убирает руку и гладит Джейса по щеке, крепко зажмуривая его глаза. Какое это благословение и какое - проклятие. Руки опускаются все ниже, исследуя грудные мышцы, запечатлевая в памяти каждое движение мышц живота. Он снова смотрит в глаза Джейсу. - Я доставлю удовольствие твоему телу, Джейс. Он обхватывает возбужденный член, наслаждаясь шелковисто-гладким ощущением, упругостью, легкой пульсацией, и прерывисто выдыхает. Он двигает рукой раз, другой, не получая ответа, и стонет. Нет, Джейс совсем не чувствителен. Он входит в ритм движения своего члена, тяжело дыша от усилий, и опирается на одну сторону зеркала. Он усиливает хватку почти до боли и ускоряет темп - двигается так, что его собственное тело мгновенно отключилось бы, - возбуждение, наконец, усиливается, и он выдыхает смешок. - Ты же любишь, когда грубо! - он снова смотрит в глаза Джейсу. - Отвратительно… Мне это нравится. Виктору нужно больше. Он хочет больше чувствовать Джейса. Видеть больше. Хочет… всего Джейса. Он убирает руку с зеркала и облизывает три пальца, наблюдая в отражении, как пропускает их в горло и давится. Расплавленное золото становится мутным, когда на глаза наворачиваются слезы. Джейс никогда плакал бы перед ним, но сейчас его тело слишком довольно. Вот так, когда пальцы Виктора скользят по горлу Джейса. Он стонет от того, что видит в ответ, разгоряченный и желающий большего. Он убирает скользкие пальцы и тянется назад, раздвигая ягодицы Джейса и неуверенно обводя его дырочку, соображая, что он делает, прежде чем туман обещанного удовольствия затмевает всё, и он со стоном проникает внутрь тела Джейса. Тугое и болезненное ощущение посылает еще больше импульсов возбуждения по позвоночнику, и член пульсирует, предваряя эякуляцию каплями, стекающими по головке. - О, черт, тебе это нравится! Виктор входит глубже, и боль превращается в блаженный жар. Он ослабляет хватку на своем очень твердом и пульсирующем члене, чтобы снова прижаться к зеркалу, и одним пальцем проникает в Джейса так глубоко, как только может, изрыгая проклятия в ответ на мучительное наслаждение, пронзающее его тело. - Ты был создан для того, чтобы тебя имели. Выражение полного отчаяния на лице Джейса заглушает его стон. Он резко вводит второй палец и чуть не падает на пол. - Я бы так хорошо взял тебя, Джейс. Я бы брал тебя до тех пор, пока ты не потеряешь способность выкрикивать мое имя. Он со всхлипом просовывает пальцы внутрь, расслабляя нежные стенки всеми возможными способами, и тело Джейса принимает это и приспосабливается, реагируя новой вспышкой удовольствия, так идеально, что по его щекам текут слезы. Великолепен и весь принадлежит Виктору. Он вводит безымянный палец, безжалостно погружаясь в Джейса, чтобы довести эту прекрасную боль до конца. Еще одна мысль... Он в отчаянии зовет “Виктор”, произнося свое имя так же, как Джейс. Этот звук сам по себе был почти оргазмическим, а тугой и горячий комок внутри всё нарастал. Он продолжает кричать, проникая глубже, пока не находит то идеальное место, которое нуждается в его нежных прикосновениях, и с дикой страстью толкается в него. Его оргазм достигает кульминации, и после одного последнего толчка и движения пальцев он видит звезды. Кульминационный момент сотрясает все его существо, и, когда он резко двигает бедрами, сперма густыми струйками разбрызгивается по зеркалу, а комнату наполняют эротичные стоны и сдавленные крики Джейса, исполненного блаженства. Виктор убирает пальцы и падает на колени, едва замечая, что ему не больно, и прерывисто дышит, пытаясь взять себя в руки. Из его груди вырывается всхлип. Все ощущения идеально смешались, это было лучшее, что он испытывал за бог знает сколько времени. Если вообще когда-нибудь испытывал подобное. Это совершенно разные вещи - чувствовать боль и получать от нее удовольствие, вместо того чтобы подчиняться ей... Тугой комок раскаяния сжимает его сердце, вырывая из легких жалобный крик. Он снова смотрит на заплаканное лицо Джейса. Вся эта красота сияет перед Виктором, но все еще так далека от него. - Почему ты не видишь, как сильно я тебя люблю?