Одни — искры, другие — тени.

      Сама жизнь духов, их мировосприятие, течение времени, даже чувства сильно отличались от человеческих. Они не были противоположными. Однако имели иной характер. Что для одних было целым годом — для других казалось всего лишь скоротечным днём, что для одних представляло сложность — для других считалось мелкой неприятностью, и так во всём.       Служащие департаментов, в большинстве своём, привыкли ставить на первое место безопасность и спокойствие своих подопечных, а не себя самих, потому чувства, внезапно возникшие в сердце духа летучей мыши, смутили его и выбили из колеи. Он знал, что такое страх, любопытство, расчёт, но понятия не имел о симпатии, доброте, заботе о ком-то. Внезапно вошедшая в его жизнь девушка, сама о том не догадываясь, вдруг нарушила его спокойную размеренную жизнь, заставила сомневаться в каждом шаге, а иногда и думать настолько много, что начинала раскалываться голова. Но сколько бы сомнений ни зародилось в его душе, соперничать с долгом они не могли и просто не имели права. Работу никто не отменял. Тем более по такому пустяковому поводу.       Юнь Эр вернулся к своей рутине, стараясь вот уже во второй раз отодвинуть от себя любые эмоции, забыть о них, словно бы их и не существовало. Получалось, откровенно говоря, не очень.       Вызов в зал «Семи Печатей» стал для него и вовсе громом среди ясного неба. Это была не простая проверка или поручение обычной миссии. Об этом месте ходило множество слухов, и даже самый несведущий знал, что туда вызывали лишь тех, чьи дела касались границ между мирами и имели высокий уровень важности. Чего дух никак не понимал, так причём здесь он? Шпион низкого ранга, не гнушающийся работы курьера, точно не заслуживал такой чести, но всё же пригласили не кого-то, а именно его.       Огромный восьмиугольный зал давил своим величием и ощущением бесконечности бытия. Внутри казалось, будто жизнь замерла и превратилась в некий поток энергии, в котором всё остальное просто терялось. Стены из чёрного нефрита с вкраплениями золота смотрелись величественно и пугающе. Их блестящая поверхность привлекала к себе внимание, создавала эффект зеркала, но скрывала отражения, вместо них показывая лишь смутные всполохи и редкие тени. Те самые печати, упоминавшиеся в названии, были расположены на постаментах у стен, и один, восьмой, вечно оставался пустым, указывая на бренность бытия.        В центре зала, на вершине семи ступеней, стоял массивный трон. Он был вырезан из цельного куска вулканического стекла, в глубине которого мерцали кроваво-красные искры, напоминая о том, что во всём есть осколки жизни. На спинке красовался величественный древний дракон, пожирающий страшного демона, как аллегория правосудия, которое всегда готово покарать зло. На нём восседал Чжун Куй — Глава Департамента по усмирению нечисти, хранитель баланса, абсолют мира порядка. Его лицо представляло собой обманчивую маску спокойствия, но глаза горели огнём справедливости, как угли под пеплом. От него исходило ощущение непреодолимой силы и праведной ярости. Он был самим воплощением гнева небес, что того и гляди грозил осыпаться на чужие головы.       — Юнь Эр, — его голос звучал так, будто проходил сквозь воду, раскатисто, отдалённо и несколько заунывно. — Ты недавно распутал узел реальности, оставленный… одной женщиной. Это было личное задание.       Он сделал паузу, словно продумывая каждое слово. Откровенно говоря, дух предпочёл бы оказаться где-нибудь подальше, да где угодно, но только не в одном помещении с тем, кто всегда его пугал до мурашек по коже и желания спрятаться хоть под землю.       — Но теперь у нас дело государственное. Крайне важное. Ошибиться нельзя.       Мужчина встал, но его тень не последовала за ним — она осталась на месте, как будто жила отдельно. Его крупная, внушительная фигура вызывала в духе летучей мыши такой благоговейный ужас, что тот не знал, что и делать — не то слушать старшего, не то бороться с диким желанием сбежать.       — Из Департамента невзгод и страданий происходит утечка. Не документов. Не имён. А первичных эмоциональных следов — тех, что хранятся в запечатанных амфорах под тройной печатью.       Со стороны это могло показаться мелочью. Подумаешь, исчезли какие-то обрывки ненужных, прошлых чувств, но на деле даже дух не высокого ранга осознавал, чем грозили подобные пропажи. Будь то одна или несколько, скорее всего никто не заметил бы, но, когда это превратилось в закономерность — она стала пугать. Живущие в межмирье прекрасно знали, что ничто не происходило без причины. У всего были первооснова, цели и итог. В данном случае, скорее всего, печальный.       — Эти следы — не просто боль. Они — ключ к воспоминаниям, к страхам, к самым глубоким желаниям человека. И если их правильно направить… они могут открыть двери, не только к душам, но и между мирами.       Не то чтобы миры никогда не пересекались, скорее наоборот, всегда тесно взаимодействовали друг с другом, но были среди жителей и те, кто хотел не просто участвовать в общем деле, а менять личности, стирать судьбы, питаться чужой болью. Естественно, речь шла в основном о демонах, живущих в Диюе. Большинству из них, срединный мир был чужд и неинтересен, их устраивала та жизнь, которая была им уготована, но всегда находились и недовольные, особенно среди эгуев, чувствовавших лишь лютый голод и ненависть. Они осознавали свою никчёмность и всё время стремились доказать окружающим, что их недооценили.       — В последние тридцать дней в Приграничных территориях произошло семь демонических вторжений, при которых демоны вели себя… странно. Они не пытались разорвать души на части, а порабощали их, подчиняли себе. У жертв внезапно возникали утерянные, болезненные воспоминания, заставляющие их видеть тех, кого они потеряли, чувствовать всю ту боль, от которой ранее они избавились. Им затуманивали сознание, доводили до отчаяния, отчего те сдавались добровольно.       По сути, демоны всего лишь возвращали несчастным утраченное. Они не строили козни, не обманывали, не напускали иллюзий, лишь наполняли тем, что ранее забрали у них, и довольствовались результатом. Однако это было не просто злой шуткой, а страшным преступлением против человека и его личности, тем, что могло свети с ума и полностью лишить рассудка.       — Нам известен источник. Твоя задача найти исполнителя, узнать его конечную цель, проследить за ним.       Начальник говорил так спокойно и отстранённо, что волей-неволей начинало казаться, будто тот ведёт будничную беседу о лепёшках или рисе, но никак не о деле мирового масштаба. Сам же Юнь Эр, услышав новую задачу, вовсе не обрадовался. Имея весьма трусливую натуру, он был способен думать лишь о том, что, если всё приобретёт нежелательный оборот, то он может лишиться своей прекрасной головы, а это уж точно в его планы не входило.       — Сейчас нас интересует Департамент невзгод и страданий.       Чжун Куй посмотрел на духа. Его взгляд источал решительность. Золотистые глаза горели холодным, всевидящим огнём. По телу юноши тут же пробежала дрожь. Глава Департамента по усмирению нечисти внушал ему благоговейный ужас, и не только из-за своей пугающей внешности, но и из-за давящей своей силой ауры, что буквально витала в воздухе.       — Тебя переведут туда в качестве курьера третьего ранга. Будешь доставлять амфоры, передавать свитки, чистить печати. Но это лишь ширма. Ты должен слушать, смотреть и запоминать всё, что кажется странным и выходит за рамки. Не вмешивайся. Не задавай вопросов. Просто замечай.       В сознании вспыхнули вопросы, на которые ему следовало обратить внимание. Бог не стал озвучивать их в слух, но всё равно указал именно на то, что его интересовало, послав мысленный сигнал.       Кто слишком часто наведывается в архивы? Кто шепчется в коридорах? Кто прячет истинные помыслы за благими делами? Кто только спрашивает, но не отвечает? Кто хитрит и отводит взгляд?       — И если услышишь что-то… — Чжун Куй протянул Юнь Эру тонкую иглу из белого нефрита. — Воткнёшь её в ладонь и получишь запись. Нам нужны доказательства. Как связаться со мной — ты знаешь, ­— глава Департамента резко оборвал разговор, не давая маленькому духу вставить и слова. Его приказы не обсуждались. Если их отдавал Он сам, а не просто передавал начальник отдела, то это значило только одно — выполнять придётся независимо от желаний или возможностей.       Забрав артефакт, юноша тяжело вздохнул и, уныло опустив голову, поплёлся к выходу из зала. Настроение беспощадно стремилось к нулю. Его размеренная жизнь пошла прахом буквально в одно мгновение. Да, недавно он сам согласился на «приключение», что подкинула Сэ Мэн Нян, но оно было краткосрочное и добровольное, в отличие от принудительной ссылки в иной Департамент, находящийся вдобавок ещё и в другой сфере. А это грозило тем, что даже его заунывная лачуга будет далеко и придётся искать новое жильё.       Перед тем как покинуть своё постоянное место работы, Юнь Эр получил свиток, в котором была изложена вся суть происходящего. Само собой, тот был одноразовым и после прочтения вспыхнул холодным синем пламенем и исчез в считанные секунды:       «— Когда. Странные события начали происходить около трёх месяцев назад.       — Где. Департамент невзгод и страданий.       — Что. Из амфор, хранящихся в архиве, стали пропадать отработанные кошмары.         — Как. Некоторые из сосудов стали пустыми или же самопроизвольно очистились.       — Почему не отреагировали сразу. Случаев было немного, и этому не придали значения.       — Влияние. Те, кто был хозяевами материала, внезапно начали терять способность чувствовать вину.       — Побочные эффекты. Неожиданные нападения демонов, имеющие странный характер.       — Требуется. Найти причину. Связь между происходящим. Исполнителя.       — Срок. Не ограничен. До получения результата.»       Напоследок, в канцелярии выдали скрывающий амулет. Он не менял полностью личину, но делал отличительные особенности совершенно незаметными. Любой, увидевший Юнь Эра, решил бы, что он совершенно заурядный, ничем не выдающийся мелкий дух, каких множество. Под действием амулета глаза становились блёклыми и словно безжизненными, руки обычными, как у простого человека, а фигура как будто бы съёживалась, и даже ткань простого чёрного ханьфу никак не выделяла его от природы развитые мышцы.       Юноше всё это категорически не нравилось, но, как сказала бы паучиха, — это работа, и она должна быть выполнена, хотел он того или нет. Покачав головой, он покинул родной Департамент, не зная, когда сможет вернуться. Раз задание было получено от самого Чжун Куя, значит, отрицательного результата не предусматривалось. Бог отличался жестоким нравом и признавал только справедливый суд и быструю расправу, остальное его не волновало.       Дух летучей мыши любил работу в полевых условиях, когда был предоставлен сам себе, потому выход на "постоянное" место вызвал у него неприятие. Конечно, род занятий, по сути, не менялся, но одно дело иметь полную свободу передвижений и отсутствие «надзирателя» на месте, а совсем другое — находиться в достаточно замкнутом пространстве, ограниченном зданием одного Департамента.       У страха глаза велики — Юнь Эр знал это не понаслышке. Будучи изначально настроенным негативно, оказавшись в отделе, который находился при канцелярии, он понял, что не зря опасался. Дух летучей мыши настолько привык к тому, что почти всегда оставался в одиночестве и лишь слушал и наблюдал. И очутиться для него в шумном месте, где все оживлённо болтали и стремились с ним познакомиться, было словно громом среди ясного неба.       Он стоял у порога архивного крыла, прижатый к стене невидимой волной голосов. Кто-то хлопал его по плечу, предлагая чай. Кто-то спрашивал, не родственник ли он того самого Юнь из отдела социальных и личных невзгод. Кто-то просто шушукался за его спиной, обсуждая новенького так, будто его здесь не было. Откровенно говоря, это было просто невыносимо, и ему с трудом удавалось сдерживаться.       Юнь Эр кивал, улыбался уголком рта, бормотал что-то вроде «да, конечно» и «ещё не знаю», но внутри всё сжималось в комок. Его кожа горела от прикосновений, уши гудели от множества голосов, а в груди нарастала паника — страх быть раскрытым.       Он быстро нашёл предлог, пробормотал: «Мне ещё нужно оформить документы», и вырвался в коридор, будто из ловушки. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат даже на самых нижних ярусах. Он опёрся лбом о холодную плиту стены и глубоко вдохнул, медленно, три раза, как учил его когда-то старец.       Восстановив дыхание, Юнь Эр поправил амулет на шее и зажмурился. Этот день казался просто нескончаемым, и хотелось лишь одного — забиться в какой-нибудь угол и насладиться тишиной — спокойной и умиротворяющей, — в которой можно забыться и отпустить всё то, что беспокоило.       Стоило только немного расслабиться, как вдалеке послышался шум шагов, который набатом раздавался в ушах. Дух почувствовал, как отступившая только что паника снова начала подкатывать к горлу. Если бы события и дальше продолжали развиваться подобным образом, то он рисковал провалить задание, не успев даже толком к нему приступить.       — Эй! — голос возник прямо в голове. Достаточно громко и чётко, и Юнь Эр тут же принялся озираться по сторонам в поисках незнакомца. — Эй ты!       Рядом не было ни души. Конечно, была вероятность телепатической связи, но он мог поклясться, что никогда раньше не общался с обладателем подобного тембра. В самой интонации, с которой говорил неизвестный, звучали странные вибрирующие ноты и ничем не прикрытая насмешка.       — Глаза пошире раскрой! — рядом послышался возмущённый писк.       — Что за?.. — удивлённо воскликнул юноша, наконец заметив на своём плече довольно упитанного шелкопряда, и поймал себя на мысли о том, что давно ничего не ел.       — Э! Смотри мне тут! Я несъедобный! — негодующе возопил голос в его голове. — Я ценный сотрудник, между прочим! — существо быстро сообразило, что его приняли за изысканное лакомство, и ему это, конечно же, не понравилось.       — Может, тогда перестанешь прятаться и покажешься? — раздражённо пробормотал Юнь Эр и потряс головой. Ситуация была раздражающей и полной абсурда.       — Ты только что принял меня за свой обед! — шелкопряд, сидящий на плече, недовольно зашевелился. Кажется, перспектива стать чьим-то вариантом для перекуса его совсем не устраивала.       — Чего? — юноша чувствовал себя совершенно потерянно. Конечно, он уже догадался, что с ним разговаривал тот самый пухлый «мотылёк», и, в целом, это было вовсе не удивительно для духов, которые часто использовали ту форму, что была им ближе. Но, видимо, всему виной было его состояние, в котором он чувствовал себя крайне неуверенно, оттого нещадно тормозил и долго соображал.       — Того! Если ты будешь думать ещё медленнее, то тебя не спасу даже я! — шаги всё приближались и с каждой секундой становились всё громче.       — Я... — начал было дух, пытаясь всё-таки собраться.        — За мной иди, ты, — тяжёлый вздох в голове Юнь Эра говорил о том, что новый знакомый был явно не лучшего о нём мнения.       Шелкопряд слетел с его плеча и заторопился куда-то влево, прокладывая дорогу по боковым узким коридорам, которые он сам до этого и вовсе не заметил.       — Может, не стоит? — испуганно усомнился дух. Не хотелось с самого начала влезать в неприятности. В конце концов, у него было важное задание, от выполнения которого зависели чужие жизни.       — Я знаю здесь все укромные места, а чем можешь похвастаться ты? — прошелестело в сознании. Существо ловко двигалось вперёд, казалось, совершенно не раздумывая.       — Точно не этим, — покачал головой юноша.       — Тогда меньше слов, больше двигай своими тощими ногами. И как только земля носит?       Золотистый шелкопряд по большей степени просто ворчал, не тая в себе ни капли злобы. Он от природы был крайне любопытным, плюс ко всему чувствовал, что на новеньком были следы ауры Госпожи, именно поэтому и решил помочь. Сы Мэн Нян всегда была крайне осторожна и почти никогда не шла на близкий контакт, а это значило, что парень не чужой. Он что-то да значил.       Джин Кан редко делал что-то без выгоды для себя, а эту ситуацию в нужный момент точно можно было развернуть в свою пользу. Говорить об этом начальнице он пока не планировал, ведь если бы новый знакомый хотел, чтобы она знала, то вряд ли бы оказался в таком безвыходном положении.       Ещё несколько поворотов, и они оказались в укромной маленькой комнатке, что когда-то служила смотровым пунктом, а потом о ней забыли. Сейчас в ней из всего убранства остались лишь старая тахта да пара грибов-светильников на стенах, одна из которых была прозрачной, ввиду чего можно было наблюдать за тем, что происходит в коридоре. Однако снаружи стекло было настолько затемнено, что в обратную сторону это не работало. Шелкопряд точно знал, что здесь кроме него никто не бывал, а значит, место точно было уединённым.       — Можешь прятаться тут. Я оставлю след, чтобы ты знал, как найти это место, — обратился он к юноше. — Я Джин Кан. Отдел иллюзий и кошмаров.       Он специально невзначай упомянул отдел, в котором работал, чтобы посмотреть на реакцию. Если бы дух ничего не скрывал, то сразу бы рассказал, что они знакомы с главой, а если нет, то попытался бы оставить это в секрете.       — Юнь Эр. Новенький. Не знал, что существует такой отдел, — спокойно ответил он, заставив шелкопряда ещё раз убедиться в том, что его доводы были верны. Парень что-то утаивал.       — Теперь знаешь, — фыркнул шелкопряд и исчез так же быстро, как появился. Он почувствовал слабые вибрации, доносящиеся от Госпожи. Во-первых, она совершенно точно его искала, а во-вторых, её настроение оставляло желать лучшего. Судя по фону, Сы Мэн Нян была как минимум недовольна, а как максимум зла, и если последнее оказалось бы правдой, то это могло стать катастрофой. Паучиха всегда оставалась спокойной и непоколебимой, а если что-то смогло вывести её из себя, значит, случилось нечто ужасное.       Оставшись один, Юнь Эр выдохнул и устало опустился на тахту, приводя мысли в порядок. Назойливый шум остался позади. К нему предстояло не только вернуться, но и привыкнуть. К сожалению, он не мог позволить себе долго прятаться ото всех. Сегодня ему повезло, что нашёлся тот, кто решил войти в его положение. Он не знал, почему, но был благодарен за небольшую передышку перед новым сражением.       Стоило только вынырнуть из собственных переживаний и собраться уходить, как внимание привлекла картина за стеклом. Вроде бы ничего особенного, но почему-то в груди шевельнулись странная настороженность вкупе с беспокойством.       Коридор внезапно окутал тревожный полумрак, в котором медленно двигалась странная мрачная тень в маске. Её аура была настолько печальной, что хотелось оказаться от обладателя как можно дальше. Казалось, некто настолько несчастен и опустошён, будто сосуд без души.