Одни — искры, другие — тени.

      Нижний этаж восточного крыла Департамента невзгод и страданий буквально содрогался от громких возгласов, раздававшихся в одном из множества кабинетов, принадлежащих отделу социальных невзгод и страданий. Тот, надо сказать, переживал не лучший свой день, а именно потому, что его глава Бай Сюань Фэн был в бешенстве. Он, конечно, давно привык, что дорожные духи и прочие существа, которые к ним относились, были инфантильными, себе на уме и легкомысленными, но такую вопиющую наглость встречал впервые за всё время своей работы. Прошлый начальник до того избаловал своих подчинённых, что после его выхода в отставку, те совершенно отбились от рук, делая каждый, что хочет, и не желая подчиняться.       Атмосфера в отделе и так оставляла желать лучшего. Откровенно говоря, это место больше походило на балаган, нежели на бюрократическую структуру. В помещениях вечно стоял гул голосов, топот, смех, хлопанье дверями и гомон. Здесь никогда не бывало спокойно, даже ночью. Лусяо работали круглосуточно, и, даже учитывая постоянные выезды, кто-то всё равно всегда находился на месте, не считая работающих с бумагами непосредственно в самом Департаменте. В помещениях витал запах чернил, сырой земли, хвои и дешёвого вина, которое предпочитали духи, так любящие праздновать каждое удачное задание.       Для духа суетных бед перевод стал не повышением, а сущим наказанием. Сюань Фэн был беспокойным, обладал повышенной тревожностью, а потому предпочитал порядок во всём, даже, пожалуй, слишком. Но не тут-то было. Местным оказалось совершенно плевать, к чему привыкло их новое руководство, и какие у него правила. Нельзя сказать, что мужчину не приняли, вовсе нет, скорее сделали это на своих условиях, продолжая общаться панибратски и нарушать все правила, которые только можно и нельзя.       Однако, очередной случай, связанный с главной занозой отдела, просто добил его. Вначале он даже не обратил внимание на произошедшее, привыкнув к тому, что Ин Шоу всегда доставлял неприятности, но, когда пошёл седьмой день, как того не было на рабочем месте — не выдержал и сорвался.       — Я тебя спрашиваю, где носит этого паршивца? — голос дрожал от гнева, а желваки на скулах чуть не лопались от напряжения. Высокий и тонкий, как палка, мужчина навис над напарником духа. Его и без того вытянутое лицо казалось теперь ещё длиннее и несуразнее. Серые, маленькие глазки, и без того вечно бегающие, вдобавок ко всему налились кровью.       — Говорил же уже, он взял отпуск, — Ми Цзин был не из робкого десятка, а потому не растерялся и, выпятив пузо вперёд, принялся наступать на своего начальника, оттесняя его в угол.       Будь это днём, вокруг уже собралась бы целая толпа, но ввиду позднего времени лишь некоторые из духов повылезали из своих комнат и теперь выглядывали в дверной проём, ведущий в общее помещение. Никто не стремился вмешиваться или разнимать их.       — Да вы совсем оборзели оба? Отпуск он взял, да? А где заявление? Я давал согласие? Отдел кадров, бухгалтерию уведомил? — дух бедствий судорожно поправлял рукава, явно нервничая, смотря на подчинённого сверху вниз, ведь тот был ниже его почти на две головы.       — Ты меня не примазывай. Я вообще-то на работе. И, между прочим, без нареканий, — Ми Цзин фыркнул и пожал плечами. Он всего лишь передал слова друга, а его уже объявили врагом народа. Но просто замолчать он не мог. Натура не позволяла. И вообще, какое право имел начальник так наезжать на Ин Шоу. У него были на то причины. Можно сказать — семейные обстоятельства. Неважно, что тот, кого он пошёл искать, с этим бы не согласился. — А тот факт, что сотрудник лет сто уже не отдыхал, никого, значит, не смущало?       Глава отдела весь покраснел от кончиков ушей до подушечек пальцев. Он просто ненавидел, когда подчинённые обращались к нему так пренебрежительно, словно бы они были не на работе, а в какой-то захолустной таверне.       — А должно было? Не хотел и не брал. Взрослый уже — сам разберётся, — в конце концов, он был главой этого отдела, а подчинённые должны были соблюдать элементарные правила.       — То есть в обратную сторону это не работает — захотел и взял? — с иронией спросил дух одурманивания, сдерживая рвущийся из груди смех. Положа руку на сердце, он никогда не мог понять, почему вместо спокойного и понимающего Дао Ни на эту должность взяли нервного и педантичного Бай Сюань Фэна. Он в подмётки не годился старшему, оттого было ещё обиднее. Ладно был бы ещё выдающимся руководителем, но не сложилось.       — Официально — пожалуйста! А так… Скажи на милость, где мне ему замену искать? — раздражённо выдохнул глава отдела и ударил кулаком по столу. Весь разговор казался ему совершенно бессмысленным. Он был прав, но ему почему-то пытались доказать обратное.       — У нас, что работать некому? — младший сотрудник ткнул пухлым пальцем в сторону праздных зевак, слетевшихся на их спор. — Ты же сам всегда говоришь — незаменимых не бывает!       — Мне нужен специалист по стене демонов. Я тебя спрашиваю, где мне его найти? Они что, на дороге валяются? — у духа суетных бед складывалось впечатление, что он говорил буквально с каменной плитой. Ми Цзин не то что не пытался войти в его положение, а скорее наоборот выворачивал ситуацию в пользу своего друга, пытаясь доказать, что поведение того не было таким уж вопиющим и вполне имело право на существование.       — Если так нужен — подождёшь, ничего страшного не случится, — мужчина говорил чётко, давая понять, что у него нет ни малейшего сомнения в собственных словах. Это бесило больше всего.       — Умный самый, да? — в очередной раз повысил голос начальник, чувствуя себя бессильным, но при этом настроенным показать свою решительность. — Вот пошлю тебя дорогу запутывать и посмотрим, как ты после этого заговоришь.       Он с прищуром посмотрел на подчинённого, при этом ехидно улыбаясь. Кто бы в здравом уме согласился взять на себя не просто чужую работу, а ещё и столь неблагодарную.       «Стена демонов» не была таким уж сложным феноменом с точки зрения её создания, но постоянное использование имело определённые нюансы, которые сразу же сокращали количество возможных исполнителей практически до нуля. Во-первых, практик должен был обладать сильной Ци и держать её всё время на определённом уровне, что было под силу далеко не каждому, а во-вторых, «стена» становилась практически бесполезной, если практик не умел вплетать в неё собственные уникальные способности, которыми также обладали лишь единицы.       — Вот уж увольте, — насмешливо фыркнул дух одурманивания, между делом жуя собственную нижнюю губу. Из-за разборок с главой он пропустил перекус и теперь страдал от желания сожрать если не что-нибудь, то кого-нибудь. Желательно того самого занудного духа, который читал ему нотации и учил жить. Вот угораздило же попасть под такое руководство. А прежний начальник по сравнению с этим был просто даром небесным.       — А я и уволю! Думаешь кишка тонка? — Бай Сюань Фэн нашёл последний аргумент, которым мог тыкнуть младшему в лицо. Пожалуй, этот аргумент мог стать достаточно весомым для положительного окончания их препираний.       — Что, сами на вызовы ездить начнёте? — едко поинтересовался Ми Цзин, нагло усевшись в кресло главного и закинув ногу на ногу.       Он очень наглядно представил себе, как умеющий только говорить и суетиться дух бед выехал бы на задание куда-нибудь в чащу леса, в одиночестве, в кромешной темноте, пытаясь запутать очередного незадачливого грешника. Забавное было бы зрелище. Ещё неизвестно, кто испугался бы больше.       — У нас не настолько мало сотрудников! — возмутился глава отдела и, не выдержав, толкнул Ми Цзина, в попытках освободить собственное место, но тщетно. Находящийся в другой весовой категории младший разве что слегка покачнулся. — Как же вы мне надоели… — устало вздохнул мужчина.       — И как же? — продолжил издеваться дух одурманивания, явно позаимствовавший подобный тон у друга, а может, всё было наоборот. В любом случае, правду знали лишь они.       — Всё! Хватит! — старший схватился за полы ханьфу своего сотрудника и стащил его с насиженного места, приложив для этого все свои силы. — Передай ему, не явится в ближайшие два дня — пусть ищет новую работу! Совсем от рук отбились! Обнаглели!       — Думаешь, от него так просто избавиться? — Ми Цзин поправил халат, бросая недовольные взгляды на начальника. Он недвусмысленно намекнул на то, что за дорожным духом стоял кто-то более влиятельный, именно потому его не трогали. Бай Сюань Фэн не мог знать, что он всего лишь блефовал, ведь тот, связью с кем так гордился Ин Шоу, точно не стал бы лезть в рабочие конфликты. А услышь Ху Цзиндэ о поведении младшего, и вовсе мог на пару лет перестать разговаривать с наглецом.       — Да плевать мне на его связи! Я всё сказал! — мужчина развернулся и удалился в свой личный кабинет, хлопнув дверью так, что стены содрогнулись.       Главе отдела было уже всё равно на все связи, которые имел или мог иметь Ин Шоу. Лусяо стоял у него как рыбная кость поперёк горла. Мало того, что он был непослушным и своенравным, так вдобавок ко всему, ещё и брак ему разрушил. Точнее, от всей «души» сделал доброе дело, открыв глаза на правду, которую никто не любил. С женой-то дух суетных бедствий, после того как её уличили в измене, разошёлся, и та старалась не попадаться на глаза, а вот подчинённый всё время маячил рядом как бельмо на глазу, напоминая о том, что ему, Бай Сюань Фэну, надели зелёную шапку. Самое обидное — теперь об этом знал весь Департамент. И нет бы, младший вёл себя неприметно, а он, наоборот, всё время выделялся, привлекал к себе внимание, что-нибудь отчебучивал или доводил кого-нибудь до белого каления так, что главе только ленивый не напоминал о «любимом» сотруднике.       Проблема была ещё и в том, что именно этот дорожный дух являлся в своём роде уникальным, и найти другого с такими способностями оказалось крайне сложно, а потому и избавиться от него просто так не выходило. Но вот подвернулся весомый повод, и тут уже вполне можно было провернуть желаемое. Оставалась только одна насущная проблема. Если его убрать, то кто будет отвечать за «стену демонов»? В конце концов, у Ин Шоу имелся не только многолетний опыт и необходимые параметры, но и выработался иммунитет к её побочным эффектам, которых опасались другие.       Конечно, Ми Цзин предупредил друга о возможном развитии событий, но тот лишь отмахнулся. Он находился уже не так далеко от дома и, прикинув, понимал, что в отведённые ему пару дней вполне успеет разобраться с делами. Уверенность в том, что Ху Цзиндэ находился дома, росла вместе с приближением самого Ин Шоу к межмирью. Разумеется, первым делом он направился вовсе не к себе домой, а к Генералу, желая высказать всё, что о нём думал из-за своих путешествий незнамо куда, неизвестно зачем, ведь единственный, кого он искал, всё время оставался на месте. Весь в пыли, с порванным подолом ханьфу, видимо, зацепился за какой-то камень по пути, и всклокоченными волосами, он представлял собой то ещё зрелище. Заявиться в таком виде к старшему было наиболее выигрышно.       Уж что-что, а давить на жалость дорожный дух умел, при этом оставаясь самим собой. Измождённый вид оставлял желать лучшего, но именно такое впечатление он и хотел произвести. Мало ли, вдруг у кого-то конкретного наконец совесть проснулась бы. Хотя… Бог дверей, по своему обыкновению, мог и вовсе не заметить этого. Обычно его интересовали оружие, демоны, боевые искусства, ну, на крайний случай — чай, но никак не назойливый дух, что ходил за ним вот уже много лет.       Ин Шоу почти вихрем влетел в массивные, из тёмного дерева ворота, окованные железом, ведущие во двор. Вымощенный неровными каменными плитами, он больше напоминал тренировочную площадку, чем уютный участок перед домом. Из всей растительности здесь были лишь трава, пробивающаяся из-под плит, раскидистая сосна в центре, под которой стоял низкий деревянный стол да две лавки. Именно в этом месте хозяин дома любил наблюдать за закатом.       Гость выглядел устало и встревоженно, но в его зелёных глазах отчётливо читался вызов. Ветер превратил некогда ухоженную причёску духа в нечто похожее на воронье гнездо, а дорожная пыль так въелась в белоснежные волосы, что сделала их безжизненно серыми.       Увидев Ху Цзиндэ, спокойно сидящего на пороге с чашкой как ни в чём не бывало, он остановился, скрестил руки и обратился к своей «потере» с нескрываемой иронией, граничащей с ядовитым сарказмом:       — О, смотрите-ка! Живой миф! — взгляд младшего разве что не прожигал в мужчине дыру. — Самый загадочный исчезающий Хранитель Поднебесной! А я-то думал, ты уже стал частью декорации на Пэнлай. Или, может, превратился в облако? Нет, подожди… — он сделал театральную паузу и даже для пущего эффекта взмахнул руками: — Ты же слишком упрям для облака. Скорее в камень. Мрачный. С надписью «Не трогать, размышляет».       В чужом голосе сквозило раздражение и вместе с тем, какая-то не передаваемая, открытая забота. Естественно, он не был доволен тем, что ему запудрили голову и заставили лишний раз волноваться. Конечно, всемогущий генерал в нём не особо нуждался, но вот он сам как раз был крайне зависим от последнего. Неважно, что тот думал, избавиться от дорожного духа он всё равно бы не смог. Пожалуй, даже если бы он умер — всё равно продолжил бы преследовать Ху Цзиндэ.       Мужчина даже не поднял глаз, но это не значило, что он не заметил присутствия «младшего брата».       — Если бы я был камнем, ты бы уже уселся на меня. Ты же вечно пытаешься прикорнуть где-то, если не двигаешься дольше пяти минут, — спокойно парировал Бог дверей, отпивая чай.       — Это было один раз! И я действительно тогда устал! — взвился Ин Шоу, и лицо его тут же стало более живым, настоящим.       — Ты уснул на коленях статуи Богини Милосердия. Как думаешь, она приняла тебя за кота или просто терпеливо ждала, когда ты выспишься и слезешь уже? — кроме этих двоих, подобные детали не были известны никому, что лишний раз доказывало — не только дорожный дух, подмечал мельчайшие подробности.       Ин Шоу подошёл ближе, наклонился, заглянул ему в лицо.       — Значит, ты просто… сидел тут? Всё это время? Пока я лазил по перевёрнутым деревьям, пил суп из собственных воспоминаний и чуть не женился на духе тумана? — разумеется, дорожный дух приукрасил свои приключения, чтобы посильнее растормошить своего собеседника.       — Женился? — Ху Цзиндэ наконец посмотрел на него, чуть приподняв бровь. Интересно, что из всей нарочитой бравады, он выделил именно это слово. Что ж, любопытство не порок, тем более для того, кто обычно им не отличался.       — Ну, она предложила. Утверждала, что у нас «гармоничные ауры», — младший на мгновение сделал смущённое выражение лица. Реакции не последовало, поэтому он быстро вернул свою привычную ухмылку и решил сыграть на провокации. — Я отказался. Сказал, что у меня уже есть спутник — зануда в чёрном, который любит чай без сахара и без эмоций.       Заявление о спутнике Бог Дверей как обычно пропустил мимо ушей, прекрасно зная, как Ин Шоу любил всё преувеличивать.       — Я не зануда.       — Ты три часа спорил с бессмертным мудрецом о том, считается ли тишина формой диалога, — напомнил младший, подмигнув своему собеседнику.       — Это был важный философский вопрос! — даже близкий друг — Цинь Шубао — при жизни не замечал за ним склонностей к данной науке. Точнее не так. Он их не запоминал. В отличие от некоторых.       — Для тебя — да. Для мудреца — повод поразглагольствовать.       Ин Шоу плюхнулся рядом, вытянул ноги как дома и протянул руку:       — Ладно, я жутко устал, налей мне чаю. И не вздумай сказать, что заварил без имбиря, иначе я тебя найду даже в следующем цикле перерождения, и тогда даже та самая Богиня Милосердия тебе не поможет.       Ху Цзиндэ молча подвинул чашку. С имбирём. Горячую. Идеальную.       — Ты знал, что я вернусь, — сказал Ин Шоу, принимая её.       — Скорее я знал, что ты найдёшь меня. Есть разница, — надеяться на иное было бы глупо.       — Какая? — дух смотрел на старшего так внимательно, будто тот собирался раскрыть ему главный секрет мироздания.       — Одно — судьба. Другое — упрямство. У тебя — второе. Причем во вселенских масштабах.       Иногда Генералу даже казалось, что вся движущая сила этого духа — это именно то самое упрямство, о котором он говорил. Тот всегда шёл вперёд, следуя лишь дороге, которую видел в своём воображении. Его непоколебимости в некоторых вещах можно было лишь позавидовать, ведь если он что-то для себя решил, то сдвинуть его с «насиженного» места было просто невозможно.       Лусяо хмыкнул, но уголки глаз смягчились.       — Ладно. Так и быть, прощаю тебе этот маленький побег, — снисходительно сказал он, пряча в голосе явную радость оттого, что им удалось нормально поговорить. И это в кои-то веки был именно двухсторонний разговор, а не диалог Ин Шоу с самим собой. — Но, если повторится, я больше не стану бегать в поисках того, кто не хочет, чтобы о нём заботились.       — Даже так, — мужчина взглянул на духа исподлобья.       Небольшой перерыв между фразами наполнился тёплой тишиной и ароматом чайного напитка. Иногда подобные паузы были куда ценнее долгосрочных бесед.       — Ты хоть понял, зачем я ушёл? — тихо спросил Ху Цзиндэ.       Ин Шоу посмотрел на него дерзко, и за этой нарочитой смелостью была спрятана странная, но понятная лишь им двоим уязвимость.       — Понял. Ты хотел взять перерыв ото всех. Только забыл одно: я — не все. Я — тот, кто всегда принесёт тебе чай и утешит в трудную минуту. Так что в следующий раз… просто скажи: «Ин Шоу, дай мне час». Не надо исчезать. Я умею молчать. Тем более если знаю, что ты в порядке.       Бог Дверей посмотрел в чашку, потом на собеседника и впервые за долгое время улыбнулся не уголком губ, а по-настоящему. Так редко и так ценно.       — Хорошо. Час. Но только если ты не начнёшь рассказывать мне про свою «невесту».       — О, ну зачем же? Только о компрометирующих подробностях твоих извращённых чайных вкусов, — протянул он, довольно щурясь.       — Ин Шоу! — лишь имя, важнее которого, пусть и сказанного в попытке осадить, ничего не было для дорожного духа.       — Что?       — Молчи и пей свой чай.       — Только если ты обещаешь больше не прятаться.       — Обещаю.       И хотя никто из них не поверил в это обещание до конца, оба знали: даже если один снова исчезнет, другой всегда найдёт способ вытащить его обратно. И неважно, какой путь он пройдёт прежде. Даже если он упрямый, молчаливый Хранитель, который всё ещё боится сказать: «Ты мне тоже нужен». Но Ин Шоу и так это слышал. Через молчание. Через всё. Наверное, именно поэтому и продолжал держаться за ту тонкую нить, что их связывала и что когда-то чуть не оборвалась.       Казалось бы, они наконец пришли к консенсусу и добились взаимопонимания, но не тут-то было. Очередное затишье перед бурей длилось недолго, ровно столько, сколько Ин Шоу молчал, а старший делал вид, что поверил, что тот решил измениться.       Однако, кинув очередной взгляд на мужчину, что развалился на ступеньках рядом с ним, и его удручающий внешний вид, всё же не выдержал, нарушив хрупкое равновесие, установившееся между ними.       — Тебе бы помыться не помешало, весь в пыли, — недовольно проворчал Ху Цзиндэ, сверля взглядом гостя. Тот, надо сказать, действительно нуждался в том, чтобы привести себя в порядок с дороги.       — Это приглашение? — дорожный дух слегка наклонил голову, и в его глазах загорелся огонь, который не предвещал ничего хорошего.       — Домой вали, остряк, — попробовал откреститься Генерал, но не тут-то было.       — Мне и здесь неплохо, знаешь ли, — фыркнул младший, встав, и, бесцеремонно скинув с себя верхний халат, вошёл в дом.       Он обожал бесить «старшего брата», дразнить, препираться и всячески выводить из себя. Именно в такие моменты, он чувствовал себя живым и как ни странно — нужным. Их отношения не всегда были такими, но случай сыграл злую шутку, заставив Ин Шоу вечно напоминать о себе, чтобы не остаться стёртым воспоминанием в чужой памяти.       — Эй! Я разрешения не давал! — мужчина тут же метнулся вслед за нарушителем спокойствия.       — Поздно, — расхохотался дух. — Я сам себя пригласил, — он уже стоял на пороге комнаты, что была отведена под ванную. От бочки с водой, как и всегда, шёл пар, а это значило, что дополнительных манипуляций не потребуется. Смотря в глаза старшему, он начал медленно развязывать пояс, открыто показывая, что не шутил. — Или хочешь присоединиться? — дух подмигнул Богу дверей и лишь успел сделать поспешный шаг назад, когда тот с силой захлопнул дверь. Ещё бы немного, и та прилетела бы возмутителю спокойствия прямо в лоб.       — Много чести смотреть на твои кости, — раздражённо выдохнул хозяин дома и поспешил удалиться обратно на улицу, дабы не было соблазна придушить того ехидного гада, который решил, что ему всё дозволено.       Всё снова возвращалось в привычное русло. Лишь за одним исключением — теперь ему некуда было спешить.