Одни — искры, другие — тени.

      Пока Ин Шоу метался и стенал на Перекрёстке, вдалеке наконец показался мужской силуэт. Завидев молодого человека, лусяо принял спокойный, решительный вид и притаился в густой лесной тени, ожидая его приближения. Теперь он мог заняться делом, а не болтать попусту с «ветром», который всё равно не желал давать ответа.       Стоило только путнику подойти ближе, дорожный дух тут же окинул его изучающим взглядом и пробормотал себе под нос: «Так это из-за тебя меня сюда сослали».       Гуй бы побрал этого Сюань Фэна! Вот сам бы тащился сюда и запутывал этого «несчастного». Вот нельзя было брать на такую должность того, кто ничего не понимал в их «искусстве». Дух суетных бед только и умел, что суетиться да проблемы создавать. А работать… работать должны были за него те, кому повезло меньше.       Ин Шоу тяжело вздохнул, и в голове всплыл до боли знакомый голос, который он не перепутал бы ни с каким другим: «Меньше надо себя жалеть, а то можно превратиться в слизняка, которого так легко раздавить». Единственным, кто мог бы это ему сказать, не рискуя получить оплеуху или порцию яда в свою сторону, был, конечно же, Ху Цзиндэ.       Старшему брату прощалось всё. И пусть их родство не определялось кровной линией, лусяо воспринимал его куда ближе, чем своих родных. Намного ближе, ведь именно генерал сыграл главную роль в том, чтобы он попал в Департамент.       И пока дух предавался размышлениям и воспоминаниям о былых днях, молодой учёный из Небесной Академии по имени Мо Цзянь добрался до середины Перекрёстка и остановился. Оглядевшись по сторонам, он наморщил свой узкий высокий лоб, словно сомневаясь, а в то ли место он попал.       Лёгкий ветерок трепал тёмные пряди его волос, выбившиеся из высокого пучка, заколотого стальной шпилькой в виде очертаний совы. Поверх серо-голубой туники был накинут белого цвета ханьфу, подбитый по краю черной тесьмой и повязанный широким из тёмно-синего шёлка поясом со строгим узлом. На нём висели вечные спутники юноши: мешочек с чернилами и миниатюрная кисть с блокнотом в бамбуковом футляре. А на шее болтался медный жетон Академии с надписью: «Разум — истина».       Молодой человек достал пустой свиток, поправил шпильку и произнёс вслух:       — Ну и что тут особенного? Дорога как дорога. Ладно, начинаю наблюдение.       Время: утро. Погода: ясно. Субъективное восприятие: тропа обычная. Никаких признаков «демонической активности».       Трактат, который он писал, был как раз на финальной стадии, но катастрофически не хватало исследовательской базы. Пока всё, что он знал о «стене демонов», основывалось на чужих трудах, домыслах и собственном неверии.       Сколько бы Мо Цзянь не читал об этом, приходил к выводу, что это всего лишь массовая галлюцинация путников с низким Ци и богатым воображением. Он в принципе сомневался, что существовали какие-либо потусторонние силы, ведь это было откровенно не научно и не подкреплено ничем, кроме обычной человеческой болтовни да мифов, передающихся из поколения в поколение.       Своей работой молодой человек как раз хотел доказать, что всё это всего лишь обычная выдумка, помогающая запугивать чересчур мнительных путников. Этого просто не могло быть, но…       Моргнув в очередной раз, он вдруг обнаружил, что стоит вовсе не на перекрёстке, как ему казалось, а в центре лесной глуши. Он закрыл глаза и открыл их снова. Пейзаж не изменился. Вокруг были давящие махины деревьев, а под ногами стелился густой туман.             Беспокойство на мгновение подступило к горлу, но будучи человеком рациональным, он его отмёл и уверенной походкой пошёл вперёд, внушая самому себе, что это всего лишь обман зрения. Возможно, он просто вдохнул споры какого-то растения, и потому сознание его помутилось.       Он не мог даже представить себе, что на самом деле всё, что с ним происходило, было идеально спланировано дорожным духом, и теперь не учёный ставил эксперимент, а его проводили над ним самим. Каждый шаг давался всё труднее. Тело ощущалось, как неродное. Света становилось как будто бы меньше, узкая тропа, по которой он шёл, всё время петляла и вела не к выходу, а глубже. Собственная оптимистичность постепенно улетучивалась.       Если вслушаться в звуки природы повнимательней, то вполне можно было различить чуждые ей отдалённые шаги и тяжёлые вздохи. Однако те двое, что находились неподалёку, были заняты каждый своим, и ни один из них не понял, что к действующим лицам добавился посторонний.       Новый глава оперативного отдела Департамента духов-хранителей дверей был, мягко говоря, не в восторге от своего вынужденного путешествия. В отличие от Ин Шоу, который ранее сразу материализовался в назначенном месте, Чжунли Цуаню пришлось лезть в гору. Надо сказать, это не прибавило ему любви к дорожным духам, а уж к одному белобрысому тем более. Хотя, если разобраться, так это скорее у лусяо имелся на него зуб, нежели у него самого. Ведь это именно с их подачи ему пришлось искать Генерала по горам. Судя по словам Жао Фэя, мужчине это всё же удалось, и он должен был знать, где теперь мог находиться Ху Цзиндэ.       Бессмертный терпеть не мог чувствовать себя беспомощным, но то, что происходило в последнее время, не поддавалось тем объяснениям, которые он мог дать. Как только Бог дверей ушёл со своего поста — ситуация усугубилась. Демоны внезапно, как сумасшедшие, стали атаковать те двери, в которых их отродясь не видали, и исключительно в приграничном городе. Они были особенно агрессивны и старались прорваться в человеческий мир. В большинстве мест нападений дежурили слабые духи, кого ставили в основном, чтобы они присматривали и могли в случае чего доложить, а потому были весьма лёгкой добычей. Те, кто не погиб при подобных атаках, оказывались чисты, словно лист. У них отсутствовали воспоминания подчистую. О произошедшем. О прошлом. О близких. О себе.       «И почему ему дома не сиделось? Специально залез подальше? Подумаешь работа! Путников они пугают. Да кому это нужно, в конце-то концов? Не могли, что ли, нормальный указатель поставить?» — ворчал про себя Чжунли Цюань. Он не мог даже сам себе объяснить, какой гуй понёс его действительно искать дорожного духа. Неужели тот и впрямь мог быть полезным? Он крайне сомневался, но рискнул, ведь было ради чего.       Спустя пару минут стенаний и страданий он всё же вышел на перекрёсток, где по своему обыкновению работали дорожные духи.       — Так быстро? — изумился бессмертный и, оглянувшись по сторонам, узрел юношу, что ходил кругами на одном и том же месте, не подходя при этом к кромке деревьев, хотя со стороны казалось, что он будто прорывался сквозь дремучий лес. Выглядело это странно. Складывалось ощущение, будто бы он был уверен, что путь не так прост, оттого и петлял.       В густых зарослях вдруг мелькнула белая макушка с разноцветными лентами, одна из них зацепилась за ветку да так и повисла, трепеща на ветру.       И тут Чжунли Цюань хлопнул себя по лбу ладонью и процедил сквозь зубы:       — Вот же подлец!       Бессмертный устремился в эти заросли, чтобы спросить ненавистного лусяо, не видел ли тот Генерала. Зря, что ли, он карабкался в эти далёкие дали. Когда тот успел стать ненавистным, мужчина в общем-то не знал, но отчего-то остро ощущал, что корнем всех его бед был именно он.       Чжунли Цюань раздвинул колючие ветки, рискуя оставить на своём новеньком ханьфу дыры, и вытянул шею. За кустом дикого османтуса, на аккуратно выметенном пятачке, сидел совершенно невозмутимый Ин Шоу. Рядом лежал свёрток с каменными плитками, которые дух методично раскладывал в виде стрелок, указывающих в абсолютно разные стороны.       Это была проекция пути Мо Цзяна.       — Ну вот, — хмыкнул Ин Шоу, не поднимая глаз от очередного камня, что служил его рабочим инструментом. — Я смотрю, новый глава оперативного отдела решил, что ему принадлежат сразу все Департаменты? Раз он может лезть в чужую работу. Или, может, любезнейший умудрился заблудиться в поисках отхожего места? У вас что — базовую навигацию отменили? — беловолосый фыркнул, оставшись довольным своей плоской шуткой. Не потому, что ему не нравился Чжунли Цюань, просто в этом была вся природа Ин Шоу.       Даже разговоры с Ху Цзиндэ часто заканчивались подобным ёрничеством, однако тот или закрывал на это глаза, или беззлобно отмахивался, отвечая колкостью на колкость. Уж кто-кто, а он знал, что дорожный дух нёс свою ахинею без малейшего злого умысла, используя хлёсткие слова, как защитный механизм.       — Отменили, когда вы перестали ставить нормальные указатели, — парировал Чжунли, отряхивая рукав. — Я, между прочим, искал Генерала. А вы тут… что это вообще такое? Куча камней, похожая на детскую игру.       — Это не игра, — Ин Шоу наконец оторвался от работы и лениво поправил ленту. — Это система ориентации для того, кто заслужил наказания за свой малодушный опус. А вашего Генерала, кстати, здесь нет… — он сделал театральную паузу, — ... и кто вам вообще сказал, что он может быть на этом Перекрёстке?       Бессмертный поморщился. В памяти всплыл образ хозяина чайной, который счёл весьма забавным, подшутить над ним, отправив его гуй знает куда. Тогда Чжунли был слишком взвинчен и не заметил хитрого насмешливого прищура Жао Фэя, ведь он даже подумать не мог, что тот говорил не всерьёз. Теперь же, было поздно разводить из-за этого драму, он уже потерял много драгоценного времени.       — Ладно, — выдохнул он, присаживаясь на корявый пень неподалёку от дорожного духа. — Где он может быть? Вам же лучше всех известно, не так ли?       — Возможно, — Ин Шоу расплылся в многозначительной улыбке. — А что мне за это будет? — тут же сориентировался лусяо, он бы мог выторговать себе что-то весьма полезное на будущее. — Информация нынче дороже нефрита.       Дорожный дух не планировал упускать свою выгоду, даже если его сведения были малозначительны и уж точно ничего не стоили. Вдобавок ко всему, он был весьма злопамятен и вполне мог отправить своего собеседника поскитаться по святым местам в поисках того, кто вполне себе спокойно пил чай дома. Им же можно было, так почему ему — нет?       — И что же вы хотите, уважаемый? — Чжунли Цюань скривил рот в недовольстве, мысленно проклиная ту минуту, когда он вообще решился спросить этого прохвоста о Ху Цзиндэ. Наверняка тот ничего не знал, а просто набивал себе цену.       — Ну, например, замолвить за меня словечко перед Сюань Фэном, чтобы не придирался по пустякам, — самодовольно усмехнулся лусяо, передвигая каменную стрелку на импровизированной карте.       Этот зануда умел трепать ему нервы и, если был шанс его приструнить, то грех им не воспользоваться. От своей небольшой просьбы он ничего не терял, а вот приобрести вполне мог.       — Какая неслыханная наглость, молодой человек, — возмутился бессмертный. — Вы полагаете, это достойно уважающего себя духа?       Откровенно говоря, Ин Шоу было глубоко плевать на то, о чём говорил мужчина. Он не считал корысть пороком, а потому не осуждал тех, кто ради своего блага шёл на небольшие уступки с совестью. Конечно, если это не касалось его подопечных, то было совсем другим вопросом.       — Считаете, меня справедливо сюда сослали? — ни один мускул не дрогнул на лице дорожного духа, хотя он знатно переигрывал. Правда, откуда это было знать Чжунли?       На самом деле он прекрасно понимал, что это его работа, и не был так уж против, но сам посыл начальника являлся в корне неверным. Словно это наказание, а не обычное задание по его специализации.       — Это не в моей компетенции, — спокойно пожал плечами Чжунли Цуань. — ­И раз вы всё равно ничего не знаете о Генерале, не смею больше вас задерживать, — строго отчеканил он, резко поднимаясь с насиженного места. Этот мужчина с белоснежными волосами и ухмылкой на лице начинал его раздражать. Тот строил из себя невесть что, хотя всё это, по большей степени, было лишь пустым бахвальством. Скорее всего, он был не так близок со старшим, как ему самому хотелось думать.       — И с чего такие выводы? — прыснул Ин Шоу.       Дорожный дух мог сказать точно, что после смерти Цинь Шубао у старшего брата остались лишь он да треклятый дух пустоты. Да и то, последний точно не мог быть с ним наравне.       — Ваша просьба нелепа. Сомневаюсь, что Вы знаете хоть на толику больше меня, а не просто набиваете себе цену. Всего хорошего.       Бессмертный повернулся спиной к нахалу и сделал пару шагов к кустам, откуда пришёл. Не было никакого смысла и дальше терять время в этом захолустье. Его больше ничего здесь не держало.       — Удачи в поисках, любезнейший, — легко рассмеялся лусяо и опустил голову к своим плиткам: — Но не забывайте, иногда то, что мы ищем, гораздо ближе, чем кажется.       Чжунли Цуань машинально сделал ещё пару шагов и резко развернулся, ударив ногу о близлежащий камень. Его лицо перекосило, он зашипел, но всё же, смог взять себя в руки.       — В смысле?       — Вы же прекрасно слышали, что я сказал, — отмахнулся мужчина, в очередной раз меняя направление для своего подопечного.       — Я спросил, что это значит.       Как раз в тот момент, когда Чжунли Цуань продолжил припираться с Ин Шоу, вместо того, чтобы всё же уйти, неподалёку от них появился из ниоткуда ещё один дух.       — Да вам что тут мёдом намазано? — выругался лусяо, которому категорически не хотели давать поработать. Вокруг внезапно начало становиться слишком оживлённо, а он хоть и любил шумные компании, всё же предпочитал заниматься делом в тишине и покое, ни на что не отвлекаясь.       — Не обращайте на меня внимания, — с улыбкой бросил Шэнь Ту обращаясь к дорожному духу, — я пришёл за этим идиотом, — он на ходу ткнул пальцем в сторону первого главы отдела, подходя всё ближе.       Ин Шоу поперхнулся и чуть было не заржал в голос, но вместо этого склонил голову ещё ниже, пряча своё лицо от посторонних. Лишь его подрагивающие плечи выдавали его состояние. Кажется, со вторым оперативным руководителем они вполне могли бы найти общий язык.       — Это кого ты идиотом назвал? — тут же взвился бессмертный, лицо его начало медленно багроветь от гнева.       — Тебя, — спокойно ответил дух-хранитель и, бесцеремонно схватив его за рукав, потащил в сторону, — у нас новая зацепка, а ты незнамо где шляешься!       — Я не шлялся, я пытался узнать, где найти Генерала, — парировал бессмертный, а затем резко затормозил, из-за чего Шэнь Ту не успел среагировать и сильно дёрнул его на себя. Мужчины рухнули на землю.       — Какая зацепка? — Чжунли Цуань придавил своим худощавым телом своего младшего, но казалось, даже не заметил этого. Было кое-что поважнее.       — Тебя только это волнует? — взвился дух, сдерживая смех — ситуация вышла нелепой. — Слезай с меня, мешок с костями, а то проткнёшь!       — Я просто стройный, — недовольно проворчал бессмертный, но всё же неуклюже поднялся. Однако не поспешил подать своему напарнику руку. Он считал, что находится в прекрасной форме, и подобные инсинуации его обижали.       — Скорее тощий, — недовольно фыркнул Шэнь Ту и одним слитным движением поднялся с земли, принимаясь отряхиваться.       Ин Шоу делал вид, что не обращает на них внимания, следя за своим подопечным. Но внимательно прислушивался к их перепалке, что поднимала ему настроение. Эти двое были настолько разными, что ему казалось, Ху Цзиндэ назначил их двоих работать вместе не из-за огромного профессионализма и личных качеств, а шалости ради. Хотя, конечно, это было скорее в его характере, нежели Генерала.       — Может, перестанешь уже обсуждать мою внешность, и скажешь, что там за зацепка? — раздражённо спросил Чжунли, выдёргивая колючку, что успела прицепиться на рукав его идеально чистого до этого ханьфу.       — Может, — кивнул дух, — на последнем месте атаки нашли следы воды из реки Мошуй.       Шэнь Ту не считал дорожного духа посторонним, а потому спокойно поделился важной информацией прямо при нём. Пусть тот и был из другого Департамента, он не видел в этом ничего страшного, тем более что их старший — Ху Цзиндэ, явно тому доверял, иначе не стал бы держать рядом с собой, столько времени.       Услышав усилиями выдавленное из памяти название реки, Ин Шоу оцепенел, пальцы зависли над каменной плиткой. На лбу выступили капельки пота, а всё тело бросило в ледяную дрожь. Перед глазами всплыло воспоминание давно забытых дней.       Набережная, вымощенная из тёмного сланца, погружена в туманную дымку. Камень влажный, но то не вода, то дыхание реки, словно живой. Поодаль стоят скамьи из белого камня для тех путников, что ещё не решились, и для тех, кто пришёл просто подумать. Местные же всегда обходят их стороной, зная, что, сев, ощутишь не только груз чужой усталости, но и бремя воспоминаний.       Высокие фонари светят тускло и изредка мерцают. Ещё не пришло их время. Смеркается. В воздухе витает горько-сладкий аромат, будто смешались вдруг ладан и отцветающая лилия. Река течёт без звука. Она ждёт.       В этот час здесь почти пусто. У воды двое мужчин. Да в стороне несколько местных ныряльщиков. Ветер раздувает длинные волосы Цинь Шубао, что распущены, и треплет идеальную причёску Ху Цзиндэ. Их задание окончено, на следующий день предстоит собираться обратно.       — Этот мальчишка слишком привязался к тебе, — говорит Цинь Шубао, давя в уголках губ улыбку. В его руках фляга с водой, что дал им в награду старейшина. Он делает глоток и протягивает флягу другу.       — Ему здесь не место, — отвечает генерал, вспоминая парня, что так не похож на тихих и умиротворённых жителей Шанхэ. Он яркий, словно первые лучи рассветного солнца, пёстрый, как листья осенью, и шумный, как гром весной. Беря флягу из рук напарника, тоже делает глоток.       К ним навстречу спешит юноша. Его волосы как вихрь разметались, одежда помята, но на губах играет мягкая улыбка, что становится ещё шире, когда он видит очертания духов вдалеке. Особенно одного из них. Ху Цзиндэ за то время, что они провели в этом городе, стал ему ближе, чем родные. Он видел в нём старшего брата, отцовскую фигуру, уважаемого старшего, которому хотелось подражать, героя, в которого можно было верить. Ин Шоу так обрадовался, что не обратил внимания на то, что они делали.       — Вот ты где! — обращаясь к Ху Цзиндэ, он хлопает его по плечу, подойдя совсем близко, и кивает второму Богу дверей, что стоит совсем рядом.       Мужчина оборачивается. В его взгляде больше нет того тепла, с которым он обычно смотрит, лишь пустота.       — Мы знакомы? — спрашивает он довольно безучастно. Ни тени узнавания. Так обезличенно, что становится страшно.       Ин Шоу растерянно замирает. Рука, сжимавшая плечо старшего, повисает в воздухе. Улыбка тут же сползает с лица. Он переводит взгляд на Цинь Шубао, ища у того поддержки и сталкивается с тем же странным недоумением. Они видят в нём незнакомца. Просто прохожего парня, что обознался.       — Вы… — Ин Шоу бледнеет, но цепляется за последнюю надежду. — Вы же шутите, да?       — Прости, — мягко отвечает ему Цинь Шубао. — Наверное, ты перепутал. Если ты местный, то может…       Он продолжает говорить, но Ин Шоу больше не слушает. Его охватывает паника. Взгляд падает на флягу, что всё ещё зажата в пальцах Ху Цзиндэ. В голове вспыхивает осознание, что холодом прокатывается по венам.       — Вода, — выдыхает он. — Вы пили воду из Мошуй.       Ин Шоу смотрит на мужчин, и в его взгляде отчаяние. Первый раз он чувствует себя настолько беспомощно, что хочется выть. Он наконец встретил того, кто не считал его сумасшедшим, того, кто показал ему смысл жизни, и теперь его теряет. Он переводит взгляд на реку. В прозрачной воде нет отражения. В ней исчезает всё. Прошлое. Будущее. Воспоминания. Надежда.       Вода забвения помогает отпустить всё, даже то, что не хочешь. Странно только одно. Боги Дверей по-прежнему помнят друг друга, но… только не его. Словно этого месяца и не существовало вовсе, а юноша с белоснежными волосами всего лишь чужой, проходящий мимо мальчишка.       Спустя какое-то время дорожный дух вернулся в реальность, осознавая, что, как бы ни старался забыть, тот случай оставил в его душе рваную рану, хоть он и сумел в итоге всё исправить.       Руководителей оперативного отдела уже нигде не видно, а значит, что они просто ушли. Собственно, им и смысла не было оставаться рядом с ним, ведь то, что он услышал, было просто случайностью, а не для его ушей.       Лусяо осмотрелся по сторонам, и его взгляд остановился на фигуре молодого человека, который обессилено сидел прямо посреди перекрёстка, держась за голову, и бормотал себе под нос.       — Стена демонов — это не миф. Она существует. Существует, — смог прочитать он по губам. Что ж, урок сработал, хоть и не совсем как требовалось.