Почему ты так долго молчал ?

Самолёт приземляется ровно по расписанию. У трапа Тэхёна встречает отец и его будущий муж — красивый молодой парень, блондин с пухлыми губами и лисьими глазами. Чонгук смотрит сверху, как Тэ садится в машину, даже не обернувшись. В груди словно тысячи петард взрываются разом. Он чувствует, как его руки начинают подрагивать. Что это? Ревность, или злость оттого, что с ним даже взглядом не попрощались? Не достоин? Или…? Пальцы с силой сжимают поручень трапа. Стюарт что-то вещает рядом, но он его не слышит. В голове шум моторов самолёта и какой-то гул, а ещё скулёж. Его альфа сейчас мечется внутри от понимания, что на этом — всё. Больше не будет сладких поцелуев и разговоров до утра в тёплых объятиях Тэхёна. Не будет и того сумасшедшего секса, до дрожи в коленках обоих, искусанных губ до крови от жадности. Ничего этого больше не будет. Машина исчезает за поворотом, увозя Тэхёна в его новую семейную жизнь, а Чонгук остаётся там, на трапе, ненужный, забытый, словно брошенный щенок на обочине. Он на автомате входит в зал, забирает свой чемодан, ловит такси и едет домой. К себе домой, в пустоту, в одиночество. Они возвращаются в пятницу. До понедельника два дня. Таких тихих и муторных дня, что аж выть хочется. Сложно заставить себя не думать, не чувствовать. Фантомные поцелуи всё ещё обжигают губы, а тело снова просит ласки. Чонгука мучает жажда. Ужасная жажда тепла в одинокой пустой кровати. Он просыпается посреди ночи, пытаясь найти его рядом, но находит только пустоту. Но надо собраться, ведь в понедельник на работу, а там он. И вроде бы рядом, но такой недосягаемый. Работа. Где он, такой близкий и такой бесконечно далекий, будет рядом. Это будет одновременно и спасением, и мучением. Ночью он проснулся оттого, что сердце колотилось в груди, отбивая имя Тэхёна набатом в висках. Руки инстинктивно потянулись в пустоту, где еще вчера ощущалось его присутствие. Одеяло было холодным, а кровать пустой. Это пробуждение было самым мучительным в его жизни. С ним пришло осознание того, что Тэхён больше не его. Но как смириться с тем, что уже попробовал, вкусил, и самое странное, что ему понравилось, очень. Он хочет ещё, нужно больше Тэ, больше его запаха на своем теле. Что это, влюблённость или страсть, не важно, ему просто нужно. Он закрыл глаза, пытаясь уснуть снова, но мысли не давали покоя. Он знал, что утро понедельника настанет. И он снова увидит его. Увидит, как он улыбается, как говорит, как живет своей жизнью. И Чонгук будет так близко, но в то же время бесконечно далеко, будто за стеклом, отделяющим его от того, чего он так сильно жаждал. Понедельник. День обещает быть мучительно длинным для обоих. Тэхёна, как и раньше, тянет к окну. Он смотрит, как Чонгук подъезжает на своем байке, всё такой же красивый. Нет. Он теперь загорелый и такой РОДНОЙ, что хочется выйти в коридор и поймать его в свои объятия. Вдохнуть аромат его утренней свежести после душа, а потом затащить в кабинет и разложить на столе, прямо на документах. Снести к чертям собачьим всё со стола и испачкать в их страсти всё, заполняя воздух феромонами, чтобы дышать было трудно. Он быстро отходит от окна, когда замечает брошенный взгляд снаружи. Сердце бешено тарабанит по грудной клетке, готовое выбить стекло и упасть прямо под ноги альфе. Его альфе, его Чонгуку. Он уже ненавидит своего будущего мужа за то, что тот разлучает их. Но что он может предложить сейчас Чону? Быть его любовником? Как долго тот сможет делить его? И пусть Тэхён не собирается спать с мужем, но сама суть. Факт остается фактом, альфа всегда будет на вторых ролях. Не смея показаться на людях, не имея права прикоснуться, ибо пресса шныряет везде. Каждый его вздох под прицелом папарацци. Из круговерти мыслей его вырывает стук в дверь. — Мистер Ким, к Вам пришли, — негромкий голос секретаря возвращает Тэхёна в реальность. — Кто? — не поворачиваясь и даже не глядя на вошедшего. — Мистер Чон, — отвечает омега и ждёт ответа. Тэхён молчит. Он не знает, как вести себя теперь с ним. Он думал об этом два дня, но решения так и не нашёл. Щелчок замка и тишина. Такая давящая и плотная, что ее можно ощутить даже кожей. Она ползает по телу неприятным холодком, заставляя покрываться мурашками и дрожать. Только биение двух сердец, потерявших правильный ритм, отдается в висках. Тэхён прикрывает веки, пытаясь остудить тот пыл, что сейчас зарождается в паху. Он не смотрит, но он его чувствует. Всеми фибрами, каждой клеточкой. Это уже где-то на уровне инстинктов. Вот он стоит, прислонившись к двери, и смотрит на Тэ, прожигает взглядом, сканирует. Господи, ну зачем он подпустил Чонгука так близко? Теперь ещё хуже. Тогда он не знал, просто смотрел, любил на расстоянии, а сейчас… Там на острове всё вышло из-под контроля. Там он забыл, что он босс и у него скоро свадьба. Там он был просто Тэхён, его Тэ. Это блядское «Тэ» теперь сводит с ума. Оно слишком интимное и такое… Родное? Именно родное. — Привет, — чуть слышно, боясь нарушить что-то очень хрупкое и почти невесомое. — Привет, — отвечает, опуская голову и плечи, выдыхает Тэхён, поникая. — Я скучал, — несколько шагов, и теплые ладони обнимают сзади, отдавая своё тепло, которое кажется обжигающим, опаляя кожу на животе Тэхёна. — Чон, — руки ложатся сверху чужих, будто пытаясь остудить жар, но не разжимают их. Держатся крепко, словно это его якорь. Тепло чужого тела проникает сквозь тонкую ткань рубашки, разжигая огонь, который он так старательно тушил эти два дня. Чонгук прижимается ближе, губами касается шеи альфы, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй, от которого по спине пробегает ток, взъерошивая волосы на затылке. — У меня скоро свадьба, — стонет Тэхён. Он должен сейчас оттолкнуть его, прогнать, разорвать замок сильных рук на своем теле, эту связь между ними. Но слова звучат неубедительно, скорее как оправдание. — Я не смогу без тебя, Тэ, как и ты без меня, — шепчет Чон хрипло, и это «Тэ» снова бьет в цель, размывая границы. Тэхён сжимает челюсти, борясь с собой. Но тело предает его. Бедра невольно подаются назад, встречая твердость, что уже наливается жаром. Рука Чонгука скользит по груди, животу, дразня край ремня. Альфа стонет тихо, веки тяжелеют, в голове только шум и стук сердец. — Свадьба, Чон. — Знаю, — бормочет на ухо, поворачивая его лицом к себе. Глаза Чонгука — темные, полные голода и боли. — Но ты ведь знаешь, что мой. Только мой. — Знаю, — отвечает одними губами Тэ и сам целует — жадно, отчаянно, словно в последний раз. Словно это глоток воды в пустыне, дарующий жизнь. Пальцы Чонгука впиваются в его бедра, прижимая к подоконнику. Мир сужается до их общего дыхания, стонов. Биение сердец наконец-то синхронизируется, отбивая единый, ускоренный ритм метронома. Секретарь снаружи? Свадьба? Всё это тает, как дым. Остались только они — Тэ и Чон, потерянные в своем безумии. Они целуются долго, страстно, прикусывая. Чтобы заглушить одну боль другой, резкой, но… мало, им мало этого. Это словно последний глоток кислорода для обоих, но не зря говорят, что перед смертью не надышишься. Он толкает Чонгука к столу и укладывает на поверхность так, как хотел, мечтал это сделать. И вот сейчас тормоза снова сорваны. Чонгук изгибается под ним, пальцы альфы впиваются в его кожу, оставляя следы, которые придется прятать под одеждой. Тэхён срывает рубашку с себя и с Чона, обнажая гладкую грудь, покрытую мурашками от возбуждения. Запах феромонов Чонгука усиливается, ударяя в нос Тэ и затмевая разум. Аромат его мяты — манящий, освежающий, словно первый мороз, пробегающий холодком по коже. Альфа склоняется, проводя языком по ключице, спускаясь ниже, к соскам, что твердеют под его прикосновениями. Чонгук выгибается, стонет громче, впиваясь ногтями в плечи Тэхёна, оставляет кровавые борозды. Тэхён шипит и кусает его кожу на ключице, мстит за себя, за Чонгука, за страсть обоих. — Тэ… пожалуйста, — шепчет, расстёгивая брюки альфы дрожащими руками. — Я хочу тебя. Сейчас, — он вжимает лицо Тэхёна в свою грудь руками. Тот мычит, пуская вибрации по телу. — Хочу в последний раз, Тэ, — на выдохе, отпуская альфу. Ким в глаза смотрит мутным, словно пьяным взглядом. Твердость высвобождается, и Чонгук обхватывает её ладонью, двигая медленно, дразня. Тэхён рычит и толкает его на стол, прижимая лопатками к твёрдой прохладной поверхности. Бумаги разлетаются по сторонам. — Чонгук-и, — срывается в миг, когда он входит в него резко, без подготовки, ведомый первобытным инстинктом. — Блять! — вскрикивает Чонгук от неожиданности и напора, запрокидывая голову и прогибаясь. Всё тело пробивает словно током от смеси боли и удовольствия, бёдра подаются навстречу, принимая его полностью. Их тела сливаются в ритме, быстром и яростном, как шторм на том самом острове. Тэхён не церемонится, выбивая из альфы хриплые стоны. Закидывает ноги себе на плечи, складывая Чона почти пополам. Наклоняется и впивается в его губы. Они в жарком плену, искусанные до крови, но этого мало, всё равно мало. Одно на двоих сорванное дыхание. Пот стекает тонкими дорожками, щекоча спину, воздух в кабинете тяжелеет от запаха секса и феромонов. Тэхён злится, кусает плечо Чонгука, оставляя метку — неофициальную, не вечную, но хоть так. Он его помечает, не в силах сдержать инстинкт. В ответ чувствует такой же на своём плече и вскрикивает. Глаза в глаза. Пальцы сжимают чужие бёдра до побеления, оставляя вмятины на коже, что расцветут завтра синим. Чонгук кончает первым, содрогаясь, сжимаясь вокруг альфы так плотно, что Тэхён следует за ним мгновением позже, изливаясь внутрь с хриплым стоном. Он падает на него обессиленный, словно пробежал не один десяток километров. Они замирают, тяжело дыша, тела сплетены, сердца стучат в унисон, оглушая своим биением. Пульс струится по надутым венам на шее, вздыбливая кожу. Реальность возвращается волной: стук в дверь, голос секретаря. — Мистер Ким, у вас всё нормально? — Да, — отвечает резко. Тэхён отстраняется, не смотрит в глаза, боится снова утонуть в этой мгле. Отворачивается и поднимает с пола пачку влажных салфеток. Достает несколько и кидает их на живот Чонгуку. — Одевайся, — звучит как приказ. Глаза полны вины и еще неостывшего желания. Чонгук тянется к нему, но альфа качает головой. Тот спрыгивает со стола и надевает вещи. Руки сами тянутся к альфе, но он упирается ладонями в его грудь. — Это конец, Чонгук, — шепчет и, не в силах сдержаться, целует его в губы напоследок. Поцелуй смазанный, беглый, прощальный. — Ты вернешься ко мне, Тэ. Я буду ждать. Он смотрит, как Тэхён застёгивает рубашку дрожащими руками и поправляет пальцами свои волосы, зачёсывая их назад. — У меня свадьба, Чон. Уходи, — дрожащим голосом. — Ты мой, Тэ, и только мой. И сейчас ты во мне, — кидает на прощание младший и подчиняется. Он злится, понимая. Вся ситуация бесит. Но больше, не говоря ни слова, Чонгук поправляет свою одежду и выходит из кабинета. У Тэхёна внутри снова хаос. В кабинете бардак, и эта свадьба кажется ему клеткой, а Чонгук — единственным источником воздуха. Он знает, что через неделю снова сломается и прибежит. А сейчас ему нужно собраться и хоть немного привести свои мысли и тело в порядок. За маленькой дверцей туалетная комната. Прохладная вода в ладонях смывает наваждение и слегка охлаждает пыл. Он проходится влажными пальцами по волосам, зачёсывая назад. В отражении раскрасневшийся, с опухшими от поцелуев губами, и глаза… В них тоска. Он уже так сильно скучает, что чувствует ноющую боль под рёбрами. Однако, сейчас ему необходимо собраться с силами, и хотя бы частично привести в порядок свой разум и тело. Стук в дверь вырывает Тэхёна из самобичевания за то, что не смог сдержаться, снова поддался. Он садится за стол и делает вид, что разбирает бумаги. Его руки все еще дрожат, сердце колотится где-то в горле, а на губах еще чувствуется вкус Чонгука, его обжигающе-холодная сладость. Он поднимает взгляд на дверь, где совсем недавно исчезла фигура альфы, и пытается сосредоточиться на документе. — Войдите, — громко и чётко. — Мистер Ким, к Вам пришли, — вещает секретарь. — Кто? — устало откидываясь на спинку кресла. — Мистер Пак Чимин. — Принесла нелёгкая, — закатывая глаза с тяжёлым вздохом. С минуту Тэхён смотрит пустым взглядом сквозь парня, будто пытаясь испепелить того, кто сейчас ждёт за дверью. Секретарь чувствует это на своей коже, ощущая, как холодок пробегает по спине. — Что м-мне, — заикаясь, — ему ответить? — Пусть войдёт, — он мысленно стряхивает с себя всё, что давит морально, и поднимает взгляд на парня. Секретарь исчезает за дверью сию же секунду. Тэхён поднимается и подходит к окну, открывает его, впуская свежий воздух в помещение. Да и он не в силах сейчас смотреть на омегу. — Приветик, — звонкий голосок режет по нервам, — вот шел мимо и решил навестить своего будущего мужа. — Тебе больше заняться нечем? — рычит Ким, удерживая себя в прямом смысле руками, сложив их на груди. — Ага, — не унимается Пак, — вот смотри, что я тебе купил. Он достаёт из огромного пакета коробку, перевязанную синим бантиком. — Оставь на столе, потом посмотрю. У меня сейчас много работы. — И что, даже не поцелуешь своего будущего мужа? — игривый голосок словно ножом по сердцу. Пак подходит со спины и прижимается к Киму, обнимая руками. Тэхён чувствует тепло его рук, но оно не греет. Оно неприятно жжёт кожу под рубашкой, оставляя невидимые ожоги. Он разрывает хватку и быстро ретируется, усаживаясь в кресло, прячась в нем словно в домике, прикрываясь работой. — У меня много работы, — фыркает, не глядя на омегу, и глубже погружается в изучение бумаг, хотя и понимает, что все его мысли сейчас будут заняты непрошенным гостем и Чонгуком. Он чувствует, как Пак ходит по кабинету, нарушая тишину своими шагами. Каждый шорох, каждый скрип мебели усиливает внутреннее напряжение. Вся эта ситуация, их вынужденный брак, навязанное будущее… Это сводит его с ума. — Пак Чимин, — наконец произносит он, и его голос дрожит от сдерживаемой ярости, — оставь меня в покое, я сказал! У меня работа. Пак усмехается. — Это всё, что тебя волнует? Не я, не наше будущее? Я думал, что для тебя что-то значу. — Не ёрничай. Ты прекрасно знаешь, что наш брак — фикция, только на бумаге. — А как же любовь, истинность, дети, наконец? Мой папа очень желает внуков нянчить. Он снова приближается к Тэхёну, но на этот раз не касается его. Он просто стоит рядом, но его присутствие ощущается как давящая, невидимая стена. Тэхён закрывает глаза, пытаясь проглотить ком в горле. — Вот пусть сам тебе их и делает, — почти рычит альфа, поднимая тяжелый пронизывающий взгляд на омегу. — Ты свободен, Чимин. Иди. — Как скажешь, дорогой, — он опускается и проводит носом по щеке Тэхёна, втягивая его аромат. — М-м-м, мята. Знакомый запах, где-то я его слышал. — У-хо-ди, — шипит Тэхён, отпихивая от себя Чимина. — Скажи своему любовнику, чтобы собирал вещи, — уже стоя в дверях, фыркает Пак. — Иначе я ему все патлы повыдергиваю. Он захлопнул за собой дверь и мило улыбнулся секретарю, когда они оба услышали звук разбивающейся о дверь вазы. — Нервы перед свадьбой, — словно ничего не произошло. — Советую пока не заходить к нему. До свидания, — и походкой кошки покидает приемную, оставляя после себя сладкий шлейф феромонов. Тэхён обхватывает голову руками, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу. Звук разбившейся вазы всё ещё звучит в ушах, как эхо крика, который он подавил в себе. Его слова, его прикосновения, его усмешки — всё это было частью игры, из которой Тэхёну хотелось вырваться. Он встал, подошёл к окну и посмотрел на залитый солнцем город. Там, внизу, кипела жизнь, но для Тэхёна мир сузился до размеров этой комнаты. Он всё ещё чувствовал на себе запах Чонгука, такой вкусный и желанный, что в нём хотелось утонуть, как в прохладных водах океана. А Чимин, его феромон, вызывал только зуд в носу и приторную сладость. Хотелось прополоскать горло, а ещё лучше — заполнить водой лёгкие, чтобы смыть с них его карамель, осевшую на альвеолах, словно густой сироп на стенках стакана. До обеда он пытался занять себя чем-то, но цифры и буквы на мониторе сливались в размытые чёрные пятна. Любимое кафе недалеко от офиса приняло его как всегда, вот только аппетита явно не было. Заказав лишь кофе и пирог, он словно в забытьи созерцал плавные движения ложкой, размешивая сахар. Из транса его вывел знакомый голос. Взгляд упал на парня, стоящего у стойки заказов. — Твою мать, — прошипел Тэхён, глядя на знакомую спину. Чонгук стоял, не видя его, и мило беседовал с омежкой из их офиса. Тот явно таял рядом с красивым альфой, строя ему глазки. — Блять! Поел! — он отпихнул от себя тарелку с пирогом и откинулся на спинку стула. Та ударилась о стакан краем, и в тишине кафе, словно колокольный звон, пронёсся звук соприкасающегося фарфора. Чонгук обернулся на это, и его глаза расширились от увиденного. Тэхён вальяжно сидел, глядя прямо на них, но в глазах явно читалась ревность, перемешанная со злостью. Чонгук поймал на себе этот прожигающий взгляд и решил подлить масла в огонь. Ехидно ухмыльнувшись, он притянул к себе омегу за талию так, что тот аж прогнулся в спине и невольно пискнул. Его щёки покрылись румянцем, и он смущённо опустил взгляд. Чонгук искоса поглядывал на Тэхёна, нюхая макушку омеги. От него не ускользнуло и то, как широко раздувались ноздри босса и играли желваки на скулах. Довольный собой, он принял заказ и проследовал с омегой за столик, усаживаясь так, чтобы видеть Тэхёна. Омежка что-то лепетал ему о своём, а Чонгук улыбался и делал вид, что слушает, но мысли его явно были не за этим столиком. В очередной раз ответив согласием на какой-то вопрос омеги, он и не заметил, как согласился на свидание с ним. Тэхён наблюдал, как парень от счастья чуть не перевалился через столик, пытаясь обнять Чонгука за шею. А тот смотрел, как Тэхён вскинул бровь и ухмыльнулся. В этой гримасе было сказано всё. От разочарования до боли, во взгляде читалась одна лишь фраза: «Что и требовалось доказать». Он отхлебнул свой уже давно остывший кофе, так и не прикоснувшись к пирогу, и покинул кафе, даже не удостоив Чонгука прощальным взглядом. В офис он не вернулся. Домой, подальше от альфы. Подальше от них. Снова появилось желание сбежать ото всех. Вот только от себя не сбежишь, как бы не хотелось. Чонгук, опомнившись, почувствовал холодок, пронзивший его. Ухмылка тут же сползла с лица, оставив лишь тень разочарования и растерянность. Он смотрел на опустевший стул напротив, на недопитый кофе и нетронутый пирог, кусая щеку изнутри. Вот оно. То самое чувство, когда понимаешь, что перегнул палку, но уже поздно. Ему бы броситься вслед, догнать, но... СВАДЬБА. И он выдыхает, опускаясь на спинку стула и расслабляясь. Взгляд на омегу, но он его не видит, смотрит сквозь, в пустоту. Путь к офису казался бесконечным. Омега что-то вещал на фоне, повиснув на руке Чонгука, словно он уже его собственность. Каждый шаг отдавался эхом в его голове, напоминая о собственном безрассудстве. Он представлял себе лицо Тэхёна, его сдержанную боль, ставшую ещё более отчётливой после его выходки. Это была не просто игра, он порвал последнюю ниточку к возвращению обратно — нить доверия, которую очень легко порвать и почти невозможно склеить обратно. Он сглупил, хотел заставить ревновать, а вышло то, что вышло. Тэхён ушел, даже не взглянув на него. Весь оставшийся день Чонгук вертел в руках телефон. Всего пара фоток их вместе с острова, но там они счастливы, они вместе, а сейчас... как же хочется вернуться обратно. Быть снова Гуки и Тэ, и никого больше. Он смотрел на экран и не понимал, как его вообще угораздило влюбиться в босса, да что в босса, в альфу. Телефон вдруг завибрировал, и он чуть не выронил его на стол. Смс от Тэхёна: «Спасибо». — И всё? Одно слово! Он отшвырнул телефон, понимая, что в этих семи буквах заложено больше смысла, чем во всём их утреннем безумстве. Тэхён с ним прощался. «Спасибо» от него было, как удар под дых. Это значило, что всё кончено. Одна глупая выходка, одно желание вызвать ревность, и вот она, та самая точка невозврата. Чонгук вернулся домой, чувствуя себя полностью опустошенным. Его квартира казалась пустой и холодной, как и его сердце. Он прошёл мимо зеркала, но не стал смотреть на своё отражение. Сняв пиджак, он плюхнулся на кровать и закрыл глаза. Образ альфы стоял перед глазами. Его ухмылка, смешанная с болью и разочарованием. Чон сильно зажмурился, до мелких мушек под веками, пытаясь отогнать от себя видение. Но, расслабив глаза, понял, что это бесполезно. Тэхён вернулся в сознание, точнее, он оттуда и не выходил. Альфа перевернулся на живот, подгребая под себя подушку, и, закусив её, проскулил. Сущность выла внутри, чувствуя тоску хозяина. Ему тоже нужен был Тэхён, его запах, мягкость и тепло его тела. Господи, да, ему нужен был весь Тэхён, без остатка. Воспоминания плавно погрузили его в забытьё сна. Неделя выдалась не из лёгких. Сбой в системе заставил Чонгука быстрей собрать себя и начать работать. Хотя о смене её он уже подумывал. Но... Тэхёна он не видел. Видимо приготовления к свадьбе занимали всё его время.