Почему ты так долго молчал ?

Всю следующую неделю Тэхен занимался свадьбой, точнее, его родители. Папа таскал по салонам, подбирая красивый наряд своему отпрыску, отец — бумажной волокитой, прорабатывая контракт с родителями Чимина. Тот, в свою очередь, больше не доставал Тэхёна, ему явно было не до этого. Он ведь самый «дорогой» омега в городе и должен был выглядеть на миллион, не меньше, причём и в прямом, и в переносном смысле. Да, этот омега был очень красив, но характер — не приведи господь, как говорила моя бабушка. Несмотря на внешность и деньги, ни один альфа не хотел бы иметь такого мужа. Избалованный, залюбленный родителями омега, привыкший к роскоши и вниманию. Тэхёну, в принципе, было абсолютно по барабану на него. Он не по омегам, и ни сладость его аромата, ни утончённая фигура парня его абсолютно не волновали. Деньги правят миром, а у отца Чимина их было много, а так как боженька обделил их наследным сыном-альфой, всё это достояние будет вручено тому, кто возьмет его в мужья. Отец Тэхёна, по совместительству ещё и давний друг отца омеги, быстренько подсуетился и решил приумножить свой капитал, женив своего ребёнка на омеге. Тэхёна же поставил перед фактом. Свадьбе быть, и точка. Тем более, что любимый ребеночек сам выбрал Тэхёна себе в мужья. И кто такой любящий отец, чтобы отказывать любимому чаду. У Тэхёна не было выбора — либо так, либо на улицу без гроша в кармане. Ругались и скандалили долго, но в итоге его уговорили на этот брак с условием, что внуков он делать с омегой не будет, да и жить в одном доме тоже особого желания не имеет, хотя придётся, прессу с их вездесущим оком никто не отменял. Свадьба, как и было анонсировано во всех сми, была пафосной, дорогой и масштабной. Тэхён стоял у алтаря, украшенного белоснежными розами и лентами, в чёрном фраке, красивый, нализанный, но абсолютно безучастный. Его холодный взгляд поверхностно скользил по гостям в поисках только одного единственного желанного мужчины. Он искал глазами Чонгука, но среди сотни гостей трудно было найти тот самый силуэт, тем более, что альфа сам не хотел показываться и прятался за колонной. Он старался не попадаться на глаза боссу, чтобы не помешать, так как понимал, что своим появлением может всё испортить. У Тэхёна в голове было только одно желание — отыграть роль жениха и побыстрее свалить в туман, подальше от всех. Иногда он криво улыбался папарацци в момент, их с Чимином, фото. Тот же, наоборот, сиял, словно лампочка. Гости восхищались его белоснежным костюмом из кружев ручной работы, расшитый жемчужинами. Он скорее был похож на нежного ангела, только без крыльев, или на прекрасного эльфа из волшебной сказки. Вот только у этого эльфика были «рожки» и очень острый язычок. За миловидностью скрывался по своей сути демонёнок, готовый поставить всех на уши одним своим словом или взглядом. Его желали сексуально, но никто не хотел связываться с ним, пуская слюни издалека. Многие альфы завидовали Тэхёну, другие же жалели альфу, понимая, что за деспот ему достался. Но, ко всеобщему удивлению, свадьба прошла спокойно и феерично. Каждый из них отыграл роль на все сто, и по окончании они сели в одну машину, что увезла их в «счастливое» будущее. *** — Как же я устал, — выдохнул Тэхён, развязывая галстук-бабочку на своей шее. — Ненавижу всё это. — Чего ты раскудахтался, как старый омега? — усаживаясь попой на барный стул, промурчал Чимин. — Теперь мы свободны и вольны делать всё, что захотим. Он положил ногу на ногу и обнял колено руками, скрестив пальцы в замок. Его довольная физиономия так и сияла в свете неоновых ламп холла в доме Тэ. — Твоя спальня на втором этаже, — рявкнул альфа и подошёл к бару. — Мне нужно срочно выпить. — И мне налей, — не сдвигаясь с места, произнёс Чимин. — Я тебе не прислуга, встань и возьми сам. — Фу, какой плохой альфа, — спрыгивая со стула, — ну и возьму, подумаешь. Чимин достал хрустальный стакан и налил себе виски, заполняя емкость до половины. — А плохо потом не станет? — фыркнул Тэхён, намекая на немаленькую порцию спиртного. — Неа, — делая сразу пару больших глотков и смакуя древесный привкус на языке. — М-м-м, класс. — М-да уж, ну и муженёк мне достался, ещё и бухает, как последняя скотина. — Ох, кто бы говорил, ты вообще с альфами трахаешься, я же не жалуюсь. — Это не твоего ума дело, Чимин! — он подошёл к омеге и схватил его за шею, прорычав прямо ему в лицо. — Мы с тобой супруги только на бумаге, понял? — Понял, — прохрипел омега, хватаясь за руку мужа. Феромон давил, от чего Чимину и так было сложно дышать, а тут ещё хватка за горло. Тэхён отпустил его тутже. Забрав стакан у омеги, он сделал большой глоток виски и громко поставил его на столешницу. — Концерт окончен, иди спать. Тэхён удалился к себе, оставляя омегу в раздрае. — Что это было? — расстегивая верхние пуговицы на кружевной рубашке, — фух, — он подходит к раковине и омывает лицо прохладной водой. Стерев влагу ладонью, Чимин допивает виски и идет в свою комнату. Одежда летит на стул, как больше ненужная. Он напяливает первую попавшуюся футболку из шкафа и падает на кровать. Он чертовски устал за сегодняшний день. Быть в объективе не так уж и легко, тем более, что ты номер один на этом празднике жизни. И он устал не только физически. Ведь никто не знает, что творится внутри у Чимина. Никто не заглядывает в его душу, да он и не пускает туда посторонних, сам варится в своем адском котле под названием «любовь». Да, именно. Он ведь тоже живой человек. Он чувствует, его сердце бьется, и… Пусть это пока останется его маленькой тайной. *** — Доброе утро. Чимин просыпается от аромата свежесваренного кофе. Он неохотно открывает глаза и жмурится от яркого солнца, нагло нарушающего его сон через открытое окно спальни. — Закрой шторы, — фыркает омега слуге. — Тэхён уже встал? — Мистер Ким уехал час назад в офис. Просил Вас разбудить. — Вот сволочь. Сам не спит и другим не дает, — натягивая покрывало на лицо. — У Вас встреча сегодня в шесть вечера. Он просил напомнить. — Да-да, я помню. Сколько времени? — Сейчас почти двенадцать, через час у Вас запись в салоне, потом массаж, потом… — Я помню, всё, свали в туман. Э-э, кофе оставь! — глядя, как слуга поднимает поднос с напитком со стола. Тот улыбнулся своей маленькой уловке и оставил его на столе, но не возле кровати, так что Чимину в любом случае придется встать, чтобы испить его любимый утренний латте. Тяжкий вздох безысходности, и Чимин поднимает свое разморенное тело с постели. Чашка с живительным напитком тотчас же оказывается в его руках. Ноздри раздуваются от аромата. Он прикрывает веки и жадно, медленно втягивает его, наслаждаясь, чувствуя, как легкие наполняются им и по телу пробегает волна удовольствия. — Это лучше, чем секс, — рука тянется к нежному бисквиту, лежащему на маленьком розовом блюдечке с нарисованными на нём ангелочками. Он похож на облачко, такой же белый и нежный. Чимин сначала делает глоток кофе, чтобы разбудить мозг, а потом откусывает кусочек пирожного. Сладкая нежность растирается по нёбу языком, и он закатывает глаза от блаженства и феерии вкусов во рту. — Мятный, — выдыхает омега и делает ещё глоток. — Обожаю, — он чувствует, как прохлада смешивается с кофе, превращаясь в привкус мятного шоколада в горле. — М-м-м, — тянет Чимин, — вот теперь можно и в душ. Он съедает свой мини-завтрак и идет в ванную комнату. Полчаса на сборы, и машина везет его по летним улицам. Затемненные окна пропускают лишь часть солнечного света в салон, но этого достаточно, чтобы омега подставил им свое личико, наслаждаясь теплом. Просторный кабинет, приглушенный свет, ароматические свечи — все способствовало расслаблению. Опытные руки знакомого массажиста снимали напряжение, прорабатывая каждый мускул. Он знал тело Чимина лучше чем свое собственное. Мысли улетучились, и сейчас он позволил себе забыть обо всем, наслаждаясь моментом. — Да, детка, вот так, боже, как я люблю твои руки, жаль что ты не альфа, я бы тебе дал. Тихий смешок сорвался с губ массажиста. — Спасибо, — это одновременно и льстило, и смущало. Он давно знает Чимина, еще со средней школы. Они учились в одном классе. По окончании Пак случайно зашёл в этот салон в поисках массажиста и, увидев одноклассника, так и остался, не меняя его уже на протяжении пяти лет как минимум. С ним он делился секретиками, зная, что всё останется в этих стенах. — Как прошла свадьба? — интересовался омега, размазывая ароматное масло по спине Чимина. — Отлично, даже Тэхён не фыркал, ну почти. — Сложный у него характер, не знаю даже, повезло тебе или нет. — Обуздаю. И не таких ломал. — Тебе виднее, — массируя плечи и шею омеги. — Боже, вот тут, да, — наслаждаясь плавными движениями на своем теле. — Он почувствует меня, я уверен. Нужно время. — Ты все ещё страдаешь по нему и веришь в вашу истинность. — Конечно, а чего бы ради я уговаривал отца на эту свадьбу. — Ну не знаю. Я думал, что она как взрыв. Что её чувствуют оба сразу, а у вас… Не уверен. — Вот только не порть мне настроение, ладно, — фыркает Чимин и переворачивается на спину. — Ноги помассируй, мне вчера пришлось много ходить, болят, как у старого омеги. — И бухтишь ты так же, — подколол его парень, чуть сильнее сжимая бедро. — Ай, больно же, — вскрикнул Чимин и дёрнул ногой. — Мышцы забиты, потерпи, сейчас расслабятся. После массажа с умиротворяющей музыкой и едва уловимых ароматов цветочных масел, Чимина отправили в джакузи, потом к парикмахеру. Мастер с улыбкой проводил омегу к своему креслу. Легкий массаж головы, затем стрижка, словно танец ножниц в ловких руках, укладка. Чимин закрыл глаза, отдаваясь приятным ощущениям, пока мастер колдовал над его волосами. В шесть вечера, элегантно одетый в костюм небесно-голубого цвета, красивый и гордый, он прибыл на званый ужин в дом родителей Тэ. Это был первый совместный вечер их как супругов. Были только свои. Родители Чимина, Тэхёна и они с мужем. Всё шло спокойно, пока разговор не зашёл за потомство. Почему-то Тэхёна эта тема триггерила больше всего. Не то чтобы он не хотел детей вообще, скорее, он не хотел их от Чимина. Да и его он тоже не хотел от слова «вообще». Странная реакция на омегу у альфы. Может, что-то в голове, а может, это из-за Чонгука, Тэхён не мог ответить на этот вопрос даже сам. Чимин его просто раздражал, он был как красная тряпка для быка. Бесил даже его внутреннего альфу. Тот при каждой встрече рычал и скалился на омегу. Тэхён резко вскочил из-за стола, его лицо исказилось от гнева, а глаза сверкнули недобрым огнем. — Не хочу! — выкрикнул он, его голос прозвучал как раскат грома в тишине комнаты. Он бросил презрительный взгляд на Чимина, который, казалось, побледнел от неожиданности и страха. Родители Тэхёна, обеспокоенные такой вспышкой, попытались успокоить сына, но тот уже словно не слышал их. — Я не буду обсуждать это здесь! — прорычал Тэхён. Он швырнул салфетку на стол и направился к выходу. Его родители, краснея от стыда, извинились перед семьей Чимина за внезапное поведение сына. Отец омеги, стараясь сохранить спокойствие, лишь кивнул, его лицо выражало понимание, но в глазах мелькнула тень разочарования. Чимин же остался сидеть, чувствуя, как холод разливается по телу, а сердце сжимается, словно в тисках. В комнате повисла гнетущая тишина. — Я поговорю с ним, — сказал папа Тэхёна и последовал за сыном. — Сынок, нельзя так, он твой муж, поимей хоть каплю уважения. Ты же понимаешь, что ранишь его сердце? — Я не хотел этого союза! Это отец настоял! — Он хорошая партия, ТэТэ, — не унимался папа, — присмотрись к нему. Он красив, хорошо воспитан. Станет прекрасным папой для ваших деток. — Пап, пожалуйста. Прекрати. Ты же знаешь, что я не такой, как все альфы. — Знаю, сын, знаю, но, может, всё-таки… — Не будет всё-таки, пап, не будет. Он оттолкнулся от стенки, на которую опирался, стоя во дворе особняка родителей, и направился к машине. — Ты уедешь сейчас? Оставишь мужа здесь? Это неуважение, Тэ, к нам и к его родителям! Вернись сейчас же! Тэхён на минуту замер с открытой дверью, потом со злостью хлопнул ею и повернулся к родителю. — Уважение? А кто-нибудь из вас спросил, чего хочу я? Кто-то поинтересовался, что ЧУВСТВУЮ Я?! Всем вам наплевать. Вам главнее деньги и имидж. Хорошая партия. А вы у меня спросили? А что мне делать с ним? — тыча пальцем себе в грудь. — Мой альфа. Он его не хочет, не я! Он не принимает омегу Чимина. Скажи мне, пап, что мне с ним сделать? Молчишь. Потому что у тебя нет ответа, вот и у меня нет. Так о каких детях может идти речь? Вы же меня не слышите. Папа Тэхёна тяжело вздохнул, глядя на беспомощность сына. Он понимал, что аргументы о долге и браке здесь бессильны. — Мы лишь хотели, чтобы ты был счастлив, — проговорил он, подходя ближе. — Но ты прав. Мы не слышали тебя. Мы видели только статус, престиж… Поговори с ним, Тэ, по-настоящему, без криков и злости. Может, вы найдете общий язык. Не сейчас. Потом. — Я… Я просто не понимаю, почему так, — прошептал Тэ, глядя куда-то вдаль. — Почему его запах меня так выводит из себя? Почему мой альфа рычит? — он прислонился к холодной стене дома, чувствуя, как напряжение медленно отступает. — Мне хочется исчезнуть, раствориться сейчас. Я не хочу туда возвращаться, пап. — Хорошо, сын. Я позову Чимина. Езжайте домой. Он поцеловал Тэхёна в макушку и вернулся в дом. Тэхён сел в машину уже чуть успокоившись и ждал мужа. Чимин вышел спустя минут пять. На его лице практически не было эмоций. — Он вообще что-нибудь чувствует? — глядя на омегу, пробурчал Тэ. — Домой, — падая на заднее сиденье фыркнул Чимин и откинул голову на подголовник. Как только машина остановилась у дома, Чимин вышел первый, громко хлопнув дверью. — Псих, — рявкнул альфа ему вслед. — На себя посмотри, — последовал ответ от омеги. Но он даже не обернулся входя в дом. Тэхён уронил голову на руль с тяжелым выдохом. Было ощущение, что он пробежал марафон, а не поужинал. — Нужно выпить, — он вышел из машины и направился вслед за мужем. Чимин уже сидел за столом со стаканом в руках. — Тебе нельзя много пить, ты будущий папа наших детей, забыл? — Оч смешно, — делая очередной глоток янтарной жидкости.— Я не уверен, что они у меня вообще будут. — С тобой что-то не так? Ты болен? — Нет, просто… А, неважно. Он допил содержимое и, оставив стакан, ушёл в свою спальню. Так прошла неделя. Утром Тэхён уезжал в офис. Чимин оставался дома или прогуливался по бутикам, возвращаясь с полными пакетами модных вещей для себя. Тэхёна он не трогал, встречались только за ужином. Ели молча, после чего каждый уходил к себе. Говорить о чем-то было бесполезно. Пропасть между ними была слишком огромной. До того самого вечера, когда всё изменилось.